Глава 12 - Почему?

Проснулась я от того, что в дверь моего кабинета постучали. Открыв глаза, я провела ладонями по лицу. Откинув плед и встав с дивана, я подошла к зеркалу и посмотрела в него. Ну да, видок самое то: синяки под глазами, тушь размазана, лицо в целом выглядело “уставшим”. В дверь снова постучали, в этот раз настойчивей. Конечно, я чувствовала чакру и понимала, кто стоял за дверью - Какаши Хатакэ, который держал сзади руку. Когда я открыла дверь, наши взгляды встретились - он, было видно, что не выспался, я тоже явно не фрэш. Две звезды Конохи. – Я так понимаю, тебе нужен кофе? – Большой. – Без этого… – Нет, – перебила его я. – Тогда держи. С этими словами он протянул большой стаканчик с кофе и передал мне. Взяв его в руки я пропустила копирующего ниндзя в кабинет и закрыла за ним дверь. – Ты уже всё знаешь? – спросил Какаши. Я показала ему указательный палец в жесте “подожди” и жадно отпила черный напиток. Проглотив, я кивнула головой. – Да. Отцом ребенка является Гошин. – А, кстати, – Какаши полез в карман и протянул мне свиток. – Запрос о вскрытии плода. Взяв в руки, я, не читая, сразу его подписала. Все эти запросы и их формулировки я знала наизусть. Так, всего лишь формальность. – Как-то дела продвинулись по допросу? – передала я свиток обратно Какаши. – Да. Шон рассказал более подробную историю. Как оказалось, он всегда знал ,что Амэя не любила его, а любила Аято. Просто она сама Аято никогда не была интересна, его заботила только его карьера. А Шон просто любил и был рядом. Он также знал, что Амэя забеременела не от него. В детстве Шон переболел эпидемическим паротитом, в народе говорят “свинка”. Вирус, от которого если во время не привиться, может дать в качестве осложнения бесплодие у мужчин. Шон попал в их число. Но ему было всё равно. Его любовь к жене была безгранична, и он сделал вид, что поверил ей и принял ребенка, не смотря ни на что. Шон поклялся себе, что воспитает его как своего. Родного. Я попросила Какаши, чтобы я тоже могла присутствовать на допросе и, в случае чего, позадавать свои вопросы. Благо, долго уговаривать не пришлось. В допросной штаба Хокаге уже были Ибики, Какаши и я. Ибики стоял за стеклом, в качестве профайлера. – Итак, Аято, – начал Какаши. – Ты все еще настаиваешь, что Амэю убил Шон, так? – Да. Я внимательно смотрела за джонином - он очень себя контролировал, чтобы я, или Ибики не могли прочитать его язык тела, либо мимику. – Вот интересно. Твой сокомандник Шон поменял свои показания. Снова. Он уверяет, что это ты убил вашу напарницу. – Я понимаю, что никто не хочет в тюрьму, поэтому Шон наговаривает на меня. Я даже не злюсь. Он в шоке, не в себе. Его жена и ребенок погибли. Врет. Слишком контролирует речь. – А ты был в курсе, что Амэя была влюблена в тебя? – продолжил допрос Какаши. – Боже, Какаши. Мы прогоняем эти вопросы уже второй день, – Тогда какая же была твоя реакция на это? – вдруг вмешалась в разговор я. – Какая-какая. Никакая. Я думал, она переросла подростковую влюбленность раз стала жить с Шоном. – Аято, – начала мягко я. – Ты же, как и все члены клана Гошин, имеешь особенность аортального канала чакры? – Да, поэтому мы считаемся одними из лучших ниндзя. – Да. Так и есть. Только статистика клана плачевная. У вас мужчины редко, кто доживает до 55 годов. – Большое сердце - тяжкие страдания, – отшутился Аято, но руки сомкнул. Закрылся. – Да, очень полезная, но трагичная особенность у вашего организма. На сердце последнее время не жаловался? – Рена, ты что? Я не инвалид в отличие от тебя. Я здоров как бык, – Аято криво усмехнулся. Попытался ударить в больное, чтобы скрыть правду. – Позволь мне, – перебил меня Какаши. Когда я к нему повернулась, то увидела лишь закрытую часть его лица. – Аято, – продолжил Какаши. – Ты же всё мечтаешь о службе в Анбу, я прав? Этому человеку можно было давать медаль за спокойствие и умение сохранить лицо в любой ситуации. – Да, это, по-идее, здоровая амбиция любого ниндзя, – глаза допрашиваемого забегали от меня к Хатаке. – Да, так