Часть 9. Петля затягивается.

      - Время уже почти вышло, а убитых больше, чем мы рассчитывали, - Мия поднялась с места, стараясь держать голос спокойным и «деловым».       В смотровой комнате едва хватало места. Квадрат пригласил весь состав патруля треугольников полюбоваться зрелищем. Четвертый славился среди администраторов своей любовью к кровавым разборкам, и наслаждался ими не только среди игроков, но иногда устраивал и среди персонала. Только на прошлой неделе двум треугольникам, провинившимся по дисциплине, вменили гладиаторские бои. И не просто кулачные – им разрешили использовать сподручное оружие: на выбор были цепи, скалки, сковородки и технический инвентарь. Перед глазами Мии, чьей задачей было следить за ходом боя, чтобы никто из зрителей ненароком не помог одному из треугольников, до сих пор стояла картина месива, появившегося из-под слезшей маски, когда победитель утрамбовывал сковородой лицо проигравшего. Пятьдесят восьмой, а точнее то, что после него осталось, ближайшие недели три проведет в лазарете, и дорабатывать скорее всего будет уже после игр, когда настанет пора самой черной работы: разбирать декорации и приводить в порядок территорию бункера.       Мия не осуждала пристрастия Четвертого ровно до тех пор, пока его нездоровый интерес не касался ее или Но Ыль, или еще пары ребят, с которыми была дружна. То, что он развлекался со всеми остальными, ее никак не беспокоило. Как не беспокоил и погром в общежитии, за исключением одной единственной детали – ее мужчине воткнули вилку в шею и нещадно осыпали его пинками, рискуя отбить почки. Ее Таносу. Человеку, который должен был спасти ее от брата и бремени фамилии Пак.       Еще пара треугольников по инерции вскочила с мест следом за Мией – ее часто ставили за главную в отряде, а потому по привычке ее слово считалось приказом.       - Еще рано, - Возбужденно, с придыханием скомандовал Четвертый, поднимая ладонь в воздух.       Мия благодарила небеса за то, что безликая форма солдат и администрации предполагала маски. Так Четвертый не видит ее красного от злости лица и испепеляющего взгляда, так она не видит его безумные расширившиеся глаза, вперившиеся в монитор, на котором крупным планом показывали, как втыкаются кроссовки в бока Таноса. Все, что оставалось ее взору – лишь рука квадрата. Чертова мерзкая культяпка, от которой она самолично сейчас отрезала бы каждый из пальцев.       Мия сделала глубокий вдох, максимально стараясь скрыть под маской свое состояние – ее плеча коснулось чужое плечо. Знала, что Но Ыль на чеку – следит, чтобы взрывная подруга не натворила бед. Мия закусила губу и сжала кулаки, смотря строго перед собой. Трепыхающийся в густой крови Танос оставался где-то на периферии бокового зрения. Удар, глубокий вдох, еще пинок, медленный выдох. Уханье сердца в горле, бурление крови в жилах и сосудах на шее и висках. Щелчки в голове. Глаза застилает. Вдох. Плечо Но Ыль совсем уже вжимается в нее, пытаясь сквозь дрожь злости достучаться до Мии. Еще выдох. Тик часов. Мерзкое ржание Четвертого. Почти слезы из глаз от едва сдерживаемого бешенства. Клятва – себе и Таносу. Она засадит во всех причастных столько пуль, сколько вмещает магазин, и не остановится, пока он не опустеет…       Комок в горле стоит аж до тошноты, но глотнуть его в тишине смотровой означало похоронить себя. Никто не поймет, почему патрульного треугольника вдруг аж трясет от видов драки в общежитии. Она. Должна. Держаться.       Еще немного. И еще.       Танос на экране перестает шевелиться. Мия закрывает глаза, чувствуя, как со слипшихся ресниц ползут змейки слез по щекам. Ее руки обхватывают рукоять автомата, палец находит курок и…       - Пора, - Разрывает напряжение Четвертый, и, столкнув поднимающуюся Но Ыль, Мия вырывается вперед широким строевым шагом.       Путь до общежития заучен наизусть – ноги несут туда сами. За спиной топот послушного строя, старающегося поймать ее темп. Спустя пол минуты солдаты синхронизируются, и единым организмом вытопывают к цели. Шаг. Шаг. Шаг.

