Глава 13

Не бросай меня

Но на отрез

Ты отказывала мне

Под молчаливое согласие небес pyrokinesis-молчаливое согласие небес

***

Первые недели после того, как Блэк-мэнор официально стал штаб-квартирой Ордена Феникса, Мэри существовала в состоянии перманентного хаоса. Дом, который она так тщательно оберегала как свою крепость, свою территорию, своё убежище от мира, теперь был открыт для десятков людей. И каждый из них оставлял след. Она просыпалась в семь утра, потому что ровно в половине восьмого утра в доме начинался хаос. Мэри курила. Много. В своей спальне, потому что это было единственное место, куда она могла уйти и побыть одна. Именно там её однажды застала Молли Уизли — через неделю после того, как семейство Уизли поселилось в восточном крыле. — Мэри! — Молли ворвалась без стука, размахивая стопкой чистого белья. — Я принесла тебе свежие простыни и... — она замерла, втянув воздух носом. — О Мерлин! Здесь пахнет как в...Ты что, куришь в спальне? Мэри, сидевшая в кресле у окна с неизменной сигаретой в руке и чашкой утреннего чая на столике, медленно перевела на неё взгляд. За окном серое лондонское небо обещало дождь, в доме уже гудели голоса — Артур Уизли с кем-то спорил в гостиной, близнецы что-то взрывали в подвале, пусть молятся что это не слишком дорого, а на кухне Джинни помогала готовить завтрак. — Молли, дорогая, — сказала она ровным тоном, выпуская струйку дыма в сторону открытой форточки. — Я могу курить в гостиной перед твоими детьми и перед Гарри, который скоро приедет. Или я могу курить здесь. Выбирай. Молли застыла с открытым ртом. Её лицо медленно наливалось краской — то ли от возмущения, то ли от понимания, что Мэри права. Она шумно выдохнула, всплеснула руками и водрузила простыни на комод. — Ты невозможна, Мэри! Просто невозможна! — фыркнула она, но в её голосе уже не было прежней категоричности. — Хорошо, кури здесь. Но хотя бы проветривай нормально! И если я увижу хоть один окурок в коридоре... — Ты не увидишь, — пообещала Мэри с лёгкой усмешкой. — Я слишком хорошо воспитана, чтобы оставлять следы. И я не особо понимаю для чего ты это делаешь... Кикимер отлично справляется со своими обязанностями. Молли фыркнула ещё раз и вышла, громко хлопнув дверью. Мэри затянулась поглубже и улыбнулась — впервые за долгое время. В этой женщине было что-то невероятно живое, настоящее. И ей это нравится.

***

Сложнее всего было с Сириусом. Они жили в одном доме, дышали одним воздухом, пересекались на лестницах, в коридорах, за общими обедами. И каждый раз, когда их взгляды встречались, Мэри чувствовала этот знакомый спазм где-то в груди — смесь боли, злости и чего-то ещё, чему она отказывалась давать название. Они научились существовать параллельно. Утром он уходил на совещания Ордена, она занималась хозяйством и документацией. Днём он работал с молодёжью — показывал близнецам тайные ходы, рассказывал им о Мародёрах, учил Рона парочке полезных заклинаний. Вечером они встречались за ужином за длинным столом на кухне, который Молли оккупировала с железной хваткой генерала, не принимая ни одного блюда от эльфа. И там, под прикрытием общего шума, детских споров и звон посуды, они могли делать вид, что всё нормально. Что они просто хозяева дома, принимающие гостей. — Ты сегодня обедала? — спросил он как-то, поймав её в пустом коридоре с пачкой документов в руках. — Да, — ответила она, не останавливаясь. — Мэри. Она замерла. Вздохнула. Повернулась. — Что? Он смотрел на неё — тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, вечно сжатые губы. Потому что шум её раздражает. Это действует ей на нервы. А из-за этого нет нормального сна. — Ты не обедала. Молли сказала, ты не спускалась. — Молли слишком много болтает. — Она волнуется. Мы все волнуемся. — Не нужно, — отрезала она, но голос дрогнул. — У меня много дел. — У всех много дел, — он шагнул ближе. — Но все как-то находят время поесть. — Я не все, Сириус. Я никогда не была "всеми". Повисла пауза. Вдали слышались крики близнецов и взрыв — кажется, очередной эксперимент пошёл не по плану. — Ладно, — сдался он. — Но если ты свалишься от истощения, кто будет командовать этим зверинцем? — Дамблдор найдет замену, — она развернулась и ушла, оставив его в коридоре одного.

