Дом, милый Дом

Гермиона устало потёрла висок, наблюдая, как Гарри мечется по вагону, пытаясь собрать первогодок в одно место. — Ребята, выстройтесь в линию, чтобы я мог вас пересчитать! — его голос перекрывал гул, но никто не обратил внимания. Так вот что все эти годы творилось в хвосте Хогвартс-Экспресса: крики, хаос, грязные ручонки, тянущиеся ко всему, что попадалось на глаза. Рыжий мальчуган дёргал сову за хвост, пернатая яростно хлопала крыльями, стараясь вырваться. На худом новичке болтался плащ, явно надетый задом наперед. В углу мальчишка открыл коробку с шоколадной лягушкой. Она мгновенно выскочила и запрыгала по полу, ловко ускользая от липких пальцев. Это напоминало сцены из фильмов ужасов Стивена Кинга. Гермиона вспомнила, как Гарри рассказывал, что в детстве Дадли специально врубал ужастики на полную громкость, чтобы напугать его до дрожи. Сейчас она чувствовала себя в "Сиянии" — только вместо топора у неё были полномочия старосты. Но топор был бы кстати. — Какая к чёрту привилегия? — Гарри обернулся, волосы торчали во все стороны, а взгляд метался в поисках спасения. — Я бы за все деньги Гринготтса не согласился это делать, а тут ещё и бесплатно! — Нас за это наградят баллами, Поттер! И к твоему сведению, у нас будет доступ к ванной старост и… О Мерлин, какая мерзость! — Она резко отшвырнула шоколадную лягушку, которая прыгнула ей на блузку. Липкий шоколад оставил грязный след на ткани. Лягушка шлёпнулась на пол и мгновенно исчезла в тени под сиденьями. — Когда это нас останавливало? — Гарри попытался пробраться к ней сквозь толпу, но был сбит с ног, нелепо размахивая руками. Час назад они вместе с другими старостами распределяли обязанности в купе. Пэнси Паркинсон и Тео Нотт должны были проверить списки первогодок и объяснить им правила. Гермионе и Гарри поручили сопроводить новичков от поезда до лодок, проследив, чтобы никто не потерялся. Когтевранцы занимались расписанием, а пуффендуйцы организовывали встречи первогодок с кураторами. Всё было чётко распределено, но в теории это казалось проще, чем оказалось на деле. Гермиона уже подумывала оглушить всех этих неугомонных мелюзг, когда дверь позади неё с грохотом распахнулась. Она вздрогнула и обернулась. Кто-то вошёл, скрываясь в тени тамбура. Она не успела разглядеть, кто это, но в следующее мгновение за спиной раздался холодный шёпот: — Сонорус. Что за... — ВНИМАНИЕ, МАЛОЛЕТНИЕ ШАВКИ! — голос прогремел так, что воздух задрожал, а стёкла дрогнули от вибрации. Гермиона резко обернулась, сердце ухнуло в пятки. — Пэнси? Перед ней стояла Пэнси Паркинсон. Её глаза холодно блестели, губы изогнулись в ледяной ухмылке. Школьная форма сидела безупречно — ни одной складки, ни одной лишней детали. Короткое каре подчёркивало скулы, делая её лицо хищным, а взгляд — пронизывающим. Она стояла, держа палочку у горла, словно микрофон, не напрягаясь даже на полтона. — В ЭТОМ ГОДУ Я ВАША СТАРОСТА. А ЗНАЧИТ — ВАШ НОЧНОЙ КОШМАР! — Пэнси сделала шаг вперёд, её каблуки прозвучали, как выстрел. — ЕСЛИ КТО-ТО ХОТЬ ПИКНЕТ, Я ЛИЧНО ПОЗАБОЧУСЬ, ЧТОБЫ ВАША ЖИЗНЬ ПРЕВРАТИЛАСЬ В НЕПРЕРЫВНЫЙ ПОТОК ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ЗАНЯТИЙ И НАКАЗАНИЙ! — А ТЕПЕРЬ БЫСТРО ВСТАЛИ В РЯД! И ЧТОБЫ САМ МЕРЛИН СЛЫШАЛ ЭТУ ЗВЕНЯЩУЮ ТИШИНУ! Ад постепенно стихал, дети встали в строй, как солдаты на плацу. Они даже дышать старались тише. Гарри стоял с открытым ртом. В его глазах смешались восхищение и страх. Он даже не пытался скрыть ошеломление. Паркинсон смерила его взглядом, едва заметно выгнув бровь, а