Часть 21

День шёл своим чередом — уроки, тренировки, тесты. Мирай вместе с Асуи как раз выходили из уборной, когда по громкоговорителю раздалось: — Мирио Тогата, Хоши Мирай, Всемогущий вызывает вас. — Что-то случилось? — удивлённо спросила Асуи. — Не знаю, — пожала плечами Мирай, отбрасывая пушистым хвостом тень на стену. — Ладненько, я тогда пошла! Она быстрыми, лёгкими шажками направилась в сторону учительской, пробираясь сквозь толпу учеников, напевая что-то весёлое себе под нос. Зайдя в кабинет, она заметила, что Мирио уже сидит там, а рядом с ним — их одноклассник, Мидория. — Здравствуйте, Всемогущий, — с уважением произнесла Мирай, усаживаясь на край дивана. — Мидория, ты тоже здесь? Парень кивнул. — Как ты, возможно, знаешь, — начал Тошинори, глядя на них серьёзным взглядом, — Юный Мирио сейчас проходит стажировку у Ночного Глаза. — Ты станешь его напарником после практики?! — с воодушевлением вскрикнул Мидория. — Если он не передумает — то да, — с довольной улыбкой ответил Мирио. — Поверь, он точно не передумает, — хмыкнула Мирай. — Зная дядю, ты ему уже нравишься, хоть он и не подаёт виду. — Хах, очень надеюсь на это. Тошинори мягко улыбнулся и слегка наклонил голову. — Как вы думаете, Юная Мирай, Юный Тогата, сможет ли Мидория сработаться с Ночным Глазом? — А, теперь понятно! — Мирио приобнял Мидорию за плечи. — Вы вызвали нас, чтобы мы познакомили его с ним? Я только не понимаю, зачем такое посредничество. Он ведь и сам был бы рад встретиться с вами лично. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы кто-то так часто пересматривал ваши видео. — Вам действительно пора помириться, — тихо сказала Мирай. — Вы же не дети. Дядя давно вас простил. — Если честно, — тяжело вздохнул Тошинори, — мне всё ещё стыдно перед ним. Ведь в итоге моя карьера закончилась так, как он и предсказывал… На секунду повисла тишина. — Итак, — сменил тему герой, — что вы скажете о Мидории? — Надо подумать… — задумчиво протянул Мирио. — Каким героем ты хочешь стать? — Я хочу спасать всех с улыбкой на… — начал было Мидория, но осёкся, опустив глаза. — Я хочу стать сильным. Таким, чтобы никто не волновался за меня, чтобы я всегда побеждал, чтобы мог спасти каждого. Я хочу стать величайшим героем. Мирай с лёгкой усмешкой посмотрела на него. Он больше не копировал Всемогущего. Он говорил от себя. — Безумная у тебя цель, — тихо сказал Мирио, поднимая вверх большой палец. — Но я не вижу причин отказывать тебе. — Я скажу тебе только одно, — серьёзно добавила Мирай. — Всё будет не так просто, как ты думаешь. Дядя не из тех, кто берёт кого попало. Тебе нужно будет удивить его. Но, возможно, ты ему приглянешься. — Спасибо вам большое! — с сияющей улыбкой ответил Мидория. — Вот только не знаю, согласится ли он, — с сомнением добавил Мирио. — В любом случае, я вам благодарен! И с этими словами, полными решимости и благодарности, Мидория склонил голову в знак уважения, а Мирай и Мирио переглянулись, будто говоря друг другу без слов — «у него есть шанс». *** В комнате было тихо. За окном клонился к закату день, и Мирай сидела на кровати, поджав ноги и задумчиво вертя в руках телефон. Она долго не решалась, но всё же нажала на вызов. Гудки пошли, и спустя пару секунд в трубке послышался знакомый голос — спокойный, с лёгкими нотками усталости. — Хоши? Что-то случилось? — Привет, дядя, — Мирай улыбнулась, слегка расслабившись. — Нет, ничего такого. Просто решила тебе позвонить. Ты