Часть 18

Ночь в общежитии выдалась тихой. Лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, мягко освещая комнату. Мирай лежала в своей постели, её дыхание было ровным, а лицо расслабленным. Однако внутри её разума развернулась совсем другая картина. Она снова была маленькой девочкой. Тёплые руки осторожно касались её волос, мягко перебирая пряди. Запах знакомых духов наполнил воздух, окутывая её уютным, почти забытым чувством безопасности. Мирай подняла голову. Перед ней стояла она. Небольшого роста, с длинными серебристо-белыми волосами, спадающими волнами, подчёркивая утончённые черты лица. Глаза – глубокого золотистого оттенка, тёплые, наполненные заботой. — Мам… — голос её дрожал, а в груди поднимался страх. Страх, что если она сделает хоть одно движение, то видение исчезнет. Женщина улыбнулась, ласково проводя ладонью по её щеке. — Дорогая моя… — её голос был таким родным, таким тёплым. — Ты так выросла… Мирай сжала губы, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. В следующую секунду она уже крепко обнимала мать, вцепившись в неё, как в якорь, который мог удержать её в этом сне подольше. — Я так скучала… — прошептала она, зажмурив глаза. Мать тяжело вздохнула, её руки крепче сжали дочь, но в голосе появилась тревога. — Хоши, тебе нужно быть осторожной… Девушка замерла. — Что?.. — Что-то плохое грядёт… — продолжала женщина, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я не могу сказать, что именно, но оно уже близко. Мирай хотела спросить, что это значит, но внезапно тело матери начало меркнуть, словно растворяясь в воздухе. — Нет, нет, пожалуйста, не уходи! — в отчаянии вскрикнула она, пытаясь удержать женщину за руку. Но та лишь печально улыбнулась. — Ты сильная, моя девочка… Её образ исчез, а мир вокруг погрузился во тьму.Мирай дёрнулась, резко сев в постели. Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели. — Чёрт… — едва слышно выдохнула она, проводя рукой по лицу. Но стоило ей снова закрыть глаза, как пришли новые кошмары.Тёмный подвал. Крики. Боль. Холод.Воспоминания о прошлом вспыхивали одно за другим, сковывая её страхом. Она сжала простынь в кулаках, лоб покрыла испарина. Сон матери оставил неприятный осадок. Её предупреждение… Оно казалось таким реальным.Мирай пролежала, глядя в потолок, не в силах снова заснуть. *** День тянулся, как обычно. Учеба, тренировки, обсуждения. Всё шло своим чередом, но в классе не хватало двух человек — Бакуго и Изуку. На последнем уроке, когда напряжение стало спадать, Айзава наконец заговорил. — Скоро вас ждёт очередная стажировка. Некоторые ученики переглянулись, а кто-то даже вздохнул с облегчением. После всего, что случилось, возможность немного сменить обстановку казалась чем-то даже приятным. Но их учитель не закончил. — В этот раз всё будет иначе. Внимание класса тут же обострилось. — Каждый студент будет отвечать сам за себя. Несколько человек ахнули. — Это значит… — начал было кто-то, но Айзава кивнул. — Да. Теперь вы можете участвовать в официальных миссиях. В классе на мгновение повисла тишина, а затем послышались оживлённые голоса.Это был новый уровень. Шаг вперёд к их мечте. Всё прошло хорошо. Но внутри Мирай всё ещё скребло какое-то смутное беспокойство. *** Мирай устало растянулась на диване, закинув голову назад и закрыв глаза. День выдался слишком долгим, и сейчас она наслаждалась хотя бы минутой покоя. Ребята только-только вернулись с учёбы, шум заполнял гостиную, но ей было всё равно. Раздались тяжёлые шаги, и перед ней остановился кто-то с характерной резкой манерой движения. — Эй, ушастая, — раздался знакомый хриплый голос. Мирай лениво приоткрыла один глаз и увидела перед собой Бакуго. Он, как всегда, хмурился, руки были засунуты в карманы, а взгляд — требовательный. — Чего тебе, Бакуго? — она зевнула, совершенно не впечатлённая его внезапным появлением. — Конспекты дай, — коротко бросил он. Мирай приподняла бровь, но не успела ничего сказать, как рядом поднялся Киришима. — О, Бакуго! У меня есть записи, могу тебе дать! — радостно предложил он, вынимая тетрадь. Но Бакуго тут же метнул в него злобный взгляд. — Да засунь их себе в задницу, у тебя почерк — как у курицы лапой! — рявкнул он, заставив Киришиму нервно посмеяться и почесать затылок. Мирай тяжело вздохнула и кивнула в сторону своего рюкзака, который стоял неподалёку от дивана. — Вон там, возьми сам, если тебе так надо, — махнула она рукой. Бакуго недовольно поморщился, но всё же подошёл, схватил рюкзак и молча начал в нём копаться. Мирай наблюдала за ним с лёгкой ухмылкой — что-то в том, как он, бурча себе под нос, искал её тетрадь, было даже забавным. — Нашёл! — объявил он, вытащив нужные записи. — Ага, поздравляю, — лениво отозвалась Мирай. Бакуго зыркнул на неё, но ничего не сказал, просто захлопнул рюкзак и, пробормотав себе что-то под нос, направился к лестнице, унося её тетрадь с собой. Киришима усмехнулся и сел обратно. — Хех, а ведь он сам к тебе подошёл, — сказал он, многозначительно поглядывая на Мирай. Она только закатила глаза и снова закрыла их, пытаясь отдохнуть хотя бы немного, пока общежитие вновь не превратится в хаос. *** чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Захотелось просто лечь и забыться, но стоило опустить голову на подушку, как перед глазами всплыл образ из сна. Мама предупреждающая об опасности. Ее рука инстинктивно потянулась к шее желая найти цепочку. Она снова была маленькой. Мягкие руки аккуратно заплетали её волосы, а тёплый голос звучал как музыка. Запах жасмина, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, и спокойствие. — Ты вырастешь и станешь таким замечательным героем, моя звёздочка, — мама улыбалась, надевая ей на шею подвеску. Тонкая серебряная цепочка, а на ней кулон в форме звезды с резными узорами. — Это оберег, он всегда будет защищать тебя. Но ее там не было.