Часть 11. Цепи.

      Ён Ыль ликовал. На его лице красовалась дурацкая улыбка сумасшедшей обожательницы, наблюдающей за своим объектом любви. Он сверлил, он бурлил этим всепроникающим вседостающим взглядом, насильно влезая под кожу, в голову и даже сердце. Он хотел играть, он жаждал быть в игре, видеть изнутри, чувствовать ее течение. Таносу становилось не по себе от этого взгляда. Хотелось накинуть черный палантин на его голову, как накрывают клетку с надоедливым попугаем. Отведя взор в сторону, Танос рассматривал остальных игроков. В их глазах читалось все: от страха до обуревающей жажды. Их жизни были на волоске, и они как никогда это прекрасно осознавали.       Забавно, как в игре приходит более плотное и осязаемое чувство реальности, ощущение жизни. Все в мире вдруг становится таким незначительным, несущественным, мелочным – кому какое дело, получилось ли у тебя с десятого раза поймать нужную ноту в треке? Плевать. Плевать на ноты, плевать на треки, плевать на студию и менеджеров, плевать на неудачи, ошибки и нехватку таланта. Сейчас весь этот бред не имел ровно никакого значения.       Сейчас было важным то, что при любом повороте головы шея отдавала резью, что слабость в ногах делала их ватными, что стопы неплотно прилегали к земле, что рукава олимпийки, повязанной на поясе, мельтешили в ногах. Свет бил неприятно в глаза – это тоже было важным. Покрытие пола не совсем подходило для бега в кроссовках, обеспечивая скольжение чуть больше, чем нужно. Скупой безвкусный завтрак не насыщал. Никто не собирается сдаваться сейчас. Вот, что имело значение.       Сделав глубокий вдох, Танос посмаковал кислород – несвежий, но утоляющий жажду. Пальцы напряженных рук разжались, пошевелились на весу и переплелись с чужими в мертвом хвате. Есть у него силы или нет, может твердо стоять на ногах или нет, он должен выиграть. Любой ценой. Потому что иного шанса у него уже не будет.       Первыми начинала противоположная команда, и грузный мужик сразу же разбил цепь между Сын Мином и Сэ Ми. Он забрал с собой пацана. Ход команды Таноса – он напрягся, внимательно наблюдая за разбегом Сэ Ми. Медленно, слишком медленно – ей не хватает рывка, а потому даже руки двух женщин средних комплекций разорвать не удалось. Слишком быстро выигрывали. Такая фора. Нужно было что-то менять, но очередь до Таноса дойдет не скоро – как назло, оказался предпоследним в цепи.       Треклятый 456-ой разогнался как демон, снося на своем пути любые преграды из самых цепких замков. Он намеренно целился в женщин – их же и уводил с собой. Даже здесь безумный старик остается верен себе – старается спасти максимум народу. Даже завидно стало такой упертости.       Танос обеспокоенно взглянул на часы, а затем на шелохнувшегося охранника. За розовым костюмом пряталась стройная фигура чертовки, ради который влип в это дерьмо. Она тоже нервничала, меняя хваты на автомате – так и хотелось ей крикнуть, чтобы успокоилась.       Время команды Таноса, и щуплый шкет впечатался в чужие руки, чуть ли не перекувыркнувшись через них. Перевес уже настолько очевиден, что самой адекватной остается тактика просто перемкнуть в противоположную команду, чтобы выиграть вместе с ними. Поддаваясь этой идее, Танос ловит взгляд 001-го и легонько кивает. Кажется, старик все понимает – он метит прямо в руку Таноса.       Разбег. Намеренно рука слабнет в хватке, позволяя пальцам расцепиться, но стоящая рядом женщина сжимает ладонь до онемения под воздействием адреналина, а 001-ый, сбрасывая скорость перед толчком, вязнет в цепях. Танос удивленно смотрит на старика. Зачем? Зачем он это сделал? То, что нарошно, сомнений нет никаких, но зачем? Взгляд на часы – две минуты. Им осталось две минуты до выигрыша или свинца во рту.       - Какого хрена? – Танос злобно рычит, демонстрируя клыки.       