Часть 2. Я сдохну из-за тебя.

Common love isn't for us

We created something phenomenal

....

Who needs to go to sleep, when I got you next to me?

...

Let's get physical

...

(с) Dua Lipa "Physical"

_____

Обычная любовь не для нас,

Мы создали нечто феноменальное...

...

Зачем нужен сон, когда ты рядом со мной?...

...

Станем близки физически...

***

      Квартира Таноса находилась на самом последнем этаже, и вид оттуда и вправду был величественный: Сеул словно простирался всей своей целомудренной и распутной красотой прямо у твоих ног. Дыхание спирало.       Мия стояла у огромного окна, идущего от самого пола до потолка, завороженно глядя на волнующую панораму ночного города. В свете бесчисленных огней, фонарей и вывесок он дышал вседозволенностью и безнаказанностью, возможностями и шансами.       – Такс, у меня все готово. Let’s go? – Танос возник в дверях, органично вплетаясь в магию момента, и Мия улыбнулась: его голос за спиной так шел картине перед глазами.       Она оторвала жадную ладонь от прохладной поверхности стекла, и повернулась к хозяину квартиры с интересом наблюдая его гостеприимство: с бутылкой вина и двумя бокалами в руках он выглядел очень радушным. Тут же уколола мысль – другим девушкам, небось, тоже устраивал такой прием. Казанова. Наверняка они тоже сходили с ума только от вида из окна, а уж от образа красавчика в дорогом костюме с вином и плюшками и подавно сыпались на пол. Странно, с чего вдруг хотелось для него быть особенной – обычно Мию не волновало, что там о ней думают ее кавалеры. Может, потому что он казался ей исключительным, ярко выделившимся на фоне других?       – А мы разве не на кухню? – спросила Мия, когда Танос прошествовал к какой-то странной двери, за которой показалась лестница наверх.       – Nope. Тут вид еще круче. Обожаю здесь отвисать. Не боишься ж высоты? – С его ростом, находясь впереди на лестнице, вовсе казался великаном, вальяжно шагающим ввысь.       – Я ничего не боюсь, - Важно сообщила Мия, спешно семеня следом, уже подозревая, что вероятнее всего они идут на крышу.       Ночной воздух приятно обдал легкие, и Мия тут же пустилась на разведку просторной, принадлежащей сегодня только им двоим территории. Словно дикий зверь, совершающий гордый обход собственных владений, она неспешно курсировала по периметру, рассматривая самые заметные достопримечательности вдали. Lotte Tower, подсвеченные мосты, высотки, телебашня, колесо обозрения – крошечные фигурки, поместившиеся бы сейчас на ладони.       – Ты как будто король Сеула. Никогда бы не подумала, что в муравейниках может быть так классно, - В ее глазах отражался свет фонаря, одиноко подсвечивающего центр крыши и подход к входной двери.       – Ты зовешь высотку муравейником? Interesting. А ты где живешь? – Танос разлил вино по бокалам и протянул один Мие.       – В Hannam The Hill, - Пожала плечами, обхватывая пальцами ножку бокала.       Танос присвистнул:       – Wow, seriously? Так у тебя Чонгук в соседях? – Его издевка приправилась звоном соприкоснувшегося стекла.       Мия рассмеялась.       – Вполне возможно, но я его ни разу не видела. У Кён Иля пунктик насчет моей свободы передвижений, - Мия сделала неспешный глоток, посмаковав вино во рту, - После секса на пляже такое вино пить, конечно, кощунство.       – Good wine and good company всегда уместны, - Танос улыбнулся, делая свой глоток, глядя на девушку поверх бокала.       Казалось, будто снова пытается просочиться прямо в душу, влезть под кожу и ворваться в самые потайные углы. Удушливо, назойливо, как делал это ее брат, но все же в отличие от Кён Илевского препарирования мухи на стекле, во взгляде Таноса был магнетизм и необъяснимая притягательность. На них, пожалуй, и клюнула. Дыхание, хоть немного, все же сбилось. Будто заметив это, он ухмыльнулся, отвел взгляд и, поставив бокал на парапет, улегся рядом на спину. Из кармана брюк показался портсигар, из которого пальцы вынули самокрутку.       – Олдскульно… Соны толкают разнообразие таблеток хлеще, чем в аптеке, а ты выбираешь марихуану? – Мия не сдержала смешок.       – Just lay down , - Затянувшись, он ненадолго задержал дыхание, выпуская в ночь клубы полупрозрачного сладковатого дыма.       Пожав плечами – чудик какой-то – Мия легла на узкий парапет, оказавшись голова к голове с Таносом, и переняла из его пальцев самодельную сигарету. Глубокий вдох. Пауза. Выдох. Перед глазами бескрайнее небо, к которому разносится ветерком густой белый смог. Звезд почти не видно, но блеклые следы их зияют вразнобой на черном полотне. Вокруг тихо и спокойно – шум машин и верещащих светофоров почти не долетает так высоко – слышны лишь порывы ветерка. Под кожей разливается умиротворение – спасибо, Танос из группировки Сона.       Еще затяжка.       – Hey, easy, babe. Весь кайф в том, чтобы расслабило, а не убило, - Его голос звучит бархатисто и низко, и снова очень подходит этой тишине и моменту. Дурацкая романтика на крыше, но такая приятная – губы Мии невольно продолжают растягиваться в улыбке.       – А? Да? По ходу я привыкла делать все так, чтоб насмерть, - Расслабленно пожимает плечами.       – По тебе видно… Так сильно брат ограничивает?       Мия замерла, радуясь, что в этой позе Танос не видит ее лица. Никто из случайных знакомых, с которыми удавалось завести разговор, не задавал вдруг настолько личный вопрос: прямо и бестактно. И в цель. Танос умудрился будто в одной фразе собрать всю ее боль.       Так сильно ограничивает брат.       Вспомнив его заботу, крепко и хлестко прикладывающуюся шершавой ладонью к незащищенной щеке, поёжилась. Спешно затянулась еще, чтобы отогнать неприятные воспоминания. Нет, она никогда не считала себя какой-то несчастной жертвой домашнего абьюза или принцессой в башне под охраной безжалостного дракона. Никогда не видела в этом особой драмы или повода отчаиваться и хандрить. Но всегда скрежетала зубами на очередном «Я сказал, нет!», исходясь в бессильной ярости перед новым запретом, изворотливо находила пути обхода, лазейки, чтобы сделать по-своему. Получала последующее наказание, но никогда, никогда не сдавалась. Сколько бы цепей не обвесил на нее Кён Иль, Мия всегда находила способ если не высвободиться, то хотя бы пошевелить свободной конечностью. Потому, когда удавалось дорваться до свободы, она всегда глотала ее с жадностью умирающего в пустыне бродяги, заполучившего бутыль воды.       – Это у него такая любовь, - Сама не поняла, зачем начала оправдывать брата.       – I understand , - Перенимая сигарету, пальцы Таноса задержались в теплом прикосновении, - Я бы тоже тебя никуда не отпускал.       Мия запрокинула голову назад, чтобы увидеть его лицо, но перед глазами лишь маячили фиолетовые локоны волос, щекоча лоб.       – Зачем ты это сделал? – Спросила серьезно, чувствуя, как ласкавшее пальцы тепло отдаляется, - У тебя будут большие проблемы. Ты же понимаешь это, да?       – Yep. Будут, - Мия облегченно выдохнула вместе с ним, выпускающим новую порцию дыма из легких – все-таки он просто чудной, а не оторванный на всю голову; осознает последствия, - Но ты каждый раз приходила в клуб такая… сквозящая надеждой и отчаянием.       – Чегоооо? – Мия скривилась, хмуря брови. Уж какой-какой, а сквозящей надеждой и отчаянием себя бы не назвала. Может, она всегда и на надрыве и драйве, но уж точно не несчастная.       – В тебе столько огня. Flame, fire , - Танос обильно жестикулировал, показывая масштабы внутренних демонов Мии, - Но ты типа не можешь выпустить его наружу. Тебе не дают. И ты зажимаешься, варясь еще больше. Еслиб ты видела свои глаза… How you were looking…at the dancefloor… at me… Ты х о т е л а сбежать.       Что он такое говорит? Пальцы Мии потянулись к чужим губам, обхватывая сигарету и утягивая к себе в рот. Глубокая затяжка. Пауза. Пауза. Пауза. Наконец, выдох. Подлец и вправду бил по больному. Откуда такая проницательность, это понимание совершенно незнакомого человека, чтение по взглядам? Бесило, что он без спросу и не разуваясь лез в душу. Но вместе с тем ощущалось какое-то облегчение от того, что есть кто-то, кому не все равно, кто заметил, увидел, понял…       – I know how it is… Когда тебе хочется express yourself , проявлять себя, показывать миру… быть собой… Чтобы увидели не жалкую тень или оболочку, а т е б я. Именно из-за этого я стал заниматься музыкой.       – Музыкой? – Мия приподняла бровь в изумлении. Вот уж точно, кого не встретишь среди окружения Паков, так это музыкантов.       – А ты что меня не узнала, babe? I am Legend Thanos! Известный рэпер! – Он аж подскочил от возмущения, нависая над лицом Мии вверх тормашками.       Она недоумевающе покачала головой, не отводя глаз от требовательного взгляда.       – Знаменитый трек «Fuck them all»? Его крутили на Seoul.Life.FM три недели!       Мия совсем растерялась.       – Что это? Seoul.Life.FM?       – Радио!       – Кто-то сейчас слушает радио?       – Jesus. Ты что из лесу вышла? У тебя в соседях Чонгук. Его дурацкие треки торчат на Seoul.Life.FM месяцами.       Смотря в его серьезное, полное возмущения лицо, Мия вдруг прыснула смехом, постепенно заходящемся в истерический хохот. Она – сестра одного из самых опасных криминальных авторитетов, занимающегося контрабандой и реализацией наркотических веществ; ее жизнь – сплошные сделки, стрелки, разборки; она раньше познала запах дымящегося дула пистолета, чем вкус сладкой ваты в парке развлечений, и вдруг ее украл с этого кроваво-кокаинового праздника жизни… рэпер! Нелепее истории просто не придумать. И что только такой парень забыл в рядах соновских диких псов, и как вообще умудрялся среди них выживать…       Отсмеявшись, вытирая слезы в уголках глаз, Мия столкнулась с все тем же серьезным взглядом. Все это время Танос спокойно переживал вспышку веселья, не отрывая глаз от ее лица, все еще нависая над ней сверху, перекрыв собою вид ночного неба.       Из пальцев выпал бычок, будто специально освобождая руки, которые медленно потянулись вверх, укладываясь на острые скулы. Гладкость идеально выбритой кожи, прохладной от весеннего ветерка, ощущалась под пальцами волнующим тактильным контактом. Хотелось не отпускать, продолжать гладить его вот так, пусть даже и момент затянулся, и чувствовалась неловкость. Слова в горле встали комком, и Мия шумно сглотнула его, совсем сейчас не желая открывать рта и что-либо говорить. Он тоже молчал, возвышаясь над ней неподвижной статуей, с одним лишь отличием – его грудь высоко вздымалась в глубоком дыхании, поток которого долетал до щек и губ Мии. Сладковатый от марихуаны и терпкий от вина аромат будто дублировался послевкусием на собственном языке.       Зрительный контакт продолжал томить, и уже собственная грудная клетка более обильно качала воздух, пока по телу шли мурашки. Хотелось уже прервать, наконец, эту затянувшую паузу, но вместе с тем желалось, чтобы она никогда не заканчивалась. Странное безумное знакомство, быстрое и хаотичное, вдруг за несколько часов обернулось волнующим впечатлением, глубоким и важным. Да, эта встреча в а ж н а для нее. Будто глоток свежего воздуха, такой горячо желанный и столь долгожданный. Дурацкое ощущение эйфории и легкости рядом с этим Таносом, нет, Т-а-н-о-с-о-м, сумевшим понять ее без слов, по одному лишь только взгляду, приятно щекотало живот. Дурацкое ощущение накликавшийся на них беды, предстоящей катастрофы, которая станет ужасающей реальностью уже совсем скоро: когда этот волшебный момент сказки внезапно развеется выстрелом, - впрыскивалось в кровь адреналином. Кён Иль точно пристрелит обоих.       От мысли, что Таноса убьют, защемило в груди, и с уст сорвался горький вздох, который он, вероятно, интерпретировал как сигнал к действию, и склонился ниже, накрывая своими устами ее губы. Это был не тот жгучий поцелуй, которым обжигал в лифте – сейчас это было плавное неторопливое исследование ее губ, вкушение их сладости, приправляемое нежной лаской языка. Будто говорил ей «все будет хорошо» с такой непоколебимой уверенностью и нерушимым спокойствием, что ему очень, до трепета в груди хотелось верить. Пальцы зарывались в его волосы, ощущая их густоту и налаченность, пропускали локоны между собой, чуть сжимая.       