***

      Полное бессилие сковало руки, а от обилия ударов по корпусу и голове и от объемов потерянной крови, Танос едва соображает, где он. На каких-то последних инстинктах, отползает назад, когда двери общежития с грохотом отворяются, и команда вооруженных розовых костюмов заполняет помещение. Сквозь красную пелену видит, как солдаты угоманивают зашедшихся в кураже участников. В основном стараются обойтись без лишних смертей, вырубая особо буйных прикладом и лишь в исключительных случаях пуская пулю в лоб.       И пока они наводят порядок под шум и крики разбушевавшихся на адреналине игроков, один из розовых костюмов, не обращая внимания ни на кого, целенаправленно движется к Сычуну. Странно, потому что старик стоял пай-мальчиком, послушно подняв руки вверх, но отбитый наглухо охранник направляет МП5 в лицо Сычуна, и прежде чем кто-либо успел что-либо сказать или сделать, пускает целую очередь в голову старика. С короткого расстояния пули прошибают цель почти насквозь, превращая округлый фейс в одну сплошную дыру, из которой сочатся мягкие расплывающиеся куски мозгов. Несколько пустых щелчков раздаются уже в полной тишине, а тело Сычуна шлепается о пол глухим мешком.       - Семьдесят семь, твою мать! – Ревет квадрат, позабыв включить голосоизменяющий приемник на маске, - Какого хуя ты творишь! Ко мне в кабинет после зачистки!       И когда треугольники отступают назад, освобождая место кругам для их работы, квадрат останавливается в дверях и бросает, не оборачиваясь:       - Сначала ты уберешь тела вместе со всеми…       Бесконтрольно паливший солдат опускает голову, еле слышно выругиваясь себе под нос, и пара охранников обеспокоено переглядываются между собой.       Что только что произошло, задается вопросом Танос, и переводя взгляд на улыбающегося 001-го, теряет сознание.       Стоя над трупом, Мия какое-то время не решается коснуться его. Временя, она пытается осознать произошедшее. Она оступилась. Слетела с катушек. Прилюдно продемонстрировала свои эмоции. В этом инциденте определенно будут копаться – досконально и въедливо. Совершенно точно понятно, что раз она выместила злобу на толстяке, чуть не убившем Таноса, то ее эмоции, как минимум, связаны с его персоной. Блядство. Она еле удержалась, чтобы не пнуть безжизненное тело.       У нее теперь вообще нет времени. Ни на что. А учитывая, что ее оставили помогать кругам, что считалось унизительным распоряжением в адрес треугольника, она влипла по полной. В этом месте нет ничего хуже, чем разжалование из треугольников в круги. Даже понижение из квадратов в охранники можно было худо бедно пережить, но когда тебя делают чернорабочим… Рабом, пылью, которую никто ни за что не считает и воспринимает как безвольную обслугу, должную двадцать четыре на семь ублажать всех солдат и администраторов, надеясь на кусок хлеба…       Мия тяжело вздохнула, наклоняясь вниз и хватая старика за ноги. Тяжелую тушу было не так-то легко поднять даже вдвоем, и пришлось максимально напрячься, чтобы провисшая спина мужчины, наконец, перестала цепляться за борт гроба, и втиснулась в деревянный короб. Конструкция ухнула и скрипнула от навалившегося на нее веса, а колеса едва крутились. Мия встала сзади гроба, толкая его изо всех сил вперед, в то время как круг натужно тащил его к дверям. За их мучениями наблюдали пол сотни пар испуганных глаз – вряд ли они сейчас видели именно то, как персоналу тяжело справляться с бытовыми для этого места делами. Скорее всего их умы занимал сам ужас этой картины: удаляющихся из общежития гробов. До этого игроки видели черные лакированные ящики лишь на игровых площадках, и общежитие воспринималось как некий оазис безопасности, куда смерть не пробирается своей костлявой рукой. Теперь же они четко понимали: неизбежный конец может настать в пределах Игр где угодно и с кем угодно. Мия злобно оскалилась этим мыслям – вот бы некоторых паковских сюда на перевоспитание отправить, а то совсем страха не чуют. Беспредельщики.       С огромной ношей пришлось миновать целый ряд путанных коридоров, пока, наконец, впереди идущий круг не завернул в какой-то узкий проход и не остановился около дверей, нажав кнопку. Здесь есть лифты??? Мия вспыхнула – она была вынуждена каждый божий день таскаться по триллиону лестниц, чтобы просто прийти на место своего поста, в то время как тут есть лифты!!! Даже позабыла о первом правиле Игр – не разговаривать персоналу друг с другом.       - И они заставляют нас топать и путлять километры лестниц, пока сами катаются на лифтах?!       