Глава 17 - Пока не любишь - нечего терять

Затянула рутина - вскрытия, отчеты, собрания, одинокие вечера. Однако, одно событие, все же, внесло коррективы в повседневную жизнь - побег Саске. Однажды мне сообщила мать, что Саске покинул деревню вместе с пятеркой звука. От этой новости все внутри будто рухнуло. Я была у него и пыталась убедить не идти к родственнику. У отца была только одна цель - получить шаринган Саске и новое тело. Все же ненависть к Итачи затмила и так неокрепший разум подростка. Все мои доводы, разговоры были пропущены мимо ушей. Оставалось только надеяться, что отряд и отважное сердце Наруто смогут вернуть Саске в деревню, но я не верила. Я видела взгляд Учихи - он все для себя уже решил. Из мыслей меня вырвала Юки и сказала, что все готово для пробного экзамена. Ах да, мать меня попросила провести испытание Сакуре и Ино по медицинским техникам. В анатомическом зале стояло два стола. К одному был привязан щенок, а ко второму - котенок, которые, в свою очередь, были подключены к приборам жизненного обеспечения. Им уже ввели транквилизатор, чтобы они не скулили и не плакали. Я же терпеливо ждала учениц Хокаге. Когда две фигуры появились, я улыбнулась. – Добро пожаловать, девушки. – Привет, – чуть ли не хором мне ответили экзаменуемые. Они все глазели по очереди то на котенка, то на щенка, а также хаотично осматривали зал. – Цунаде попросила проверить вас на знание медицинского ниндзюцу и насколько вы устойчивы к стрессу. – И что нам надо будет сделать? – в голосе слышалась неуверенность. – Помочь этим существам, – показала я рукой на животных. – С ними же… Все в порядке? – начала Сакура. Выглядела она крайне напугано. Ино же, стоявшая рядом, старательно изображала безразличие, но опытный глаз подсказывал, что ей тоже было страшно. Я лишь поджала губы в улыбке и продолжила: – У вас будет 15 минут, чтобы их спасти. – Рена, ты будешь тестировать яд? – спросила Ино. Я резко достала кунаи и вонзила по одному в щенка и котенка. Девчонки вскрикнули и отскочили, а животные издали тяжелый стон. – Время пошло, – и засекла время. – Чем больше паникуете, тем меньше времени на спасение. Я отошла от столов и, сев на стул, стала смотреть, что делают девушки. Не смотря на первую реакцию, Сакура довольно быстро собралась и сразу же подошла к щенку. Ее руки засияли зеленой аурой чакры, и она принялась обследовать повреждения - верно. То же нельзя было сказать про Ино. Ино совсем потерялась и впала в истерику. Жалость - вот что было опасно на поле боя. – Ино, меньше слез! Котенок умирает, – я смотрела ровно и хладнокровно. – Это ненормально! – выпалила мне в ответ девчонка. Она наотрез отказалась воспринимать происходящее. Я же бросила взгляд на часы и усмехнулась. – Возьми себя в руки, Яманака! И начни хоть что-то делать. Сакура уже во всю восстанавливает органы у своего пациента. А твой через пару минут просто сдохнет. К сожалению, поведение Ино показало лишь одно - она не медик. Слишком много драмы, эмоций, которые могут стоить очень дорого - жизни. Всхлипывая, она неуверенно подошла к столу, поднесла дрожащие руки к животному и начала реанимацию. – Сакура, что ты сейчас делаешь? – подошла я к розововолосой ученице и посмотрела на ее работу. – Начинаю регенерацию органов брюшной полости. Были задеты также крупные сосуды, однако, их циркуляцию я уже восстановила. – Почему не вынула кунай? – Потому что он служит пробкой и предотвращает массивное кровотечение. – Молодец. Я подошла к Ино и смотрела, что она делает. Через всхлипы и трясущиеся руки, она пыталась провести