затем убрала палочку от горла. Голос снова стал обычным, но от этого не менее холодным. — Если вы не можете справиться с детьми, то как вы одолели самого тёмного волшебника всей магической Британии? — Паркинсон, спасибо, — гриффиндорка решила вмешаться. Она поправила юбку и взглянула на слизеринку. В отличие от её собственной, юбка брюнетки была на дюйм короче. — Ты очень нам помогла, — добавила волшебница, стараясь улыбнуться. Это был их первый намёк на адекватное взаимодействие. — Грейнджер, если ты думаешь, что я пришла помочь ВАМ, то твой интеллект явно переоценивают, — брюнетка усмехнулась, жестом пригласив её в тамбур. Движения были чёткими, будто она заранее рассчитала каждый шаг. Кареглазая оглянулась на избранного. Тот пожал плечами: — Иди, я их пересчитаю. Подруга кивнула и направилась за слизеринкой. Она шагнула в тамбур, дверь за ней закрылась с глухим щелчком. Пэнси Паркинсон стояла у окна, её стройная фигура отчётливо вырисовывалась в тусклом свете. Она обернулась и взмахом палочки заперла дверь, отрезав шум вагона. — Что тебе нужно, Паркинсон? — Гермиона скрестила руки на груди, голос звучал холодно, а взгляд был колючим. Пэнси хмыкнула, как будто услышала глупую шутку. — Не льсти себе, Грейнджер. Я здесь по поручению. Не дожидаясь ответа, она достала из мантии тонкую сигарету, поднесла к губам и подкурила кончиком палочки. Огонёк вспыхнул, на мгновение озарив лицо слизеринки тёплым светом. — Ты с ума сошла? — Гермиона поморщилась. — Здесь не курят. — Отлично, — Пэнси глубоко затянулась, наслаждаясь дымом, а затем медленно выпустила его, обдавая гриффиндорку ароматом табака. — Доложишь старосте? — Нет, — отрезала Гермиона, глядя в глаза Паркинсон. — Просто потушу её об твою физиономию. Слизеринка только усмехнулась. — Попробуй. Дым окутывал её, как невидимая мантия. Сигарета выглядела почти вызывающе в её тонких пальцах с темно-зеленым покрытием, а дымные кольца ускользали к потолку, оставляя в воздухе шлейф табачного запаха. — После приветствия в Большом зале тебя ждёт Малфой, — произнесла Пэнси, стряхивая пепел прямо на пол. — В ванной старост. Гермиона сжала губы, её взгляд стал жёстче. — С какого перепугу мне туда идти? — Без разницы, Грейнджер. — Пэнси лениво пожала плечами. — Придёшь — узнаешь. Не придёшь — хуже будет только тебе. — Я не играю в ваши слизеринские игры. — А мне плевать, во что ты играешь, — Пэнси снова затянулась и выпустила струю дыма прямо в лицо Гермионе. Кареглазая даже не моргнула. Она шагнула к Паркинсон, вырвала сигарету у неё из пальцев и, не отрывая взгляда, потушила об стену. — Здесь не курят. Паркинсон сузила глаза, её губы изогнулись в хищной усмешке. — Ты даже не представляешь, во что вляпалась, Грейнджер. — Её голос был тихим, но ледяным. — И если не придёшь, он сам тебя найдёт. — Пусть попробует. — Как скажешь, — Пэнси ухмыльнулась, резко толкнула дверь, снимая заклинание. — Я передала то, что должна была. А дальше — твои проблемы. Дверь захлопнулась, оставив в воздухе запах табака и едкую недосказанность. Гермиона стояла в тамбуре, глядя на закрывшуюся дверь. Пальцы по-прежнему покалывало после того, как она вырвала сигарету у Пэнси. Опять этот чёртов Малфой! После того случая в аэропорту она пыталась о нём не думать. Ей не к чему новые загадки, жизнь только начала налаживаться. Она старалась не вспоминать его лицо, выражение глаз, одежду, в которой он выглядел так... по-маггловски. Гермиона изо всех сил гнала мысли о встрече в Австралии, но стоило услышать его имя, как всё всплывало перед глазами. Она