и есть. Только медицинский тест перед аттестацией в Анбу подвел? – Я был после задания, организм еще не восстановился. – Медицинский тест показал, а точнее ЭКГ, что сердце не впорядке. – Если быть точнее, – продолжила я за Какаши. – То сердце, после изнурительной тренировки, работало на пределе. Пульс чуть за 200, а это почти приступ. А как же ты будешь выполнять задания в Анбу, если после пробежки нельзя даже тяжело вздохнуть? – уставилась я на Аято. – Я был уставший, ясно? – начал медленно закипать Гошин. – Это всё понятно. Только вот что интересно, – я откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Взгляд отвела в сторону. – Ребенок Амэи должен был родиться мальчиком, – я дала ему бумагу о заключении вскрытия. – В ходе вскрытия, у ребенка была обнаружена та же мутация, что и у тебя, Аято. Раздвоенный аортальный канал чакры. – И что это значит? – он посмотрел мне прямо в глаза. – Это значит, что ты отец, – я посмотрела ему в глаза в ответ. – Когда происходит зачатие, то 23 хромосомы, включая половую Х, передаются от матери и 23 хромосомы, включая половые Y или Х, передаются от отца. В случае вашего клана, мутация ответственная за раздвоение сердечного канала чакры закреплена на Y хромосоме. Это говорит о том, что только мальчики в вашем клане наследуют эту особенность. Только вот в чем проблема… Последнее время, средний возраст мужчин из вашего клана снизился с 55 лет до 48. Все как один погибают от сердечной недостаточности. А дети, точнее мальчики, начали рождаться с тяжелыми пороками сердца, либо же погибать еще в утробе. – Рена, ты, конечно, очень умная, но я не знаю с кем эта шлюха спала! У нас много еще парней осталось в клане, – он закашлялся. Сердце работало на износ. – Нет, Гошин. Амэя была беременна от тебя. Это был твой ребенок, который погиб вместе с ней от твоей руки. Аято пытался подавить кашель, но не мог. К моему рассказу подключился Какаши: – А дело обстояло так. Вы с ней вместе спали за спиной у Шона. Она забеременела от тебя, но говорить не стала. Шон знал, но поверил Амэи. А когда совесть и материнские чувства взяли над ней верх, она решила рассказать тебе и уйти от Шона. Но тебе она была не нужна. Тогда она пригрозила, что расскажет всё людям из Анбу, чтобы подорвать твою безупречную репутацию честного и доблестного парня. Ты не мог этого позволить. Ты и так был на грани провала, ведь ты провалил первую попытку медицинского теста, а донос Амэи на тебя поставил бы жирный крест на любых усилиях. Откашливаясь, Аято пытался перебить Какаши: – Это… Всё… Ложь!! – задыхаясь произнес Аято, и его глаза закатились. – Черт! У него сердечный приступ! – крикнула я и кинулась к Аято. Уложив его на пол, я рывком расстегнула жилет и техникой скальпеля разрезала его кофту. Мои руки засветились зеленым, когда я поднесла их к левой части тела. Посылая потоки чакры в его каналы, я пыталась прощупать, где поток “спотыкается”, то есть, где расположен тромб. – Вызывайте медиков! – кричала я, всё пытаясь обнаружить. Пока время тратилось на поиски, я чувствовала как его сердце начинает останавливаться. Другой рукой я стала посылать точечные потоки микро-разрядов, чтобы предотвратить остановку сердца. Рукой, которой я нашла тромб, я принялась делать разрез под грудью. Работать приходилось аккуратно и в слепую. Тонким потоком чакры, я принялась разжижать тромб, чтобы нормализовать кровотечение. К этому времени как раз подоспели медики. – Продолжайте поддерживать ритм сердца, мне осталось немного, – скомандовала я, убрала руку и один из медиков прислонился своими руками к сердцу, поддерживая его ритм и предотвращая некроз ткани. Когда я почувствовала, что поток крови восстановлен, то медленно вынула руку, регенерируя место разреза свободной рукой. Аято Гошин унесли в больницу, а мы с Какаши так и остались в допросной. Юки, моя помощница, к этому времени принесла отчеты об анализе крови Аято и генетического теста Аято и ребенка Амэи. Вместе с Юки зашел и Ибики. – Хороший допрос получился, жаль не успели дожать, – произнес