Часть 12. В деле.

      Не теряя ни секунды дарованного Мией времени, Танос стягивал с нее костюм, ногой сминая его на полу. Его язык тем временем не давал ей опомниться, вспомнить о своих треугольничьих обязанностях, о рисках и страхах. Он все понимал, тоже испытывал мандраж, что их спалят и пристрелят без суда и следствия, хоть и был уверен, что Мия наверняка очень хорошо позаботилась о том, чтобы камеры не поймали их: как и тогда в общем туалете, так и сейчас в пределах ее комнаты. Все-таки в его руках сейчас млела и гибко извивалась не какая-то обычная девчонка, а Пак. У нее было достаточно сноровки, ловкости и изворотливости, чтобы выживать даже в подобных условиях. Мысль, что эта чертовка умудрилась проникнуть в местную систему безопасности, наверняка настроить тут частично свое некоторое влияние (потому что подобное не проделать в одиночку), пыталась помочь и ему, дико заводила Таноса. Его женщина способна постоять за себя, у нее есть свои клыки и когти, и она не потерпит слабости и от него. Даже малейшей. Рядом с ней силы брались из каких-то потайных резервных источников – хотелось резко перестать быть раненным и умирающим, а сделаться сильным, выносливым и непобедимым. Разнести ради нее эту шарашкину контору, не оставить от цветастых вырвиглазных стен и камня на камне и свалить к ее ногам гребаную пузатую свинью, забитую до отказа пачками денег.       Она пахла опасностью, терпким адреналином, готовностью на любое самое безбашенное приключение. Это сводило с ума. Будило внутри жадность, ненасытность. Словно изголодавшийся по истинной природной свободе зверь, Танос втапливал клыки в нежную шею, пытаясь будто откусить кусок побольше. Его паучьи пальцы впились в обнаженную ягодицу, прижимая таз Мии к мужскому телу, и скользнули ниже под колено, приподнимая ногу. Всем весом тела он впечатывал хрупкую фигуру в стену, намереваясь подчинить ее свободу себе. И только себе. Будто обуздав подобную силу, мог преумножить собственную мощь.       - Бы…быстрее, - Вылетевший женский стон растворился в потоках воды, оставляя на влажной коже Таноса мурашки.       Ее нетерпение, не менее страстное, чем его, заставляло внутренний трепет внизу живота выливаться неотесанной грубостью и жесткостью движений рук. Отступив на пол шага, Танос резко развернул Мию к себе спиной, властным хватом пятерни на шее заставляя запрокинуть голову на его плечо. Два пальца скользнули меж ее бедер, настойчиво пробивая себе путь вглубь, под ее горячее сбившееся дыхание и шипение. От вида ее перекосившегося от желания и боли лица Таноса хватило лишь на пару амплитудных заходов, а дальше дрожащая рука уже спешно размазывала ее смазку по собственной плоти, и резкий толчок бедер окрасил реальность острыми тягучими ощущениями. В глазах все плыло, а из без того кружившаяся голова загудела новым чугуном. Пришлось упереться ладонью в стену, чтобы не потерять равновесие, и навалиться посильнее на тонкую спину. Заземляясь и зубами на плече Мии, Танос дал бедрам вколачиваться в желанный таз, наполняя комнату влажными шлепками.       Рука на шее надежно регулировала звуковое сопровождение, не позволяя потерявшей голову от происходящего девушке приблизить их скоропостижный конец. Дышать удавалось лишь урывками, уклоняясь от напора лейки, воткнутой в держатель на стене, а увеличить скорость благодаря кротким движениям Мии – тоже найдя руками опору в кафеле, она едва заметно подавалась навстречу. Уловить единый темп, удержать, нагнетать до предела, и не останавливаться даже при виде крови, струящейся с его шеи вдоль всего тела. Пусть рана открылась – он перетерпит. Закусив губу, Танос позволяет атаке продолжиться, и, когда зажатая между ним и стеной Мия протяжно выстанывает, он добирает свое последнее, с силой сливаясь максимально глубоко, как только возможно. Ни на секунду не выпускает дрожащее тело, оставаясь своими пульсациями в нем, жарко шепчет на ухо, что все это принадлежит только ему, и он никогда и никому не отдаст свое. Обдает женскую грудь и живот ласками рук, после которых окрашенная оранжевым вода струится по ее ногам к сливу.       - Черт! Не надо было… Господи, какая я дура! – Едва отдышавшись, Мия выругалась на себя, злясь на Таноса, столь настойчиво соблазнявшего ее на короткую разрядку.       Пихнула обмягчавшее тело к стене, и хорошенько обмыла под свободным напором. Выскочила из душа первой и, схватив полотенце, встретила Таноса заботой тыкающих и больно сминающих рук, - Не вздумай рухнуть в обморок! Ты потерял так много крови…       Чувствуя непобедимую слабость, Танос позволил себя вытереть и одеть в чистый костюм. Не хватило сил возразить или пошутить над его размером – явно на бугая на десяток килограмм побольше. Зато хватило смирения вытерпеть все дезинфицирующие процедуры, фиксацию марлей и удушающей повязкой.       - Посмеешь ослабить, я тебя пристрелю на завтраке. Понял? – Шипела Мия, безжалостно затягивая бинт на шее.       - Я до завтрака не доживу. Сдохну от асфиксии ночью, - вяло улыбнулся Танос.       Его бледное лицо под темными волосами с фиолетовыми кончиками выглядело болезненно, и Мия решила не рисковать. Ее пальцы ухватили мужской подбородок.       - Скажи «ааа», - И когда послушная махина под ней открыла рот, она бросила туда пару таблеток антибиотиков. Танос тут же скривился, и Мия выдохнула – еще реакции живые, значит, выкарабкается боец. Не может не выкарабкаться.       - Воду дашь или будешь лыбиться, мучительница? – Недовольно прошипел Танос и, получив бутылку воды, жадно приложился к горлышку. От отвратительного вкуса таблеток сводило челюсть и вязало язык.       - Все, ковбой. Вперед на свое место. Я провожу, - Мия поднялась с кровати и направилась к маленькой тумбе с запасным костюмом.       До последнего не надевала маску, давая им с Таносом вдоволь попереглядываться, пока одевалась. Исчезла под безликим треугольником только при выходе в коридор, тут же преобразившись в среднестатистического охранника. Бездушно тыкала автоматом в бочину, направляла по коридорам чуть ли не за шкварник, никак не подавала голос.       Рация еле слышно пиликнула, но в тишине безлюдных помещений это было громко.       - Что там? – Тихо спросила в приемник и остолбенела от звука знакомого голоса.       - Весь блок А на позицию! Несанкционированный вход в систему. Камеры от блока А до общежития не реагируют.       Пес Второго судя по полному ярости голосу оплевывал рацию слюной.       - Сейчас все… ВСЕ будут здесь, - Прошептала едва слышно, стараясь унять дрожь в голосе, - Беги, просто беги в общежитие… Быстрее!       - Fuck! Я не помню дороги… - Танос глянул на развилку коридоров, и будучи совершенно уверенным, что самостоятельно не вспомнит путь назад из-за того, что был в тумане, на мгновение завис. Можно было хотя бы попытаться найти общежитие, чтобы отвести подозрения от Мии, но эта задержка стоила им времени – с той стороны, куда они направлялись, раздался топот быстрых шагов.       Сердце заколотилось, а головокружение тут же отступило, оставляя в голове кристальную ясность – их поймали с поличным. Убежать и укрыться не успеют – их заметят со спины: убегающий охранник и участник игр. Лихорадочно прикидывая любые свободные варианты, Танос едва слышно обронил:       - Sorry, babe…       Его кулак впечатался в живот Мии, заставляя согнуться пополам. Сильный удар локтями в спину поставил девушку на колени, выбивая остатки воздуха из легких.       - Ах ты урод, - Заорал прибежавший охранник и набросился на Таноса, пытаясь ухватить на удушающий.       Уворот от оборачивающейся вокруг шеи руки, нырок вниз и удар кулаком в ребра. Усилия, чтобы самому устоять на ногах, и удар носком стопы под колено под грохот десятков пар ног, выбегающих из-за угла.       Как только раздались щелчки затворов, Танос поднял руки, отступая от обоих охранников назад.       - Что здесь произошло? – Рявкнул главный треугольник.       - Этот сукин сын напал на семьдесят семь, - Ответил сквозь стоны боли сбитый с ног солдат.       Мия все еще не могла отдышаться, чтобы начать говорить.       - Как он вообще здесь оказался? – Треугольник вышел к Таносу, устремляя дуло ему в лоб, - Как ты умудрился сюда выбраться а, кусок дерьма? Твое место в крысятнике!       - Fuck you, гнида! Думаешь, раз в модном костюме, то ты лучше меня? Понастроили гребаных катакомб, и пойми нахрен, где тут туалет! А еще этот придурок полез ко мне, – Танос мотнул головой в сторону Мии, злобно оскалившись, - Я блядь и так нервный после того, как вы трусам вилки накидали, motherfuckers, еще ваши рожи терпеть. Щибаль! Не день, а дерьмо! Я буду жаловаться на организацию игр!       - Жаловаться ты в крематории будешь, понял меня? – Треугольник в секунду перевернул автомат и всадил прикладом Таносу в лицо. Затем тут же обрушился на него ударами ног, выбивая последний дух.       - Son of a bitch, - Прохрепел на полу Танос, сплевывая кровь.       - Этого обратно в клетку. Семьдесят семь и шестьдесят три в кабинет ко Второму. Немедленно! – После коротких властных указаний все зашевелились максимально оперативно и четко. Даже Мия подскочила на ноги, и, потирая болящий живот, зашагала вглубь лабиринтов.