как? — Загружен. Как всегда. Но раз ты звонишь — точно что-то нужно, — в голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Эй, я вообще-то скучала, — фыркнула Мирай, вытягивая хвост и перебирая пушистый кончик пальцами. — Ты сам как, в порядке? Отдыхал хоть немного? — Отдых — роскошь. Но я держусь. С тобой-то всё нормально? — Ну, почти. Завтра иду устраиваться на стажировку к Рюкю, так что морально готовлюсь. — Вот как? Хороший выбор. Она сильна и у неё опыт, — одобрительно проговорил он. — Постарайся не сгореть на первых же тренировках. — Ха-ха, спасибо за поддержку. Я справлюсь, — усмехнулась Мирай, затем немного помолчала и тихо добавила: — А на самом деле я звонила ещё по одному поводу. — Я слушаю. — Только не отказывай сразу. Просто... выслушай, ладно? — Хоши... — в голосе дяди послышалось лёгкое раздражение, — ты меня уже настораживаешь. — Ну, Всемогущий попросил... нас с Мирио помочь одному парню — Изуку Мидории. Он хочет попасть к тебе на стажировку. И я знаю, ты придирчив, но просто — не гони его сразу, окей? Приглядись. Молчание повисло в трубке. Мирай слышала, как дядя тихо выдохнул, словно взвешивая, стоит ли спорить. — Я знаю этого мальчишку, — наконец сказал он. — Видел его на фестивале. Ладно, я подумаю. Но никакой поблажки. — Я на это и не рассчитывала, — мягко ответила Мирай. — Спасибо, дядя. — Береги себя, Хоши. — Обязательно, и ты не забывай спать!— прошептала она, прежде чем звонок оборвался. *** Утро в общежитии было оживлённым и по-домашнему тёплым. В воздухе витали аппетитные ароматы тостов и свежезаваренного чая, создавая ощущение уюта, несмотря на ранний час. В общей комнате уже толпились ученики: кто-то сонно зевал, кто-то торопливо дописывал домашнее задание, сгибаясь над тетрадями, а кто-то уже собирался выходить, на ходу напяливая куртку. Мирай, Асуи и Очако завершали последние приготовления перед уходом в агентство Рюкю. Очако нервно рылась в рюкзаке, в который за утро уже раз десять заглядывала, проверяя, всё ли на месте. Асуи с присущим ей спокойствием аккуратно поправляла рукава формы, а Мирай лениво потягивалась, махая хвостом в такт собственным зевкам, совершенно не спеша. — Надеюсь, нас быстро примут, — пробормотала Урарака, затягивая лямки рюкзака чуть туже, чем было нужно. — Всё будет хорошо, ква, — невозмутимо отозвалась Цую, открывая дверь на улицу. Свежий утренний ветер приятно освежил лица, и девушки, сделав пару шагов по крыльцу, неожиданно столкнулись с двумя знакомыми фигурами — Тодороки и Бакуго. Оба, как всегда, были сосредоточены и не выглядели особенно довольными — неудивительно, учитывая, что им предстояли дополнительные занятия после провала на экзамене на временную лицензию героя. Тодороки первым заметил девушек. Его взгляд задержался на их форме, и он спокойно пожелал: — Удачи вам. Очако благодарно кивнула в ответ, Цую просто моргнула, принимая слова как должное, а Мирай вежливо улыбнулась. Бакуго, насупившись, бросил с раздражением: — Надо же, кто-то идёт спасать котят, а кто-то в это время торчит на этих чёртовых занятиях. Проходя мимо, он неожиданно протянул руку и коротко потрепал Мирай по голове, опять легко взъерошив мех между её ушами. — Не облажайся, ушастая, — бросил он, уже отворачиваясь. Мирай замерла на месте. Её уши дёрнулись от неожиданности, и она моргнула, словно пытаясь осознать произошедшее. Но прежде чем она успела что-то сказать, Бакуго уже шагнул вперёд, не оглядываясь, будто ничего