не сказала об этом Гарри и Рону. Не хотела давать им лишний повод для ненависти. Или просто не хотела признаваться себе, что это задело её сильнее, чем она ожидала. "Не пойду. Пусть не думает, что может мной помыкать!" Вернувшись к Гарри, она увидела, что он наконец пришёл в себя и теперь пересчитывал первогодок, старательно пытаясь сохранить серьёзный вид. Увидев её, он облегчённо выдохнул: — Всё в порядке? Чего она от тебя хотела? Гермиона пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Ничего важного. Просто решила напомнить, что она всё ещё Паркинсон. — Какая же она... — Гарри запнулся, подбирая слово, но Гермиона закончила за него: — Ведьма? О да. И теперь ещё и староста. Сатана у власти. Гарри хотел ещё что-то сказать, но в этот момент поезд замедлился, за окнами замелькали огни Хогсмида. Тонкие струйки дыма стелились по земле, сливаясь с вечерним туманом. Гермиона почувствовала, как сердце сжалось. Они вернулись в Хогвартс. Как в дне сурка. Всё повторялось до мельчайших деталей: освещённые окна замка, голос Хагрида, призывающий первогодок, мелькание чёрных мантий в толпе. Даже холодный воздух, пропитанный сыростью, был таким же, как тогда. Будто события прошли, но время застряло, не в силах признать перемены. Как если бы декорации остались прежними, а актёры поменялись местами, делая вид, что всё по-старому. — Слава Мерлину, — Гарри выдохнул с явным облегчением. — Они теперь проблема Хагрида. — Ты ужасен, Поттер, — усмехнулась Гермиона, хотя сама почувствовала облегчение. — Эти «проблемы» — будущие волшебники. — Ну и пусть растут. Желательно подальше от меня, — он обвёл взглядом вагон, где всё ещё сновали первогодки. — Я до сих пор в шоке, что нас заставили за ними присматривать. — Ты же хотел стать аврором, — напомнила ему Гермиона. — А это отличная практика. — Ловить Пожирателей смерти было проще, — проворчал Гарри, уворачиваясь от пролетающей шоколадной лягушки. — Эта тварь жива? — Думаю, она просто злопамятная, — хмыкнула Гермиона, наблюдая, как лягушка ускользает от липких пальцев первогодки вдаль вагона. На платформе Хагрид вырисовывался как громадная тень на фоне замка. Его голос раскатисто гремел над головами малышей: — Первогодки! Ко мне! Толпа новеньких сгрудилась вокруг великана, задрав головы и раскрыв рты от изумления. — Они такие маленькие, — прошептала Гермиона. — Даже не верится, что мы тоже были такими. — Ага, — кивнул Гарри, пряча улыбку. — Точно так же смотрели на Хагрида, будто он сошёл с обложки сказки. — Простите… Тихий, неуверенный голос заставил Гриффиндорку обернуться. Перед ней стояла девочка в мантии, слишком длинной для её роста. Светлые косички обрамляли лицо, в глазах читалась растерянность. На её ногах красовались магловские кроссовки, явно с чужого плеча. — Я... Я не знаю, куда мне идти, — пробормотала малышка, неловко переминаясь с ноги на ногу. Грейнджер смягчила взгляд, вспоминая себя в первый день в Хогвартсе. Тогда она тоже чувствовала себя чужой. — Видишь вон того огромного дядю? — она указала на Хагрида. — Иди к нему. Он отведёт всех вас к лодкам. Просто держись поближе. Девочка кивнула, глаза заблестели от волнения. — Спасибо… — прошептала она и поспешила к Хагриду, оглядываясь на старосту с благодарностью. Сложно будет в таких кроссовках идти по волшебным тропам... Но эта девочка справится. Обязательно справится. Гермиона ещё раз оглядела платформу. Первогодки окружили Хагрида, взволнованные, испуганные, но полные ожидания. Они стояли на пороге нового мира, ещё не зная, как сильно он изменит их