Глава 13 - Командная работа

Остаток ночи я провела у родственника в логове. Я ходила по месту своего детства, как тигр в клетке. Меня возмущало то, как нагло Какаши меня поцеловал. Да что он о себе возомнил?! Чего он пытался этим добиться?! Проверить остались ли чувства? Или что?! Голова разрывалась от ненужных мыслей. Оперевшись о стол, я лишь рыкнула и отошла. Как, ну как он мог так поступить со мной?! Так, Рена, хватит. Займёмся Рок Ли. Я принялась вышвыривать с полки на стол различные свитки, которые я писала под диктовку отца. У него была куча научных экспериментов, которые были тесно связаны с генетикой. Если бы в мире шиноби существовали звания, то Орочимару смело можно было назвать профессором генетики. Я особенно хорошо помню его эксперимент над заключенными. Некоторым испытуемым он намеренно изувечивал конечности с расчётом на повреждение сосудов и потоков чакры. Далее, он пытался их восстановить, соединяя клетки подопытного, клетки моего прадеда, которые обладали свойствами быстрой регенерации и восстановления, и вливал эдакий “коктейль” обратно испытуемому. Кто-то умирал сразу на столе, кто-то недолго мучился, а самые невезучие и стойкие страдали от последствий и пребывали в агонии до последнего своего вздоха. Итог был для всех один - смерть. У нас же с матерью стояла другая цель - желательно, чтобы подопытный выжил. В этом и крылось ключевое различие между нами и моим отцом. Ночь я так и провела - читала, переписывала, пила кофе. Потом снова думала, снова перечитывала, составляла схемы, пила кофе, выкидывала схемы в помойку и снова читала. Все равно это было лучше, чем думать о придурке Хатакэ. Проснулась я утром, уткнувшись лицом в свитки и бумаги. Моя любимая поза для сна. По ощущениям уже было часов 10, если не полдень. Кое-как очухавшись, я направилась с готовой схемой к матери в кабинет. Постучавшись и услышав утвердительное “входите”, я зашла. Мать посмотрела на меня, как на прокаженную. Я могла только представить, сколь паршиво выглядела. – Ты спать не пробовала? – Когда дело касается благой цели - нет. Тебе надо услышать мой план по спасению Рок Ли или уже неактуально? – Присаживайся, – удовлетворенно улыбнулась Цунаде, и я села на стул напротив нее. – В общем. Отец проводил один эксперимент, и мы могли бы его повторить. Но для начала я бы хотела еще раз услышать о состоянии Рок Ли. Мать откинулась на спинку кресла и закинула одну ногу на другую: – Все просто. Гаара сжал ногу и руку Рок Ли песком с такой силой, что переломал не только кости, но и смог раздробить, буквально, потоки чакры. А учитывая, что он чакрой питает мышцы во время использования тайдзюцу, то он сейчас списанный летчик. Да, врачи восстановили кости и то, частично, потому что там все было в осколках. Сшили мышцы, как могли, восстановили кровообращение. Но это всё… – ...не исправило ситуацию, – закончила за нее я. – Именно. Ну, теперь твоя очередь, Рена. Усмехнувшись, я развернула перед ней свиток. – Смотри, план такой. Мы берем у Рок Ли стволовые клетки из костного мозга. Родственник догадался, что стволовые клетки Сенджу могут регенерироваться с чужим ядром. Мы достанем из стволовых клеток Рок Ли ядро, потому что нам надо сохранить свойство стволовых клеток и его генетику, чтобы предотвратить отторжение его же организмом. И внедрим ядро клеток Рок Ли в клетки Сенджу. Полученные ампулы мы введем в чакровые узлы и будем надеяться, что клетки начнут свой рост. Либо же произойдет отмирание конечностей, гангрена и смерть от тромбоза. Мать смотрела на нарисованную схему с шоком и даже растерянностью. Ее глаза бегали от одной пометки к другой. – Это