Круг не ответил, неопределенно пожав плечами. Открывшаяся дверь пустила сотрудников в просторную кабину, где легко можно было развернуться с гробом. Видимо лифты были рассчитаны на три ящика за раз вместе с персоналом, но так как Мия с напарником отстали от остальных из-за веса их ноши, то получилось разместиться с комфортом.       Кабина кряхтнула, дернулась, и медленно потащилась вверх, двигаясь определённо на старых тросах – их крутящиеся катушки было слышно. Старый механизм поднимал неспешно, и стоять в тишине было тяжело. Под маской Мия оглядывала своего случайного напарника. Он нервно потопывал стопой, скрестив руки на груди – тоже, видимо, не терпелось скорее выйти.       - Первый сезон? – будничным тоном спросила Мия.       Круг повернул голову, явно разглядывая и ее под маской, и неопределенно мотнул головой из стороны в сторону. Краем глаза девушка покосилась на камеры – для обычной кабины лифта их было слишком много, но по внешнему виду только одна из них была похожа на те, что пишут звук. Скорее здесь пытались предотвратить какие-либо попытки что-либо сделать с телами или обменяться друг с другом чем-то – фокус был на визуальный осмотр со всех ракурсов.       - У меня первый. Долго готовилась, не могла никак сдать экзамены, пришлось даже пропустить целую серию Игр, - Мия потянулась, разминая затекшие плечи.       Круг затопал ногой еще быстрее. Эко занервничал, необщительный болван – Мия цыкнула. Здесь и вправду мало было нормальных ребят. Основная масса персонала – полные отморозки, готовые на что угодно ради заплесневелого куска хлеба. Круги так вообще сплошные отбросы – с ними часто приходилось туго. Помимо порядка в общежитии, патрули треугольников следили и за дисциплиной среди кругов. Каких только ужасов и мерзостей не насмотрелась и не наслушалась Мия. Драка на кухне с разбрызгиванием кипящего масла в лицо – самое безобидное, что они вытворяли. Бывали случаи, когда их ловили за попыткой обглодать трупы участников или совокупиться с ними. Поговаривали, что когда-то ловили круга, устроившего в подсобке с пищевыми продуктами сатанинский молитвенный алтарь, где он, разложив в пентаграмме человеческие органы, бился в конвульсиях какого-то припадка. Позже выяснилось, что органы не были украдены у игроков, а принадлежали его напарнику, с которым ходил в наряд на кухню.       Но самых отбитых кругов все же ставили в крематории, где они как раз должны были спокойно без истерик расправляться с убитыми день за днем. Дежурство треугольников там было самым нелегким, а потому в крематорий допускался только специальный отряд. Мие не хватило баллов, чтобы попасть в него – по результатам психологических тестов она оказалась недостаточно хладнокровной. Так что путь в крематорий Мия проделывала впервые.       Двери лифта скрипнули и разъехались в стороны. В ноздри ударил запах паленого мяса и волос. Мия склонила голову, чтобы не касаться клубов дыма, стоящих под потолком.       - Номер? – Требовательно обратился треугольник на входе. Он целился в Мию автоматом, уже снятым с предохранителя.       - Семьдесят семь, - Ответила, разглядывая местного Анубиса – его костюм был более темного розового оттенка, чем у простых треугольников.       - У тебя нет сюда доступа, - Треугольник дулом пригрозил Мие оставаться в лифте, затем, обращаясь к ее напарнику, рявкнул - Номер?       - Сто три, - Коротко отчеканил круг.       - Доступ есть, - Треугольник кивнул, доставая из кармана считыватель и провел им по маске.       Девайс положительно пикнул, женским механическим голосом сообщая «Номер сто три. Доступ разрешен».       - Что ж. Четвертый мне сказал помочь убрать тела. Но раз доступа нет, значит, на этом мои полномочия все, - Чувствуя облегчение, что не придется ступать в смердящее Царство мертвых, Мия отступила вглубь лифтовой кабины, толкнув мужчинам гроб.       Двери закрылись, и махина потащилась вниз. Прижавшись спиной к стене, Мия только сейчас поняла, что где-то уже слышала голос номера сто три, но не могла припомнить, чтобы он чем-то отличился – вроде не усмиряла его ни разу. Так где же она его могла слышать? Ничего не приходило на ум.       Лифт довез обратно до узкого прохода, и, уходя, Мия сверила камеры – это стало уже привычкой нахождения в пределах бункера. Очень полезной привычкой, благодаря которой айти гений Бон Хва и его верный помощник Вун оприходовали своей специализированной программой часть местной системы видеонаблюдения, научившись включать и выключать по своему усмотрению без каких-либо последствий. Пока правда только в пределах часа, но они работали над углублением своего проникновения в систему.       