Твой Ласковый Зверь

Гулкие шаги рассыпались градом по пустому коридору, отскакивая от каменных стен и растворяясь в темноте. Эхо поднималось к гобеленам, скользило по аркам, исчезая в полумраке, словно сам замок прислушивался к её кипящему гневу. Девушка шла уверенно, без спешки, но и не замедляясь. Коридор тянулся бесконечной змейкой, будто дразня её. В висках громко бился пульс, мысли заполняли сознание одна за другой. Он видел её эмоции. Видел её ярость. Как часто он это делает? Проникает в её разум, оставляя там свои грязные следы ? Легеменция, шантаж, унижение… Что дальше? Восстановит Выручай-комнату её руками и приведёт туда уцелевших Пожирателей смерти? Гермиона остановилась перед дверью в ванную старост. Пусто. Возмутительно. Он ещё и заставляет её ждать. Откуда в нём эта невыносимая самоуверенность? В крови, что ли? Спустя пару минут из тени вышла мужская фигура, облачённая в чёрное. Лунный свет пробежался по его лакированным туфлям, отражаясь на идеально отполированной поверхности. Он двигался плавно, бесшумно — пантера, выслеживающая добычу. Не из-за голода. Ради демонстрации власти. — Ты ходишь как слон, — голос Драко разорвал тишину. Он вытащил из мантии пачку сигарет — чёрный матовый картон с золотыми буквами. Она скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает злость. — Вам на факультете сигареты выдают при поступлении? — её голос был низким, почти шипящим. Она старалась говорить ровно, но всё внутри рвалось наружу, заставляя голос дрожать. В горле першило от сдержанных эмоций. Малфой молча поднёс сигарету к губам и одним движением подкурил её кончиком палочки. — Как ты смеешь лезть мне в голову? — пальцы Гермионы сжались. — Какое ты имеешь право угрожать мне непростительным заклятием прямо посреди зала? Драко медленно выпустил тонкую струю дыма из носа. Остатки сигаретного дыма он будто поглатил. — Тише, Грейнджер, — его голос звучал спокойно, будто насмехаясь над её эмоциональной реакцией. — Каждый раз, когда я тебя вижу, ты кипишь от злости. Может, тебе нужно успокаивающее зелье? Два быстрых шага — и гриффиндорка оказалась прямо перед ним. Маленький каблук её туфель почти впился в носки его ботинок. — Сколько раз мне повторять, что я не играю в эти игры, Малфой? Чего ты добиваешься? Драко задрал голову и затянулся ещё раз, затем опустил взгляд. Их глаза встретились. Серый взгляд — холодный, бесстрастный, застывший, как лёд на озере. Ни единой трещины в броне его лица. Только сжатая челюсть выдаёт напряжение. Она слышит этот звук — скрежет зубов, сдавленный, едва уловимый, но все же доступный для её ушей. Ведь он находился близко, непозволительно близко. — Не смей никому говорить, что видела меня, — голос стал почти шёпотом, но в нём сквозила угроза. — Иначе что? — Гермиона глубоко вдохнула. Табачный дым смешивался с чем-то терпким, пряным — сандалом, возможно? — Ты ничего не можешь, Малфой. Добро пожаловать в реальность, где ты не самый молодой Пожиратель смерти, а всего лишь разбалованным мальчишкой. Сигарета тлела, источая слабый дым, но между ними вспыхнуло другое пламя — яркое, сырое, непримиримое. Гермиона невольно скользнула взглядом по его лицу. Чёткие скулы, светлые брови, серые глаза, идеально ложившиеся на холст его внешности. Как будто кто-то намеренно подобрал краски одной гаммы, чтобы создать его. Ни резких мазков, ни грубых линий — только холодная, благородная чёткость. И то, как он изменился за лето… Это не делало его жёстче, не добавляло резкости. Напротив — подчёркивало его силу. Последний, идеально вписавшийся мазок на картине. Необязательный, но уместный. Он был так красив. Как жаль, что внутри него столько грязи. — Спокойной ночи, Малфой, — наконец произнесла она, разрушая напряжённую тишину. Её голос был ровным, но пальцы