палач Конохи. – И куда он с таким сердцем в Анбу собрался… – вздохнул Какаши. – Он не прошел бы, – сказала я смотря в отчет. – По анализам крови, который вы собрали в начале расследования, он принимал стимулирующие таблетки. При сердечной недостаточности эти таблетки, словно бомбы замедленного действия. Пока ты их принимаешь, сердце работает, а когда прекращаешь хотя бы на сутки, риск сердечного приступа возрастает в пять раз, что и произошло. – В камере у него не было возможности их принять. Все забрали, – задумчиво произнес Какаши. – Генетический тест? Ты что-то знала, Рена, да? – Ибики внимательно посмотрел на меня. – Возможно, – усмехнулась я. – Я знала, что он будет отрицать свое отцовство, поэтому сделала еще генетический анализ. Вероятность отцовства девяносто девять и девять в периоде. – Если бы взяли, не смотря на сердце, то это его точно бы подвело. Там, всё-таки следят за честностью. А если бы еще Амэя пришла и рассказала, что он отказался от отцовства это стало бы нескрываемым пятном… – Когда Аято станет стабильным, я думаю, он согласится с обвинением. Ему нечем парировать, – констатировал Ибики. – Жаль, а я только хотел дойти до отпечатков пальцев… – усмехнулся Какаши и запустил руки в карманы. – Ну что, по рамену? В честь первого совместного раскрытого дела, – Какаши посмотрел преимущественно на меня. Ибики, будто поняв намек, сразу открестился: – Мне надо еще отчеты написать. Мои глаза забегали от Ибики к Какаши и обратно: – Мне пару дел надо сделать, но потом я в твоём распоряжении, Хатакэ. – Вот и славно, – Какаши улыбнулся одним глазом. – Тогда вечером в раменной. – Хорошо. С бумагами я направилась в кабинет матери. Постучавшись и не дожидаясь разрешения, ответа, сразу зашла. – Рена, как прошло расследование? – произнесла Хокаге не отрывая взгляд от бумаг. – Довольно неплохо. Убийца установлен, но в больнице с инфарктом. – Всё-таки это был Гошин? – Цунаде поставила локти на стол и положила подбородок на свои руки. – Да. – Значит, после его выписки будем судить по всей строгости закона. Честно признаться, было странно это слышать спустя столько лет. Первое дело, наверное, которое не замолчали. – Хорошо, я подготовлю отчет. И еще… Можете подписать? – я протянула ей бумагу. Цунаде принялась изучать и усмехнулась. – Хочешь вернуть фамилию Сенджу? – Да. Взяв ручку, она легко подписала документ и протянула обратно. Только я хотела взять бумагу, как она отдернула ее. – Добро пожаловать в семью, дочь. – Добро пожаловать в деревню, госпожа Хокаге. – Ты всё ещё обижена? – Обычно, матери не оставляют своих детей одних. – Рена… – Да-да. У тебя не было другого выхода. Госпожа Хокаге, придумайте что-то новое. Забрав бумагу я направилась в сторону выхода из кабинета. – Когда будешь готова, можешь прийти, и мы с тобой поговорим. И я тебе всё расскажу. Я снова застыла у выхода. С одной стороны, я хотела этого. Поговорить с ней. Высказать всё, что наболело. С другой - для этого надо было набраться смелости, чтобы снова разрезать ту рану, которая ныла. И разрезать еще глубже. – И да. Завтра ты мне нужна прямо с утра, – я услышала, как она встала со стула. Я обернулась к ней и посмотрела на Цунаде. – Зачем? – Ко мне приходил Гай. Слезно умолял помочь Рок Ли. Но ты в курсе, он же к тебе приходил. Да, я была в курсе. После экзамена, Рок Ли остался жив, но его конечности были повреждены с малым шансом на восстановление. Гай еще недели две назад умолял меня помочь Ли, но я не решалась. Слишком большая ответственность и слишком малый шанс на благополучный исход. – Если мы соединим наши знания, может, что-то получится? – мать смотрела прямо на меня. – Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты ставишь эксперимент рискуя жизнью генина. – Знаю. Я прямо сказала. Либо он останется жив и будет полноценным ниндзя. Либо он умрет во время операции. Но такая жизнь тоже не жизнь, верно, Рена? Рок Ли не ты. Он не умеет ничего, кроме тайдзюцу. – Тогда мне нужно разрешение на посещение логова родственника. Там все ценные