Двигаясь по коридорам, Мия миновала комнаты отдыха охранного состава, и, сделав крюк, проскочила в проем коридора в слепую зону. Большая часть солдат, да и кругов уже прекрасно ориентировались в бункере, изловчаясь пользоваться любыми возможными слепыми и полуслепыми зонами. Так можно было и просачковать часть своей смены, и обменяться парой другой фраз и вещиц. Но Мие этот нырок нужен был, чтобы на время исчезнуть из вида менеджеров и пробраться к парням в смотровую. Подойдя к желтому углу, ведущему в общий проходной пассаж, она выглянула, быстро сверяя направление камер – их круглые головешки были направлены от нее, и это была отличная возможность проскользнуть дальше. Идя быстрым шагом, Мия проскочила опасный периметр, нырнув под очередную арку. Едва успела ступить в тень строения, как услышала чужие неспешные шаги, но разворачиваться назад было поздно – головы камер уже изменили свое положение. Шаги приближались, и нужно было что-то делать. Не сообразив ничего лучше, Мия села у стены, неестественно опустив голову на плечо. Пара глубоких вдохов, пережде чем идущий появился в арке, и увидев нагло дрыхнувшего треугольника, пнул нерадивого солдата ногой.       - Ты совсем охуел, малый? – Голос Девятого не узнать трудно. Низкий, глубокий, но с надрывными нотками. Один из самых строгих квадратов, которого хлебом не корми – дай кого-нибудь отчитать командным тоном. Однажды даже слышала, как орал – вместимость легких там колоссальная.       - Виновата! – Вскочила Мия, специально тряхнув головой. Чтобы якобы прийти в себя ото сна, и вытянулась по стойке смирно.       - Баба? – Скривился Девятый, - Понаберут по объявлению. Сдрыснула отсюда быстро! Вечером наряд вне очереди! Совсем уже поафонарели тут, устроили санаторий!       Мия мгновенно собралась ретироваться, как в спину ей прилетело роковое:       - Номер?       Черт.       - Семьдесят Семь, - Ответила глухо.       - В наряд пойдешь с шестьдесят восьмым и пятьдесят четвертым, - Девятый рявкнул так, как будто это была какая-то угроза, и проследовал дальше своим неспешным маршрутом.       День становился все хуже и хуже. Сегодня Мия останется без сна, а завтра ее смена в игре – выбывать выбывших.       Скрипя зубами от досады, она ускорилась по коридору, выполняя оставшийся маршрут на автомате – обо всем дерьме она подумает позже; после того, как узнает, что с Таносом.       Дверь смотровой отъехала в сторону, и, войдя внутрь, Мия увидела трех треугольников. Это все осложняло – не ожидала встретить здесь никого кроме Вуна и Бон Хва, а при лишних ушах ничего толком не спросишь.       - Ну чо там наши буйные игроки угомонились? – Максимально развязно спросила Мия, нарочито вальяжно разваливаясь в кресле.       - А у тебя разве смена в смотровой? – Подал голос третий треугольник, и Бон Хва с Вуном переглянулись.       - А ты что давно маску свою не видел, умник? – Огрызнулась Мия, - Вопросы мне такие задавать будешь, когда квадратом станешь. А щас умолкни.       Старалась звучать грубо, чтобы казаться просто беспредельным быдлом. Саму же уже трясло от бесконечных препятствий на пути. Постоянные засады с такой завидной регулярностью кого хочешь с ума сведут. Похоже Четвертый решил усилить слежку за участниками или за парнями в смотровой. Надо отбрехаться, прикинувшись на голову долбанутой и непроходимо тупой, и должно вроде сойти с рук. Максимум еще наряд будет – но ей уже в общем-то все равно. Не расстрел, и ладно.       - Да нормально все. Дрыхнут отдыхают. Даже клоун фиолетоволосый храпит. Завтра посмотрим, кто успел восстановиться за ночь, - Бросил Вун.       Его слова означали, что Танос пока в порядке, и завтра утром ребята проверят его еще раз. Мия выдохнула.       - Слышь, борзая, ты из какого отряда такая без берегов взялась? Номер? – Треугольник поднялся, хватаясь за автомат, - Второму будет очень интересно узнать, что с порядком у подчиненных.       Мия вскинула бровью в удивлении. Второму… Значит, квадрат над квадратами пустил своих церберов что-то вынюхивать. Обычно он не совался в дела низших звеньев. Сейчас то что случилось? Про камеры не могли узнать. Иначе бы Вун с Бон Хва уже висели под потолком, дергая в воздухе ногами.       - Семьдесят Семь. В отряде Четвертого, - Спесь в голосе Мии сошла вопреки воле.       - Марш на свой участок, - Процедил сквозь зубы местный ревизор, и самым лучшим решением было незамедлительно послушаться его приказа.       Остается только гадать, что и в каком виде он донесет Четвертому, а потом доложит Второму, и какие у этого всего будут последствия. Петля вокруг шеи неизбежно затягивалась, и как никогда дико хотелось, чтобы к ее столику подошел Танос с лицом и манерами человека, который ничего и никого не боится, и увел ее сквозь толпу на свежий воздух.