дрожали. Ведьма отвернулась, первая прервав зрительный контакт. — Не лезь мне в голову. Тебе там нет места. Она сделала пару быстрых шагов, но чья-то рука, холодная, как мрамор, резко схватила её за запястье. Лёгкий укол — кольцо на его пальце обжигало морозной гладью. — Не связывайся со мной, Грейнджер, — прошипел слизеринец, притягивая её чуть ближе. — Я найду, чем на тебя надавить. Её сердце застучало быстрее, но гриффиндорка выдернула руку из его хватки. — Увидим! — бросила она через плечо и ускорила шаг. В коридорах Хогвартса царила ночная тишина, нарушаемая лишь её собственными шагами. Лестницы сменяли друг друга, стены мелькали по бокам, но внутри всё ещё билось эхо недавнего разговора. Запястье горело от его прикосновения, словно там действительно остался след. В голове стучала одна мысль: Окклюменция. Завтра. Библиотека. Достигнув портрета Полной дамы, Гермиона выдохнула: — Янтарное пламя. Слава Мерлину, старостам хотя бы заранее сообщают пароль. Картина бесшумно отъехала в сторону, открывая путь в гостиную. Внутри было тепло. Не только от огня в камине, но и от самой атмосферы — голоса, смех, ощущение уюта, которым всегда пропитывалось это место. На диване, свернувшись клубком, сидела Джинни, устроившись в руках у Гарри.У камина, прямо на полу, сидела пара младшекурсников, их лица светились от жара пламени. У дальнего окна Ли Джордан что-то рассказывал двум семикурсникам, жестикулируя с той энергией, которая была уместна только в стенах Гриффиндора. Рон сидел в кресле, слегка сгорбившись, локти опирались на колени, а руки сцеплены в замок. Он выглядел уставшим, но больше от мыслей, чем от прошедшего дня. — Долго ты, — пробормотал он, не поднимая головы. Девушка на мгновение замерла, но потом прошла дальше в гостиную и опустилась в кресло напротив. — Просто стало не по себе. Нужно было немного побыть одной… — пальцы сжались, будто удерживая что-то внутри. — Гарри, спасибо, что проводил младших сам. — Без проблем, — Гарри выглянул из-за плеча Джинни и махнул рукой. Рон вдруг нахмурился. — Странно. Малфой ушёл минут через пять после тебя. Воздух будто стал плотнее. Гарри посмотрел на неё внимательнее. — Рон, ты чего? — Ты говорила с ним? — голос Рона был спокойным, но настороженным. — Он угрожал тебе? В его тоне была нежная, почти неосознанная забота.Гермиона видела, как сильно он переживает.И, пожалуй, именно поэтому сказать правду сейчас было невозможно. Если она расскажет, Рон вспылит, Гарри начнёт волноваться, Джинни не удержится от комментариев. А если Малфой узнает, что она поделилась с друзьями, то последствия могут затронуть не только её. Сначала окклюменция. Потом разговор. Она глубоко вдохнула, заставляя себя выглядеть спокойно. — Нет, он не угрожал, — голос был ровным, почти ленивым. Она посмотрела на Рона и едва заметно улыбнулась, будто посмеиваясь над его вопросом. — Рон, всё нормально. Правда. Они с Паркинсон решили устроить философский клуб — ходят по вагонам и загадывают загадки, пока кто-нибудь не сдастся. Гарри фыркнул. — Малфой и философия? Опасное сочетание. Рон ещё несколько секунд смотрел на неё, затем нехотя выдохнул и расслабил плечи. — Ладно… Гермиона позволила себе слабую улыбку. — О чём говорили до того, как я пришла? Гарри пожал плечами. — Да так, ни о чём. Завтра трансфигурация и ЗОТИ со слизеринцами. Рон поморщился. — Чудесно. — Ты вообще сделал задание? — спросила Гермиона, скептически приподняв бровь. — У меня есть ночное вдохновение и вера в чудо. Этого должно хватить. Гарри рассмеялся, и напряжение окончательно растворилось. Гермиона почувствовала, как медленно расслабляются мышцы. Это было… правильно. Смех друзей, тепло камина, ощущение безопасности. Они ещё долго сидели вместе, перебрасываясь словами, шутили, смеялись над чем-то