Часть 19

Густая пелена тьмы постепенно рассеивалась, будто сквозь неё пробивался мягкий, приглушённый свет. Тишина, прерываемая мерным писком аппарата, заполняла пространство. Где-то далеко слышались голоса – приглушённые, словно доносившиеся из другого мира. Мирай медленно открыла глаза. Белый потолок. Запах антисептика. Лёгкая боль, тянущая всё тело, словно напоминание о случившемся. Она жива.Голова была тяжёлой, мысли спутанными. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: она в больнице.А потом она заметила его.Ночной глаз сидел рядом, сгорбившись, закрыв лицо ладонями. Его плечи вздрагивали.Он плакал.Мирай никогда не видела его таким. Дядя всегда был сдержанным, собранным, с холодным, аналитическим взглядом, который, казалось, ничего не мог поклебать. А сейчас… — Дядя?.. Её голос был слабым, хриплым, но этого оказалось достаточно. Он резко поднял голову, и его глаза, красные от слёз, встретились с её взглядом. — Хоши… Одного слова хватило, чтобы её грудь сдавило горячей волной эмоций. Он выглядел таким измученным, таким истощённым, словно эти дни прожил в кошмаре. Она хотела сказать что-то ещё, но не успела – дядя наклонился вперёд, осторожно, почти боязливо обнял её. — Прости… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Прости меня… Она моргнула, чувствуя, как что-то горячее подкатывает к горлу. — За что?.. Он отстранился, но держал её руку, будто боялся, что она снова исчезнет. — Я не успел… Я должен был… — Ты пришёл, — перебила она, слабо улыбнувшись. — Ты спас меня. Его пальцы дрогнули, сжались крепче. — Я никогда больше не позволю этому повториться, — тихо, но твёрдо произнёс он. Она верила. Хоши почувствовала, как её пальцы дрожат. Она сжала простыню, пытаясь вернуть себе контроль. Всё казалось странным, ненастоящим – как если бы она проснулась в другом мире, где кошмар уже позади. Но был ли он действительно позади? Она медленно повернула голову к дяде. Мирай тяжело сглотнула, собираясь с мыслями. Тело болело, но больше всего давил страх — не за себя, а за тех, кто рисковал ради неё. Она глубоко вдохнула и, переведя взгляд на дядю, спросила: — Сколько… сколько дней прошло? Он сжал её ладонь чуть крепче, словно ему самому требовалась эта точка опоры. — Три дня, — ответил он после короткой паузы. —Ты была без сознания со вчерашней ночи. Врачи говорили, что это из-за истощения и потери крови. Три дня… Её мысли лихорадочно заметались. Всё, что случилось в том подвале, казалось не то что днями — жизнями назад. Она помнила боль, помнила холод стали у себя на коже. Помнила взгляд отца, полный ядовитой уверенности в своей победе.Отец.Сердце болезненно сжалось, и она резко подняла на дядю глаза. — Где он? – голос был слабым, но в нём звучала жёсткость. Дядя убрал руку с лица глаза его оставались покрасневшими. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. — В тюрьме, – сказал он, и в его голосе не было сомнений. – На этот раз навсегда. Мирай моргнула. — Навсегда? Дядя кивнул. — Да. Его арестовали не только за нападение на тебя. В том здании нашли достаточно улик, чтобы закопать его под тоннами обвинений. — Что… что там было? – её дыхание стало чуть быстрее. — Торговля людьми, — голос дяди был сухим, будто каждое слово причиняло ему боль. – Незаконные эксперименты над носителями причуд. Незарегистрированные мутанты, которых он использовал для создания своих клонов. Список длинный, Хоши. Он не просто маньяк. Он монстр. Мирай почувствовала, как ледяные иглы пробежались по позвоночнику. Она знала, что её отец был жестоким. Но это... — Он... он убивал их? – прошептала она. Ночной глаз на мгновение закрыл глаза, прежде чем ответить: — Да. Тошнота подкатила к горлу, но она сдержалась. Глубоко вдохнула, пытаясь справиться с внезапной слабостью. — Он не выйдет? Никогда? Сасаке посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом. — Никогда, – пообещал он. На этот раз Мирай поверила.Дверь палаты приоткрылась, и в комнату вошёл врач — мужчина средних лет с аккуратно уложенными волосами и усталым, но добрым взглядом. В руках он держал планшет с какими-то документами. — Сасаке Мирай, — негромко позвал он, привлекая внимание дяди лисы. — Мне нужно, чтобы вы подписали несколько бумаг, касающихся её лечения. Это займёт всего пару минут. Сасаке с неохотой поднялся, бросив короткий взгляд на племянницу, словно опасаясь оставить её одну даже на мгновение. — Я скоро вернусь, — сказал он, чуть сжав её руку в знак поддержки, прежде чем направиться за врачом. Стоило двери закрыться, как в следующую секунду она же с грохотом распахнулась. — Хоши!!! В палату буквально ворвалась толпа ребят, и прежде чем девушка успела хоть что-то сказать, её крепко обняли. — Боже мой, ты в порядке?! — сквозь слёзы всхлипнула Момо, сжимая её в объятиях так, словно боялась отпустить. — Мы так волновались… — Прости меня! — раздался голос Мины, она нервно заламывала руки. — Я была не внимательна… — Это не твоя вина.