Время остановилось – Танос нет, весь обращаясь в какого-то томного чувственного искусителя, неторопливо, но верно переманивающего Мию на свою сторону. Его ладонь улеглась на женскую шею, нежно ощупывая ее вытянутую дугу, двинулась ниже в изучении ключиц и декольте, насколько позволял вырез топа. Тепло его руки вызывало жар, заставляя грудь и щеки зардеться. Взволнованное учащенное дыхание едва удавалось контролировать, делая шумные вдохи носом на очередном виртуозном «па» его пленительного языка. В мыслях все поплыло, голова закружилась – понимала, что львиная доля тут расслабляющего эффекта - от выкуренного, но все же это было из-за н е г о.       – Тебе стоило прогнать меня, когда я сел к тебе за столик, - Неохотно отрываясь от Мии прошептал Танос, проходясь второй ладонью по ее щеке, - Но ты ни на секунду не испугалась. You are not afraid of anything indeed . Смотрела на меня сводящим с ума взглядом. Душегубка. Теперь я сдохну из-за тебя… ради тебя…       Его зубы вцепились тягучей хваткой в нижнюю губу, напоминая болью о том, что они оба еще живы. Пока живы.       – Умоляю, скажи мне, что не говоришь это каждой встречной, - Прохрипела Мия, плотнее натягивая пятерней его волосы.       – Never said such things… Only to you, my babe… – Он шептал уже в шею, обдавая ее тягучими поцелуями и укусами. Пальцы нырнули под вырез топа и чашку лифа, в загребающем движении сжимая грудь. Сначала одну, затем вторую, заставляя задыхаться под напором его смелых ласк и желать еще больших. На фоне жара распаляющихся тел ночь становилась контрастно холоднее, и Мия поднялась, разворачиваясь к Таносу лицом и усаживаясь на его колени. Под опасным натяжением брюк ощущалось его нетерпение и пыл, но поцелуй все еще медленно набирал в скорости, будто намеренно сбавляя темп и растягивая удовольствие. Это начинало раздражать, и разгоряченная Мия настойчивее впивалась в губы Таноса, вызывая ухмылку.       – Ты прекратишь дразниться? – Прошипела нетерпеливо, всаживая затем зубы в пойманный язык.       – I like it when you are so emotional… Когда даешь мне понять, как сильно хочешь меня…       – Заткнись, - В эмоциональной атаке Мия сбила бокал, оставляя на бетонном покрытии кровавую лужу и осколки стекла – натюрморт, будто отражающий их будущее.       Расхохотавшись в поцелуй, Танос поднялся, придерживая девушку за бедра, и двинулся к двери. Он бы и миновал так опасные пролеты лестницы, но Мия спрыгнула, увлекая его за собой в спешном шаге. Затерявшись в коридорах, толкнула первую попавшуюся дверь и попала на кухню. Хотела было развернуться и двинуться дальше, но ведомый ею следом Танос сбил с планов и с ног, снова подхватывая за бедра и таща свою ношу к обеденному столу.       Под тазом плотная опора в виде столешницы, а стянутые топ и лиф освобождают Таносу путь к шее и груди – везде отмечается языком и губами, оставляя влажные следы на мраморной коже. Наконец-то, прекращает свой фарс с затянувшейся томностью, и натиск его ласк становится пылким и страстным. Бугорки сосков обдает жаром рта, а груди сжимаются в едва контролируемой хватке. Сладко, и совсем немного больно. Мия запрокидывает голову назад, отдаваясь ощущениям, податливо откликается на легкий толчок его руки, заставляющий откинуться назад всем телом. Чувствует влажную дорожку на подрагивающем животе, неизбежно стремящуюся вниз. Бляшка ремня звякает, а затем с приподнятого таза стягивается защитная кожа штанов. Мия шипит сквозь зубы, когда обнаженные ягодицы касаются прохладной столешницы, и выгибается в спине, когда оттянутая ластовица стрингов врезается в основание бедра. На мгновение замирает, ощущая горячее дыхание на чувствительной коже, подгоняет мужскую голову рукой… Обжигающее прикосновение. Еще и еще. Постепенно пробирающееся глубже, захватывающее всю территорию вокруг и внутри. Настойчивый нажим, легкое подрагивание… Игра темпа и интенсивности, заставляющая все внутри гореть и запускать руки в собственные волосы, грести пальцами по лицу, проваливаясь ими в рот, закусывать их, чтобы сдержать стон.       