гениально… – спустя какое-то время выдала она. Я уже было приготовилась к похвале, пока не услышала следующее: – Только ты не учла одну вещь, – она потянулась к ящику в столе, выдвинула его и достала папку со снимками чакровых потоков и узлов. Она небрежно кинула их передо мной. – Посмотри. Я принялась смотреть снимки - узлы были уменьшены, пути практически отсутствовали. Я понимала, что мать хотела мне сказать. – Но узлы еще есть, – я упрямо смотрела на снимки путей чакры. – Ты их размеры видела? – Да, но они есть! Их все равно надо будет подсветить печатью и узнать - через них будет проходить поток или нет. Если они не будут светиться, то тогда мы прекратим операцию. Если же будут, тогда мы следуем этому плану. – Рена, я, конечно, наслышана о том, что ты используешь в своей работе нашу секретную технику, но ты работаешь с трупами. А это живой человек. Ты не можешь пустить резкий и мощный поток чакры по еще живому человеку! Я замолчала. Не потому что мне нечего было сказать, а потому что я стала думать. – План хороший, но нет. Я готова рисковать, но не настолько, – сразу же открестилась мать. – А если мы его убьем? – внезапно выдала я. – Рена, я сейчас вызову Ибики, – пригрозила мне мать. – Погоди. Мы его убьем, но на пять минут., – я задумалась и добавила. – Ладно, шесть. – Что?! – возмущенно произнесла Хокаге. – Это недосып на тебя так влияет? – Отец проводил эксперимент, он его назвал “Десять минут.” В течении четырех минут полностью прекращалась жизнедеятельность организма - отключали сердце, следом останавливалось дыхание. Соответственно, столько же нам потребуется, чтобы, условно, “включить” его обратно. И остается две минуты на то, чтобы подсветить потоки чакры и ввести ампулы. – Рена, я тоже знаю об этом приеме в хирургии, но нет, – мать скрестила руки на груди. – Я не готова так рисковать. Между нами возникла пауза, как в какой-нибудь хреновой мелодраме с сюжетом основанным на сложности отношений между детьми и родителями. – Рок Ли в любом случае умрет, – начала я и мой голос предательски охрип. – Либо у нас на столе, но мы попытаемся хоть что-то для него сделать. Либо он совершит самоубийство из-за того, что будет списан как я. Что для подростка тринадцати лет будет лучше? – Ничего из этого, – практически рыкнула на меня мать. – Он сам нам скажет “да” или “нет”. – Ты понимаешь, что он будет хвататься за любую соломинку, Рена? – Да, и я эту соломинку предлагаю, а ты трусишь, впрочем как всегда. В комнате повисло гробовое молчание. Вот оно - столкновение лбами матери и дочери. Обе упертые, обе амбициозные и обе не готовы уступать. Но, хотя бы, они слышали друг друга. Мать резко встала со своего стула и подошла к окну. – И все равно это рискованно. – Я знаю, но нам надо это сделать. И, прежде чем мы пойдем к Ли, мы должны поговорить с Гаем. С начала нашего разговора прошло три дня. Я сидела в своем кабинете, когда ко мне постучали. – Войдите, – сухо сказала я. Дверь открылась и в кабинет протиснулась нога в оранжевых штанах. Когда я подняла глаза, то увидела Наруто. – Рена, можно на пару слов? Я отстранилась от свитка и посмотрела прямо в глаза Наруто. – Говори, я тебя слушаю. Он внимательно посмотрел своими чистыми голубыми глазами в мои и будто на секунду потерял всю свою браваду с которой он ко мне пришел. – Спаси Ли. Вы с бабулей Цунаде сможете его спасти. – Легко попросить, чем сделать, – вздохнула я и отвела взгляд. – Не от меня одной это зависит. – Почему вы не можете просто прооперировать его? Я снова посмотрела на Наруто и намеренно создала паузу, чтобы подобрать слова. Не хотелось обнадеживать его, дискредитировать мать