реанимацию. Пыталась. Для человека, оказывающего первую помощь - это было чертовски плохо, учитывая показатели, которые выдавал аппарат. – Ино, соберись и направь нормальный поток чакры. Спустя пару секунд, аппарат жизненных показателей отвратительно начал пищать - котенок умирал. – Отойди, – скомандовала я и поднесла свою руку. Моя рука засветилась зеленой аурой и, смотря на экран аппарата, я контролировала поток чакры. Он начал постепенно восстанавливаться и писк датчика прекратился. Спустя пару минут я принялась убирать кунай и поднесла вторую руку. К концу десятой минуты, котенок был полностью цел, я перевела взгляд на Сакуру: – Что у тебя? – Не могу найти источник кровотечения, – судорожно сказала Сакура. В голосе была паника. Подойдя к ее столу, я поднесла свои руки: – А ты говорила, что все сосуды восстановила, – и принялась регенерировать стенки лопнувшего сосуда. – Но я правда его восстановила, – парировала девушка. – А силу потока чакры ты учитывала? Девушка промолчала. – То-то же. На исходе времени оба животных были спасены. Правда, мной, а не ученицами Хокаге. – Итак, – встала я напротив них и скрестила руки. – Кто первый расскажет про ошибки? Девушки переглянулись. – Я не учла, что мой поток чакры может спровоцировать конфликт с потоком чакры щенка, – начала Сакура. – Чем это было обусловлено? – я перевела вопрошающий взгляд на девушку. – Мой поток был мощнее того, что циркулировал у пациента. И не учла, что стенки сосудов, что были восстановлены, все равно тоньше, чем у неповрежденных участков. Я слушала ее и кивала ее словам. Сакура говорила все верно, как по учебнику. Она трезво оценила свои ошибки. Их можно было списать на то, что она еще не умела в достаточном мере контролировать свою чакру. А вот что касалось Ино… – Ино, твои ошибки? – А что мне рассказывать? Все плохо. Тут и обсуждать нечего, – она лишь развела руками. Я задержала на ней взгляд. – Сакура, оставь нас. Та послушно кивнула и вышла из зала. – Ино, пойми, я не хотела тебя выставить слабее Сакуры. Что касается ваших знаний, вы одинаковы. Я хотела проверить именно вашу собранность. Животные… Они как раз и вызывают эмоции. Пойми, что в следующий раз это мог бы лежать Шикамару или, например, Чоджи. А если у них будет оторвана нога или рука? Ты тоже встанешь как вкопанная и не сможешь помочь? – Я понимаю… Но, черт! Видимо, медицина это не мое, – Блондинка закусила губу, пытаясь подавить досаду. – Хотя бы базовую помощь ты оказать можешь. А это уже победа. Ино молча направилась на выход: – Я просто надеюсь, что ни тебе, ни мне не придется с таким столкнуться. Я лишь фыркнула и оперлась о металлический стол: – Я уже сталкивалась. И я не спасла. Ино повернулась и посмотрела на меня. – На экзамене на чуунина, – продолжила я. – Мои товарищи по команде подверглись сложному гендзюцу и, как итог, сошли с ума. Сейчас они оба лежат в психиатрическом отделении Конохи. Ни на что не реагируют. Глаза Ино расширились и лицо исказилось в шоке: – Прости.. Я не… – Все в порядке. То, что случилось - вина только человека, применившего такое гендзюцу на детях. Сидя в своем кабинете, я погрузилась в воспоминания. Как я попала в команду к Фугаку, как Фугаку говорил с родственником и спрашивал “Стоит ли ее пытаться тренировать?”