***

Через две недели после Уизли приехала Гермиона Грейнджер. Её появление добавило дому новый оттенок — книжный шорох и щелчки быстро перелистываемых страниц. Девочка с первого дня прилипла к библиотеке Блэков, и Мэри, заходя туда за очередной книгой по защитным чарам, постоянно заставала её за чтением. — Миссис Блэк! — Гермиона каждый раз вскакивала, краснея. — Я надеюсь, вы не против? Я спросила разрешения у мистера Блэка, он сказал, что можно... — Сиди, Гермиона, — Мэри махнула рукой. — Читай сколько хочешь. Эти книги всё равно пылятся без дела столетиями. Она присаживалась рядом иногда, и они говорили. О магии, о защите, о тёмных искусствах, о том, как важно знать теорию, чтобы применять практику. Гермиона ловила каждое её слово, и Мэри чувствовала себя почти живой в эти моменты — нужной, полезной, не просто "хозяйкой штаба", а кем-то большим. — Вы знаете, — как-то сказала Гермиона, осторожно листая древний фолиант. — Вы были лучшим деканом, который у нас был. Почти все в Гриффиндоре так говорят. Мэри усмехнулась. — Даже близнецы? — Особенно близнецы, — серьёзно кивнула Гермиона. — Они говорят, вы закрывали глаза на их эксперименты, пока они не переходили границы. — Но это не правда. Лучший декан Гриффиндора это профессор Макгонагалл. Цените её Гермиона смотрела на неё с таким обожанием, что Мэри стало почти неловко. Она резко поднялась и вышла, бросив на прощание: — Если найдешь что-то интересное по древним рунам, покажи мне.