***

      - Что с вами случилось? – Серьезно спросил 001-ый, когда целым конвоем Таноса втащили в мирно спящее помещение и с грохотом швырнули на кровать, избитого и помятого.       - Я ходил в сортир и заблудился. Мне помогли найти дорогу, - Устало пожал плечами Танос, вытирая рукавом кровь, сочащуюся из носа.       - Мда уж. Кажется, ваше присутствие здесь всем не дает покоя, - Все таким же серьезным голосом проговорил Ён Иль и слез со своей койки. Он подсел к Таносу на кровать и прошептал, - Но мне кажется, я знаю, как вы сможете это исправить.       Танос закатил глаза. Только бредней этого неугомонного маньяка не хватало. Даже думать страшно, что за несусветную хрень он придумал – знать совершенно не хотелось. Но от старика так просто не избавиться, он умело игнорирует любые намеки на нежелание продолжать разговор, и всегда добивается своего.       Ужасно хотелось вырубиться – причем насильно; сомневался, что сам сейчас сможет уснуть из-за переживаний за судьбу Мии. Танос молча посмотрел на безумца. Знал, что ему этого достаточно, чтобы продолжить свою ересь.       - Бунт, - Заговорчески произнес Ён Иль.       - Какой еще нахрен бунт?       - Со мной и Ки Хуном. Мы собираемся проломить их оборону завтра утром. Убить охранников, завладеть их оружием и отправиться в штаб. Мы понесем свою справедливость пулями и обрушим на их бездушные сердца. Господин Ки Хун хочет прекратить игры.       Танос застыл, продолжая вглядываться в лицо 001-го. Почему-то казалось, что он испытывает какое-то особое предвкушение подобного мероприятия. Что находит в происходящем какое-то свое особенное наслаждение, и это явно не та справедливость, к которой стремился 456-ой. У подобного выражения лица совершенно другая природа.       Проступившая в моменте мимика быстро сменилась бесстрастным выражением лица, и если бы Танос чуть больше сомневался в себе, то подумал бы, что у него галлюцинации. Что заговорщик маньяк 001-ый – всего лишь плод его фантазии. Черт возьми, чего же ты хочешь, псих? Таноса впервые вдруг стало продирать любопытство.       Но в целом, даже не смотря на мутную причастность Ён Иля к «бунту», переворот, захват власти виделся Таносу сейчас самым удачным исходом. Он давал надежду на освобождение Мии и его из лап организаторов. С автоматом в руках и деньги заработать легче, чем прыгая как обезьяна на жердочках под их дудку.       В глазах сверкнул огонь.       - Я в деле.

***

      - Ну что ты в деле, сучка? – Припевала Второго держал окровавленное лицо Мии за волосы, - Думаешь, мы не знаем, что ты трешься вокруг своего дружка с татушками, а? Да в целом нам было бы похер, если бы ты не полезла в системы вперед нас. Это наши камеры, тварь!       Он с силой отбросил девушку обратно на ковер, забрызганный ее кровью.       Второй сидел за своим столом, невозмутимо раскуривая трубку. Его маска квадрата лежала среди бумаг, пока он расслабленно выпускал дым в просторном помещении кабинета.       По периметру комнаты безмолвно стояли по стойке смирно солдаты, никак не реагируя на избиение номера семьдесят семь. Лишь в дальнем углу у дверей раздавалось шмурыганье шестьдесят третьего, тоже получившего свою порцию тумаков, и быстро согласившегося на предложенные условия.       - И что ты сделаешь, если нет? Ваша группка по интересам весьма немногочисленна, и твои пинки не стоят ни гроша перед автоматной очередью коалиции Четвертого, Пятого и Шестого. То, что вы приближены к заднице Фронтмена, не означает, что власть полностью в ваших руках. Вы действуете за его спиной, и когда он узнает о предательстве… - Мие не дали договорить, всадив ботинок под дых.       