... Свои первые тренировки, и как он изматывал меня и напарников. Сокомандники безвольно падали, а я стояла, потому что когда-то отец запретил падать даже от сильной усталости. В окно постучали. Обернувшись, я увидела Джирайю. Открыв окно, я впустила в свой кабинет саннина. – Ты чего-то не веселая, – начал друг родителей. – Думаю много. Ты что-то хотел? Только не говори, что мать послала тебя чтобы мы с ней поговорили, – я закатила глаза. – Нет. Я вообще по делу. – Говори. – У тебя или твоего отца есть записи об Акацуки? – Акацуки? Ну… Знаю, что родственник там был какое-то время, когда ушел из деревни. – И больше ничего? В ответ я лишь отрицательно покачала головой. – Хорошо. А есть какие-то исследования по поводу джинчурики? – Его это мало увлекало. Только медицина и вечная жизнь. – Блин. Жаль, конечно. – Ладно, я в бар. Какаши позвал. Он, наконец-то, вернулся с миссии. Хочу сказать ему, что забираю Наруто на обучение. – Ого! Ты решил взять себе ученика? – Что-то есть в этом мальчишке. Чем-то меня напоминает. Саннин уже собирался уходить, но я его остановила. – Джирайя… – Что, солнце? – Что ты можешь рассказать про отношения матери и родственника? Джирайя посмотрел на меня и усмехнулся: – Что ты хочешь услышать? – Как такой союз вообще посмел возникнуть. – Начало их отношений я не знаю. Я был тогда в деревни Дождя. Хотел, по возвращению, всерьез приударить за твоей мамой. Однако, друг меня опередил. А вернулся я, когда тебе был год. – Ты его называешь другом? Этого урода и подонка? – я скрестила руки на груди. – Орочимару сложный человек. Заносчивый, идеалист, очень закрытый, но твое появление на свет смогло его смягчить. Все же, дочери имеют необычайный талант воздействия на своих отцов. Я же тоже, как и Наруто, хотел его вернуть и надеялся разбудить его сердце. Напомнить ему, что он мог бы остаться ради тебя, и я бы все уладил с Хирузеном. Я молча слушала рассказ жабьего мудреца. – Но он решил уйти и полностью поглотиться тьмой. Иногда стоит просто отпустить. Я сдался. Я не знаю, насколько Наруто хватит сил. – закончил Джирайя. – А мама… Тебе моя мама что-то рассказывала? Джирайя посмотрел на меня и улыбнулся: – А это ты спросишь сама. Цунаде глупая в семейных делах. Это было всегда. Ты лучше ее, мудрее. Когда внутри болеть перестанет, постарайся с ней поговорить. Ей ее дурной характер не позволит признать вину. Это понимала и я. Отчасти, и во мне был такой изъян - не признавать свои ошибки. – Ой ладно. Что-то я опаздывать начинаю. Нехорошо. А ты давай там. Лучше приходи к нам, разбавить атмосферу. – Я подумаю, – мягко улыбнувшись, я проводила саннина. Дописывая отчет, я посмотрела на время - без двадцати двенадцать. В принципе можно было сходить в бар и пропустить пару рюмок. Выйдя из кабинета и накинув плащ, я пошла на “улицу веселья”. Был уже поздний вечер, снаружи горели вывески, пахло едой, алкоголем и весельем. Я дошла до бара, где, предположительно, должны были сидеть Джирайя и Какаши. Внутри меня что-то непривычно кольнуло - Какаши я не видела больше месяца с последней нашей встречи, когда он был рядом со мной. В тот вечер, когда он остался в кабинете и обнял меня, пока я держала голову на его плече. Буквально на пару минут, а он терпеливо сидел и обнимал. Я себя одернула от мыслей нашим с ним девизом произнесенным в Анбу - “Пока не любишь - нечего терять.” Только миссии, посиделки в баре и животный секс после миссий. Это нашу пару и держало. Только произошло сближение, мы стали более мягкими друг к другу, и я пострадала на миссии. Зайдя в бар, я окинула пространство беглым взглядом и увидела знакомые фигуры двух мужчин - оба беловолосые, растрепанные, правда, один был массивные другого и громче. В этот момент Джирайя смеялся. Только я подошла к их столику, Джирайя воскликнул: – А вот и Теневой Врач пришел! Надеюсь, не по нашу душу! – Дурак… – усмехнулась