не произошло. Тодороки слегка приподнял бровь. Он внимательно проследил за движением друга, за тем, как тот почти мимоходом коснулся Мирай — не насмешливо, не враждебно, а… заботливо. Своим, бакаговским способом, конечно. Это был не первый случай. Тодороки вспомнил, как несколько дней назад в общежитие приходил репортёр, снимавший повседневную жизнь учеников. Тогда Мирай задремала в кресле у окна, свернувшись клубочком, и Бакуго, заметив это, незаметно подошёл и набросил на неё плед. Тогда это можно было списать на проявление редкой заботы о товарищах… Но теперь? Тодороки задумался. Бакуго никогда не был человеком, склонным к открытым проявлениям чувств, особенно симпатии. Однако с Мирай он вёл себя… иначе. По-прежнему ворчал, огрызался, но в его жестах сквозило нечто большее. Нечто личное. Он перевёл взгляд на Мирай. Та по-прежнему стояла, ошеломлённо хлопая глазами. Очако тихо хихикнула и толкнула её локтем в бок, хитро усмехнувшись, а Цую просто смотрела на неё, чуть приподняв голову, словно подтверждая свои собственные догадки. Да, всё становилось предельно ясно: взрывной и колючий Бакуго начал проявлять тихий, неуклюжий, но вполне заметный интерес к белой лисе. *** День выдался солнечным и тёплым, словно сам город решил подарить своим жителям немного света и покоя. Улицы были наполнены жизнью: прохожие спешили по своим делам, дети играли в парках, а безмятежная атмосфера словно приглушала привычную тревогу будней. Патрулирование проходило в спокойной, почти безмятежной обстановке. Рюкю уверенно шагала впереди, размеренно объясняя девушкам план действий на сегодня, её голос звучал спокойно и уверенно. Рядом шла Недзире, лучезарно улыбаясь и по-своему дополняя наставницу — её звонкий голос будто делал всё происходящее ещё светлее. Очако, Цую и Мирай слушали внимательно, запоминая каждую деталь, не желая упустить ни одного слова. Они только начали обход квартала, когда к ним с радостными криками подбежала группа детей. Впереди всех бежал мальчишка с горящими глазами и лицом, полным восхищения. — Герои! Настоящие герои! — восторженно закричал он, размахивая руками. За ним следом бежала шумная ватага малышей, и вскоре они окружили девушек плотным кольцом, перебивая друг друга восторженными возгласами: — Вы такие крутые! — Я хочу стать такой же сильной, как вы! — А можно потрогать ваш костюм?! — У вас настоящий хвост? — вдруг раздался тонкий голосок прямо у Мирай. Она опустила взгляд и увидела маленькую девочку, едва достигшую пяти лет. Та с замиранием сердца смотрела на неё, широко распахнув глаза. — Настоящий, — с мягкой улыбкой ответила Мирай, присев перед малышкой. Девочка осторожно протянула руку, словно боясь спугнуть магию, и Мирай, чуть кивнув, разрешила прикоснуться. Пальчики с трепетом скользнули по пушистому меху её хвоста, и девочка восхищённо ахнула. — Он такой мягкий! Тут же поднялся шум: — А можно потрогать?! — И уши! Они тоже настоящие?! — А как ваше геройское имя?! — Фокко, — весело ответила Мирай. — Фокко, я буду вашим самым преданным фанатом! — гордо заявил один из мальчишек, сияя от восторга. Мирай рассмеялась, позволяя детям прикоснуться к её ушам и хвосту, отвечая на их вопросы с терпением и добротой. Рядом Очако уже окружили трое мальчишек, в глазах которых горел неподдельный восторг. — Ты правда можешь летать? — Подними меня! Очако игриво улыбнулась, активировала свою причуду и легко коснулась одного из них. Мальчик, оторвавшись