***

Ночь была тёмной и душной, когда Гарри Поттер в сопровождении волшебников из Ордена Феникса наконец оказался на обшарпанной улице Лондона. Полёт на метлах, резкие манёвры, холодный воздух, раздирающий лёгкие — всё смешалось в его голове в один сплошной кошмар. — Быстро, внутрь, — Грюм, подталкивая Гарри к дверям дома, который буквально материализовался из ниоткуда между двумя обветшалыми жилыми домами. Массивная чёрная дверь распахнулась, и Гарри буквально влетел внутрь, сопровождаемый своими спасителями. За спиной захлопнулась дверь, отрезая их от ночного Лондона. В прихожей царил полумрак. Единственным источником света были старомодные лампы в форме змей на стенах, отбрасывающие длинные, пляшущие тени. Гарри тяжело дышал,он раньше уже был здесь, но кажется... Раньше к его приезду готовились. В нос ударил запах старой пыли и духов тётушки. — Гарри! — раздался сверху взволнованный голос. По лестнице, перепрыгивая через ступеньку, сбегала Молли Уизли. Она крепко обняла его, прижимая к своей мягкой груди, и Гарри на мгновение почувствовал себя почти в безопасности. — Ох, мальчик мой, — причитала она. — Мы так волновались! Ты цел? Ничего не болит? Эти дементоры... — Я в порядке, миссис Уизли, — пробормотал Гарри, чувствуя себя неловко под взглядами всех собравшихся в прихожей. Грюм уже ковылял дальше в дом, ворча что-то о «проклятых дементорах и трусливом министерстве». Тонкс, с волосами, сменившими цвет с розового на пепельно-серый от усталости, похлопала его по плечу и потащила свой чемодан вглубь коридора. Молли отстранилась, но продолжала держать его за плечи, разглядывая с материнской тревогой. — Ты, наверное, голодный с дороги, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Идём на кухню. Там как раз закончилось собрание, и все будут рады тебя видеть. Но сначала... — она обернулась к лестнице, откуда доносился приглушённый шум голосов. — Рон! Гермиона! Спускайтесь, Гарри здесь! Наверху послышался топот, и через мгновение по лестнице кубарем скатились двое — рыжий вихрь и тёмная копна волос. Рон и Гермиона. — Гарри! — закричали они одновременно. Рон первым добежал до друга и хлопнул его по спине так, что у того чуть не вылетели лёгкие. Гермиона, подоспевшая следом, обняла его с такой силой, будто он мог исчезнуть в любую секунду. — Ты здесь! — выдохнула она, отстраняясь, и Гарри увидел слёзы в её глазах. — Мы так волновались! Когда нам рассказали про дементоров я... — Гермиона, дай парню вздохнуть, — усмехнулся Рон, но его улыбка была такой же радостной и облегчённой. Гарри смотрел на них и чувствовал, как напряжение последних недель понемногу отпускает. Он был среди друзей. Среди своих. И тут он заметил ещё одну фигуру. В дверях, ведущих, видимо, в гостиную, стояла Мэри Блэк. Она не бежала к нему с распростёртыми объятиями, как Молли. Не хлопала по спине, как Рон. Она просто стояла, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и смотрела на него. В её глазах, тёмных, как ночь за окнами этого странного дома, было что-то такое, отчего у Гарри снова перехватило дыхание. Облегчение. Тревога. И огромная, едва сдерживаемая нежность. Буквально за пять минут до этого она думала... А за что? За что она так любит его? Нет. Это не любовь. Это скорее... Она чувствует что должна, что так нужно. Потому что он слишком похож на Джеймса. То что время лечит–ложь. Время учит жить с этим. Но она никогда не была прилежной ученицей. Она была одета просто — чёрные брюки, светлая блузка, тёмные волосы распущены и слегка растрёпаны. В руке она держала зажжённую сигарету, и тонкая струйка дыма поднималась к высокому потолку. Их взгляды встретились. На секунду весь шум вокруг исчез. Гарри вспомнил тот момент на кладбище, когда Кубок Огня перенёс его обратно, и первой, кого он увидел, была она — тётя Мэри, бегущая к нему