Часть 8. Полное дерьмо.

      Вид Мии – уверен, что это была она – легким нажатием пальца на курок отнимающей жизни с каким-то внутренним трепетом, чувствовавшимся даже под безликими маской и костюмом, стоял перед глазами Таноса, когда он лежал на своей койке. Рядом на кроватях была хаотично распределена сотня выживших, таких же притихших, таких же переваривающих случившееся. Лишь тихий шепот и ропот доносились периодически. Но утихали так же быстро, как зарождались.       «Вы не получаете удовольствие от того, что выигрываете? Не ощущаете разве вкус победы?»       Чертов старикан не затыкался в голове, крутясь саундтреком к расстрелу, затем к «тише едешь, дальше будешь», где Танос не мог думать ни о чем, кроме того, как найти женщину, запавшую в душу. Получал ли он удовольствие от того, что выжил? Безусловно он был рад выбраться из ада целым и невредимым, но прям наслаждение… не испытывал.       001-ый после происшествия вел себя как обычно, улыбаясь своей приторной улыбкой, непременно обращаясь к Таносу «на вы» и продолжая постоянно ошиваться где-то рядом. Теперь его двуличие казалось более чем очевидным, и от него воротило еще больше, чем от Сычуна. Сложно было сказать, в чем между ними разница, но нутром Танос чувствовал, что Ён Иль (неизвестно, это вообще настоящее имя старика?) в какой-то мере опаснее и гнилее Сычуна. Последний был обычным бандюганом, змеей, готовой кусать своих и себя за хвост лишь бы выжить, просто потому что ее природе не свойственна никакая жалость. 001-ый же… от него разило абсолютной тьмой, каким-то больным извращением – может так выглядят психопаты?       Длинно выдохнув, Танос потер переносицу. Нужно просто дождаться следующей игры. Пережить еще одну ночь и надеяться, что завтра ни один из демонов не уцелеет.       - Вы сегодня необыкновенно задумчивы, - От голоса Ён Иля, от его манеры распинаться в вежливых конструкциях и разговаривать так, будто он сраная интеллигенция в пятом поколении, тошнило.       - Все задумчивы сегодня. В общежитии тихо, - Отозвался Танос, переворачиваясь на другой бок, чтобы продемонстрировать нежелание продолжать диалог.       - Дааа. Такие игры заставляют задуматься… Сегодня многим пришлось принимать решения. Вершить чужие жизни. Это выходит за рамки обычных будней. Мы будто сегодня почувствовали себя богами – кому-то позволили жить, а кому-то нет, - 001-ый продолжал разговаривать со спиной Таноса.       Отвечать ему не хотелось. Даже вдумываться в чушь про богов не хотелось, хотя на секунду такая мысль в мозгу и промелькнула: под таблеткой, когда рука в последнем забеге коснулась ручки двери первой, знаменуя победу. Рядом бегущий мужчина оказался на долю секунды медленнее Таноса, а потому и остался за дверью. Он рыдал и тарабанил в дерево, пока пули его не угомонили. Когда дверь открылась, взгляд Таноса упал на кровавую лужу у входа, в которую наступил белый кроссовок. Эта картина – белое на красном – вызвала какой-то прилив радости – не он лишился жизни, оказавшись быстрее и ловчее, не он станет кормить червей. Но он все равно не назвал бы это наслаждением.       - Иногда просто нужно принять, что ты лучше, и двигаться вперед, - Судя по понизившемуся голосу, Ён Иль прилег на кровать. И как этот старикан оказался на соседней койке? Танос нахмурился и повернулся: был уверен, что они с 456-ым тусовались в левом углу общежития, у дальних башен. Какого хрена?       - Ты собрался спать здесь? – Серьезно спросил Танос.       Ён Иль поднял голову, встречаясь с ним глазами. Его лицо секунду не выражало ничего, а затем губы растянулись в улыбке.       - Да, мы с господином Сон Ки Хуном подумали, что лучше собираться командой знакомых людей поближе. А то в общежитии стоит какая-то напряженная атмосфера. Вы разве не чувствуете?       