Сквозь прикрытые ресницы просматривается его довольное лицо с жадным вожделеющим взглядом – наблюдает, наслаждается чужим блаженством, записывает очередную победу на свой счет. За влажными мягкими ласками следует настойчивое наступление – сначала одна смоченная слюной фаланга, затем вторая, и до самого основания. Мия закатывает глаза от сладострастного ощущения и вдруг вспоминает разноцветный лак на ногтях и черные полосы татуировок. Именно эти пальцы прямо сейчас исследуют ее тело – от такой мысли голова кругом. Именно их хочется, только их желается. Еще и еще. Глубже. Кажется, она выстанывает эту мольбу вслух.       Слышит над ухом его довольное:       – Wanna more, my little sweet bitch? Tell me… Давай, малышка, скажи мне…       Мия рвано выдыхает в воздух, прогибаясь под его склонившимся телом, и просит:       – Пожалуйста…       – Что «пожалуйста»?       – Ну же…       – It's not enough… Скажи мне, чего ты хочешь…       – Войди в меня…       – Как войти? How you want me to make it?       – Fast and hard and deep… - Ее английский с более резким лающим акцентом, но этого достаточно, чтобы убедить его, что его действительно ждут, желают, хотят, просят и требуют. Как безумные фанатки, скандирующие его имя на концерте, неуемно, неустанно верещащие в порыве безудержной жажды заполучить звезду, обратить на себя его внимание.       Танос довольно проводит рукой по щеке Мии, сминая в сторону, скользит по шее, сжимая ее в собственнической хватке, властно и победно спускается ниже, упиваясь ее готовностью принять его.       – Please, не проси меня остановиться… – От этой угрозы мурашки поднимаются аж на затылке, а звон бляшки его ремня вызывает тихий изнывающий стон.       Мгновение ничего не происходит. Мия замирает. Смотрит в черные блестящие глаза, не отрывающиеся от ее лица. И, наконец, протяжно мычит, пока ощущение заполнения не дойдет до самой крайней границы. Медленный темп так обманчив - за ним скрываются амплитудные глубокие прошибающие все тело толчки, тянущее чувство в пояснице и боль от трущихся о стол тазовых косточек. Закусив губу, Мия полностью покоряется моменту, смиряется с последствиями и отдается сладким волнам наслаждения, так напористо подкатывающим к низу живота.       Скорость наступает неожиданно, подлавливая будто в самый острый момент, и тут же усиливает ощущения многократно, выуживая из груди трели чужого триумфа, смешивающиеся со скрипом дерева. Нарастающий темп утаскивает в небытие, благодаря которому только и удается переносить ноющую боль в пояснице. Сердце выскакивает из груди, пальцы впиваются в мужские руки на ее бедрах. Все продолжается. И продолжается. Ни на миг не сбиваясь, не сбавляясь, не щадя.       – Пожалуйста… - Уже другая просьба, о другом, но Танос глух к женским мольбам.       Его мышцы рук, груди и пресса напряжены до предела, позволяя продолжать свое неумолимое буйство, а с уст срываются страстные шумные выдохи, перемешанные с мычанием и стонами. Он почти такой же громкий, как и она, но в разы более выносливый и неистовый.       – Я сей…час…умруууу… - Слышит свой жалобный голос сквозь звон в ушах. Глаза застилают слезы.       – Die, babe, die… - Командует, просит, требует.       – Die for me! – Приказывает, нажимая на курок.       Протяжный стон – один на двоих, горячая дрожь, разливающаяся по телу, ватный дурман в голове. Запыхавшийся Танос, припавший к ней – Мия задыхается, открывая и закрывая рот как рыба, вытащенная из воды. Проступивший на нем пот смешивается с влагой, покрывшей ее тело, поцелуй обжигает опухшие губы.       – Not bad . Для первого раза, - Звучит как угроза.       Бедра сами прижимаются теснее к нему, не отпуская – а он и не спешит покидать ее, оставаясь как можно дольше слитым воедино. Даже дыхание синхронизируется – учащенная качка воздуха двух пар легких шумно работает в одном темпе. Его взмокшие волосы касаются ее лица, вызывая желание снова запустить в них пальцы. От его близости все внутри переворачивается и окутывается теплом. Что-то очень необычное для нее – слышала, что так бывает, но на себе испытывала впервые.       Танос устало пыхтит, поднимая Мию и доносит до дивана, падая на подушки рядом. Сгребает девушку в объятия и целует в висок, укладываясь щекой на нее. Веки тяжелеют, и внутреннее спокойствие разливается тяжелым чугуном по телу. Разум поглощает тьма.