незначительным. Разговор сливался в единое полотно: первогодки в поезде, завтрашние уроки, слухи о новом преподавателе ЗОТИ. — Всё, я точно спать, — зевнула Джинни, лениво сползая с Гарри. Гермиона тоже поднялась, потянулась, ощущая приятную усталость в теле. — Спокойной ночи, — пробормотала она. — Спокойной ночи, Миона, — кивнул Рон. В его голосе было что-то тёплое, чуть хриплое, но спокойное. Кареглазая коротко кивнула и направилась в спальню. Когда она вошла, полумрак спальни окутал её мягким теплом. Воздух был пропитан ароматом лаванды и шерстяного текстиля. Простыни ещё сохраняли остатки дневного тепла, но ночь уже вплела в них прохладу. Уставшая волшебница быстро ополоснулась в душе, позволяя горячей воде смыть остатки тревоги. Тепло расслабляло, убаюкивало, но мысли не исчезали. Они цеплялись за сознание, как колючие нити, вплетаясь в каждую свободную секунду. Гермиона Грейнджер всегда брала на себя слишком многое — чужие страхи, чужие тревоги, чужую боль. Заполняла ими пустоту внутри, спасаясь от собственных вопросов. Чего хочу я? Ответа не было. Может, он ей и не нужен. Она провела ладонью по запотевшему зеркалу, стирая с него влагу — и этот вопрос тоже. Кудри высохнут завтра. Всё высохнет. Всё пройдёт. Неважно. Гермиона вернулась в спальню, прикрыв за собой дверь. На соседних кроватях сидели Парвати и Лаванда, о чём-то оживлённо переговариваясь. Между ними лежал раскрытый "Ведьмополитан" , с которого смотрел чей-то ухоженный профиль. Рядом валялась коробка шоколадных трюфелей. — Этот новенький… Иван, да? — Лаванда мечтательно закатила глаза, поднося к губам конфету. — Высокий, уверенный, шикарный акцент… — И Малфой, — подхватила Парвати, лениво дотягиваясь до шоколада. — Он будто сменил кожу. — Ага, даже голос другой стал… Гермиона сдержанно выдохнула, расправляя кровать. — Вас вообще не интересует, какие они люди? Только внешность? Лаванда пожала плечами, не смущаясь. — Ну… не только, — протянула она, обводя пальцем тонкий слой какао-пудры. Парвати тихо хихикнула. Гермиону передёрнуло, она взяла палочку в руки и после натянутых слов - Спокойной ночи, девочки Заперла комнату заклинанием от посторонних шумов Царство Морфея забрало её не сразу: девушка проваливалась в сон медленно, будто вязла в густом тумане, который с каждой секундой становился плотнее. Одеяло казалось слишком тяжёлым, воздух — неподвижным, а звуки комнаты — приглушёнными. Где-то вдалеке зашуршала простыня, словно кто-то рядом пошевелился. Но она была одна. Боль. Резкая, обжигающая, словно раскалённое лезвие вонзилось прямо в кожу. Гермиона дёрнулась, но тело не подчинилось. Оно осталось неподвижным, словно закованное в невидимые цепи. Она попыталась вдохнуть — лёгкие сдавило, горло перехватил страх. Это сон. Должен быть. Но когда сквозь тьму прорвался голос, холод пробежал по её спине. — Лежи смирно, грязнокровка. Я почти закончила… Беллатрикс. Нет. Этого не может быть. Но ледяные пальцы скользнули по её запястью. Обручальное кольцо на чужой руке впилось в кожу, обжигая металлом. — Давай поиграем, — сладко прошептала Беллатрикс. — Где ты достала меч Гриффиндора? Гермиона попыталась открыть рот, но губы будто склеились. Язык прирос к нёбу, и она не смогла издать ни звука. — Врёшь, — в голосе заплясали нотки веселья. Взмах палочки. Боль. Острая, разрывающая. Что-то горячее стекало по коже. Запястье пульсировало, вонзаясь в сознание вспышками боли. Заклинание вспарывало плоть, оставляя за собой раскалённые линии. Она зажмурилась. — Но мне врать не нужно… Голос изменился — низкий, обволакивающий, проникающий под кожу, словно холодный ветер, пробравшийся сквозь щели заброшенного дома. Она узнала этот голос. Опять. — Хорошая девочка. Нет. Страх вспыхнул внутри - он наполнил её, как вода наполняет сосуд, поднимаясь всё выше, до самого горла. И когда стало невыносимо, когда реальность треснула, мир рассыпался пеплом. Гермиона резко открыла глаза и тут же зажмурилась, когда солнечные лучи больно полоснули по зрачкам. Комната была залита утренним светом. Он дробился на полу, отражался на кроватях, танцевал в воздухе, наполненном лёгкой пылью. Всё было слишком ярко, слишком мирно. Но сердце всё ещё гулко билось, а в ушах звучало эхо кошмара. Напуганная девушка рывком села, вцепившись в простыню. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Где-то вдалеке слышался гул пробуждающегося Хогвартса — шаги в коридорах, приглушённые разговоры, хлопки дверей. Она медленно вдохнула, задержала воздух, досчитала до пяти и выдохнула. Запястье тянуло неприятной болью — так, словно на нём действительно остался след чьего-то хваткого пальца. Гермиона посмотрела вниз. Чистая кожа. Никаких букв, выжженных заклинанием. Никаких свежих ран. Только старый, уже побелевший шрам. Всего лишь сон. Но ощущение было слишком реальным. Гриффиндорка провела рукой по лицу, стирая прохладный пот со лба. Судя по свету за окнами, утро уже вступило в свои права. Чёрт. Она проспала. Резко отбросив одеяло, она опустила ноги на пол. Доски оказались ледяными, но этот холод помог — вернул её в реальность. Спальня была почти пуста. Воздух всё ещё хранил тепло ночи, тонкий аромат духов и свежевыстиранных простыней. Она натянула серую кофту, заправила её в тёплую юбку-плиссе, быстро пригладила пальцами волосы. Уже у выхода замерла на секунду перед зеркалом. Не хотела смотреть. Но всё же посмотрела. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, чуть спутанные кудри. Взмах палочки — волосы мягко улеглись, тени исчезли. Больше исправлять было нечего. Гермиона глубоко вдохнула и вышла в коридор. Осень уже проскользнула в замок. Прохладный воздух пробрался в стены, скользил по каменным плитам пола, вползал под мантию, оставляя на коже лёгкий озноб. Волшебница взмахнула палочкой, и короткие носки мгновенно вытянулись в длинные гетры, защищая от утреннего холода. Теперь лучше. Она уже собиралась свернуть в сторону Большого зала, когда дверь холла распахнулась. Гермиона едва успела остановиться, чтобы не врезаться в Лаванду. — Грейнджер! — та ахнула, прижимая ладонь к груди. — Мерлин, ты как из воздуха материализовалась! Из-за неё, усмехаясь, появился Иван. Высокий, уверенный, с лёгкой небрежностью во взгляде. Он держался так, словно привык к восхищённым взглядам, словно знал, что каждое его движение замечено. Лаванда провела ладонью по его рукаву, стряхивая невидимую пылинку. — Мы, кстати, пытались тебя разбудить, — протянула она, лукаво глядя на соседку. — Но, дорогая, ты, кажется, забыла снять заклинание перед сном. Гермиона сжала пальцы на палочке чуть крепче. — Ага. Спасибо. Обходя их, она шагнула в сторону Большого зала. Воздух был пропитан запахами горячего хлеба, яичницы, ванильных булочек. В зале царила привычная утренняя суета: кто-то болтал, кто-то торопливо доедал завтрак, кто-то сонно ковырял кашу, ещё окончательно не проснувшись. Она заняла своё место за столом, машинально взяла тост и намазала его джемом.Тёплый чай согревал пальцы, принося с собой ощущение уюта. — Наконец-то, — протянул Рон, дожёвывая бекон. — Мы думали, ты решила вообще не вставать. — Она же не ты, — хмыкнула Джинни, крутя в руках яблоко. — Гермиона не умеет пропускать завтрак. — Ага, в отличие от некоторых, — вставил Гарри, бросая выразительный взгляд на сестру. Гермиона позволила себе слабую улыбку. Всё было таким, каким должно быть. — Просто проспала, — коротко объяснила она, откусывая тост. Рон прищурился. — Ты? Проспала? — Да, — отозвалась она, стараясь не придавать этому значения. Он пожал плечами, решив не заострять внимание, и