Ён Ыль с видом деревенского дурочка пожимает плечами – думал, разобью. Что он там себе думал, не понятно даже чертям в аду! Гребаный извращенец. Хорошо хоть руку его брать не приходится – сдавил бы до пускания крови сейчас. Очередь Таноса. Стоило целиться в 456-го – воспользоваться его безумным желанием спасти все и всех, но выбор почему-то пал на женщин, инстинктивно воспринимая их как более легкую мишель. С кружащейся головой бежать было сложно, но сжав зубы, Танос делал шаг за шагом, намереваясь сам сделать такой же финт, как 001-ый. Остаться. Ему нужно остаться.       Шутка ли или случайность, но руки женщин разрываются под его корпусом, и к горлу подваливает комок. Теперь оставшаяся в организме кровь бурлит под аффектом, и от непонимания происходящего хочется разнести шарашкину контору на кирпичики. Сдерживая себя, Танос хватает руку 456-го – лучший выбор в текущей ситуации. Его дурацкая тяга к всеспасательству должна сыграть на руку. Ён Ыль чуть ли не танцует на месте, встречая мужчин. Времени остается критически мало, а он радуется одной несчастной победе.       Следующая Сэ Ми – она и вправду хочет разорвать цепи, предпочитая остаться в большинстве, наоборот, приведя туда члена команды, но на этот раз 001-ый не валяет дурака и не позволяет девушке осуществить задуманное. Время бежать женщине с краю, и Танос шепчет в спину:       - Щуплого парня с потупленным взором. Он слабак.       Сэ Ми одаривает его испепеляющим взглядом, но он игнорирует -всего лишь сказал правду о ее дружке, чего заводиться то.       Подсказка оказывается верной, и мальчугана уводят в команду Таноса, от чего счет, наконец сравнивается. Стрелка показывает последние секунды, и рывок резко стартанувшего мужчины решит все. Краем глаза Танос видит, как замирает Ён Иль, как напрягается 456-ой, как дергается Мия.       Громила целится в самое слабое звено – руки Сэ Ми и Мин Су, и этому невозможно будет противостоять. Танос ловит щекотку страха внизу живота, поднявшиеся мурашки на холке и затылке и вдруг выкрикивает:       - Амортизируйте! Подайтесь назад! Назад!       Мин Су трясет, но испуганная Сэ Ми понимает суть предложенной тактики и отступает на пару шагов назад, продолжая и ускоряя ход при прикосновении торса мужчины к рукам. Вся цепь сбирается в кучу, дергаясь назад под силой удара. Зажмурившийся Мин Су, словно пластилин, тянется ровно туда, куда его тянут, тоже позволяя здоровяку увязнуть в коварной цепи.       Последняя секунда истекает, и охрана направляет оружие против проигравшей команды. На лице мужчины отражается смесь радости и горечи, растекаясь крупными спазмами по телу - слышатся рыдания.       Танос и сам готов рыдать. Проступивший пот заливает солью глаза, голова от усталости идет кругом. Стоит усилий устремить взгляд на тела, сотрясающиеся в воздухе под грохот автоматных очередей. Бедолагам не повезло оказаться не там, попасть не в ту команду, припереться не в то место. Последовательность неправильных решений уносит их души навсегда. Танос довольно вздыхает – а его миновало. Еще раз. Снова.       - Мне кажется, вы ощущаете тот же привкус радости, что и я. Его великолепную терпкость на языке. Не находите, что чувствуется как будто счастье?       Слова Ён Ыля правда, но признавать ее не хочется, как и разговаривать с ним. Все, что он несет, почему-то внутренне чувствуется чем-то мерзким. Это ощущение преследует постоянно. Глухая слепота Сон Ки Хуна в такие моменты просто убивает.       - С каждым разом ощущения становятся все острее… Потому что люди убавляются. Сегодня, готов поклясться, видел в ваших глазах полное переосмысление жизни. Ценности жизни.       Никогда еще не был так благодарен солдатам, бесцеремонно тыкающим в спины, но сейчас, когда прервали жуткий монолог 001-го, Танос благодарно выдохнул. Его место в этой цепи, направляющейся в катакомбы развратных цветных лестниц, полностью устраивало.       Шаги оставшейся горстки людей ощущались теперь одинокими по сравнению с тем топотом, что издавала нескончаемая вереница участников в начале игр. От пустоты даже эхо в помещении стало расходиться. И даже несмотря на рассредоточенную то тут, то там охрану. Ощущался полный простор.       