Мирай дёрнулась, резко открыв глаза. Её дыхание сбилось, а сердце билось слишком быстро. Подвеска… Она вновь провела пальцами по шее, но, конечно же, там ничего не было. И вдруг осознание обрушилось на неё, оставляя неприятный холод в груди.Она забыла её. Когда переезжала в общежитие, в спешке оставила подвеску в доме, который купил ей Ночной Глаз. Она тогда торопилась, собирала вещи в последний момент, решив, что вернётся за остальным позже. Но с тех пор так и не вернулась. Мирай крепче сжала простынь, вглядываясь в темноту своей комнаты. Этот кулон — единственное, что осталось от матери. Единственная вещь, что связывала их. И теперь он лежит в пустом доме, оставленном без присмотра. Ей нужно забрать его. Мирай спустилась вниз, её разум был занят только одной мыслью — вернуть подвеску. Она понимала, что это не самое разумное решение , ведь ночной глаз сказал чтобы она не выходила лишний раз из дома.Но ведь отец сейчас не в стране, все же может пройти хорошо.Да и сидеть сложа руки она не могла. Решение было принято быстро.Она решила не идти одна,а взять кого-нибудь с собой. В общей комнате было многолюдно: кто-то делал домашку, кто-то отдыхал после долгого дня. Она огляделась, и её взгляд остановился на Мине, лениво растянувшейся на диване с телефоном в руках. — Мина, у тебя есть свободное время? — спокойно спросила Мирай, подходя ближе. — А? Ну да, — девушка убрала телефон и села ровнее. — А что? — Нужно кое-куда сходить, но одной мне идти не хочется. Ты пойдёшь со мной? Мина тут же оживилась: — Конечно! Куда идём? —Ко мне домой. Там осталась дорогая мне вещь, хочу её забрать. Она намеренно не уточнила, что именно ищет. Всё равно Мина бы не отказалась, даже не зная деталей. — Ну, если это важно, то вперёд! — радостно воскликнула девушка и вскочила на ноги. Перед уходом они предупредили остальных, что скоро вернутся. Никто особо не обратил внимания, кроме Яойрозу, которая спросила, точно ли они не хотят взять кого-то ещё. — Всё будет нормально, — заверила её Мирай. Они вышли из общежития, и холодный ночной воздух приятно освежил кожу. Путь до её дома занимал не больше десяти минут, но почему-то тревожное предчувствие не покидало её. "Всё будет нормально", — повторила она себе в мыслях. Мина и Хоши спокойно шли по тротуару, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом. Закатное солнце окрашивало улицу в мягкие оранжево-розовые тона, а город постепенно погружался в тишину. — Честно, я думала, что после экзамена нас хоть немного пожалеют, но нет! — возмущалась Мина, заложив руки за голову. — Столько заданий, что у меня уже мозги плавятся. — Ага, — кивнула Мирай, усмехнувшись. — Хотя ты сама виновата. Кто тебе мешал записывать конспекты, а не рисовать каракули в тетради? — Эй! Это было искусство! — возмущённо воскликнула Мина. Мирай лишь покачала головой, спрятав руки в карманы толстовки. — Кстати, — продолжила розововолосая, — ты так и не сказала, что за вещь тебе нужно забрать? Мирай немного замялась, но всё же ответила: — Подвеска. Подарок от мамы. Мина замолчала, поняв, что для подруги это действительно важно. — Тогда мы точно её вернём, — уверенно заявила она. Мирай хотела было поблагодарить её, но внезапно услышала за спиной чужие шаги. Её уши дёрнулись, уловив едва различимый звук приближающихся шагов, но прежде чем она успела среагировать, что-то тяжёлое с силой ударило Мину по голове. — Мина! — выдохнула Мирай, разворачиваясь. Но следом удар пришёлся и по ней. Перед глазами всё поплыло, тело потеряло равновесие, а затем — темнота. *** Головная боль отдавалась глухим эхом в висках, тяжелыми ударами пульсируя в черепе. Всё тело казалось свинцовым, движения – скованными, словно её заключили в невидимый, но невыносимо тяжёлый панцирь. Воздух был пропитан затхлой сыростью, ржавчиной и чем-то ещё – чем-то неприятно химозным, едва уловимым, но заставляющим желудок сжаться.Мирай медленно приоткрыла глаза.Тусклая лампочка под потолком лениво раскачивалась из стороны в сторону, бросая на стены зыбкие, пляшущие тени. Каменный пол под ней был сырой и холодный. А запястья… Она попыталась пошевелить руками, но резкая, жгучая боль заставила стиснуть зубы.Тяжёлые металлические цепи впивались в кожу, оставляя глубокие красные следы. Грудь сдавило страхом, но она заставила себя сделать медленный вдох и перевести взгляд. Пол. Стены. Цепи. Грязь. И… Шприц. Он валялся совсем рядом, на полу, наполовину наполненный мутной, подозрительной жидкостью. Что это? Её дыхание сбилось. Холод пробежал по позвоночнику, а сердце сжалось в тревоге. Нет. В панике она попробовала активировать свою причуду, почувствовать знакомое тепло, пробежавшее бы по венам, разгораясь огнём в груди. Но ничего не произошло. Ни искры. Ни вспышки. Ни слабого ощущения жара.Пропала. Мирай резко вдохнула, вновь пытаясь пробиться сквозь неизвестный блок, но её внутренняя сила, её пламя, её сущность — было пустым местом. Как?! Скрип двери пронзил тишину резким, протяжным звуком.Где-то внутри всё похолодело.Она медленно подняла голову.В проёме стояла он. Высокий. Властный. Излучающий ледяное спокойствие. — Ну, привет, дочь, — голос прозвучал мягко, почти ласково, но от этого стало только хуже. Мирай замерла, сердце пропустило удар. — Ч-что?! — слова застревали в горле, словно ей не хватало воздуха. — Н-но как…?! Отец сделал несколько шагов вперёд, неторопливо, смакуя момент.Тусклый свет лампы выхватил его лицо из полумрака.