Глава 8 - Дочь своего отца

Во время нападения Орочимару на Коноху, Сарутоби защитил ее ценой своей жизни. Я не видела бой родственника и Хокаге, поскольку помогала в отряде медиков на поле боя, в которое превратилась деревня. Я лишь успела проникнуть под купол под самый конец, когда увидела, что он рассеялся. Первым я увидела Сарутоби-сенсея и, не задумываясь, принялась оказывать первую помощь, под крики своего папаши, который находился в агонии от боли: – Идиотка! Ты должна помогать мне, а не этому дохлому старику! Тварь неблагодарная! – орал Орочимару. Я лишь только продолжала оказывать помощь, пока не поняла, что время ушло. – Немедленно помоги мне! Предательница! Слабое отродье! У меня руки горят! – последние слова, которые я услышала от отца, которого под руки взяла четверка звука и они скрылись в неизвестном направлении. Возле меня собрались личные охранники Сарутоби из АНБУ и Ибики Морино. – Время смерти 19:20. Во время оказания первой помощи, ответной реакции не состоялось. Остальное после вскрытия. Я прикрепила печать временного запечатывания тела на грудь Хирузена и поднялась с колен. – Тело нужно доставить немедленно в морг Конохи, – обратилась я к АНБУ. – Есть! – хором ответили ниндзя и взяв аккуратно тело Третьего направились в морг. – Я надеюсь ты сегодня же приступишь к вскрытию, Рена? – обратился ко мне Ибики. – Конечно. Это дело повышенной важности, – посмотрела я в его глаза. Спустя час, я оказалась в Управлении Тишины, возле меня уже стояла чуть опухшая от слез Юки. Для многих Третий был не просто Хокаге, а наставником, учителем, дедушкой… Чего таить, мне тоже было непросто, хоть я во многом была не согласна с ним, но сейчас это было неважно. Мысли, эмоции, рассуждения всё позже. Сейчас было нельзя. – Юки, ты готова? – произнесла я строго, натягивая медицинскую маску на лицо. Следом, я взяла перчатки. – Д-да.. – всхлипнув в последний раз произнесла моя помощница. – Тогда приступаем, – натянув последнюю перчатку, я поправила свет, чтобы он четко падал на уже остывшее тело Сарутоби-сенсея. Нажав на кнопку записи диктофона я начала: – Я - Рена Умино, военный-медицинский эксперт деревни Конохи. Время 20:39, приступаю к осмотру тела номер 1378-4, – нажала на паузу. Номер 1378 относится больше к коду, под которым идут тела хокаге. Хирузен получил порядковый номер четыре. Минато-сенсей его обогнал. Нажав снова на запись я продолжила: – Пожилой мужчина, возраст 69 лет. Личность опознана - Сарутоби Хирузен. Ранг - Каге, занимал должность Хокаге в Деревни скрытой в листве. – Телосложение худощавое, выраженное истощение мышечных тканей, а также характерные его возрасту старческие лентиго. На лице, руках, ногах и туловище имеются множественные ссадины, царапины, кровоподтеки, а также множественные ожоги чакрой. – На лбу и висках имеются следы кровоподтёков от ударов. В области шеи - глубокие следы напоминающее удушье, вероятно полученное во время приёмов ближнего боя, – я аккуратно зафиксировала пальцами голову и повернула ее. – С левой стороны шеи имеется кровоподтек, напоминающий ладонь. – В области грудной клетки наблюдаются многочисленные ожоги, напоминающие разрывы. Предполагается, что ожоги были получены во время техники “Катон” или “Райтон”. Имеются обугленности в области груди. Ожоги классифицируются третьей степенью. – Осмотр брюшной полости не выявил резаных ран. Имеются старые шрамы, не относящиеся к последнему бою. При этом, обнаружены следы сильнейшего внутреннего давления чакры, иначе, запечатывающей печати. Форма печати указывает на применение техники Шики Фуджин, печать смерти. Техника Шики Фуджин относится к рангу Киндзюцу. Основное действие этой техники - призывающий ниндзя, запечатывает душу противника в демоне, взамен жертвуя своей жизнью, – пауза. Выдохнув я покрутила головой в стороны разминая шею. – Всё отметила, Юки? – Да, – четко и ясно ответила помощница. Наружнее описание тела