я и села к ним. – Ухмылка, как у этого черта, – усмехнулся саннин. – Родственники, наверное, – парировала я и на этом моменте все мы засмеялись. Мужчины мне заботливо налили и, чокнувшись, мы выпили. – Тебя давно не было, – сказала я Какаши. – Да уж. Миссий привалило, – усмехнулся ниндзя. – Ладно, я пойду. Найду компанию по духу. Девочек там… – протянул Джирайя, вставая со стула. И вот мы остались одни. Оба молчали. Вроде и было, что сказать, а вроде и разговор не начинался. – Ты как? – мягко начала я. – Тяжело. Переживаю. Если Какаши начинал так говорить, значит, он уже был достаточно пьян и его тянуло на искренности. – Из-за учеников? – Да. Наруто перешел под крыло Джирайи, Сакуру обучают ты и Цунаде. Саске ушел из деревни… – Я пыталась его отговорить, – тихо вставила я. – Ты бы не смогла остаться в стороне, я это знаю. Он для тебя был как родной. – Знаешь, с ним разговаривать - все равно что со стеной. Он выстроил барьер между нами и просто слушал, прекрасно зная, что решение уже принято и он его не поменяет. – И почему так? Наруто же такой же! Он тоже сирота. – Он другой. Наруто было нечего терять. Он не знал тепла матери и заботу отца. А Саске знал и от этого больнее. Особенно, когда все сделал Итачи - его самый близкий человек и тот, на кого он равнялся. Это разные вещи, Каши. А этот подонок тупо пользуется состоянием Саске! Мы снова выпили. – Ну, значит, моя жизнь возвращается в старое и уже непривычное русло - миссии, отчеты, сакэ в баре после миссии. – Хочешь внесу корректировку? – В плане? – Ну, раз мы оба свободны… Одиноки… – на этом я прикусила губу и будто одернула себя от той авантюры, которую собиралась предложить. – Рена… Говори до конца. Я выдохнула и посмотрела на него: – Что “скажи до конца”? – Решила воспользоваться моим же оружием? Предупреждаю, я пьян. – Я знаю, от этого веселее, – усмехнулась я и отпила. Какаши сверлил меня взглядом: – Я повторю. Я пьян, после сложных миссий и с воздержанием. Я перевела на него взгляд игривый, дерзкий: – В прошлый раз тебя хватало только на поцелуи. А сейчас что? Где вся смелость? А то, что у тебя воздержание - это хорошо. Больше мотивации меня трахнуть. – Рена, я не хочу этого необдуманно. – Боже, давно ты стал таким осознанным и контролирующим? – Да, ты научила. Я смотрела на него и пыталась понять, действительно он так считал или просто себя сдерживался от падения в этот омут нашего прошлого. Мы сидели в укромном уголке бара, поэтому всем, по большой части, было плевать, что мы там делали. Какаши отвернулся от меня, выпил и, в следующий момент, его губы были уже на моих губах. Мы целовались, долго, влажно, как в самых наших лучших традициях. Отстранившись, я посмотрела на него из под прикрытых ресниц: – Так что, ко мне, или к тебе? – Эта фраза до сих пор вызывает у меня мурашки, – Какаши провел большим пальцем по моей нижней губе, а я в ответ ее прикусила. – Так что? – Ко мне. Это ближе. В следующий момент, мы вышли из бара и шли до его дома, где он жил как до расставания, так и после. Зайдя в помещение, я тут же была прижата к стене мощным телом Какаши. Он жадно целовал меня, мою шею… Все, до чего мог дотянуться. Мне оставалось только стонать и поддаваться его натиску и желанию. Хотя вожделение было обоюдным и сильным - я хотела его не меньше, если даже и не наоборот. Скидывая одежду, мы дошли до спальни. Когда я на него посмотрела, то увидела, что он изменился. Его тело стало сильнее, шрамов больше, взгляд и лицо стали взрослее. Осталось только одно - его жажда по мне. Он покрывал поцелуями мое