Ровное, спокойное, даже с лёгким оттенком насмешки. — Твой дядя довольно глуп, если действительно поверил, что я просто так исчез, — усмешка мелькнула в уголке губ. Мирай чувствовала, как внутри всё переворачивается. — Ты… — её голос дрогнул, но она тут же сжала кулаки, пряча страх за напряжённой маской. — Чего ты хочешь?! — Хочу? — он задумчиво повторил её вопрос, словно обдумывая. — Хочу забрать то, что принадлежит мне. Он присел, оказываясь на уровне её лица. — А если конкретнее, то я заберу **твою** жизнь. Его пальцы холодом коснулись её подбородка, вынуждая встретиться взглядом. Мирай дёрнулась, но цепи удержали её на месте. — Я тебе не принадлежу! — выплюнула она, в голосе прозвучала злость, смешанная с отвращением. — Разве? — он склонил голову, его голос был мягким, почти нежным, но в нём таился хищный оскал. — Ты моя кровь. Моё продолжение. Моё творение. В её глазах вспыхнуло бешеное пламя.Даже без причуды внутри будто разгорался огонь. — Ты — ничто для меня. На его губах мелькнула ухмылка. — Ничего… У нас ещё будет время обсудить это, — он легко похлопал её по щеке, как капризного ребёнка. А потом всё произошло слишком быстро. Холодное жало укололо кожу, когда он вонзил в неё новый шприц. Мирай хотела вырваться, хотела что-то сказать, закричать, но в ту же секунду воздух в её лёгких стал густым и тяжёлым. Сквозь затуманенное сознание донёсся его голос.Спокойный. Уверенный. — Ты закончишь так же, как и твоя мать, доченька. Её веки дрогнули.Комната поплыла.Тьма сомкнулась, пожирая её целиком. *** Атмосфера в общей комнате общежития стремительно менялась — от лёгкого беспокойства до нарастающей тревоги. Девушки заметно нервничали. Момо мерила шагами комнату, то и дело останавливаясь, чтобы проверить телефон, но ответа не было. Она нахмурила брови, пальцы крепче сжали устройство. — Они сказали, что вернутся через полчаса, — повторила она, взглядом выискивая поддержку у остальных. — Может, просто загулялись? — лениво протянул Каминарии, развалившись на диване. — Да расслабьтесь, — подхватил Серо, пожав плечами. — С Миной всё в порядке, она не из тех, кто попадает в неприятности. — Именно, — вставил Киришима, улыбаясь, но в голосе его звучала едва уловимая нота сомнения. Однако девушки не разделяли их беспечности.Урурака теребила край кофты, Джиро нервно постукивала пальцами по колену, а Тсу закинула руки за голову, покачиваясь на стуле. — Это странно, — тихо произнесла Джиро. — У них обоих телефоны выключены. — Может, разрядились? — предположил Токоями. — Одновременно? — Тсу бросила на него скептический взгляд. Парни переглянулись, но продолжали убеждать себя, что всё в порядке.И вдруг…Дверь распахнулась.Все замерли.На пороге, пошатываясь, стояла Мина.Волосы её были взъерошены, одежда испачкана пылью, а на виске тёмной полоской запёклась кровь. Её дыхание было сбивчивым, взгляд — расширенным от шока. — Мина! — вскрикнула Момо, подбегая к ней. Девушка пошатнулась, но устояла, опираясь на дверной косяк. — Мирай… — голос её был охрипшим. — Её… забрали. Комната взорвалась голосамию — Что?! — Кто?! — Что случилось?! Каминарии подскочил с дивана, Киришима и Бакуго приблизились, а Момо крепко схватила Мину за плечи. — Что произошло?! — требовательно спросила она. Мина сжала веки, сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Мы шли… спокойно болтали… вокруг никого не было… И вдруг… — она судорожно сглотнула. — Кто-то напал. Я не успела даже среагировать. Меня ударили… я потеряла сознание… А когда очнулась… Мирай уже не было… Тишина опустилась на комнату, тяжёлая, гнетущая.Бакуго сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Чёрт… — его голос сорвался на яростный шёпот. — Мы должны её найти, — твёрдо сказал Тодороки. Его голос был спокоен, но в глазах пылал огонь. В груди Момо застывал ледяной ком. "Нет… Это не может быть…" Она не знала, кто похитил Мирай, но в глубине души рождалось страшное подозрение. — Мы должны сказать Айзаве! — выкрикнула Джиро, схватив Мину за руку. — Да без тебя понятно! — рявкнул Бакуго, уже направляясь к выходу. Киришима, Тодороки, Мидория и остальные тут же сорвались с мест, следуя за ним.Мина, всё ещё шатаясь, изо всех сил старалась не отставать.Коридоры общежития проносились мимо размытым пятном. Сердца бешено колотились, дыхание сбивалось.Всё, что сейчас имело значение, — добраться до учительского корпуса как можно скорее. *** Айзава жил в небольшом здании рядом с общежитием. Обычно путь туда занимал около пяти минут, но сейчас они мчались так, будто от этого зависела чья-то жизнь. Когда они добрались до двери, Момо первая подняла руку и резко постучала. — Учитель Айзава! — почти закричала она. Секунды тянулись мучительно долго. — Да открой же уже! — взорвался Бакуго, уже занося руку, чтобы выбить дверь. Но в этот момент та резко распахнулась.На пороге стоял Шота Айзава — в домашней одежде, с растрёпанными волосами и заметно недовольным выражением лица. — Что за ор? — проворчал он, но, увидев встревоженные лица учеников, нахмурился. — Хоши… — Момо тяжело дышала. — Её… похитили. Глаза Айзавы расширились. — Что? Мина шагнула вперёд, сжимая край кофты в дрожащих пальцах. — Это правда… Мы шли вместе… потом кто-то напал… Я очнулась, а её уже не было… Тишина.Айзава мгновенно собрался. Его лицо стало жёстким, взгляд — колючим. — Заходите, — коротко бросил он, отходя в сторону. Ребята не заставили себя ждать.Как только дверь за ними закрылась, Тодороки, Бакуго и Мидория заговорили одновременно, объясняя всё, что знали.Айзава слушал молча, скрестив руки на груди, но с каждым словом его брови хмурились всё сильнее.Когда ученики замолчали, он тяжело выдохнул, потёр переносицу. — Это очень плохо. — Мы должны что-то сделать! — твёрдо сказал Мидория. Айзава посмотрел на них. — Ждите здесь. Он вышел в соседнюю комнату.Дверь осталась приоткрытой, и его голос был слышен достаточно чётко. — Сасаке. Произошло то, чего мы опасались. — Голос его звучал напряжённо. — Ешидо похитил Хоши. Комната замерла. — …Ешидо? — повторила Момо, и её лицо вдруг побледнело. Остальные переглянулись, не понимая, почему именно это имя заставило её так напрячься. — Кто это? — резко спросил Бакуго, сжимая кулаки. Момо молчала.