Танос повел головой, разглядывая лежащих и сидящих то тут, то там людей. Они были тихими и казались уставшими, но была на их лицах какая-то решимость. Внизу живота неприятно потянуло. Так бывало, когда, забирая партию товара, Танос предчувствовал появление полицейских на складе – перед этим всегда стояла какая-то странная загробная тишина.       Он поднял взгляд на подсвеченную свинью, в которую сегодня насыпались еще пачки денег, подвигая Таноса ближе к его цели. Новенькие купюры сиротливо валялись в пузе копилки, взывая к появлению хозяина, который мог бы распорядиться ими. Как следует. Деньги не имеют ценности сами по себе – это просто бумажки – лишь когда их хозяин решает обменять их на нечто стоящее, деньги становятся чем-то существенным, важным.       Прозвенел гудок, и из отварившихся дверей вышли кружки в сопровождении вооруженных треугольников. Большие тележки с едой установили в центре зала и стали подзывать людей на ужин, заставляя выстраиваться в очередь. Это уже стало делом привычным, так что участники организованно заняли свои места в ожидании съестных припасов. Спокойно и размеренно проходила раздача, убаюкивая какой-то новой реальностью. Как в тюрьме, подумалось Таносу. От того, что подобное стало привычным, было не по себе. Как же быстро человек способен терять свободу, подчиняясь каким угодно правилам! Как быстро и безболезненно способен адаптироваться к чему угодно. Невольно подумалось о собственном прошлом. Он никогда не был каким-то криминальным авторитетом – трудным подростком, возможно, сложным человеком, пожалуй, да. Однако, ему хватило пары недель, чтобы освоиться в банде Сона, уяснить правила, ознакомиться с иерархией и органично занять в ней свое место.       Танос сжал зубы. Он всегда хотел другого, стремился к иной жизни, и все еще не собирался от нее отказываться. Сцена – вот его свобода. Творчество, возможность сочинять тексты и исполнять свои треки на удовольствие публике. И хотя такая реальность сейчас казалась еще более далекой и несбыточной, чем раньше, он все еще не терял надежды.       Усевшись на пол у своей кровати в как-то самим собой образовавшемся кругу людей, считавших себя командой, Танос открыл бенто и замер. Рядом с привычными палочками лежала железная вилка. С потесанными зубьями, старая, но из крепкого материала старого сплава – такой раньше просто так не гнулся.       Взглянув на сокомандников, Танос поморщился. По их лицам читалось то же самое удивление, что и у него. Их раздали всем. Все гребаное общежитие отныне вооружено. Слова 001-го о стоящем напряжении теперь казались мрачной правдой, которая случится с ним прямо этой ночью. Щибаль!       - Это еще одна промежуточная игра, - разочарованно проговорил 456-ой, будто что-то вспоминающий, - Они дали нам оружие, чтобы мы перебили друг друга. Самые азартные, охваченные жадностью и алчностью, захотят убрать тех, кто слабее, чтобы увеличить призовой фонд.       - Но это же будет настоящая бойня… - Выдохнула Сэ Ми, сидевшая максимально далеко от Таноса. С тех пор, как увидела его перекошенное лицо, обернувшись по пути в комнату, не могла выбросить его из головы. Это чудовище казалось способным на все, и от этого осознания кровь стыла в жилах. Его клоунада с рэперством и английскими фразочками уже не так отвлекала внимания от его черной насквозь души. Девушка поежилась на месте, искоса поглядывая на Таноса.       - Похоже, организаторы действительно настроены на том, чтобы победил сильнейший. Все, кому случайно повезло до этого в играх, но кто сам не крепок, вряд ли выстоят эту ночь… - Проговорил Ён Иль, и в его голосе звучало нечто зловещее.       Танос посмотрел на остальных, чтобы убедиться, что они тоже ловят мурашки от сумасшедшего старика, но не увидел на их лицах ни малейшего признака того, что 001-ый им не по душе. Сын Мин спокойно сидел рядом, касаясь плечом его плеча, 456-ой похлопал мужчину по спине. Вы что все слепые??! Танос сжал зубы, пытаясь скрыть бессильную злость. Она усиливалась от понимания, что Ён Иль говорит правду, в его словах есть логика, и внутренне Танос с ней согласен.       - Так и будет, дорогой мой друг, так и будет, - Покачал головой 456-ой, заглядывая всем в глаза по очереди, - Поэтому мы должны укрыть девушек и слабых, и напасть первыми.       - На кого? – Танос приподнял бровь от удивления – ушам своим не верил, что подобное говорил старикашка-герой, а не псих с мутной лыбой.       Пригревшаяся в кругу бабка, выжившая только благодаря этим двоим, обеспокоенно схватилась за сердце. Было видно, что идея нападать первыми ей не нравится, но перечить не решалась. Сидящий рядом с ней очкарик ссутулился, становясь еще меньше и щуплее, видимо, пытаясь позиционировать себя как того, что стоит укрыть.       - На самого агрессивного. Уверен, номер 100 будет больше других подначивать злобную молодёжь, столпившуюся вокруг него. Если его устранить, то с остальными получится справиться легче и быстрее, - 456-ой продолжал пугать своим безумным предложением. Подвинувшись ближе, наклонившись, он понизил голос, - Сегодня ночью мы ляжем не на кровати, а на пол, под койки. И будем готовыми напасть.       001-ый удовлетворенно кивнул. Его лицо аж просветлело после услышанного, будто он получал удовольствие от происходящего как музыкант эйфорирует от любимой композиции.       Каким-то странным нерушимым молчанием все будто согласились. Даже по обыкновению активный и болтливый Сын Мин не проронил ни слова, и на его идиотском лице впервые воцарилась серьезность. Танос усмехнулся. Идея 456-го была здравой, просто не подходила ему – такой человек не должен предлагать бросаться с вилкой на остальных. Странное место будто заставляло людей натягивать на себя новые привычные шкуры, играя не свои роли, становясь (на время или навсегда?) кем-то другим. Как Танос когда-то.       - Agree. Этот старый хрен создает вокруг слишком много волнений. Пришить его будет лучшим решением. А следом задиристого пацана, который у них орет больше всех. Тип явно претендует на лидерство после 100-го. К нему прислушиваются. Bad guy.       - Так и сделаем, - Кивнул 001-ый, не сводя взгляда с Таноса.       Отбоя ждали все. Каждая секунда тянулась вечностью, не позволяя желанному событию приблизиться. Когда свет, наконец, выключили, показалось, что по помещению прошлась волна облегченных вздохов.       Забравшись под свою кровать, Танос покрутил головой, разглядывая всех членов новообразовавшейся команды. Каждый из них замер на полу в ожидании неизбежного – Сэ Ми, бабка и кучерявый расположились в самом углу, а вокруг них и перед ними все остальные для защиты.       Тики часов методично отмеряли время, заставляя сердце биться быстрее. Ожидание хуже самой казни. В какой-то момент захотелось выскочить уже из укрытия с воплем «кто на меня» и предаться привычному кровопролитному месиву - в нем Таносу было спокойнее и понятнее, чем в тугой тишине, заставляющей нервничать.       Наконец, когда уже показалось, что пора вылазить и идти к 100-му, послышались чьи-то шаги, и впереди показались мужские кроссовки, тихо ступающие к их углу. Затем еще одни и еще. Целая группа мужчин двигалась организованно и осторожно, намереваясь застать всех врасплох.       Игра началась. Game started!       Подпустив их достаточно близко, Танос, 456-ой и 001-ый будто в синхронизированной атаке, выскочили из под кроватей, бросаясь на противников. Танос улыбнулся, встретив оторопелый взгляд, и с размаху саданул вилкой прямо в чужую шею. Черные в темноте брызги окропили руку, и, прижимая ее к себе, мужчина наотмашь полоснул своей вилкой, больно задевая щеку. Был бы это нож, прорезало бы до самых зубов, а так тупые зубчики только черканули по лицу, содрав кожу.       - Ах ты! – Со всей силы Танос саданул неприятеля ногой по коленке, набрасываясь всем весом, и, повалив, воткнул вилкой в мокрую шею еще раз. И еще. Пока не послышалось хриплое бульканье и звуки асфиксии.       