сквозь толпу, с лицом, искажённым ужасом. Тогда она обняла его, прижала к себе, заслоняя от всего мира. Сейчас она не двигалась с места. Но в её взгляде было то же самое — защита, готовность стоять за него до конца. — Тётя Мэри, — тихо сказал Гарри, высвобождаясь из объятий друзей. Она кивнула, коротко, едва заметно. Уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. — Гарри, — ответила она своим низким, чуть хрипловатым голосом. — Долго же ты добирался. — Мэри! — возмутилась Молли. — Ребёнок только приехал, можно хотя бы... — Хорошо, Молли, я уберу сигарету — перебила её Мэри, но в её голосе не было раздражения. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, и оказалась перед Гарри. — Идём, — сказала она уже тише, для него одного. — На кухне есть нормальная еда, а не те консервы, которыми тебя, наверное, пичкали Дурсли. Она положила руку ему на плечо — быстро, почти незаметно, но в этом жесте было столько тепла, что Гарри едва сдержал глупую улыбку. — Мэри, — раздался голос сверху. Твёрдый, мужской, с хрипотцой. — Не отбирай его у друзей сразу, дай им хотя бы насмотреться на него. Гарри поднял голову. На лестнице, перегнувшись через перила, стоял Сириус Блэк. Его длинные тёмные волосы были растрёпаны, под глазами залегли тени, но улыбка — широкая, искренняя, такая родная — озаряла его лицо. — Сириус! — выдохнул Гарри. Мэри убрала руку с его плеча и слегка подтолкнула к лестнице. — Иди, — сказала она. — Он тебя заждался. Только потом спускайтесь на кухню. Молли права — тебе нужно поесть. Гарри рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Наверху Сириус подхватил его в медвежьи объятия, и Гарри почувствовал, как у него защипало в глазах. Крёстный был жив. Он был здесь. Они были вместе. — Мальчик мой, — бормотал Сириус ему в макушку. — Прости, что не забрали тебя раньше. Прости, что не писали. Дамблдор запретил, риск был слишком велик. — Я знаю, — прошептал Гарри. — Я просто... я так рад вас всех видеть. Сириус отстранился, но продолжал держать его за плечи, вглядываясь в лицо. — Дементоры, да? — его глаза потемнели. — Я убью Фаджа собственными руками, если он попробует тебя исключить. — Сириус, — окликнула его Мэри снизу. — Не начинай. Ему сейчас нужна еда и отдых, а не твои кровожадные планы. Сириус фыркнул, но послушно кивнул. — Ладно. Пошли на кухню. Там сейчас и расскажешь всё по порядку. Они спустились вниз, где к ним присоединились Рон и Гермиона, и вся процессия направилась в кухню. Мэри шла чуть позади, докуривая сигарету и наблюдая, как Гарри, окружённый друзьями и крёстным, постепенно оттаивает. Впервые за долгие недели на её лице появилось что-то похожее на покой. Кухня оказалась огромной, мрачной, но удивительно уютной благодаря огромному камину и длинному деревянному столу, за которым уже сидели несколько человек. Гарри узнал Люпина, Грюма, Тонкс, Кингсли, который странно смотрел на Мэри... и ещё нескольких волшебников, чьих имён не знал. Они пили чай и тихо переговаривались, но при появлении Гарри замолчали и уставились на него. — Садись, Гарри, — Молли уже хлопотала у плиты, доставая откуда-то гору бутербродов, пирожки и дымящийся чайник. — Ешь. Всё расскажешь потом. Гарри опустился на скамью рядом с Роном. Напротив села Гермиона. Сириус устроился во главе стола, рядом с ним — Люпин. Мэри, войдя последней, не стала садиться за стол. Она прислонилась к буфету у стены, зажгла новую сигарету и просто наблюдала, скрестив руки на груди. — Ну, — начал Сириус, подаваясь вперёд. — Рассказывай. Что случилось? Гарри, жуя бутерброд,есть ему хотелось невероятно, несмотря на все переживания, начал рассказ. О том, как они с Дадли шли домой, как появились дементоры, как он вызвал Патронуса. О письме из Министерства, об истерике дяди Вернона, о том, как он ждал — и не дождался — вестей от друзей.

