Глава 4. Между двух огней

      Сакура сидела за своим рабочим столом, окруженная горами документов. Новые улики по делу Итачи, которые она получила сегодня утром, не давали ей покоя. Мысли роились в голове, складываясь в сложную мозаику, где каждая деталь имела значение. Она все больше погружалась в это расследование, забывая о других делах, о времени, о личной жизни. Коллеги, обеспокоенные ее одержимостью, пытались вразумить ее, напоминая о том, что она адвокат, а не детектив. Но Сакура не слушала. Ее не интересовали их предупреждения. Она чувствовала, что стоит на пороге открытия, которое изменит все. Итачи Учиха — сложная и загадочная фигура, и Сакура была полна решимости раскрыть его тайну до конца. Ее не пугали ни сложность дела, ни давление со стороны общества. Она была готова идти до конца, чтобы добиться справедливости. Она знала, что правда где-то рядом, и она ее найдет, чего бы это ни стоило.

***

Саске устало провёл рукой по лицу, наблюдая, как Сакура вновь входит в квартиру ближе к полуночи. Она даже не попыталась заговорить первой — только сбросила туфли и направилась в кухню, будто надеясь раствориться в темноте. — Опять поздно, — его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. Сакура не ответила сразу, только открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала несколько глотков. — Дело затянулось, — наконец произнесла она, не поднимая взгляда. — Дело, — усмехнулся он, складывая руки на груди. — Конечно. Дело, в котором ты копаешься глубже, чем следовало бы. Она резко обернулась. — Ты хочешь сказать, что я должна была просто отвернуться? — Я хочу сказать, что ты защищаешь человека, который виновен, Сакура. Она сжала губы. — Виновен, потому что ты так решил? Саске скрипнул зубами. — Потому что есть факты. И доказательства. — Или потому что ты хочешь, чтобы он был виновен? В его глазах мелькнул гнев, но он быстро взял себя в руки. — Финансовые махинации, уклонение от налогов, подставные счета. Всё указывает на него. Ты прекрасно это знаешь. — Я знаю, что всё это слишком очевидно, — её голос дрожал, но она не отступала. — Слишком просто. Как будто кто-то подстроил это. — Сакура, — он тяжело выдохнул. — Ты забываешь, на чьей стороне ты должна быть. — Нет, Саске, — её пальцы сжались в кулак. — Я помню, на чьей стороне я должна быть. На стороне правды. Наступила глухая тишина. Они смотрели друг на друга, осознавая, что уже давно стоят по разные стороны линии, которую никто из них не хотел переступать.

***

Сакура сидела напротив Итачи в сером, стерильном помещении для встреч. Флуоресцентный свет бросал резкие тени на его лицо, делая его черты ещё более измождёнными. Он выглядел спокойно — почти слишком спокойно для человека, обвинённого в финансовых махинациях, грозящих ему годами тюремного заключения. — Вы снова пришли, — произнёс он ровным голосом, склонив голову набок. — Мне нужны ответы, — прямо сказала она. Итачи чуть прищурился, будто оценивая её. — Вы ведь уже их знаете, мисс Харуно. Просто они вам не нравятся. Сакура не ответила, лишь сложила руки на столе. — В официальных документах говорится, что вы получили доступ к средствам компании через подставные счета. Но, согласно выпискам, часть переводов была осуществлена в даты, когда вы физически не могли этим заниматься. Итачи слабо усмехнулся. — Вы начинаете смотреть под другим углом. Сакура замерла. Эти слова… Она вспомнила Тсунаде, её спокойный голос: Правду можно увидеть, только если смотреть под другим углом. — Кому было выгодно подставить вас? — тихо спросила она. Итачи посмотрел на неё долгим взглядом, прежде чем ответить: — А вы задайте этот вопрос своему прокурору. Сердце Сакуры сжалось. — Саске? — её голос прозвучал чуть громче, чем она хотела. Итачи лишь усмехнулся. — Спросите его, кто подписывал ордер на заморозку счетов. Кто первым обнаружил «доказательства» против меня. Кто больше всех заинтересован в том, чтобы я оказался за решёткой. Сакура почувствовала, как внутри что-то холодеет. Это не могло быть правдой. Не могло. Но если она действительно хотела найти истину… ей предстояло заглянуть в тень тех, кого она знала лучше всех.

***

      — Ты серьёзно? — голос Саске звенел от ярости. Он стоял посреди их квартиры, сжимая в руках какие-то бумаги — доказательства, выписки, обвинительные акты, — и смотрел на неё так, словно не узнавал. Сакура, стоя у кухонного стола, чувствовала, как внутри всё сжимается. — Я просто хочу разобраться, — её голос был ровным, но в нём сквозило напряжение. — Разобраться? — Саске бросил бумаги на стол. — Ты защищаешь его, Сакура! — Я защищаю правду! — Нет! — он шагнул ближе, его глаза метали молнии. — Ты просто не хочешь признать очевидное. Ты так увлеклась игрой в адвоката, что забыла, кто он такой! Она стиснула зубы. — Я знаю, кто он, Саске! И именно поэтому я не могу игнорировать несостыковки в этом деле. Саске горько усмехнулся. — Несостыковки? Ты действительно веришь, что он жертва? Ты слушаешь его, но не слушаешь меня. Сакура сжала кулаки. — Я слушаю тебя, Саске, но ты не даёшь мне права усомниться! Как будто я должна просто принять всё, что ты говоришь, и не задавать вопросов! Он покачал головой, его глаза потемнели. — Я думал, ты на моей стороне. — Я на стороне правды, — повторила она. Саске сжал челюсти, развернулся и направился к двери. — Тогда ты не на моей стороне. Он хлопнул дверью, оставив её в пустой комнате, в гулкой тишине, разрывающей её на части.

***

Тишина в квартире больше не казалась звенящей — она стала тяжёлой, почти осязаемой. Сакура сидела на краю кровати, ссутулившись, сжимая в руках телефон, но так и не решаясь набрать номер. Саске не написал. Не позвонил. Она снова и снова прокручивала их разговор, пытаясь понять, где именно всё пошло не так. Они всегда были разными, но раньше это не разделяло их, а только сближало. Теперь же между ними пролегла трещина — глубокая, как пропасть, и каждый шаг к истине раздвигал её всё шире. Сакура поднялась и медленно подошла к зеркалу. Свет от фонаря за окном вырезал её отражение из темноты. Она выглядела усталой, осунувшейся. В глазах было нечто, что ей не хотелось признавать — страх. Она боялась сделать этот шаг. Боялась окончательно перейти черту. Потому что если она окажется права… Если Итачи действительно невиновен… То тогда всё, во что верил Саске, всё, за что он боролся, окажется ложью. Сакура смотрела в свои собственные глаза, словно пытаясь найти там ответ. Но вместо ответа пришло осознание. Её выбор изменит всё. Не только её жизнь, но и их с Саске, их будущее. И, возможно, разрушит то, что они строили годами. Но можно ли назвать любовью то, что требует закрывать глаза на правду? Сакура глубоко вздохнула, провела пальцами по стеклу, словно касаясь собственного отражения. — А что, если Итачи действительно невиновен? — прошептала она. В комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой. Она больше не боялась.