Это мне нужно извиняться. Ты попала из за меня под удар,прости, я не хотела этого.— слабо улыбнулась Мирай, но прежде чем она успела сказать что-то ещё, с другой стороны к ней прижалась Джиро, всхлипывая, но при этом упрямо сдерживая себя. — Ты нас так напугала, — пробормотала она, не разжимая объятий. — Мы думали… мы думали, что потеряли тебя, — прошептала Урарака, стоя у изголовья кровати. — Не смей больше так пугать нас, поняла?! — добавила Тсую, её голос был чуть срывающимся, но искренним. Все девочки столпились у кровати, словно стараясь убедиться, что Мирай действительно здесь, живая, дышащая, что она с ними.Мирай замерла, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается, а затем… затем её лицо дрогнуло, и она медленно подняла руки, обнимая их в ответ. — Простите, — тихо сказала она, её голос чуть дрожал. И тогда комната наполнилась сдержанными, но облегчёнными всхлипываниями, дрожащими улыбками и теплом, которое Мирай так давно не чувствовала. Когда первые слёзы облегчения были пролиты, а обнимавшие её подруги чуть ослабили хватку, у кровати появился Киришима. Его выражение было серьёзным, но в глазах читалось искреннее беспокойство. Он глубоко вздохнул, стараясь подобрать правильные слова. — Хоши… — начал он, глядя на неё внимательно. — Ты должна была сказать нам. О том, что он снова появился. О том, что угрожал тебе. Его голос не был осуждающим, но в нём звучала твёрдость. Он не злился, но был явно потрясён тем, что она держала это в себе. — Мы могли бы помочь раньше… могли бы защитить тебя, — продолжил он. — Ты ведь знаешь, что ты для нас не просто одноклассница, верно? Мирай отвела взгляд, чувствуя, как внутри поднимается глухая вина. Она и сама знала, что должна была сказать, но… тогда это казалось невозможным. Внезапно голос подала Момо. Она нервно сжала край своей юбки, но всё же посмотрела Хоши прямо в глаза. — Я рассказала им, — призналась она, её голос дрогнул. — О твоём детстве. Мирай на секунду замерла. — Ты… рассказала? Момо кивнула. — Нам нужна была правда. Чтобы понимать, с кем мы имеем дело, и почему он так поступил… и чтобы знать, через что тебе пришлось пройти. В комнате воцарилась тишина. Мирай не знала, что сказать. Её прошлое — её личные кошмары, её боль — теперь знали все. Она опустила голову. — Я… я не хотела, чтобы вы жалели меня, — прошептала она. — Это не жалость, — твёрдо сказал Иида, подойдя ближе. Его голос, как всегда, был строг, но в нём звучала искренняя забота. — Это понимание, Мирай. Ты не должна была нести это в одиночку. Он выпрямился ещё больше, глядя на неё серьёзно. — Ты часть нашего класса, нашей команды. Мы товарищи, и ты должна была положиться на нас. Мирай прикусила губу, её пальцы сжались в слабые кулаки. Она чувствовала, как комок застрял в горле. — Я… — голос сорвался. — Простите. — Дура, — выдохнула Джиро, снова обнимая её. — Ты никогда не была обузой, — добавила Урарака, крепче сжимая её ладонь. — И никогда не будешь, — кивнула Асуи. Мирай посмотрела на всех них — на друзей, которые искренне беспокоились за неё, которые были здесь, несмотря ни на что. И тогда её губы дрогнули в первой за долгое время настоящей улыбке. Бакуго стоял в стороне, молча наблюдая, как девчонки едва ли не в лепёшку раздавили Мирай в своих объятиях. Его руки были сжаты в кулаки, челюсть напряжена, а внутри всё бурлило. Злость, облегчение, беспомощность— всё смешалось в один дерьмовый ком, который давил изнутри. Когда Киришима сказал, что Мирай должна была рассказать о происходящем раньше, Бакуго не выдержал. — Да она вообще дура, — пробормотал он, фыркнув и на мгновение опустив голову. Девочки тут же обернулись к нему с негодованием, но он не дал им и рта открыть. — Ты хоть понимаешь, что могла сдохнуть?! — его голос был срывающимся, грубым, но в нём не было ярости, только глухая, давящая тревога. — Почему ты ничего не сказала? Почему решила, что должна тянуть это одна?! Мирай посмотрела на него, и в её взгляде читалось столько эмоций— сожаление, усталость, тень страха… — Я не хотела, чтобы вы волновались, — едва слышно прошептала она. Бакуго шумно выдохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь удержать эмоции в узде. Затем медленно, неохотно сделал шаг вперёд. — Тупая ты, — пробормотал он, но голос его был мягче. И прежде чем она успела что-то сказать, он протянул руку и мягко взъерошил её волосы. Движение было коротким, почти неуловимым, но в нём чувствовалась забота, от которой у Мирай сжалось сердце.