Намеренно притормаживая, Танос аккуратно сместился в конец очереди – не хотелось, чтобы все остальные четко видели, как сильно он шатается, или не дай бог, упадет. Залепленная рана на шее по ощущениям гноилась и горела, постоянно просачиваясь все большим количеством крови. От ее нехватки немели пальцы и сушило рот. В целом даже дышать стало тяжелее. Хотя бы, черт возьми, дали денек перед следующей игрой! Иначе он рухнет прямо там.       Перед сном играла уже привычная колыбельная в виде пачек денег, заполняющих призовую копилку. Их шелест успокаивал и дарил надежду, что все прожито не зря, все преодолено во имя чего-то особо ценного. Люди перешептывались, завороженно глядя на этот желтый тотем, молясь своему неверному богу алчности как заведенные. Кто-то клялся купить квартиру, машину и заиметь сад и спокойную жизнь, кто-то хотел укатить куда-нибудь на край света, кто-то мечтал забрать родственников из Северной Кореи и обеспечить им безопасную жизнь. Все делились фантазиями, попутно упиваясь их сочными красками.       Танос не слушал, вернее не слышал, весь исходясь мелкой рябью и дрожью в теле. Кажется, поднялась температура, и влага на лбу стала чем-то постоянным. Рядом уже не было бабки, которая бы оказала помощь по доброте душевной, а Сэ Ми предпочитала не приближаться, 456-му было, собственно говоря, нечем помочь, а потому единственной наседкой был 001-ый. Вероятно, он что-то рассказывал Таносу, изредка меняя у него на лбу смоченную водой футболку, но его речь превратилась в бессвязный бубнежь где-то далеко на фоне. Сон давался кусками, хотя и очень желался. Казалось, только в нем есть спасение от колотуна и саднящей боли в шее. Облегчить могли бы и микстуры из креста, но принимать такое ночью было форменным безумием. Оттого оставалось лишь терпеть, проваливаясь в сон и из него…       Таносу снились заботливые руки Мии, бережно ощупавшие лоб, и подхватившие под подмышки. Ее теплые губы что-то шептали на ухо, призывая к чему-то, и тело откликалось само, на автомате реагируя на любые ее просьбы. Снилось темное пространство, которое с трудом удавалось пересечь, с ее поддержкой, но все же своими ногами. Снились витиеватые коридоры, сводящие с ума своими поворотами. Снилась красная маленькая комнатка, от тепла которой футболка прилипла к иссушенному торсу. Влага измученного хлопка сменилась водой, смачивающей сверху, и только от душа капель, направленных на лицо, удалось проснуться.       Глаза привыкали к полумраку, все время закрываясь под напором воды, а торса касались мягкие руки, потирая, щупая, лаская.       - Ну же, здоровяк, помоги мне. Нужно снять футболку. Давай же, - Почти убаюкивающе шептала Мия.       Мия! Она и вправду рядом! Танос заключил ее в крепкие объятия, не обращая внимания, что затащил к себе в душевую кабину, полностью промочив костюм. Она сопротивлялась, но так бережно, что не смогла вырваться.       - Черт. Из-за тебя теперь мокрая. Можешь потише выплескивать радость. У нас не так много времени. мне нужно успеть обработать рану, - Мия подняла лицо, убирая лейку в сторону.       На ее бледной коже проступили яркие синяки под глазами, а щеки будто опали. Видимо, игра тяжело давалась не только участникам, но и персоналу.       - Ты вообще спишь? – Спросил Танос, укладывая ладони на теплых щеках, и поглаживая их большими пальцами.       - Сейчас должна была, - Устало отозвалась Мия, крепко обнимая за талию, - Но с тобой разве уснешь?       Шутка убивала, как убивала собственная беспомощность, и Таноса хватило лишь на бледную улыбку.       -Ты права. I am taking all your nights.       - Безусловно. Только из-за тебя я их и стою в нарядах! – Мия впилась зубами в грудную мышцу, тут же приводя обескровленное тело в тонус болевым ощущением, - Давай быстрее. У нас нет времени. нужно обработать рану и отправить тебя в общежитие, пока никто не заметил.       - Маньяк 001 дрочит на меня каждые пять минут – он уже в курсе, что меня нет, - Танос перехватил пальцами лейку, направляя на слипшиеся от пота волосы.       Струи воды стекали по его лицу и шее, делая его похожим на модель из рекламы мужского шампуня. Мия отвела взгляд в сторону – лишние соблазны могут стоить не только наряда, но и жизни. Она и так перешла все границы и рисковала всем один к ста. Чертов рэпер! Но как же хорош, даже в своих мучениях.       Она подцепила пальцами футболку и потянула мокрую липнущую ткань наверх, помогая Таносу высвободиться. Штаны тоже не хотели падать, из последних сил клеясь к ногам, и Мие пришлось присесть на корточки, чтобы стянуть их.       - Ну раз уж мы избавляемся от мокрого… - Танос дернул на себя шнурки на розовом костюме, ныряя руками под его жесткую ткань.       - Ты только то умирал, - Прошипела Мия, вцепившись ладонями в полы костюма.             Правда не было времени на его вдруг не пойми откуда взявшуюся бодрость. Танос склонился над протестующими кулачками, сжимающими ткань, и впечатал мягкий поцелуй в костяшки одной руки, затем второй. Медленно припадая губами к теплой коже, курсировал от кончиков пальцев к основанию кисти, не стесняясь добавлять легкие прикосновения языка. Чувствуя, как хватка слабеет под натиском его ласк, обвил колечком губ средний оттопырившийся палец, всасывая на одну фалангу. Дал ощутить под подушечкой шершавую поверхность языка, горячего от температуры и душа. Скользнул дальше, заключая в свои объятия вторую фалангу, позволил бескостному органу крутануть па вокруг пленника, и двинулся дальше до самого основания. Чем глубже палец погружался в рот Таноса, тем сильнее ласкало ухо сдавленное дыхание Мии.       Побежденная, она позволила обмякшей ладони повиснуть на чужом подбородке, наслаждаясь ощущениями – такими мягкими и тянущими, дразнящими и будоражащими. Коротко выдохнула, когда он полностью выпрямился, так и оставив ее средний палец во рту, нежно посасывая его. Руки обхватили вторую ладонь и повели по грудной мышце, по рельефу пресса, будто проступившему еще более четко, чем раньше, по низу живота, позволяя ощутить гладкость кожи.       Мия засопротивлялась, но Танос, сменив ласку губ на хватку зубов на пленном пальце, силой заставил ее вторую руку опуститься ниже. Горячая плоть будто сама бросилась в ладонь, укладываясь подрагивающей твердостью.       - Ты гребаный извращенец! Я думала, ты умираешь. Я притащила тебя сюда ценою жизни. Наших жизней. Чтобы ты что… устроил здесь филиал стрипклуба? Здесь всюду камеры, гребаный засранец! – Шипела Мия, все еще стараясь вырвать ладонь.       - I AM dying, darling, - Оставив обе руки Мии в покое, Танос притянул ее за талию, и резко развернувшись, прижал к стене, склоняясь губами к ее шее.       - Я серьезно! Это не шутки! Здесь все взаправду! Нас убьют!       Не обращая внимания на злобные обвинения и предупреждения, Танос скользил губами по мокрой шее, покусывая и полизывая ее. Левая рука пригвоздила к стене кисть Мии во избежание дальнейшей бури негодований, а правая во всю занималась порчей костюма, дергая за замки.       - Ты сейчас сломаешь их, дурак! – Мия цыкнула, сама помогая расправиться с клепками и молнией, давая Таносу свободу запустить руку так далеко и глубоко, как только ему хотелось.       Теплое тонкое тело отвечало его ласкам куда охотнее, чем злой рот, подаваясь к нему на каждом прикосновении. Когда его пальцы оказались под хлопком трусов, Мия сообщила о своей капитуляции тяжелым вздохом.       -Отпусти руку…       - You will be a good girl?       - Нет, но тебе понравится плохая…       Ладонь на пригвожденной кисти разжалась, позволяя женским пальцам забраться в волосы, сжимая их.       - У тебя десять минут. Потом я залью тебя антисептиками и вышвырну вон, - Проговорила Мия сквозь поцелуй, и это предложение устраивало Таноса более чем.       - На самом деле рассчитывал на пять – я все-таки раненный. Но если ты просишь…       - Дурак, – Едва слышно прошептала, прильнув к нему всем телом.