жизни. — Пора идти, — произнёс Гарри, дотронувшись до её плеча. — Нас ждут кареты. Они двинулись к экипажам, стоящим у края платформы. Грейнджер уже сделала шаг к одной из карет, когда замерла. Фестралы. Тёмные, костлявые силуэты с кожистыми крыльями и пустыми глазами ждали у повозок. Они шевелили длинными шеями, их взгляды казались бесконечными пустотами. — Ты их видишь? — голос Поттера прозвучал тихо. — Вижу, — ответила Гермиона, не отводя глаз. — Теперь вижу. Эти существа всегда были здесь, но раньше оставались невидимыми. Теперь же тени прошлого прочно вплелись в реальность. — Они... напоминают, — тихо сказал Гарри. — Напоминают о том, что мы видели. — Да, — кивнула Гриффиндорка. — И они всегда будут напоминать. Они сели в карету, и волшебница почувствовала лёгкое дёрганье, когда фестралы тронулись с места. Гермиона посмотрела на замок, на мерцающие огни в окнах, на высокие башни, устремлённые в ночное небо. — Смотри, там Джинни и Рон, — сказал Гарри, указывая на фигуры, которые шли к их карете. Девушка выдохнула. Они вернулись домой. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Распределяющая шляпа, и весь стол взорвался аплодисментами. Девочка с косичками сорвалась с места и рванула к столу Гриффиндора, широко улыбаясь. Её кроссовки громко шлёпали по каменному полу, вызывая смешки старшекурсников. Она едва не споткнулась, но удержала равновесие, покраснев от смущения. Грейнджер улыбнулась. Первый шаг уже сделан. Большая часть аплодисментов исходила от Гарри. Он так радовался новоприбывшим гриффиндорцам, будто сам был основателем факультета. Его глаза блестели, а на лице играла искренняя улыбка. Она ощутила тёплую волну в груди. После всего, что он пережил, Гарри заслуживал эту радость. Шляпа выкрикнула «Пуффендуй!», и гриффиндорцы притихли, уступая аплодисментам с соседнего стола. — Так что от тебя хотела Паркинсон? — тихо спросил Поттер, стараясь, чтобы его голос не перекрыл общий шум. Она едва не вздрогнула. Ещё не привыкла к тому, каким внимательным стал её друг. И наблюдательным. Взгляд скользнул к Рону, но тот сосредоточенно разглядывал пустую тарелку, будто пытался угадать, что на неё положат. — Паркинсон?! — переспросила Джинни, подаваясь вперёд так, что её рыжие волосы почти закрыли лицо Гарри. — Как её вообще могли выбрать старостой? Чувствую, её патрулирование будет заканчиваться групповухой в мужской общаге, честное слово! Поттер фыркнул, прикрывая рот рукой, а Гермиона покачала головой, стараясь скрыть напряжение. — Она подошла ко мне по поводу… Малфоя, — голос Гермионы стал тише, а взгляд метнулся к столу Слизерина. — Он хочет поговорить. — Малфой? — удивился Гарри, нахмурив брови. — Чего ему надо? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но голос Макгонагалл эхом разнёсся по залу, перекрывая шёпот и гул. — Позвольте мне обратиться ко всем вам! Директор встала перед учениками, гордо вскинув голову. Её строгий взгляд из-под очков-половинок скользнул по каждому факультету. — Этот год принесёт нам новые вызовы и открытия. Но в первую очередь я хочу напомнить вам: Хогвартс — это дом. Зал притих. Даже призраки замерли, внимательно слушая её слова. — Место, где каждый волшебник, независимо от крови, статуса или прошлого, может найти поддержку, знания и семью. В стенах этого замка воспитывается не только талант, но и сила духа, благородство и справедливость. Пусть новый учебный год будет наполнен открытиями, но не забывайте — добро всегда сильнее тьмы. Зал на мгновение погрузился в молчание, пока её слова оседали в сознании