Внутри всё сжалось, мысли метались хаотично. "Нет… Этого не может быть… Он был в тюрьме… Он должен был быть в тюрьме…" — Яойрозу? — позвал Киришима, заметив её состояние. Она сглотнула, холод пробежал по спине. — Это… — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить. — Её отец. Мёртвая тишина. — Что?! — взревел Бакуго, вскакивая на ноги. — Её отец? — повторил Мидория, широко раскрыв глаза. — Но… почему он похитил её? — тихо спросил Тодороки. Момо судорожно выдохнула. — Он… был в тюрьме. — Её голос еле слышно дрожал. — Он не мог… — Очевидно, что мог, — жёстко оборвал её Айзава. — И если он добрался до неё, значит, у него была возможность это сделать. — Да какого чёрта здесь вообще происходит?! — Бакуго прожигал её взглядом. — Сейчас не время, — отрезал Айзава. Его голос был холодным и твёрдым. — Ночной Глаз уже в пути. *** Холодная, обжигающая жидкость резко вернула её в сознание. Она судорожно вздохнула, пытаясь понять, где находится. Лёд пробежал по коже, заставляя вздрогнуть от холода и боли. В тусклом свете лампы перед ней вырисовывался силуэт человека, которого она ненавидела и которого боялась больше всего на свете. — Ну что, выспалась, доченька? — прозвучал насмешливый, но полный ненависти голос. Мирай подняла взгляд, её дыхание сбилось. Ешидо стоял перед ней, с ухмылкой склонившись над её беспомощным телом. — Тебе не идёт этот взгляд, — его голос наполнился злобой. — Ты слишком похожа на неё… на эту жалкую, слабую женщину. Сердце Мирай бешено заколотилось в груди, но она не позволяла себе показывать страх. Она знала, что ему это понравится. — Она любила тебя, — выдавила она, зная, что этим только разозлит его, но не в силах сдержаться.Гнев исказил его лицо. — Замолчи! — рявкнул он и, не колеблясь, ударил её по лицу. Голова откинулась назад, в ушах зазвенело. — Ты — ошибка, — прошипел он, нависая над ней. — Тебя вообще не должно было быть. Он схватил её за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — Слишком похожа на неё… Ты даже смотришь так же! — Его рука вонзилась в её волосы, дёрнув так сильно, что она зашипела от боли. — Я ненавижу тебя. Он сжал её запястье, и Мирай почувствовала, как сустав начал поддаваться. — Ты не должна была выжить. Резкая, пронзительная боль вспыхнула в её руке.Треск.Она вскрикнула. Не закричала, не позволила себе этого, но тихий, сдавленный звук сорвался с её губ.Он сломал её руку. Дышать стало трудно. Холодный пот стекал по вискам. Перед глазами поплыли красные пятна. — Ты жалкая, — усмехнулся он, с силой толкнув её голову назад. Мирай сжала зубы, удерживая сознание. Она не даст ему удовольствия видеть её сломленной. Никогда. Ешидо с довольной ухмылкой наблюдал за её реакцией. Ему нравилось, что она не кричала. Он знал, что это упрямство — последнее, что у неё осталось. И он собирался сломать это тоже. — Ну же, дочка. Где твои слёзы? — Он нагнулся ближе, наклоняя голову. — Где твои мольбы? Она молчала, сжимая зубы. — Ах да… Ты ведь считаешь себя сильной, да? — Он медленно поднял руку, касаясь её щеки, а затем внезапно ударил по тому месту, где уже была ссадина. Голова Мирай дёрнулась в сторону, перед глазами заплясали чёрные пятна, но она продолжала молчать.Ешидо нахмурился. Ему было мало. Он хотел видеть её сломленной, умоляющей. — Ты такая же упрямая, как твоя мать… — он сплюнул это слово, как будто оно было грязным. — И знаешь, что с ней случилось? Мирай подняла на него взгляд, полный ненависти. — Ты её убил, — прохрипела она. Отец усмехнулся. — Да, именно. И знаешь что? — он сжал её волосы в кулаке, заставляя её смотреть прямо ему в глаза. — Она тоже пыталась бороться. Кричала. Просила остановиться… Хоши почувствовала, как отвращение сжимает её горло, но она не позволила себе отвернуться. — А потом её глаза потухли… — он медленно провёл пальцем по её щеке, словно стирая невидимую слезу. Мирай стиснула зубы, удерживая ярость внутри, ее хвост бился из стороны в сторону. — Ты… жалкий, — выдавила она. Отец резко схватил её за сломанную руку и сжал.Волна боли пронзила её, перед глазами на мгновение потемнело. — А ты глупая, — прошипел он. — Думаешь, тебя спасут? Думаешь, этот твой дядя так уж умён? Он отпустил её, бросая назад. — Они не успеют. Ты умрёшь здесь, одна, никому не нужная. Мирай тяжело дышала, глядя на него снизу вверх.Но внутри неё уже разгорался огонь. Она не умрёт здесь.И он будет жалеть о каждом своём слове. Отец шагал по подвалу, его тень дрожала на стенах от тусклого света . Он наслаждался этим моментом — моментом власти, моментом, когда он мог делать с ней всё, что захочет. Мирай едва дышала, её сломанная рука висела бесполезным грузом, но её глаза не теряли остроты. Она не покажет ему страха. Никогда. — Ты ведь знаешь, как мне было тяжело, когда ты родилась? — продолжил он, не обращая внимания на её молчание. — Ты должна была стать моим оружием, но вместо этого ты стала слабостью. Он подошёл ближе, снова схватил её за волосы, заставляя поднять голову. — Ты ведь даже не смогла защитить свою мать, — его голос стал ядовитым шёпотом. — Стояла, смотрела, пока она умирала. Мирай задрожала. Это было не от страха. Это была ярость. — Ты… — она сжала здоровую руку в кулак. — Ты что-то сказала, девочка? — он прищурился, сжимая её волосы сильнее. Она встретила его взгляд, в её глазах зажёгся огонь, но не тот, что был её причудой. Это было нечто другое. Глубокое, древнее, непоколебимое. — Я… выживу, — прошептала она, и уголки её губ чуть дёрнулись вверх. Отец напрягся, его пальцы дрогнули. На мгновение он увидел перед собой не свою дочь, а что-то иное — что-то, что не боялось его.Но он быстро взял себя в руки и ударил её.