***

      В темноте плотного мешка ничего не видно, но зато боль от пинков и ударов под дых ощущается куда острее. Когда не знаешь, куда прилетит, напрягаешься всем корпусом, чтобы встретить непредсказуемый кулак, и все равно дергаешься от неожиданности и прошибающей боли, когда он с силой всаживается в печень. Bastards!       Танос старается делать глубокие вдохи и выдохи, но поток воздуха выходит со скрипом из смятых легких. То ли сломано ребро, то ли рискует быть сломанным. Но кости – не Танос, его им не сломить.       Отлетевшая вдруг назад под ударом ноги голова наливается чугуном и гудит, по подбородку проходит ссаднящее онемение, из прикушенной губы сочится кровь.       Суки. Трусливые твари. Напавшие толпой на одного, спрятавшиеся от него за куском ткани. Способные лишь охаживать его своими сраными руками и ногами, когда сам он связан и не может дать отпор. Поставили на колени словно в дешевом кино про недо-гангстеров. Осталось только явиться главному ублюдку, чтобы развернуть убогую в своей пафосности речь – минут на пять, чтоб совсем уж от скуки захотелось подохнуть. Ну давай же, Кён Иль или как тебя там, вещай, придурок.       – Я вот чего не пойму… С какого хуя ты, ничтожная гнида, вдруг решил, что можешь лапать мою сестру? Утащить ее в свою вонючую хатку как ебаный трофей и забавляться с ней сколько присрется… Ты чо вообще о себе возомнил, кусок дерьма?       Ну началооось. Задетый за яйца папенькин сынок начал играть в большого мафиози – Танос скривился в презрительной улыбке.       – Ты чо, скалишься там что ли? Снимите с него мешок. Хочу посмотреть в наглую рожу прежде, чем мы отправим его тушку в Хан.       Перед глазами показался глава семьи Пак, злющий до усрачки, дергающийся в психозе – надо же, его маленькая, загнанная в угол и посаженная на цепь сестричка вдруг посмела устроить бунт! Впервые что ли так открыто, Кён Иль? Танос сплюнул сгусток крови на пол, проверяя языком порванную нижнюю губу.       Кён Иль присел рядом, задрав голову Таноса за волосы наверх и яростным взглядом впиваясь в лицо. Его зрачки лихорадочно бегали из стороны в сторону, а заведенная голова то и дело подергивалась в нервном тике.       – Ты откуда взялся, утырок? С Соном недавно трешься – это мы узнали. А сам то откуда такой дерзкий и неимоверно тупой, а? – Кён Иль лаял в лицо. Он и вправду был похож на дворового злющего пса, с порванной местами мордой и огромным уродливым шрамом на правом глазу.       Танос не собирался вести диалог с таким психопатом, но внутреннее возмущение преодолевало все.       – Она не твоя вещь, кретин. Она человек. Understand? И если ей захотелось сбежать от тебя с первым встречным, значит, твоя сучья морда ее заебала в край.       – Полоумный уебок! Что за тяга сдохнуть! – Взревел Кён Иль, размашисто отшвыривая пленного Таноса в сторону и налетая следом кулаком на его челюсть.       Острая боль пронзила скулу, пробежалась звенящим молотом по зубам и осела где-то в нижней челюсти, заставляя даже язык онеметь. Закрыв глаза и шумно вдохнув через нос, Танос натужно прошипел сквозь зубы.       Хотелось сказануть что-то типа «бьешь как девчонка», но самому не хотелось опускаться до пошлой сцены бандитских киношных разборок. Завалившийся на бок, он с удовольствием касался щекой холодного бетона, пытаясь совладать с дыханием и пронимающими ощущениями.       – Куда разлегся? Я с тобой не закончил. Но, поверь, очень, очень хочу это сделать… Урок для всех соновских гнид, которые решают брать в свои ряды больных отморозков, не чующих ваще никаких границ, – Грубым хватом и рывком Кён Иль поднял Таноса обратно на колени и уставился препарирующим взглядом, будто ментально мог проникнуть в чужую голову и основательно покопаться в ней. Видно было, как лицо его перекосило от недовольства, когда в глазах Таноса вместо какого-либо страха читал лишь посыл в дальнее пешее путешествие. Танос прекрасно знал, что таких людей это бесит больше всего – когда их ни капли не боятся. Наверно, именно из-за этого Кён Иля и трясло от сестры – она тоже не испытывала перед ним дикого страха. Strong bitch babe! Будет жаль прощаться с такой.       Вдруг за спиной Кён Иля раздался какой-то шум, и звуки борьбы быстро кончились – на землю шлепнулись два тела. Танос с Кён Илем в изумлении уставились на человека в идеальном офисном костюме, поправляющем манжеты пиджака и прическу. У его ног лежали паковские парни, вырубленные явно в сонную артерию или, что еще хуже, может даже со свернутыми шеями. Еще двое тут же дернулись за пистолетами, но их опередил черный кожаный портфель, врезавшийся в одну глотку, а затем во вторую. И пока жертвы лишились воздуха и обзавелись неимоверно неприятными ощущениями, следующие несколько мощных ударов портфелем выбили из них дух и желание сопротивляться.       Танос растянулся в лице – мужик был если не ниндзя, то какой-то нереально крутой каратист. Bravo! Непонятно только что забыл за гаражами производственного квартала с такими-то начищенными перышками – от блеска натертых туфель слепило глаза.       – Ты кто еще такой? – Кён Иль бросил Таноса и, выхватив из-за спины пистолет, направил дуло в лицо мужчине. Между ними было всего пару метров, и даже при большом желании отпрыгнуть без последствий было бы невозможным. Но костюмчик даже не шелохнулся, уверенно и серьезно смотря в лицо врага.       – Добрый день, господин Пак Кён Иль. Мне очень жаль, но сегодня я не за вами. Мой визит для господина Чхве Су Бонга. Я должен вручить ему приглашение на игру. Мы долго за ним наблюдали, и, наконец, решили, что он достоин испытать свои силы в нашей игре.       - Что блядь? Какой нахуй игре? Ебанулся, клерк? – Кён Иль снял пистолет с предохранителя.       У Таноса даже боль прошла от услышанного – костюмчик совершенно точно наглухо спятил, но его перфоманс – это нечто. Если сама судьба дарует ему, легенде, такой шанс, то кто он, чтобы отказываться? Может, это Мия наняла какого-то припадочного киллера, чтобы помочь ему? Танос поморщился – прекрасно помнил, как на углу пекарни, где хотели позавтракать, раздался скрип колес авто. Едва успел врезать одному, как двое других схватили Мию и, не церемонясь, пинками и кулаками затащили в тачку. За тонировкой и, видимо, бронированным корпусом не было видно и слышно, что происходило дальше – но ее крик боли и визги перед тем, как захлопнулась дверь, до сих пор стояли в ушах. Сложно представить, каким образом она могла вылезти из подобной передряги, да еще и подсобить Таносу. Нет. Этот напомаженный олух явно был залетным, но, черт, спасибо ему, что появился так вовремя! Теперь у Таноса есть шанс спустить Кён Иля с небес на землю и спасти Мию от его сраной мальчишеской тирании.       Все силы ушли в сильный рывок с ног, чтобы подняться и навалиться на рослого и крепкого Кён Иля со спины. Уши оглушило выстрелом.