Часть пятая: Музыка

Сейчас. Пальцы женщины мастерски касались клавиш, извлекая из инструмента в каюте Гранд Адмирала прекрасную музыку. Волшебные, проникновенные звуки в самом начале поражали своей торжественностью, но с каждой нотой становились всё легче и невесомее, задорнее. Вдруг напоминая больше мелодию, подходящую для вечера в кабаре. Легкомысленно-разнузданное веселье на самом краешке приличий в какой-то момент снова становилось серьёзным и трогало до глубины души своими переливами, заставляя вспомнить всё то важное, главное, что существует в жизни. Затем снова постепенно возникала эта лёгкая игривость с нотками джаза, заставляя вспомнить, что веселье — это тоже неотъемлемая часть жизни, которой не стоит пренебрегать. Всё должно пребывать в равновесии.   — Браво, — зааплодировал Траун. — Благодарю, — она довольно улыбнулась. Видением будущего промелькнуло, как они играют в четыре руки. Как играет он сам и поёт к тому же. Но не сегодня. Сегодня им есть чем заняться. Например, познакомиться, наконец, как следует, обстоятельно побеседовав за бокалом красного вина. — Надеюсь, вы не против, что я устроилась у вас в каюте, Гранд Адмирал.   Она и вправду расположилась здесь с домашним комфортом, сейчас вот была лишь в чёрном боди (своём) и белом махровом халате (его), без спросу реквизированном из гардероба Трауна. Покушаться на один из его кителей (которые и так были в дефиците. Вот вернутся в свою галактику, Гранд Адмирал обновит гардероб и вот тогда она оттуда что-нибудь да экспроприирует) она пока не стала — сама скромность. Пока вся эта суматоха с отбытием имела место быть, женщина приводила себя в порядок и исследовала новую территорию, в процессе узнав самый, наверное, страшный секрет Гранд Адмирала: чисс красил волосы. Подходящим для неё самой цветом: чёрным. Так что она вооружилась кисточкой, и закрасила свою седину, сразу сбросив со счетов парочку другую лет. — Нет, не против. Это вполне очевидный выбор для вас. И, к тому же, единственный, учитывая вашу цель здесь. Он налил вина, они выпили с дежурным тостом «За Империю!». И все те разы, когда чисс говорил эти слова, она не могла отделаться от впечатления, что произносит он их с лёгкой иронией, даже некой издевкой. Нарочито скромно преуменьшая свои заслуги.   — А теперь давайте, наконец, присядем и поговорим, — сказал мужчина, устраиваясь на диване, при этом как бы невзначай легонько хлопая себя по колену, обозначая таким образом предпочтительное для гостьи место. «Вот так сразу, Гранд Адмирал?» подумала она, улыбаясь. Он решительно начинал нравится ей всё больше и больше. — Вы всегда такой гостеприимный, Гранд Адмирал? — спросила она, садясь к нему на колени, по пути сбросив с плеч накинутый на них до этого халат. — Только для специальных гостей, моя дорогая, — он приобнял её за талию. Настроение и без того было хорошим, а теперь вообще стало ещё лучше. — Как вас зовут? Она хотела было начать играть в одну из своих любимых игр — у меня много имён, как вы хотите, чтобы меня звали? — но не стала, глядя в эти пылающие алым глаза чисса. О, он любил всякого рода игры, но на порядок сложнее и изящнее, чем те, в которые привыкла играть она. — Роза. — Прекрасное и изысканное в своей царственной простоте имя. Как нельзя лучше подходит вам. — Пальцы чисса неспешно опустились ниже талии, на ягодицы, не закрытые тканью, и теперь сжимали упругую плоть. Это он её соблазнял. — Я бы даже сказал, Чёрная Роза. Особо редкий цветок. Мифический. Он намотал прядь волос на палец и поцеловал чёрный локон. — Это будет наш с вами маленький секрет, Гранд Адмирал. — Я предпочитаю, чтобы мои секреты никто не знал, — в голосе прозвучала угроза, всего на пару мгновений, а потом снова мягкий бархат соблазна наполнил его слова. — Полагаю, для вас придётся сделать исключение, Роза. — Я клянусь, ваши секреты умрут вместе со мной, Митт'рау'нуруодо. Он коротко усмехнулся, услышав своё чисское имя из её уст. — Что, неужели неправильно произнесла? — она коснулась его губ кончиками пальцев, которые он в свою очередь легонько поцеловал. — Достаточно близко, — дипломатично ответил мужчина. — Кстати, о том, что вызывает улыбку. Мне интересно, что же так рассмешило вас при нашей первой встрече? — Ах! — Она всплеснула руками, закрывая лицо. — Приношу свои глубочайшие извинения, Траун. — Она решила отложить попытку снова произнести его имя полностью на потом.  — В самом деле, это такой пустяк. Такая глупость с моей стороны.   — И всё же? Что именно так вас насмешило? Пузо. Хотя вот сейчас (проникшись его недавним успехом) она находила эту часть тела чисса обворожительной. Хотелось почесать чисское пузико, поцеловать и в итоге ощутить себя придавленной этим не таким уж и лишним весом к кровати.   — Хорошо, я скажу, — она набралась смелости, смотря в его глаза, зная, что пощады не будет. И наказание будет особо строгим. Может быть, даже отлупит по заднице своим гранд-адмиральским ремнем. — Некоторый лишний вес в области живота. — Вот оно что. — Траун скривил губы. Этот некоторый лишний вес в области живота, как она выразилась, вызывал у него некоторое беспокойство, скажем так. Он непозволительно пренебрег состоянием своей физической формы, занятый куда более насущными вопросами. На горизонте висела ещё большая занятость в виду наведения порядка в галактике, но у него был план и на этот счёт. — Но теперь мне это даже нравится в вас, как и всё остальное, — женская ладонь легла на пузо, досадуя на то, что военная форма ещё была на месте. А ведь пора было бы уже снять. И нет бы ей на этом заткнуться и перейти к действиям: например, расстегнуть ремень, затем застежки на кителе и далее снять с него всё, что мешает добраться до тела, но какой-то демон дёрнул её за язык. — Оно так не вяжется с тем Трауном, который был в моей версии галактики. Он уже собирался поцеловать её, но остановился. — Это уже интересно. Что ты имеешь в виду? Расскажи, я хочу знать. — Нарочитая вежливость и обходительность исчезли из его голоса вместе с обращением на вы. Вместо этого появилась сталь приказа. — Потом, — Роза подалась к нему ближе, напрашиваясь на поцелуй и на всё остальное. — Сейчас. — Как вы жестоки, Гранд Адмирал. — Расскажи мне, и я сделаю всё, что ты хочешь, — чисс невесомо поцеловал её плечо, спуская вниз тонкую бретельку боди. И она рассказала. Всё то, что должно было случиться в её галактике. Там не было космических китов, не было Эзры Бриджера. Не было всей этой заварушки на Лотале вообще. Не было другой галактики. Не было союза с красными ведьмами. Были исаламири. Был магистр К’баот. Неизведанные регионы. И почти полный разгром Новой Республики. Если бы не предатель Рукх.      Если бы не выплывшая наружу полу истина об отравлении Хоногра, родной планеты ногри, по приказу Императора. Люк Скайуокер открыл старшую правду о том, что во всём виноват Император, что же касается роли во всём этом Дарта Вейдера, которого ногри чтили как избавителя от яда, то тут Люк пошёл по стопам Кеноби, утаив часть правды. Ибо сказать, что Вейдер был в курсе и должен был стать спасителем ногри по указке Императора, Люк закономерно не мог, ибо тогда он лишился бы привилегий сына избавителя. Пришлось аккуратно выбирать слова, общаясь с ногри. Мол, Император использовал Вейдера без его ведома, а так то Вейдер был хорошим человеком и по доброте душевной избавил народ ногри от страданий. — Вот как-то так, Гранд Адмирал. — И тот Траун тоже был твоим хозяином? — Нет. Я только видела в отражениях Силы всё то, что было предначертано. Я же как-то оказалась здесь, где я понятия не имею, что должно случиться. Я, как и все теперь, блуждаю в темноте, в неизвестности относительно будущего. — Она помолчала немного, а затем добавила, игриво. — Теперь и ты знаешь мой секрет. — Бедняжка, ты, значит, потерялась, — с притворно-сладким сочувствием произнёс мужчина. — Да, — согласилась она, манерно тяжело вздохнув и захлопав глазками. — Сейчас пожалею в таком случае, моя милая, — он привлёк её к себе, прогоняя все печали прочь поцелуем. Терпким, медленным, чувственным, дурманящим. Поцелуем, который начался с губ, затем продолжился на шее, кончиком языка скользя всё ниже и ниже. Синие пальцы стягивают чёрную ткань её белья вниз, обнажая грудь. Сначала он касается её сосков кончиком языка, затем накрывает поочередно соски губами, а после пускает в ход свои острые чисские зубки, кусая. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы сделать приятно-больно, буквально вгрызается в её плоть, крепко держа женщину в своих руках, чтобы не вырвалась, но такого намерения у неё нет.    — Кто бы мог подумать, что рассудительная кровь чиссов так горяча, — выдохнула Роза. — В нормальных обстоятельствах для того, чтобы в чисской крови вспыхнул огонь требуется чуть больше времени, — проговорил он, делая перерыв в поцелуях. Отрываясь от кожи женщины только для того, чтобы стянуть с неё боди, да снять с себя осточертевший китель. — Но у нас с тобой обстоятельства исключительные. — Я чувствую, вам тоже есть что мне рассказать, Гранд Адмирал. — Да, это весьма занимательная история. Но потом. — Теперь его очередь быть нетерпеливым. — Потом. И они продолжили. Синие тонкие губы снова заскользили по женскому телу, вниз, вниз, вниз… Синие ладони развели стройные длинные ноги женщины в стороны, открывая доступ к заветному треугольнику, по-своему волшебному, магически притягательному, прекрасно тёмно-розовому от прилившей крови и возбуждения. Музыка. Сладкая, нервная, сначала тихая, но с каждым движением ловкого языка, становящаяся громче, насыщеннее и ярче. Музыка участившегося дыхания, стонов, срывающихся с её губ, при каждом новом движении мужчины. Варварская музыка, а отнюдь не изящная, со всеми этим животным ненасытным чавканьем… Финальным аккордом — дрожь по всему телу и короткий вскрик, когда наступает заветный миг просветления. Когда тело становится лёгким и невесомым от наполнившей его благости. Чисс вытирает свой рот тыльный стороной ладони, довольный собой и ещё пребывая в сладком послевкусии неги она смотрит, как он раздевается, наконец, доставляя ей очередную порцию удовольствия от созерцания процесса: раздевающийся Гранд Адмирал — это всё-таки редкое зрелище, не всякому доступное, (как и одевающийся тоже, кстати, это так сказать, отдельный вид искусства, когда совершенство становится ещё большим совершенством, надевая белый мундир, а если уж парадный, с белыми же перчатками, то держите меня семеро…) и результат: синий обнажённый чисс. Во всей своей натуральной красе. Blue. Big. Beautiful. Синий.Большой.Красивый. Гладкий во всех местах. В том смысле, что без волос на теле. Нет череп не лысый, но это мы уже выяснили, хоть и крашеный. Я про всё остальное, что ниже шевелюры на голове. Собственно, мысли путаются и от представшей взору Розы неземной красоты остаётся только одно желание – намерение, сопротивляться которому просто невозможно, да и бессмысленно. На лице её восхищение, и жадное желание приступить к делу, коснуться всей этой прелести внушительных размеров, стоящей сейчас перед ней. Прильнуть губами и целовать, целовать, целовать! Изнывая от желания принадлежать ему. И этот его бархатный голос, которым он отдаёт ей приказ. Она подозревает, что Траун из тех, кто самодовольно любит наслаждаться звучанием своего собственного голоса, в том числе в такие моменты (особенно в такие моменты!), и ей это в нём тоже нравится.   — Отсоси своему господину. И она с радостью принялась исполнять, не в силах даже ответить, нетерпеливо принимаясь за дело. Успев соскучиться по этому невероятно приятному процессу.   Синий, большой. И весь в её распоряжении. Вкусный. Едва помещающийся у неё во рту. Ударяющийся в самую глубину глотки, делая больно, но она терпит, правильно ставя шею, так, чтобы рвотный рефлекс не давал о себе знать. А когда всё же спазмы мешают, он держит её голову на месте, крепко, сильно. Хозяин положения. В какой-то момент всё-таки отпускает, идеально чувствуя тот момент, когда стоит ослабить хватку и дать женщине чуточку отдохнуть. — Тебе нравится глубоко? — спрашивает он. И всё, что она может выдавить из себя в ответ, это короткое, страстно «да» перед тем, как снова вернуться к приятному. Чуть задержаться на головке, облизывая ту со всех сторон и опять взять член глубоко-глубоко. А потом повинуясь ему, повернуться спиной к мужчине и встретиться лицом со спинкой дивана, пока чисс имеет её в этой доминирующей позиции сзади. Тут уж не до разговоров, когда идеальные в своей последовательности движения заставляют стонать от наслаждения. Музыка.   Что-то непереводимое на общегал срывается с его губ, когда чисс кончает.