заняло еще пару часов. Надо было описать все царапины, раны, ожоги, синяки, коих было много. Когда мы наконец покончили с этим, я отошла попить воды. Вернувшись, я надела новую маску, новые перчатки и взяла в руки скальпель. – Время 23:45, приступаю к вскрытию, – пауза. Как только я склонилась над трупом Хирузена и мой скальпель коснулся кожи, а из раны потекла еще не застывшая кровь, в зал вскрытия ворвался Ибики, АНБУ и Данзо. Ибики буквально проорал: – Отложить скальпель и отойти от тела! – скомандовал Морино. – На каком основании? – я всё ещё была склонена над телом, но рука не повела скальпель дальше. – На основании утраты доверия и немедленной явки на допрос, – более спокойно продолжил Морино. – Это еще почему? – наконец выпрямилась я и положила скальпель на стол с инструментами. Мой взгляд метался от Ибики к Данзо и обратно. – Твой отец, – начал Данзо, – Напал на Коноху. Разрушил ее. Более того, мы не знаем, участвовала ли ты в этом нападении. Ты же виделась с ним, не так ли? Незадолго до нападения. Честно, эти слова подействовали на меня, как холодная вода на голову, но я быстро собралась. – Хорошо, я последую на допрос. Но после вскрытия. – Исключено, – отрезал Данзо. И увидев мой взгляд полный недоумения продолжил: – Вскрытие продолжит Киридзаки Рэнджи. Ваш начальник отдела - Куросава Хидэоми уже одобрил. Ну конечно. Босс не стал препятствовать Данзо и назначил близкого, доверенного к нему. Человека, который халатно вскрыл тела клана Учих после резни устроенной Итачи. Второй человек на могиле которого я станцую, но после Данзо, конечно же. Я вновь наложила печать временного запечатывания, накрыла тело простыней и проследила, чтобы работники морга перенесли в холодильная камеру. После я переоделась и меня доставили в допросную. Руки мне не связывали - они знали, что я невиновна и подозревать меня не в чем. Просто решили найти способ отстранить меня от вскрытия. Спустя десять минут появился Ибики. Он положил папку на стол, отодвинул стул и сел напротив меня. Ибики был чуть постарше меня. Его лицо было изуродовано многочисленными шрамами, а под банданой он скрывал многочисленные ожоги. – Итак, – начал он. – Рена, знаешь, что Орочимару является преступником ранга-S? – Да, я знаю. – Расскажи, когда ты последний раз с ним виделась, – он смотрел прямо мне в глаза. Я ответила ему тем же. Я не боялась допросов, потому что провела на них все свое детство, когда родственничек сбежал из деревни. Я принялась подробно рассказывать, как произошла моя встреча с Орочимару. После окончания моих показаний, Ибики оперся руками об стол. – Это всё? – Да. Я увидела его первый раз на отборочном туре. До этого узнала только его почерк по изуродованным телам генинов, чьи лица он содрал. Всё дальнейшее взаимодействие с ним я описала в рапорте, который передала лично господину Хокаге. – Этот рапорт? – он передал мне свиток с моими докладом. – Да. – Ты в нем указала о намерении Орочимару напасть на деревню. – Именно. – Это было его основной целью, или было что-то еще? – Я бы сказала, что он выполнял два задания - найти новый сосуд в лице Саскэ и уничтожить деревню. Ибики чуть усмехнулся. – Не было обидно, что отец не выбрал дочь в качестве своего сосуда? – Нет, – спокойно ответила я. – На твоём месте, я бы ознакомилась с моей медицинской справкой, где указана моя инвалидность. Зачем ему гниющее тело менять на хрупкое, – усмехнулась я поняв то, что Ибики не удалось поймать меня. – Почему тогда не помогла? – он смотрел четко в меня, продавливая и давя взглядом. – На это у меня есть свои детские обиды на него. Более того, я выбрала деревню и всегда выбирала ее, чем поплатилась своим здоровьем. – Вот именно поэтому и помогла бы, – перебил он меня и пододвинулся ближе, провоцируя. – Деревня, которая умышленно пустила одно из лучших своих дарований на убой… А вот тут попал. Конечно, я злилась на Хирузена, что он позволил отправить меня на ту