Она удивлённо моргнула, а он тут же убрал руку и отступил назад, спрятав её в карман. — Просто… больше так не делай, — бросил он и отвернулся, словно боялся, что его выражение лица выдаст больше, чем он хотел бы. Все ребята округлили глаза,и улыбки сами появились на их лицах. Киришима первым слегка качнул головой и усмехнулся, переглянувшись с Каминари. Тот еле заметно приподнял брови и скрестил руки на груди, сдерживая ухмылку. Мина хитро поджала губы, глядя на Бакуго с явным интересом. — Ой-ой, это что сейчас было? — протянула она, не скрывая веселья в голосе. Джиро только ухмыльнулась, но ничего не сказала, склонив голову к плечу и внимательно наблюдая за реакцией Бакуго. — Ба-ку-го, — протянул Каминари, скрестив руки. — Это что, попытка утешить? — Да ну вас всех, — пробормотал Бакуго, но от кровати не отошёл. Тодороки спокойно посмотрел на него и сделал нейтральное замечание: — Ты действуешь нестандартно. — Да заткнитесь уже! — рявкнул Кацки, но в его голосе не было злости. Момо слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как все начали переглядываться. — Ну, ну, никто не смеётся, — добавила Джиро, всё-таки не удержавшись. — Чё вы пристали ? — огрызнулся Бакуго, но уши его едва заметно покраснели. Мирай осторожно провела пальцами по своим взъерошенным волосам и, сама того не осознавая, слегка улыбнулась. — Спасибо, Кацуки, — тихо сказала она. Он на секунду замер, потом фыркнул и отвернулся. — Дура, — пробормотал он, но голос у него был каким-то странным — не таким резким, как обычно. Ребята сдержанно улыбались и переглядывались, но никто больше не стал подначивать его вслух. Бакуго не отошёл далеко, оставшись рядом, будто бы не собирался уходить. *** На следующий день Хоши выписали из больницы. Несмотря на успешное лечение, рука её оставалась в гипсе, а хвост был плотно перебинтован. Врач сказал, что переломы срослись благодаря причуде целителя, но всё равно нужно было носить повязку, чтобы избежать осложнений. Сначала она думала, что дорога до общежития «Юэй» будет долгой и тягостной, но когда машина подъехала, она почувствовала лёгкое волнение. Как только она вышла, дверь общежития распахнулась, и её буквально затянули внутрь. — Добро пожаловать домой! — хором крикнули ребята. Хоши даже не успела моргнуть, как её окружили. — Ты теперь официально возвращена! — Мина подмигнула ей и приобняла осторожно, стараясь не задеть гипс. — Как себя чувствуешь? — заботливо спросила Яойорозу, удерживаясь от того, чтобы снова броситься к ней с объятиями. — Всё нормально, — тихо ответила Хоши, поражённая теплотой, с которой её встретили. — Мы приготовили сюрприз! — с улыбкой объявил Киришима, показывая рукой в сторону общей комнаты. Там, на длинном столе, стоял роскошный ужин. Разные блюда, которые явно готовили всей группой: жареное мясо, рис, салаты, десерты и даже свежевыпеченные булочки. — Это… для меня? — ошеломлённо спросила Хоши. — Конечно! — кивнул Мидория. — Мы хотели, чтобы ты почувствовала себя как дома. — А ещё… — Каминари ухмыльнулся. — Мы подготовили кучу игр, чтобы ты не скучала! — Будем играть в «Мафию»! — добавил Минета. — А потом, если останутся силы, в «Крокодила»! — Я в этом не участвую, — пробормотал Бакуго, но стоял рядом, явно не собираясь уходить. Хоши почувствовала, как тепло разливается внутри. Она едва не расплакалась, но сумела взять себя в руки. — Спасибо… всем вам. — Не благодари, просто наслаждайся! — воскликнула Урарака. Все рассмеялись, а затем её подвели к столу и усадили на самое почётное место. Поздно вечером в общежитие заглянул её дядя. В руках он держал небольшой бархатный футляр. Хоши сразу поняла, что это. Медленно, затаив дыхание, она взяла коробочку и открыла её. Внутри лежала мамина подвеска — та самая за которой она пошла в тот вечер. Пальцы дрогнули, когда она провела по нему рукой. Сердце сжалось от тёплой грусти, но боли уже не было. Дядя молча положил руку ей на плечо, задержавшись всего на мгновение. Затем развернулся и ушёл, оставляя её наедине с этим моментом. Хоши надела подвеску на шею. Металл оказался тёплым, словно в нём хранилась частичка прошлого