в его глазах. Но при этом я обязана была сказать правду. – Операция может стоить Ли жизни. Мы с госпожой Хокаге обсуждали ее. Риски превышают благонадежный исход. Тут даже не стоит вопрос, сможем ли мы его восстановить. Выживет ли он. – Но бабуля Цунаде отменный медик. Она меня спасла. Я слегка улыбнулась. Кто бы что не говорил, но в маму верили. И она действительно была талантом в медицине. Настоящим самородком. – Смотри, у тебя стоит задача защитить своих товарищей на миссии. Даже ценой собственной жизни. А у медиков самая главная задача - не навредить. Если стоит выбор между жизнью и операцией с летальным исходом без гарантий на улучшение - ее проводить нельзя. Жизнь человека, пусть он шиноби, преступник, враг - самое ценное. И с этим нужно считаться. После моих слов Наруто совсем поник. Он рухнул на диван. Чтобы хоть как-то подбодрить его я встала со своего места и присела рядышком: – Но пока нет ни четкого “нет”, ни четкого “да”. Хокаге еще поговорит с учителем Ли и с ним самим. – Значит, – начал Наруто, он вдруг вскинул голову. – Надежда всё же есть? – Надежда есть всегда. Ближе к ночи, мать попросила меня снова зайти к ней в кабинет. Она заботливо налила чай, прежде чем начать разговор. – Я поговорила с Ли и Гаем. Я подняла на нее глаза и внимательно принялась ее слушать. – Ребята на энтузиазме и согласны попробовать. Гай очень долго отговаривал Ли, но тот сказал, что лучше он попробует и умрет, чем проведет остаток жизни на костылях. – Значит, операции быть? – Да. И я хочу, чтобы ты мне ассистировала. Я отпила чай из чашки и поставила ее на стол. – Не хочешь нести это бремя одной? – Отчасти. Ответственность легче разделить на двоих. – Только ты забыла, что я не практикующий врач? Я - теневой врач. – Ну это тебе не помешало прямо в камере залезть в грудь Аято и начать делать реанимационные действия, – мать усмехнулась и принялась дальше смотреть мне в глаза. – Тогда действуем по плану. Сначала надо будет достать жидкость из костного мозга Ли. Я проведу манипуляции с ними, выращу нужные нам клетки. И только потом приступим к операции. – Сколько времени тебе потребуется для подготовки? – Недели две. И лаборатория. – Будет. Лаборатория в больнице Конохи - твоя. Я лишь кивнула в ответ, смотря уже куда-то “в никуда”. Между нами опять повисло неловкое молчание. Будто кто-то намеренно подталкивал нас начать тот разговор, на который никто из нас не был готов. – Ты где живешь? – вдруг начала мать. – Там где закаты особенно прекрасны. В нашей с родственничком квартире. – Так вот почему Ирука сдал ключи от квартиры, которая была выделена вам как семье. – Да уж… – Ты… Обижена на Орочимару? Я посмотрела на мать и долго не решалась ответить. – Не настолько, как на тебя. Я хотя бы могу понять, почему он меня оставил. А тебе… – я замолчала на полуфразе. Я собиралась ответить ей честно. По-моему мнению она не должна была питать иллюзий, что я ее сразу прощу за ее лояльность ко мне. – А тебе я не могу найти оправдания, мама. Цунаде усмехнулась краем губ, та же мимика, что и у меня. Тот же жест. – Стать матерью - означает потерять право на слабость и ошибку. – Именно поэтому я ею становиться не хочу, – добавила я. – Ну как, это одна из причин. Допив чай, я встала со стула и направилась к двери. – И да, – остановилась я у двери. – Хорошая попытка, мам. Но не думай, что меня так легко разжалобить. Ты мне нужна была раньше. А сейчас - мы с тобой чужие друг другу люди. И в этом ты можешь винить только себя. – Рена, я понимаю и прошу прощения. Но хотя бы за такой разговор, я уже хочу тебя поблагодарить. – Спокойной ночи, – бросила я и вышла из кабинета.