Мирай упала на пол, кровь стекала по губе, но она не переставала улыбаться. — Ты ничтожество, — сказал он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Мирай сплюнула кровь и посмотрела на него снизу вверх. — А ты — кретин! Он замер на мгновение, наслаждаясь моментом, словно художник, завершавший свою жестокую картину. Затем он резко замахнулся и с силой ударил Мирай кулаком в живот. От боли у неё перехватило дыхание, и она закашлялась, чувствуя, как внутри что-то сместилось. — Ты думаешь, что можешь перечить мне? — его голос был наполнен ядом и злобой. — Думаешь, что можешь бросить мне вызов? Не дав ей времени прийти в себя, он ударил её ещё раз — точным, рассчитанным движением, прямо в рёбра. Глухой хруст заполнил подвал. Мирай задохнулась. Острая боль пронзила её тело, будто тысячи раскалённых игл впились в кости. Перед глазами поплыли пятна, и на секунду ей показалось, что стены начали сжиматься. Она инстинктивно попыталась сделать вдох, но лёгкие наполнились огнём, и из её губ вырвался сдавленный хрип. — О, ты это слышала? — усмехнулся Отец, наклоняясь к ней. — Это твои рёбра, Хоши. Интересно, сколько ещё ты выдержишь? Он отступил на шаг, давая ей время прочувствовать каждую секунду боли. Мирай с трудом подняла взгляд, её грудь поднималась рывками, дыхание сбилось. Ей казалось, что в теле не осталось ни капли воздуха, и даже малейшее движение отзывалось пульсирующей болью. Но даже сейчас, даже в этот момент, она не собиралась поддаваться страху. Она не даст ему удовольствия видеть её сломленной. Медленно, стиснув зубы, она выдохнула: — Ты можешь ломать меня сколько угодно… но ты никогда… не победишь меня. Ешидо нахмурился. На миг его лицо исказилось в ярости, но затем оно сменилось чем-то другим — тенью сомнения. Она не сломалась.И это злило его больше всего. — Тебе ведь судьбой предназначено страдать, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово, будто смазывая лезвие ножа перед ударом. — Ты не можешь быть счастливой. Даже если сбежишь, даже если тебя спасут… ты всегда будешь моей. Он присел на корточки перед ней, изучая её лицо. — Смотри на себя. Ты вся в крови, сломанная, беспомощная. Как тогда, в ту ночь. Помнишь, как ты кричала, когда я убил твою мать? Хоши молчала. Она не позволяла ему получить удовольствие от её боли. Но её дыхание сбилось, а пальцы сжались в кулаки. — А ты знаешь, почему я её убил? — продолжил он, ухмыляясь. — Потому что она была слаба. Она пыталась защитить тебя. А я ненавижу слабых. Он выпрямился и медленно обошёл её кругом, точно хищник, играющий с добычей. — Но ты… ты ведь сильная, не так ли? — он вновь наклонился, его пальцы скользнули по её щеке. — Хотя, если подумать… какой в этом толк, если ты всё равно в моих руках? Его рука резко сжала её сломанную руку, и боль пронзила её, словно раскалённый металл. Но Мирай не закричала. Она лишь стиснула зубы, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. — Как же жаль, что твоя причуда сейчас бесполезна, — ухмыльнулся он, наблюдая за её реакцией. — Без неё ты обычная девчонка. Беззащитная. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не обычная, — выдохнула она. И тогда он снова ударил её, со всей силы. Мир перед глазами Мирай пошатнулся, но она знала одно: скоро это закончится. Потому что если она не выберется сама… кто-то уже идёт за ней. Он выпрямился, любуясь своим "творением". Мирай тяжело дышала, из уголка губ стекала тонкая струйка крови, но её взгляд оставался твёрдым, пусть и затуманенным болью. Это раздражало его. Он хотел видеть страх, сломленность. — Всё ещё держишься? — его голос был обманчиво мягким. — Значит, я недостаточно постарался. Он протянул руку и грубо схватил её за хвост. Мирай дёрнулась, но цепи сковывали движения. — Ах да… этот твой хвост. Он тоже часть твоей силы, не так ли? — он задумчиво покрутил пушистый кончик между пальцами, прежде чем резко сжал. Мирай выгнулась в агонии, губы сорвались в крик, но она быстро прикусила их, не желая доставлять ему удовольствия. — Сломаю ли я его, как твою руку? — он потянул сильнее, и по позвоночнику прокатилась новая волна боли. Она пыталась дёрнуться, но он лишь усмехнулся и с силой ударил хвостом о каменный пол. Раз. Ещё раз. Снова. Хруст. Мирай пронзила жгучая боль, от которой потемнело в глазах. Хвост теперь висел бесполезно, лишённый возможности двигаться. Она слышала собственное прерывистое дыхание, ощущала, как по спине стекает холодный пот. — Вот так, — удовлетворённо выдохнул он, отпуская теперь уже сломанный хвост. — Посмотрим, как ты теперь будешь использовать свою силу. Он наклонился ближе, заставляя её смотреть ему в глаза. — Чувствуешь, как ломается всё, что делает тебя особенной? Чувствуешь, как твоя "сила" превращается в ничто? Мирай хотела ответить, но губы не слушались. Глаза медленно закрывались от истощения и боли. Перед тем как сознание окончательно покинуло её, она успела подумать лишь об одном: они идут. Они уже рядом. *** Утро в общежитии «Юэй» выдалось тревожным. Никто толком не спал – мысли о Хоши не давали покоя. В общей комнате собрались почти все ученики 1-А. Тишину нарушал лишь редкий шум дыхания да негромкие шаги – каждый был погружён в свои мысли. Бакуго, нахмурившись, сидел, скрестив руки на груди. Его взгляд метался по комнате, но ни на ком не задерживался – в нём плескалась злость, перемешанная с бессилием. Мидория то и дело прикусывал губу, глубоко задумавшись, будто пытаясь сложить воедино несуществующую головоломку. Киришима бросал обеспокоенные взгляды на Момо, которая нервно сжимала край юбки, словно та могла дать ей хоть каплю уверенности. Наконец, Токоями нарушил молчание. — Яойрозу, — его голос был спокоен, но в нём читалась скрытая настойчивость, — ты единственная, кто знает, кто такой Ешидо. Кто он? — И почему ты не рассказала нам раньше? — добавил Каминари, с трудом