злосчастную миссию, где меня нарочно сделали инвалидом. Они специально хотели меня обезвредить. Ведь опыт с Итачи у них уже был. Прикусив внутреннюю часть щеки и прищурилась и посмотрела уже со взглядом нападающего на Морино: – Ибики, ты пытаешься найти мотив и высосать подозрения из пальца. Для тебя, как выдающегося следователя и палача - это смешно. Я знаю как ты работаешь, – вздохнув я продолжила. – Да, я злилась на деревню, злилась на господина Хокаге, но нет, – перебила его я в ответ, – Это мой дом, который меня вырастил, а этот подонок, в лице Орочимару, не заслуживает моих мозгов и навыков, после всего того, что он сделал. Ибики разочарованно откинулся на спинку стула и скрестил руки. Он думал. За что бы еще ухватиться. Спустя долгое молчание, он заговорил: – Я понимаю, ты говоришь правду. И ты очень умная женщина, но чтобы подтвердить все твои слова, я должен это сделать, – он посмотрела в окно и спустя мгновение в допросную зашел Яманака Иноичи. Человек, который провел в моём сознании лучшие мои годы. Выдохнув, я откинулась на спинку стула и посмотрела в глаза Иноичи, который уже усаживался на место Ибики, которое тот ему уступил. Передо мной сидел взрослый, но не в возрасте мужчина, с длинными светлыми волосами собранными в высокий хвост и внимательными голубыми глазами. – Рена, мне очень жаль, что мне снова это придется сделать, – начал Иноичи. – Я понимаю. Начинай, – наверное со стороны мой взгляд показался равнодушным, холодным, но на самом деле я готовилась к боли. Конечно, за время службы в АНБУ я научилась блокировать специальные отделы своих воспоминаний, особенно болезненных. Я не хотела, чтобы это кто-то видел. Иноичи, либо действительно не видел их, либо делал вид, что не видел проявляя тем самым жалость ко мне как к ребенку. Только сейчас я уже не была ребенком. Я отключилась. Дальше, что происходило, я не знаю. Позже, когда я пришла в себя, первое, что началось, так это адская мигрень. Было ощущение, что моя голова не просто раскалывалась, а будто ее разрывал мощный великан своими руками. Потом меня стошнило прямо в допросной. Мне дали время прийти в себя, даже дали воды. Медицинскую технику я не могла применить, поскольку в допросной всегда стояли печати, подавляющие потоки чакры. Спустя время, на шатающихся ногах я вышла из допросной. Рядом стоял Какаши, очень вальяжно опершись о стену. В одной руке он держал свою Ичи-Ичи, другая была в кармане. Сделав буквально шаг, ноги подкосились, но, цепкая хватка бывшего партнера не дала мне упасть: – Как в старые добрые, – произнес он, ставя меня на ноги. – Да уж. И мы, со скоростью медленнее улиток, зашагали на выход. – Опять Яманака? – спросил Какаши. – Опять Яманака… – на выдохе подтвердила я. – Я доведу тебя до дома, – спокойно произнес дзёнин. – Да, пожалуй придется принять твою помощь. Какаши любезно довел меня до дома и убедившись, что я сама могу подняться в квартиру, удалился. В квартиру я поднялась сама. Только зайдя в квартиру я увидела Ируку, в халате, руки его были скрещены на груди. Однако, увидев меня, он бросился мне помогать разуться. – Боже, Рена, что с тобой случилось? – будучи передо мной на коленях, он помогал мне снять туфли. – Допрос с переносом сознания случился, – устало произнесла я. Зажмурившись, я направила поток чакры в трясущиеся от слабости руки и сияющие зеленым цветом пальцы приложила к вискам. – Ч-что? Почему? Это как-то связано с нападением Орочимару на деревню? – Более чем… Ты не против, если я всё расскажу завтра? Меня после допроса тошнит, – чуть ли не простонала я. – Да. Понимаю. Ирука без разговоров взял меня на руки и понес в спальню. Раздевшись, я принялась снова заниматься самолечением. Ирука уже спал, когда моя боль в голове сошла на бесячую пульсацию. Долечивать сил не было и я уснула. Внутри я понимала, дальше - хуже. Меня ждут горы трупов и море слез близких погибших после нападения одного старого ублюдка.