знания. Но его смогу посещать только я. И никто кроме меня. – Я разрешаю. – мама пристально посмотрела мне прямо в глаза. – Тогда, до завтра. – До завтра, – чуть более мягко произнесла Цунаде, и я покинула ее кабинет. Придя в рамённую, я сразу увидела Какаши. Я села рядом, и Какаши сразу сделал заказ: – Еще один говяжий. – Да! – ответил мастер и скрылся на кухне. Какаши молча налил мне рюмку сакэ и протянул мне: – За первое дело. Спустя столько лет. – Какаши, не утрируй. Я была замужем всего три года. И, чокнувшись, мы выпили. Поставив рюмки повисло неловкое молчание. – Кстати, я снова Сенджу. – Настолько радикально? – усмехнулся копирующий ниндзя. – Скажем так, вернула себе себя. – Тебя невозможно было упрятать в браке. Конечно, я знала, что он пригласил поесть рамен и выпить сакэ не в честь успешно раскрытого дела. Какаши всегда был собственником, даже если тщательно это скрывал. И всегда получал то, что хотел. Вот и в этот раз он ждал. Он не верил в наш союз с Ирукой и терпеливо ждал, когда мы разведемся. Чувства в себе он не заглушил и не отпустил. Мне оставалось решить - подпустить его к себе или навсегда убить в нем надежду на воссоединение. Одно я знала точно - я хотела пока побыть одной. Без мужчины. Мне тяжело, хоть я и не показывала. Я развелась, разбилась моя сказка. Вернулась мать, которая, вдобавок, стала моим начальником. Мне надо как-то выстроить из руин старого мира, в в котором я жила, что-то новое. В чем можно было бы существовать. Нам подали тарелки и мы принялись есть, периодически пропуская чашечку. – Знаешь, я даже рада, что у нас не было третьего члена в команде, – произнесла я. – Потому что не возникло треугольника? – Ну да. Даже когда Итачи приставили к нам. Он мелким был. В нашу интрижку никак не вписывался. – Интрижка? – повторил Какаши. Я прикусила губу. Не интрижка. Нихрена это не интрижка была. – Прости. Роман. – Для интрижки это длилось слишком долго и слишком пробралось под кожу, – тихо произнес пепельноволосый. – Иногда я скучаю по тому ощущению опасности на миссиях. От того, как стучало сердце, как бурлила кровь, – вспоминая протянула я. – А сейчас ты режешь трупы. А я стал нянькой для троих детей, которые так и норовят влезть в авантюру. И отчеты, отчеты и еще раз отчеты… – Старость ниндзя. – Да уж… – произнес Какаши. Повисла пауза. Снова. – Как с Цунаде? Лед тронулся? – начал аккуратно Какаши. Он знал, насколько это больная тема. – Завтра к ней обсуждать план по спасению Рок Ли. Ну и, либо она решила меня подкупить, либо что-то задумала, но я могу спокойно пользоваться логовом родственника. Будто до этого мне кто-то запрещал. – Свободолюбие у тебя в квадрате. – Да уж… И от этого тяжело. – Я вот всё думаю насчет нашего дела. Аято хоть каплю любил Амэю? Я выпила чашку сакэ и задумалась. – Секс считается любовью? – я взглянула на Какаши боковым зрением. – Нет, это физиология. Но с чувствами он приятнее. Что он сделал? Он ответил на свой вопрос, но при этом дал намек на то, что он, возможно, испытывал со мной. – А ты пробовал? – я резко повернула голову в его сторону и уставилась прямо на него. Какаши посмотрел ровно мне в глаза, ничуть не смущаясь: – Да, только поздно осознал. Жаль, что в сравнении. Я прикусила внутреннюю сторону щеки и всё смотрела на него. – Аято не любил Амэю. Ни капли. Только хотел, а она поддавалась, – проговорила я. – Он удовлетворял животные потребности. А ты? – Это уже в прошлом, – произнес Какаши и залпом выпил чашку сакэ. – Тогда к чему был этот разговор? – Да так. Повело от сакэ. – Какаши, не ври мне, – проговорила я строже. – А что это изменит? Тебе нужно время, я сомневаюсь, что ты готова к любовным интригам после развода. – А это я уж сама решу. – Да?! Он ловко содрал с себя маску и прислонился к моим губам. Я лишь успела замереть, но невольно прикрыла глаза, поддаваясь. Хатакэ отстранился и посмотрел на мои чуть припухшие губы от неожиданного поцелуя: – Я так и думал, – он усмехнулся и натянул маску обратно. Я осталась сидеть, пытаясь понять, что вообще произошло.