Удар по голове выбил из колеи, заставляя в глазах плясать искры. Инстинктивно прикрывая лицо от нападающего, Танос оттолкнулся ногами, подвигая себя под укрытие кровати. Оттуда уже отбивался пинками, пока не пришел в себя. Гудение осталось только в одном ухе, и перевернувшись на живот, Танос вылез с обратной стороны, тут же попав в другую драку. Маневрируя между чужих ног, кое-как выпрямился, и, увидев, что 456-ой борется с каким-то грузным мужиком, Танос взял врага на удушающий. Не растерявшись, старик-герой не по-геройски полосовал крепыша вилкой, заставляя мучиться и корчаться от боли.       - Idiot! Ты так не убьешь его. В шею коли! – Подсказал Танос, видя эти отчаянные попытки причинить вред. Старику явно не хватало опыта и навыков, чтобы быть серьезным противником.       Зато 001-ый, крутящийся в пылу боя рядом, вызывал полное понимание о своей боевой подготовке. Тренированные удары, нацеленные не на то, чтобы сбить или дезориентировать противника, а направленные исключительно на его полное уничтожение, вызывали невольное восхищение. Чёртов спецназовец или кто он там. Совершенно точно профессионал, заточенный на убийства. Он быстро расправлялся с противниками, сворачивая шеи одному за другим, почти не пользуясь вилкой.       Ки Хун, наконец, вышел из замешательства, и, закусив губу, ударил вилкой в шею брыкающегося мужика, норовящего исполосовать ногтями Таносу лицо. Тот шумно заскулил, часто дыша и ударил ногой 456-го в живот, повалив собой Таноса. Тяжелая туша прессанула, выбивая дух из груди, и понадобились серьезные усилия, чтобы скинуть его с себя.       Звуки драк, рассредоточенных по помещению, смешивались с мужскими криками и женскими визгами. Место походило на уличное побоище, в котором удастся выжить лишь самым изворотливым.       Выгребая из под мужика, корчащегося от боли, но явно раненного не смертельно, Танос руками зацепил худощавого типа, пинающего лежащего на полу Сын Мина – пацан почти не шевелился, лишь инстинктивно прикрывая лицо руками. Где-то за спиной визжала Сэ Ми, но на нее уже не было времени, потому что толстяк, выставив локоть, сиганул на Таноса, прибивая чуть ли не насмерть. Кровать не выдержала такого наскока, и шумно провалилась.       Барахтаясь в попытках отбиться и руками, и ногами, Танос почувствовал звонкий удар стопой, врезавшейся в чью-то челюсть, а затем огромная пятерня сгребла его за футболку и вышвырнула с кроватей в зал. Здоровяк, под два метра ростом, наступал на Таноса, сверля остервенелым взглядом. Такой дикий блеск чумы видел разве что у Сона – полного отморозка на всю голову.       Вытирая кровь, заливающую глаз, Танос отползал дальше, пытаясь выкрасть момент, чтобы рывком подняться. Вдруг сверху прямо на лицо прилетела чья-то нога, с хрустом ломая нос. Взвопив от адской боли, Танос обхватил ногу и резко дернул на себя. На него свалилась огромная туша, под мясистым желе которой ощущался крепкий каркас мышц. Когда-то этот тип явно был в ударе, но сейчас, видимо, годы брали свое. Почти ничего не видя через пелену крови, Танос из последних сил отбрыкался от мужика, мощным толчком отправляя себя скользить по полу дальше. Рукавом вытирая глаза с ужасом обнаружил перед собой Сычуна. Сучий сын! С ноги в лицо! Вот мразь!       - Думал, можешь просто так пиздеть на старика Сычуна, мелкая шваль? – Бандит оскалился, и. крепко сжимая вилку в руках, бросился вперед.       Несколько рьяных ударов саданули подбородок и скулу, а когда кровь, сочащаяся ручьем из разбитого носа, больно защипала в глазах, Танос ощутил укол в шею, продирающий до самого нутра. Очаг дикой невыносимой боли завладевал почти всей боковиной шеи, разрастаясь пульсирующими резями во все стороны.       - Fucking bastard! – Услышал свой охрипший голос, и ощутил, как тупые зубья всаживаются глубже под натиском недюжей силы крепкого Сычуна. В и без того залепленных кровью глазах поплыло, а мысли разбежались в стороны…       Эта игра полное дерьмо. И он, кажется, в ней проигрывает...