Она была готова взвыть от боли, но решила не доставлять ублюдку подобного удовольствия – его крепость ударов не шла ни в какое сравнение с воспитанием Кён Иля. Как и его жалкие методы. Готова была поклясться, что сукин сын сейчас аж трясся от злости как маленькая жалкая собачонка, спрятавшаяся за забором защиты Второго и готовая разорвать любого ровно до того момента, как забора не станет. Стоит выпустить ее наружу, в большой жестокий мир, собачонка заскулит позорным писком, забившись в ближайший угол. Мия на дух не переносила подобных слабаков, и когда встречала подобных, случайно затерявшихся в рядах группировки Кён Иля, прямо и настойчиво высказывалась на их счет брату. Даже по его лучшему другу в свое время прошлась без особой тактичности и толерантности, за что пролила гораздо, горааааздо больше крови, чем сейчас. Никто и не вспомнит, что по итогу она оказалась права, и гребаный трус подставил братца в самый неподходящий момент, перешмыгнув на сторону, как ему казалось, посильнее. Но Мия это очень хорошо помнила и никогда не сомневалась в своей способности разбираться в людях. Гнилое нутро всегда фонит.       Второй властно поднял руку, останавливая подчиненного, и в его лице Мия читала куда больше силы и мудрости. Скорее всего он осознавал свое положение.       - Ты права. Мы собираемся ударить Фронтмена ножом в спину, и это при условии наличия подобного уровня доверия… И, естественно, как только он об этом узнает, сделает все, чтобы от нас не осталось и следов на полу. Но откуда у тебя такая уверенность в коалиции, скажи мне, пожалуйста? Если тебе хватает ума понять, что наше положение шатко, то должна осознавать, что и в коалиции не все гладко. Мы прячемся за масками и создаем впечатление единого беспрекословного организма, но мы все – люди, - Он произнес последнее слово с ярко выраженным презрением и махнул рукой охранникам.       Все, включая главного треугольника, сняли маски, явив в ярком освещении кабинета свои лица. Алчные, отчаявшиеся, озлобленные – они ничем не отличались от сброда в общежитии – им всего лишь посчастливилось оказаться по более лучшую сторону забора.       Мия высокомерно подняла подбородок, разглядывая команду Второго. Совершенно натурально и естественно считала себя много выше и достойнее – сама ее идентичность, ее кровь, ее фамилия принадлежали совершенно другой породе. Ее окружение, ее семья – это люди, с детства выросшие в криминальных кругах, всерьез и профессионально занимающихся контрабандой и распространением запрещённых товаров. С системой, правилами, кодексами, иерархией, фамильными и клановыми ценностями. Они держали четверть Сеула в страхе и подчинении, наравне сосуществуя с администрацией и полицией города, косвенно влияя на жизнь столицы. Они были настоящими воротилами теневого бизнеса и черной политики. И всяческий мусор в лице Второго и его банды отбросов, наспех собранной из обычных неудачников, которым посчастливилось в жизни подержать пистолет, не годился таким как Мия и в подметки.       От всех этих жалких интриг внутри Игр, дурацкой политиканской возни, тошнило. Уровень песочницы, который вызвал бы у Кён Иля лишь приступ смеха.       - Я не верю в коалицию. Я лишь сказала, что вы по сравнению с ними домашний кружок по интересам, который заигрался с пистолетом и отстрелит себе ногу. Можете пугать меня сколько угодно, но прямо сейчас Четвертый не досчитался солдата, и ко мне у него… особе внимание. Если он подумает, что я где-то нагло проебываюсь, то весь бункер перероет, но достанет меня из-под земли. Вот такой вот человечек – не может пережить, что кому-то вместо него хорошо, - Мия выдавила из себя улыбку, стараясь сделать ее максимально беззаботной. У самой же дрожали руки, ноги, ухало в горле сердце. Блеф не был ее лучшим оружием, но сейчас требовалось чем-то крыть. Надеялась, что ее показное презрение перед ним сработает, как смазка, позволив Второму безболезненнее заглотить крючок.       Квадрат и вправду клюнул на эту наживку – уж больно дерзко держалась девчонка. Такая уверенность должна на чем-то основываться, а она не похожа на умалишённую.       - Хорошо. Если ты решила не помогать нам, что ж… - Второй затянулся трубкой, и продолжил лишь на медленном выдохе, - Твое право. Но не удивляйся, что мои люди будут чаще захаживать в вашу рубку. И если мы найдем, как доказать, что вы влезли в систему, то эти улики станут очень хорошим соратником в нашем деле. Надеюсь, ты помнишь, что мой уровень доступа позволяет проводить проверки, в том числе и комнат солдат. Мне показалось, что кто-то из блока А мог пригреть игрока... Я намерен в этом разобраться.       Он небрежно махнул рукой, отпуская участников «переговоров» восвояси.       Мия выходила из кабинета на дрожащих коленях.