сдерживая волнение. Момо молча сцепила пальцы в замок. Она знала, что теперь молчать бессмысленно. Но знание этого не делало ситуацию легче. — Потому что… — она глубоко вдохнула, собираясь с силами, — это не моя история. Это история Хоши. — Да, но сейчас её с нами нет! — резко бросил Бакуго. В голосе его звучала не злость – скорее, тревога, скрытая за привычной резкостью. — А мы даже не знаем, с кем имеем дело! Момо отвела взгляд. — Хорошо, — наконец, произнесла она. — Я расскажу. Ребята замерли, готовые услышать правду. — Ешидо… Он её отец, — её голос был твёрд, но что-то дрожало в его глубине. — Но он не был для неё семьёй. Комната будто сжалась, ожидание повисло в воздухе. — Когда у Хоши проявилась причуда, он начал её «тренировать», но на деле… это были лишь издевательства, — её пальцы сильнее вцепились в юбку. — Он бил её, морил голодом, запирал в подвале. Делал всё, чтобы она боялась его до ужаса. — Что?.. — Урарака прикрыла рот рукой, глаза её расширились от шока. — Почему её мать ничего не сделала? — хрипло спросил Сато. Момо горько усмехнулась. — Потому что она тоже его боялась. Она сжала кулаки, будто пытаясь удержать эмоции внутри. — Однажды… она попыталась защитить Хоши, — её голос дрогнул, но она продолжила. — И он убил её. Повисла мёртвая тишина. — Чёрт… — выдохнул Киришима, поражённо качая головой. — И теперь она у этого ублюдка! — Бакуго вскочил на ноги, его кулаки побелели от напряжения. Момо кивнула. — Его посадили… но всего на пять лет. А потом… он вернулся. Недавно он звонил Хоши. — И ты знала? — Тодороки сузил глаза, пристально глядя на неё. — Я не знала, что он вышел. Не знала, что он снова за ней охотится… — Момо судорожно выдохнула. — Если бы я только догадалась… — Но она ничего не сказала, — тихо добавил Оджиро. — Потому что не хотела нас волновать, — предположил Мидория, и в голосе его прозвучало что-то похожее на боль. — Ну уж нет, — Бакуго взорвался. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Мы должны её найти. И чем быстрее, тем лучше. *** Ночной Глаз был на грани. Уже больше суток он не спал, не притрагивался к еде. Его обычно хладнокровное выражение сменилось тенями усталости и отчаяния. В кабинете царил хаос: бумаги, карты, фотографии, схемы передвижений – всё, что могло хоть на йоту приблизить его к истине. Он задействовал все возможные ресурсы: полицию, профессиональных героев, частных детективов. Каждая зацепка, каждая крохотная возможность проверялась мгновенно, без малейшей задержки. Но всё было тщетно. Ученики 1-А тоже не сидели без дела. Они буквально переворачивали город вверх дном в поисках Хоши. Бакуго, Киришима и Серо метались по улицам, заглядывая в подворотни, опрашивая людей. Бакуго срывался на крик при каждом очередном «нет, ничего не видели». Киришима старался удерживать его от безрассудных действий, но сам уже начинал терять терпение. Мидория, Тодороки, Джиро и Яойрозу подошли к поискам более методично. Яойрозу создала ноутбук, чтобы проверить записи с камер наблюдения, но пока не нашла ничего полезного. Тодороки предлагал искать следы её перемещения через основные маршруты, но безрезультатно. Мидория перебирал все возможные варианты, с каждым разом всё сильнее ощущая, как их остаётся всё меньше. Урарака, Каминари, Оджиро, Асуи и Минета обследовали парки, заброшенные здания и склады. Они знали, что человек, похитивший Хоши, был умен, но не мог исчезнуть бесследно. Каждый запертый подвал, каждое подозрительное место осматривалось, но следов всё не было. А тем временем в штабе полиции Ночной Глаз буквально изводил всех вокруг. Он не мог просто сидеть и ждать. — Где она? — его голос был тих, но звучал, как удар кнута. — Мы теряем время. — Мы делаем всё возможное, сэр, но пока… — Этого недостаточно, — оборвал он, не желая слушать оправданий. Каждая минута казалась пыткой. Он знал, что этот человек – не просто маньяк.Он был её отцом.Человеком, который ненавидел её. И он боялся, что каждая упущенная секунда может стать для неё последней. *** Холод пропитывал каждую клеточку тела, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у неё внутри. Боль, злость, страх – всё смешалось в один клубок, сдавливая грудь. Хоши тяжело дышала, прижавшись спиной к холодной стене, едва удерживаясь в сознании. Скрипнула дверь. По ступенькам вниз спустились аккуратные шаги на каблуках. — Очнулась, наконец, — раздался холодный, надменный голос. Хоши приподняла голову и увидела Рину Нанами – свою бабушку. Женщина выглядела так же безупречно, как и всегда: идеально уложенные волосы, строгий взгляд, надменная осанка. Только в глазах читалось что-то новое – откровенное презрение и… разочарование. — Что… тебе нужно? — прохрипела Хоши, голос выдавал усталость. Рина усмехнулась, сложив руки на груди. — Ты ведь знаешь, Хоши, что могла бы избежать всего этого? Мы предлагали тебе возможность. Девушка нахмурилась, но молчала. — Ты могла бы занять достойное место в этом мире, — продолжала женщина. — Стать кем-то действительно великим. Но что ты сделала? Ты выбрала путь слабых, пошла против своей семьи. — Это не семья, — тихо, но уверенно ответила Хоши. — Ты ошибаешься, — Рина подошла ближе, её холодный взгляд впился в измученное лицо внучки. — Мы могли бы дать тебе силу, возможности. Вместо этого ты выбрала быть ничтожеством среди тех, кто даже не осознаёт твоего потенциала. Хоши сжала зубы, но цепи не позволяли ей даже пошевелиться. — Я никогда не стану такой, как вы, — выплюнула она. Рина вздохнула, словно с сожалением. — Жаль. Мы ведь дали тебе шанс. Она отступила назад, её каблуки цокнули по бетону. — Ты упряма, как твоя мать. Такая же глупая. Она тоже отказалась. И посмотри, к чему это привело. Хоши сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу. — Ты не сломаешь меня, — прошипела она. Рина