тело, руками сжимал его, где надо, гладил и ласкал. Он знал каждый его уголок, куда поцеловать, где прикусить, где сжать сильнее, где нежнее… Я отвечала на его действиями стонами, гладила его по голове, сжимала волосы. Когда я осталась полностью обнаженной, он принялся дорожками поцелуев спускаться ниже по телу, доходя к заветной точке, которая уже ныла и требовала разрядки. Он поцеловал меня между ног и принялся ласкать. Какаши… Мой лучший любовник, который знал, как сделать так, чтобы я буквально тряслась в конвульсиях от удовольствия. От его мастерских ласк, я очень быстро кончила, взъерошив его волосы и прижимая его голову ближе к себе. Отстранившись, он стянул с себя трусы и провел рукой по своему стоящему члену. Подхватив мою ногу под коленкой, он лишь больше ее оставил в сторону, давая себе больше места. Навалившись на меня с поцелуями, он плавно вошел в меня и принялся двигаться. Не сдержавшись, я отстранилась от него и простонала, хватаясь за его спину. Он двигался быстро, резко и глубоко, что заставляло меня впиваться в его спину. Какаши прижался ко мне сильнее и уткнулся в мою шею, тяжело дыша и тихо стоная. Поднявшись, он стал двигаться грубее. Выйдя из меня, он ловко перевернул меня на живот и руками приподнял мои бедра, чтобы ему было удобнее. Я сжала подушку кулаками от того, что он медленно водил своим членом, входя только головкой. Когда я уже начала инстинктивно поддаваться бедрами, я лишь услышала, как Какаши усмехнулся и в следующий момент он вошел в меня до конца. Он грубо сжимал мои бедра, шлепая и надавливая на поясницу. От звука шлепков, сочетания его дыхания и моих стонов сносило крышу. То, как он во мне двигался заставляло меня кричать. На какой-то момент он замедлялся и целовал мою шею, плечи, иногда прикусывая, тогда я начинала сама двигаться навстречу бедрами. Когда Какаши вышел, он лег на кровать, а я сразу же залезла на него. В отличие от него, я любила его помучить, меняя ритм и амплитуду движений. Начинала я медленно, своими руками он водил по моему телу, останавливаясь то на бедрах, то сжимая грудь. Приподнявшись, Какаши принялся целовать мою грудь, оставляя на ней засосы, как он делал и ранее. Это было его фишкой - плечи и шею Какаши не трогал, потому что они были открыты, а на груди он с удовольствием оставлял свои метки. Я же ничего не имела против, было приятно потом смотреть в раздевалке, когда он видел свои творения на мне. Мне его пришлось оттолкнуть, чтобы начать двигаться быстрее, но он лишь сжал мои бедра сильнее, и сам задавал нужный ему ритм. Повторные шлепки отзывались жжением, но нисколько не портили общих красок получаемых от секса с ним. Я чувствовала, что я находилась на грани, поэтому стала двигаться быстрее, точнее, мне помогали двигаться быстрее. Когда я кончила, я буквально рухнула на него, но, переплетясь телами, он перевернул нас и продолжил жестко трахать меня. Вскоре кончил и он, войдя в меня до конца. Он продолжил целовать плечо и шею. – Ты не представляешь, как долго я тебя хотел… – буквально простонал ниндзя. – Все вернулось на круги своя? Он вышел из меня и лег рядом. – Я был бы не против, – он укрыл нас одеялом и повернулся ко мне. – Тогда… как и раньше. Пока не любишь, нечего терять? Какаши задержал на мне взгляд и усмехнулся: – Да. Если тебя это вернет, то да. Я прижалась к нему, а Какаши меня обнял. Я была согласна снова стать любовниками и ничем себя не обременять. Мы знали друг друга давно и близко, даже слишком. – Без любви тогда… Хорошо? – Угу, – сказал он засыпая. – Попробуем сыграть в это еще раз…