Часть 2

      Кихун смотрел внимательно. Он не просто боялся оторвать глаза, но даже моргал слишком быстро. На большом экране он видел, как участники пришли на игровое поле, и пытался разглядеть знакомые лица… или хотя бы знакомые номера. Но он плохо запоминал числа. У Чунхи номер легкий — двести двадцать два. А у Дэхо? Триста восемьдесят? Ах, нет, вот он — триста восемьдесят восемь. Стоит рядом, вроде бы жив-здоров, но взгляд у него слишком уж мутный. Такой взгляд Кихун видел у Себёк три года назад, он вспомнил это случайно. Она сперва казалась собранной и холодной, но где-то после игры в шарики все изменилось, переломилось, что-то сломало ее бдительность.       Может, поэтому именно в нее попал тот осколок стекла.       Детские песенки. Вот что Кихун возненавидит больше всего, если выберется отсюда. Песенка из игры в карусель; на игру их погнали с утра, дав время только на то, чтобы встать с кроватей и вспомнить, где находишься, а песенка потом крутилась в голове весь день. Песня о цветении мугунхва — туда же. И четвертую игру тоже открывала песенка.       Кихун зачарованно разглядывал двух гигантских кукол, напоминающих статуи двух детей-великанов, разглядывал светофор, где был только красный и зеленый, всматривался в лица участников и искал в их лицах признаки осознания. Он не понимал, что это за игра. Он не помнил, чтобы в своем детстве, в одном из дворов Ссанмундона, играл во что-то подобное с Сану и другими ребятами.       — Хотите сделать ставку? — голос из свиньи-копилки снова прозвучал неожиданно. Поначалу Кихун даже не понял, что у него спрашивают… а когда понял, то не знал, издевка это или нет. — Вы никому не навредите. Вы настолько удачливы, что я начинаю думать, что ваша ставка передаст вашим друзьям немного этой удачи.       — Я удачливый? — он хрипло усмехнулся.       — Я смотрел вашу прошлую игру, помните? Вы очень живучий. Прямо главный герой. — Голос Ведущего изменен с помощью маски и искажен рацией-свиньей. Сложно понять его интонацию. Он говорил, как машина. Теперь, когда Кихун видел его маску, он думает, что Ведущий даже выглядит, как машина. И хорошо. Гораздо легче воспринимать таких людей, как роботов, которым не было встроена человечность.       — Вы пытались когда-нибудь подсчитать вероятность вашей победы? Вычисление вероятности — это деление всех желаемых исходов на все возможные, я правильно помню? Значит, вероятность вашей победы в двадцатом году составляла один к четыремстам пятидесяти шести. Маленькое число получается, да?       Кихун уже почти не слушал. Он не хотел делать ставку на Дэхо и Чунхи; он сделал бы ставку на каждого из игроков, — их осталось меньше ста, — потому что это и был его план, а не только спасти «своих». Но, кажется, сейчас он не спасет никого.       Вот бы он правда был главным героем, чьи планы воплощаются, даже если вероятность успеха меньше вероятности его победы в двадцатом году.       Впрочем, нет.       Перед финалом главный герой теряет слишком много второстепенных. Его удача на них не всегда распространяется.       Время на ставки кончилось, потому что голос начал объяснять правила.       Вы когда-нибудь вспоминали то, что на долгие годы было забыто напрочь?       Старый мультики, игрушка из детства, ваша любимая детская книжка, где деталей в иллюстрациях больше, чем слогов хангыля.       Одна ассоциация способна пробудить память за миллисекунду.       Он все-таки играл в это в детстве. Это был «Тондэмун».