усмехнулась. — Посмотрим. Она развернулась и вышла, оставляя внучку в холоде и темноте. *** Телефон Айзавы зазвонил поздно ночью. Он мгновенно проснулся, хотя спал урывками с тех пор, как пропала его ученица. Экран высветил имя Сасаке Мирай. — Говори, — без лишних слов ответил Айзава. — Я нашел следы, — голос Ночного Глаза был напряженным, но четким. — Камеры наблюдения зафиксировали подозрительный фургон недалеко от того района, где их похитили. Я проверил маршрут — он свернул на заброшенную промзону за городом. — Точно он? — Почти уверен. Кроме того, на одном из заброшенных складов зафиксированы движения людей, хотя туда уже давно никто не ходит. Айзава медленно вдохнул, сдерживая эмоции. — Через сколько можешь быть на месте? — Уже направляюсь. Подключай героев и… учеников. Нам нужны дополнительные силы. Айзава на секунду замолчал. Он понимал, что разрешить участвовать в операции ученикам — огромный риск. Но у них была лицензия, они могли сражаться. А главное — он видел решимость в их глазах. — Через пятнадцать минут сбор внизу. Выдвигаемся. Он быстро закончил звонок и тут же вышел в коридор. Времени будить учеников не было — но, как оказалось, они и не спали. В общей комнате уже сидели Яойрозу, Иида, Токоями, Каминари, Киришима, Джиро, Оджиро, Мидория… и Бакуго с Тодороки. — Профессор Айзава… — первой подскочила Яойрозу. — Вы что-то узнали? Он оглядел собравшихся. — Да. Нашли следы. Через пятнадцать минут выходим. Разбудите остальных. — Тогда чего мы ждем? — резко встал Киришима. — Мы идем с вами! — Не все, — отрезал Айзава, глядя на Бакуго и Тодороки. — Вы двое — нет. — Что?! — Бакуго тут же взорвался. — Что за херня?! — У вас нет лицензии. Вы не можете участвовать. — Что за чушь?! Мы не останемся тут пока…! — Бакуго, — неожиданно твердо перебил его Айзава. — Это приказ. Бакуго гневно посмотрел на него, но промолчал, только стиснул зубы. — Остальные — собирайтесь, времени мало, — заключил Айзава и быстрым шагом вышел из комнаты, оставляя учеников переваривать услышанное. Бакуго злился. Нет, он был в ярости. Он сидел на диване, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Тодороки стоял рядом, молча наблюдая, как остальные собираются. — Чертова херня, — сквозь зубы выдавил Кацки. — Какого черта нас оставляют?! — Потому что у нас нет лицензии, — спокойно ответил Шото, хотя в глазах у него читалось то же раздражение. — Да пошли они. Он резко встал. В этот момент дверь общежития захлопнулась — герои и ученики вышли на улицу. — Пойдем, — так же спокойно сказал Тодороки, направляясь к входу. — Что?! — Бакуго удивленно уставился на него. — Если ты думаешь, что я просто останусь здесь, когда Хоши в опасности, то ты меня плохо знаешь. Бакуго оскалился в злой ухмылке. — Ну наконец-то говоришь правильные вещи. Они аккуратно выскользнули из общежития, оставаясь в тени, и побежали по улице, держась на расстоянии от основной группы. — Как мы собираемся туда попасть? — тихо спросил Тодороки. — С огнем и взрывами, разумеется. Шото только покачал головой. — Главное — не попадаться. — Не учи меня, двумордый, — рявкнул Бакуго, но тут же замолчал, когда заметил впереди силуэты. Они осторожно скрылись за припаркованной машиной, наблюдая, как группа Айзавы садится в транспорт. — Прыгнем на крышу? — предложил Тодороки. Бакуго хмыкнул. — Ты хоть раз видел, чтобы я прыгал? — Ну, не совсем прыгал. — Заткнись. Но несмотря на его ворчание, они осторожно дождались, пока машина тронется, и, используя лед и взрывную волну, незаметно прицепились к крыше. Теперь оставалось только добраться до цели. И пусть только кто-нибудь попробует им помешать. *** -Слышал, что старый лис скончался, когда я сел в тюрьму.- усмехнулся отец.- Неужели не выдержал смерти своей любимой дочери? Мирай задохнулась от ярости. Грудь болезненно сжалась, когда отец произнёс эти слова. Её дедушка, Хоки… Он был светом в её детстве. Теплом, укрывавшим её в самые холодные времена. Человеком, который верил в неё, даже когда никто другой не верил. Когда он узнал,что его дочь убили, у него случился инсульт. И к сожалению он не смог выжить. — Заткнись, это всё из-за тебя! — с хрипом выдохнула она, взгляд горел чистой ненавистью. Ешидо усмехнулся, довольный её реакцией. — Вот и проявилась твоя слабость, — он присел рядом, склонив голову набок. — Ты всегда была привязана к этому старому дураку. Но ты даже не попрощалась с ним, верно? Он умер, а ты не смогла даже быть рядом. Мирай почувствовала, как в её сердце вонзается нож.Её не было там. Она не смогла быть рядом с ним, когда он уходил.Она стиснула зубы, заставляя себя не плакать. Она не даст отцу этого удовольствия. — Думаешь, он гордился бы тобой сейчас? — продолжил Ешидо, с насмешливой жалостью в голосе. — Он верил, что ты станешь героем. А теперь посмотри на себя… Связанная, беспомощная, такая же слабая, как твоя мать. Его слова были ядовитым шипами, пронзающими её изнутри. Но вдруг внутри что-то щёлкнуло.Мирай тяжело дышала, её тело горело от боли, но она не отводила взгляда от отца. Его слова разрывали её изнутри, но она не позволяла себе сломаться. — Ты прав, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Я не попрощалась с ним. Ешидо ухмыльнулся, но тут же замер, когда увидел, как изменилась его дочь. В её глазах больше не было страха. Только гнев. — Но знаешь, что он мне сказал бы, если бы был здесь? Она слегка наклонилась вперёд, заставляя его обратить внимание на каждое слово. — «Настоящий лис терпеливо ждёт момента, чтобы укусить». Ешидо прищурился, но прежде чем он успел что-то сказать, дверь подвала распахнулась. — Эй, босс, там проблемы… — в помещение вошёл один из его людей, но замер, увидев, как его начальник стоит над окровавленной девушкой. — Что за проблемы? — раздражённо бросил Ешидо, не оборачиваясь. — Героев слишком много, — ответил тот с явным беспокойством. — Они уже здесь. Мирай почувствовала, как внутри вспыхнула надежда.