переключился на обсуждение расписания. Гарри слушал вполуха, но время от времени бросал на неё внимательные взгляды, будто замечал что-то, что она не говорила вслух. Гермиона ковыряла вилкой кусочек омлета, стараясь не смотреть через стол. Не смотреть на слизеринцев. Но её взгляд всё равно метнулся в сторону. Малфой. Парень сидел на своём обычном месте, чуть откинувшись назад, с вычурным безразличием слушая Забини. В его движениях не было напряжения, ни единого намёка на нервозность, но она знала — это маска. Он чувствовал её взгляд. И в следующий момент поймал его. Серые глаза скользнули по ней, задержались всего на секунду — ровные, спокойные, непроницаемые. Ни ухмылки, ни насмешки, ни эмоций. Просто взгляд. Гермиона резко отвела глаза. Проклятье. Она сделала глоток кофе, надеясь, что он смоет странное ощущение, оставшееся от этой короткой встречи. — Всё нормально? — тихо спросил Гарри, заметив, как её пальцы чуть сильнее сжали чашку. — Да, просто не до конца проснулась. — На трансфигурации точно проснёшься, — хмыкнул Рон, допивая сок. — Пойдём, пока Макгонагалл нас не прибила. — Только не вздумай зевать у неё на уроке, — добавила Джинни, хватая Гермиону за запястье и поднимаясь. Гермиона глубоко вдохнула, на секунду задержав воздух в лёгких. Она должна взять себя в руки. Она должна научиться защищать свой разум. Всё остальное — потом. Время пролетело быстро. Лекции Макгонагалл всегда требовали внимания, и Гермиона, как обычно, тщательно записывала каждое слово. Перо скользило по пергаменту, строчки ложились ровно, но стоило остановиться хоть на секунду — и буквы расплывались, теряя смысл. Рядом Гарри продолжал писать, Рон устало потёр лицо, в классе царила сосредоточенная тишина. Гермиона уже потянулась за сумкой, когда голос Макгонагалл остановил её. — Мисс Грейнджер, задержитесь на минуту. Рон приподнял бровь. — Ты что, в чём-то провинилась? — Конечно, нет, — ответила она, но лёгкое беспокойство всё же кольнуло внутри. Остальные ученики начали покидать класс. Макгонагалл собрала бумаги, аккуратно выровняла их и только потом снова взглянула на неё поверх очков. — Магический Конгресс Соединённых Штатов объявил набор кандидатов для стажировки. Я подумала, что вам будет интересно. Гермиона моргнула. — В… МАКУС? — Именно. Профессор открыла ящик стола и достала конверт с сургучной печатью. — Это одна из лучших программ. Конкурс сложный, но я уверена, что у вас есть все шансы. Гермиона взяла письмо, чувствуя, как шероховатый пергамент приятно холодит пальцы. Другая страна, другие стены, другие люди. Всё незнакомое, далёкое, непредсказуемое. И в то же время — обещающее, манящее своей неизвестностью. Стажировка. Работа, опыт, возможность построить что-то новое. Или, возможно, просто способ убежать от старого? Её пальцы скользнули по сургучной печати. Она знала, что перед ней открывается дверь, за которой скрыто будущее. Но чьё? То, которого она действительно хочет, или то, которое кажется правильным? — Спасибо, профессор. Макгонагалл кивнула, как будто понимала, что этот разговор не закончится для Гермионы так быстро. — Не торопитесь с решением. У вас есть время. Гермиона спрятала письмо в сумку, прижимая его чуть крепче, чем нужно, и направилась к выходу. За дверью её уже ждали Гарри и Рон. — Что случилось? — тут же спросил Рон. Она чуть сильнее сжала ремень сумки. — Потом расскажу. Вокруг шумели ученики, коридоры наполнялись голосами, но впереди, у кабинета Защиты от Тёмных Искусств, уже стояли слизеринцы. Вот почти и дошли до завязки.Не знаю, как лучше выкладывать — частями или сразу объёмными главами. Как думаешь? Говори, не молчи, папещик! Публичная бетта открыта — все замечания, пожелания, предложения учитываются. Хочешь, чтобы история стала лучше? Так сам напиши свою.(Шуткую)