студентов. Затем последовали аплодисменты. — Сейчас же, позвольте мне представить нового преподавателя Защиты от тёмных искусств… — голос Макгонагалл прорезал зал, возвращая всех к настоящему. Все взгляды устремились к преподавательскому столу. Высокий мужчина в красной мантии медленно поднялся на ноги, словно изучал зал прежде, чем позволить залу изучать себя. Тёмные волосы небрежно спадали на лоб, обрамляя худое, измождённое лицо с острыми скулами. Глубоко посаженные глаза, холодные и бесстрастные, скользнули по собравшимся. — Профессор Василий Смирнов. Заслуженный учитель школы Колдовстворец. Он привнесёт в нашу школу бесценный опыт. — Колдовстворец? — переспросила Джинни, её глаза сузились. — Разве это не школа, которая сохраняла нейтралитет во время войны? — Сохраняла, но это не мешало некоторым поддерживать Волдеморта, — тихо ответила Гермиона, не сводя глаз с нового профессора. — И что он тут забыл? — нахмурился Гарри. — После всех этих предателей? Грейнджер хотела предположить, но Макгонагалл продолжила: — Кроме того, к нам присоединился его сын, Иван Смирнов. Поскольку он поступает на последний курс, ему предоставлено право выбрать факультет самостоятельно. В зале повисла напряжённая тишина. Гермиона ощутила, как что-то холодное скользнуло по позвоночнику. Высокий русый юноша с резкими чертами лица поднялся из-за стола и уверенно двинулся к факультетским столам. Пройдя мимо Гриффиндора и Когтеврана, он направился прямо к столу Слизерина. Гермиона поймала взгляд Гарри — его глаза сузились, а челюсти сжались. Рон смотрел на новенького так, как будто тот был очередным врагом, которого надо победить. — Слизерин, — прошептала Джинни, качая головой. — Кто бы сомневался. — А теперь давайте начнём трапезу! — голос Макгонагалл разнёсся по залу, словно финальный аккорд вступительной симфонии. Она щёлкнула пальцами, и на столах появились блюда. Зал мгновенно ожил, звон посуды смешался с обрывками разговоров. Рядом с ухом Гермионы раздавалось довольное чавканье Рона, которое в этом году её ничуть не раздражало. — Короче говоря, у слизеринской шайки появился «товарищ», — проворчал Гарри, подцепив вилкой куриную ножку. — Может, к ним ещё кто присоединится? — Например, ты, Гарри, — усмехнулась Джинни, ловко утащив кусок киша с его тарелки. — Я-то с чего? — Гарри нахмурился, быстро придвигая тарелку поближе к себе. — Ну, а кто дал показания в Визенгамоте, благодаря которым Малфоя оправдали? — Джинни прищурилась, её рука снова потянулась к тарелке. — Я показал правду, — Поттер схватил руку рыжой , на этот раз вовремя остановив её. — Он соврал Беллатрисе, сказал, что не узнал меня. Он спас мне жизнь. Джинни только фыркнула и забрала руку, но спорить не стала. Гарри посмотрел на неё исподлобья, явно ожидая ещё одной попытки стащить киш. Рон отложил вилку, бросив Гарри колкий взгляд. — И этого хватило, чтобы снять с него обвинения? Его голос прозвучал неожиданно холодно, словно он всё это время только и ждал момента, чтобы вставить свои пять кнатов. — Да, хватило, — Поттер напрягся. — Я не говорил, что он герой. Я сказал правду. Всё. — Правда? — Рон хмыкнул, снова подцепив вилкой кусок мяса. — Как удобно. Он не узнал тебя, но отлично узнал Гермиону, когда Беллатриса её пытала. Почему ты это тоже не показал? Гарри побледнел. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Пальцы инстинктивно вцепились в край мантии. — Я показал всё, — голос Поттера стал хриплым. — Как он стоял там. Как ничего не сделал. Я ничего не скрывал, Рон. — Но всё равно помог ему выйти сухим из воды, — Рон снова хмыкнул, но в его голосе уже не было насмешки. Только горечь. — Теперь у него даже обвинений нет. А ведь они всегда были Пожирателями. Как и вся его конченная семейка. — Люциус сдал своих же. Сделка с Министерством, — произнесла Грейнджер почти безжизненно, словно читала по бумажке. В её голосе не было ни осуждения, ни оправдания. — Он сдал всех, кого мог. — И сохранил свободу, — фыркнул Рон, его глаза сверкнули холодным презрением. — Трус и предатель. Как удобно. Гермиона сжала губы. Она знала, почему Рон так реагирует. Он потерял слишком многое. Он ненавидел Малфоев так, как можно ненавидеть только тех, кто разрушил твой мир. Повисло тяжёлое молчание. Рон снова взялся за вилку, крутя её в руках, словно пытался найти ответы на дне тарелки. — Мне отец сказал, что недавно прикрыли Сохо, — бросил он резко, сменив тему так же внезапно, как и начал. — Хоть что-то хорошее. Гермиона подняла глаза. Сохо. Место, где собирались дети Пожирателей Смерти. Подпольный клуб, роскошный и дорогой. Там плелись интриги, заключались сделки. Она знала об этом месте. И знала, кто туда ходил. Её взгляд непроизвольно скользнул к столу Слизерина. Внезапно перед глазами всё поплыло. Голова закружилась. Она помотала головой, пытаясь прогнать наваждение. Почему ей так тяжело дышать? — Что Малфой хочет от тебя? — Рон неожиданно поймал её взгляд. Словно ледяная игла пронзила висок. "МОЛЧИ, ИНАЧЕ Я ЗАПУЩУ В ТЕБЯ КРУЦИАТУС." Голос в голове. Холодный, резкий, как хлыст. Воздух вырвался из лёгких, сердце дёрнулось, словно её окунули в ледяную воду. Она узнала этот голос. Опять. Гермиона медленно повернула голову, взгляд метался по Великому залу, судорожно ища белоснежную шевелюру. Малфой. Он сидел за столом Слизерина, лениво откинувшись на спинку скамьи, небрежно опираясь локтем о стол. Безмятежно разговаривал с Забини, как будто ничего не произошло. Но его глаза на секунду мелькнули в её сторону. Холодные, бесстрастные, серые, как зимнее небо. Воздух в груди застрял, а в голове эхом отдался приказ: "Не вертись и соври Уизли." Она замешкалась. Ладони вспотели. Чёрт, она не умела врать! — Не знаю, — пожала плечами Гермиона, стараясь говорить как можно спокойнее. — Может, просто хочет закрыть старые дела. Рон недоверчиво прищурился. — С каких это пор Малфой закрывает старые дела? "Хорошая девочка. Теперь вставай и медленно иди в ванную старост." Злость вспыхнула в груди, горячая, как расплавленный металл. Как он смеет? Как он вообще смеет влезать в её голову?! Гермиона стиснула зубы, пальцы побелели от напряжения. Злость разливалась по венам, захлёстывая сознание. "ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!" "Грейнджер, у меня Круциатус ничуть не хуже, чем у моей тётки. Не советую проверять. Без фокусов. Вставай и иди. Сбрось свой никчёмный хвост." Страх на мгновение парализовал её, но Гриффиндорка взяла себя в руки. Она медленно поднялась, стараясь не привлекать внимания, и произнесла как можно непринуждённее: — Мне нужно в ванную. Я скоро. — Ты в порядке? — Гарри с тревогой всмотрелся в её лицо. — Да… просто нужно освежиться, — она заставила себя улыбнуться, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она развернулась и пошла к выходу, стараясь не дрожать. В голове гудело, мысли были спутаны. Но под всем этим бурлила ярость. "Ты за это ответишь, Малфой. Клянусь Мерлином, ответишь." Главы стали более объемными и насыщенными событиями. Задержалась на пру дней, НО НИЧО ТОТ ФАКТ ЧТО Я СТАРАЛАСЬ, ОКДА? Всех поцеловала, мурклыкнула на ушко.