«Дядя…» Она знала, что он придёт. И теперь ей оставалось лишь продержаться ещё немного. *** Машина замерла на границе заброшенной промзоны. Высокие здания с осыпающейся штукатуркой, ржавые контейнеры, покрытые вековой грязью останки техники – всё здесь дышало запустением и холодом. Тусклый свет редких фонарей вырывал из темноты лишь уродливые силуэты, а ветер завывал между металлическими конструкциями, словно предчувствовал бурю. — Здесь, — коротко бросил Ночной Глаз, выходя из машины. Рядом с ним стояли Айзава, Мирко, несколько профессиональных героев и ученики. Их лица были сосредоточены, взгляды напряжённо всматривались в темноту. — Клонирование — серьёзная проблема, — хмуро заметил Эрасерхед, оглядывая окрестности. — Мы не знаем, сколько копий может создать этот ублюдок. — Вот поэтому мы и пришли сюда в полном составе, — усмехнулась Мирко, разминая мышцы. — Разнесём их всех к чёрту! Ночной Глаз кивнул: — Разделяемся. Одна группа ищет Хоши, вторая — ликвидирует противника. — Отличный план, — пробормотал Каминари, нервно сглотнув, но всё же выпрямившись. И тогда всё началось. Из темноты вынырнули фигуры, искажённые тусклым светом. Один, другой, третий – десятки. Они были точь-в-точь похожи друг на друга, одинаковые лица, одинаковые движения. — Клоны! — выкрикнула Яойорозу, мгновенно создавая барьер. Первый удар пришёлся неожиданно. Один из двойников рванулся к Киришиме, но тот успел активировать свою причуду, встретив атаку лицом к лицу. Другой метнулся к Изуку, но тот в последний момент увернулся, его мышцы уже напряглись в предвкушении удара. — Дерьмо, их слишком много! — Бакуго резко спрыгнул с крыши автобуса, где сидел мгновение назад, и с яростным рыком взорвал ближайшего клона. — Бакуго! Тодороки! — одновременно выкрикнули Айзава и Мидория, но оба уже были в самом центре битвы. Тодороки воздвиг ледяную стену, преграждая путь нападающим. Ещё один взрыв потряс воздух – Бакуго разнёс очередного противника. — Где настоящая цель? — голос Мирко прорезал хаос сражения, когда она мощным ударом пробила очередного клона. Ночной Глаз, не теряя ни секунды, активировал свою причуду. Взгляд его пробежался по зданиям, высматривая будущее. — Подвал, дальний корпус, — произнёс он ровно. — Понял! — Айзава бросился вперёд, следом за ним метнулся Сасаке. — Мы прикроем вас! — крикнула Мирко, создавая для команды оружие. Взрывы, ледяные пики, стремительные удары — поле боя превратилось в хаос. Но времени на сомнения не было. *** Хоши была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Она едва могла дышать, но даже сквозь мутную пелену сознания слышала грохот, взрывы, крики. Они здесь. Он выдохнул тяжело, смахнув тыльной стороной ладони кровь – её кровь – с лица. В его глазах сверкнула тёмная ненависть. — Они пришли за тобой, — прошипел он, склоняясь к ней. Его голос был липким, полным яда. — Но ты ведь знаешь, Хоши… никто не может отнять у меня то, что принадлежит мне. Он отступил на шаг, засунув руку в карман куртки. Пальцы сомкнулись на холодной рукояти. Нож. Он медленно вытащил его, позволяя стальному клинку сверкнуть в свете одинокой лампы. — Помнишь его? — голос его смягчился, наполнился издевательским довольством. — Тем же самым я перерезал глотку твоей матери. Хоши сжала кулаки, тело дрожало. — Ты лжёшь… Но она знала правду.Этот нож был маленьким, с деревянной рукоятью. На лезвии темнели пятна — застарелые, въевшиеся в металл. Он сжал его крепче. — Прощай, девочка. Нож взмыл в воздухе. И в этот миг дверь сорвалась с петель. Взрыв, грохот – металлические обломки разлетелись в стороны. Первым шагнул Сасаке. За ним Айзава.Они увидели картину перед собой: Хоши, избитая, прикованная к стене, и её отец, заносящий над ней нож. — Убери руки от моей девочки, — голос Сасаке был ледяным. Ешидо дёрнулся, но тут же понял – что-то изменилось. Айзава смотрел прямо на него. Его взгляд погасил клонирование. Наверху, в зале битвы, послышались глухие удары – клоны исчезали один за другим, оставляя своих противников перед пустотой. Он остался один. — Твою мать… — выдохнул он. Но не сдался. Рывок.Нож, брошенный в цель.Сасаке даже не шелохнулся.Его рука дёрнулась – и нож завис в воздухе, остановленный его причудой. В следующее мгновение оружие рванулось обратно.Ешидо едва успел отшатнуться, но этого было достаточно. Айзава уже был рядом. Его шарф, как змея, обвился вокруг тела преступника, сковав движения.Рывок. Ешидо вывернулся, толкнул Айзаву плечом и бросился к двери. Но не успел. Удар.Острая боль пронзила живот. Он согнулся, отлетел назад, ударившись о стену. Перед ним стояла Мирко. — Тьфу, — сплюнула она. — А ты, оказывается, слабак. Ешидо прижал руку к животу, тяжело дыша. Всё кончено. Сасаке уже подбежал к Хоши, разрывая цепи. — Хоши, мы здесь, — его голос был мягким, едва слышным. Она слабо кивнула. В глазах её стояли слёзы. Сил не осталось. *** Ночной Глаз вышел из здания медленно. Осторожно, словно неся что-то хрупкое, он держал её на руках.Хоши. Её тело было безжизненно.Кровь запеклась на лице, уродливыми мазками покрывая бледную кожу. Хвост безвольно свисал, рука обмякла, словно сломанная кукольная конечность.Глаза её были закрыты.И тишина.Глухая, давящая, пугающая. — Нет… — выдохнула Момо, сделав шаг вперёд, но тут же замерла. Сердце сдавило так сильно, что болью отдалось в рёбрах. Бакуго застыл. Его дыхание сбилось, а в голове зашумело. — Чёрт… — хрипло выдавил он, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки. И тогда голос Айзавы разорвал пустоту: — Она жива. Мир сдвинулся, рассыпался, дрогнул.Жива.Момо всхлипнула, прикрывая рот ладонями. Бакуго опустил голову, но пальцы всё ещё дрожали. — Твою мать… — прошептал он. Она жива.