***

Третья неделя совместного проживания в Блэк-мэноре стала настоящим испытанием на прочность для Мэри. Гарри освоился, освоился настолько, что начал проявлять характер, который достался ему от отца. Сириус, вместо того чтобы осаживать его, наоборот, поощрял, видя в крестнике отражение лучшего друга. Мэри чувствовала, как напряжение нарастает с каждым днём. Дом гудел. Члены Ордена приходили и уходили, Молли гремела кастрюлями на кухне, близнецы взрывали что-то в подвале, а сверху, с гостиной, постоянно доносились голоса — Сириус и Гарри о чём-то спорили, смеялись, снова спорили. Она пыталась работать в библиотеке, но шум проникал даже сюда. Она пыталась курить в спальне, но стены были слишком тонкими. Она пыталась просто игнорировать, но в конце концов чаша её терпения переполнилась. В тот день всё началось с обычного, казалось бы, разговора. Гарри сидел в гостиной с книгой,разложенной на коленях, и внимательно изучал её страницы. Сириус, сидящий напротив, откинулся в сторону, чтобы увидеть коридор. — Люпин в подвале. Интересно, что он там забыл? Наверное, нюхает старые сундуки в надежде найти что-нибудь интересное. — Может, он ищет что-то для Ордена? — предположил Гарри. — Для Ордена? — Сириус фыркнул. — Да они там все только и делают, что пьют чай и обсуждают, как бы им получше спрятаться. Никаких реальных действий. — Но Дамблдор сказал... — Дамблдор много чего говорит, — перебил Сириус, и в его голосе проскользнула та старая, горькая нотка, которая появлялась всякий раз, когда речь заходила о бездействии. Всегда ему нужно на рожон лезть. — А ты сам что думаешь? Хочешь сидеть здесь и ждать, пока Волан-де-Морт соберёт армию? — Нет, конечно! — Гарри вскочил, его глаза загорелись. — Я хочу делать что-то! Сражаться! Но мне всё время говорят, что я слишком молод, что я ничего не понимаю... — А ты и не поймёшь, если будешь слушать их, — Сириус положил руку ему на плечо. — Слушай, Гарри. Твой отец в твоём возрасте делал много всего, но самое главное, он не слушал глупые советы. Гарри смотрел на него с восхищением, которое Мэри видела в его глазах каждый раз, когда Сириус рассказывал о Джеймсе. — И что мне делать? — Для начала — учиться, — Сириус усмехнулся. — Но не тому, чему учат в школе. Настоящей защите. Я могу тебя научить. У нас есть время до сентября. — А остальные? — Гарри кивнул в сторону кухни, где Молли гремела посудой. — Миссис Уизли будет против. — Молли всегда против всего, что выходит за рамки её представлений о безопасности, — отмахнулся Сириус. — Но это не её дом. И не её решение. В этот момент в гостиную вошла Мэри. Она уже несколько минут стояла в дверях, слушая этот разговор, и с каждым словом Сириуса её лицо становилось всё мрачнее. — Не её дом? — переспросила она ледяным тоном. — А чей же? Твой? Оба обернулись. Сириус напрягся, Гарри сжался, почувствовав неладное. — Мэри, мы просто разговаривали, — начал Сириус примирительно. — Я слышала, о чём вы разговаривали, — она шагнула в комнату. — Сириус учит Гарри не слушаться старших, игнорировать приказы Дамблдора и лезть туда, куда не следует. Отличная педагогика. — Я учу его думать своей головой! — вспылил Сириус. — А не быть послушной марионеткой! — Своей головой? — Мэри горько усмехнулась. — Уверен, Сириус? Или ты просто хочешь видеть в нём Джеймса? — Не смей говорить о Джеймсе! — рявкнул Сириус, делая шаг к ней. — А почему нет? — Мэри не отступила. — Ты же сам только что сравнивал их! "Джеймс в его возрасте уже..." Ты хочешь, чтобы Гарри повторил путь отца? Чтобы он тоже погиб в двадцать один год, оставив сиротой ребёнка? В комнате повисла гробовая тишина. Гарри смотрел на них, бледный как полотно. Сириус застыл, его лицо исказилось от боли и ярости. — Как ты смеешь... — прошептал он. — Я смею, потому что я, как оказалось, единственная здесь, кто думает о безопасности этого мальчика! — Мэри повысила голос. — Вы оба такие упрямые, такие самоуверенные! Думаете, что война — это игра, что можно бегать и геройствовать, как в школьные годы! — Я не думаю, что это игра! — закричал Гарри, не выдержав. — Я просто хочу защищать тех, кого люблю! Я хочу быть полезным, а не сидеть в углу, пока другие рискуют жизнью! — Полезным? — Мэри повернулась к нему, и в её глазах стояла ярость,которую она не позволяла себе никогда по отношению к нему. — Ты хочешь быть полезным? Тогда живи, Гарри! Просто живи! Это будет самой большой пользой для всех нас! — Но я не могу сидеть сложа руки! — выкрикнул он. — Волан-де-Морт убил моих родителей! Он хочет убить меня! И я должен что-то делать! — Ты должен учиться, — голос Мэри дрогнул. — Должен взрослеть, должен становиться сильнее. А не лезть в драку раньше времени, как твой отец, который... — Который что? — перебил Сириус, его голос звучал глухо. — Который погиб, защищая свою семью? Это плохой пример? — Это пример того, как можно потерять всё! — крикнула Мэри ему в лицо. — Ты знаешь, чего добился Джеймс своим геройством? Ты знаешь, Сириус. Сириус отшатнулся, будто она ударила его. Его лицо стало пепельно-серым. — Ты не имеешь права... — прошептал он. — Имею, — Мэри шагнула к нему, и теперь её голос звучал тихо, но от этого ещё страшнее. — Потому что я осталась одна. Я похоронила всех кого любила и ценила. И потому что я не позволю тебе, в твоём слепом обожании Джеймса, толкнуть Гарри на ту же дорогу. Она перевела взгляд на Гарри. Тот стоял, вжавшись в спинку дивана, и смотрел на неё с ужасом и обидой. — А ты, — сказала она, и голос её смягчился, но в нём всё ещё звенела сталь. — Ты должен понять одну простую вещь. Ты не Джеймс. Ты — Гарри. Гарри молчал, сжимая кулаки. В его глазах боролись обида и понимание, злость и любовь. — Тётушка, я... — начал он. — Нет, — перебила она. — Не надо оправданий. Просто запомни. Я здесь, чтобы защищать тебя. Даже от тебя самого. Даже от твоего крёстного, который, — она бросила взгляд на Сириуса. — забыл, что такое осторожность. — Я ничего не забыл, — тихо сказал Сириус. — Я просто хочу, чтобы он был готов. Чтобы, когда придёт время, он не оказался беспомощным. — Тогда учи его, — отрезала Мэри. — Но без фанатизма. Без этих разговоров о том, что Дамблдор — враг, а правила созданы для дураков. Он ребёнок, Сириус. Ему пятнадцать. — В пятнадцать Джеймс уже... — ДЖЕЙМС МЁРТВ! — закричала Мэри, и эхо её голоса прокатилось по комнате. — Он мёртв, Сириус! Лили мертва! И если ты не хочешь, чтобы Гарри присоединился к ним, тебе придётся считаться с моим мнением! Тишина повисла тяжёлая, как свинцовое одеяло. Гарри смотрел то на одного, то на другую, не зная, что сказать. Сириус стоял, опустив голову, и его плечи дрожали — от ярости или от боли, Мэри не знала. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Руки дрожали, в висках стучало. Она не хотела этого разговора, не хотела открывать эти старые раны. Но они оба, эти двое упрямцев, довели её до предела. —И чтобы в доме была гробовая тишина. Не трепите мне нервы. И остальным передайте.