от земли, взмахнул руками, словно крыльями. — Ого! Я лечу! — завопил он в восторге. — Держись, сейчас опущу, — засмеялась Очако, аккуратно снимая эффект. Мальчик мягко приземлился, сияя от счастья. — Я тоже хочу! Подними меня! — Меня тоже! Очако, смеясь, развела руками, прекрасно понимая, что если поднимать каждого, патруль затянется на весь день. Тем временем Цую стояла в окружении девочек, которые с любопытством изучали её костюм и осыпали вопросами: — Ты правда умеешь прыгать, как лягушка? — А ты ешь насекомых? — Нет, — спокойно ответила Цую, моргнув. — А покажешь, как прыгаешь? Слегка оттолкнувшись от земли, она легко взмыла вверх, сделала изящное сальто и мягко приземлилась. Восторженные крики и аплодисменты взлетели к небу. Недзире с весёлой улыбкой шагнула вперёд и парила в воздухе, кружа словно ветер: — А вы знали, что я умею летать? — Недзире-тян! Ты такая красивая! — Я хочу быть как ты! Смеясь, она кружилась над ними, а дети, заворожённые, смотрели на неё с восхищением. Одна из женщин достала телефон. — Можно фото? — Конечно! — радостно согласилась Недзире. Мирай подняла ту самую девочку на руки, остальные малыши сгрудились рядом. Очако и Цую встали рядом, Недзире зависла чуть выше, а Рюкю стояла позади, скрестив руки, с лёгкой тенью улыбки на губах. Когда фото было сделано, дети с радостными криками побежали обратно, размахивая руками и оставляя за собой след счастья. — Это было так мило… — мечтательно вздохнула Очако. — Да… — отозвалась Мирай, глядя им вслед с тёплой улыбкой. — Ради таких моментов и стоит становиться героем. Рюкю кивнула одобрительно. — Привыкайте. Для горожан мы не просто защитники, мы — символ, пример. Их вера — наша ответственность. Патруль продолжился, оставляя за собой эхом раздающийся детский смех. Вернувшись в агентство, девушки не успели и перевести дух, как Рюкю направила их на тренировочную площадку. — Выносливость и сила — основа героя. Начнём спарринги. Очако оттачивала манёвры с гравитацией, Цую сосредоточилась на скорости и прыжках, Мирай работала над точностью ударов, а Недзире время от времени давала советы, не переставая улыбаться и подбадривать. С каждым часом нагрузки возрастали, и к вечеру девушки едва держались на ногах. — Я больше не чувствую ног… — простонала Очако, оседая на колени. — Завтра будет хуже… — добавила Цую с невозмутимым видом. — Если так будет каждый день, я не доживу до конца стажировки… — простонала Мирай, растянувшись на спине. Недзире весело похлопала их по плечам. — Вы молодцы! Но это только начало. Рюкю, скрестив руки, внимательно оглядела их. — Запомните этот день. Он был лёгким. Троица тяжело вздохнула. Вперёд их ждала настоящая закалка, и ясно было одно — дальше будет только труднее. *** Общая комната общежития была погружена в мягкий полумрак вечернего света. Воздух был наполнен привычными звуками: чьё-то бормотание, шорох страниц, приглушённые разговоры. Мидория сидел на диване, чуть сутулившись, в руках он держал кружку с остывшим уже чаем, но, похоже, даже не замечал. Его мысли витали где-то далеко, и лишь тихий шаг за спиной выдернул его из раздумий. Мирай подошла бесшумно, облокотившись о стенку дивана, скрестив руки на груди. Её глаза лениво изучали парня, но в них читалось явное любопытство. — Ну, рассказывай, — сказала она спокойно, едва заметно шевельнув хвостом. — Как всё прошло? Мидория поднял взгляд, глаза тут же заискрились. — А, Мирай... Спасибо. Честно, если бы не ты — не знаю, что бы вышло. Спасибо, что попросила за меня. Он говорил искренне, почти взволнованно, и даже слегка покраснел. — Не за что, — хмыкнула она. — Я просто сказала дяде, чтобы не отмахивался сразу. Всё остальное — твоя заслуга. Ну, так что было дальше? Мидория поёрзал, задумчиво потёр пальцем край кружки, а потом, немного застенчиво, начал рассказывать: — Он... сначала просто игнорировал мои слова. Заставил меня атаковать. Я... я правда пытался. Он не дал мне ни шанса, всё время ускользал, и я никак не мог его достать. Тогда я... ну, я решил, что просто должен рискнуть. Я изобразил лицо Всемогущего — ты представляешь? — скорчил рожу прямо в бою. Мирай удивлённо приподняла бровь, глаза сверкнули весельем. — Ты серьёзно? — Да. И я думал, что он убьёт меня. Но... он остановился, и я увидел, что он... он сдерживал улыбку. Но главное — он сказал, что примет меня. Мидория замолчал на миг, глаза затуманились воспоминаниями. Голос стал тише: — Он заметил, как я прыгал по стенам, стараясь не задеть фотографии Всемогущего... и твои, кстати, тоже. Он это оценил. Сказал, что я уважаю тех, кто мне важен, и это достойно. Мирай чуть улыбнулась, кивнув. — Знала, что так и будет. Он очень внимателен. Всё замечает.Он ещё больший фанат чем ты Мидория. — Спасибо, Мирай, правда, — повторил Мидория, глядя на неё с благодарностью. — Без тебя бы ничего не получилось. Прежде чем она успела ответить, в тишину ворвался недовольный голос: — Ох, заткнитесь уже оба. Бакуго сидел в кресле чуть поодаль, одну ногу он закинул на подлокотник, и смотрел на них исподлобья, хмуро и явно раздражённо. Его ладони сжались в кулаки, а в глазах полыхнуло что-то ядовитое, но без злобы. — Восхваляйся ещё больше, сопляк. Может, тебе медаль за это вручить? Мидория открыл рот, но закрыл, решив промолчать. Мирай же лишь фыркнула, оттолкнулась от стены и направилась к выходу. — Умиляешься там, Бакуго, как всегда, — бросила она через плечо с ленивой ухмылкой. Он не ответил, только молча проследил за ней взглядом, затем перевёл глаза на Мидорию, в которых всё ещё полыхала искра. Внутри же у него всё гудело. Странное ощущение. Не злость, не зависть — раздражение от того, что она улыбалась кому-то другому. И от того, как легко Мидория вызывал у неё эту улыбку. *** Трое девушек покинули общежитие ранним утром. Сегодня Рюкю вызвала их в агентство, подчеркнув, что задание крайне важное, но деталей раскрывать не стала. — Ого, вот это совпадение! — воскликнула Урарака, завидев у входа в здание Киришиму и Мидорию. — Вы тоже сегодня выходите на задание? — Странно… — тихо заметила Асуи, подходя ближе. Однако совпадения на этом не закончились. По дороге оказалось, что все они сели в один и тот же поезд метро. Изука озадаченно взглянул на друга: — Киришима, тебе ведь сегодня в Кансай? — Передумали. Меня вызвали на собрание в другой район, — пожал тот плечами. — А вы? — Нам тоже туда… — Мидория нахмурился. — Очень странно. Путешествие продолжалось в молчаливом недоумении. Они ехали в одном вагоне, вышли на одной станции, шли по одной улице и, наконец, оказались в одном районе. Их путь закончился у массивного здания — агентства. У входа уже собрались знакомые лица — Большая тройка. Зайдя внутрь, юные герои с удивлением заметили, что здание буквально переполнено про-героями. Среди них были и хорошо знакомые наставники, и новые фигуры. Даже Айзава стоял у стены с привычным невозмутимым выражением. — Эй, что здесь происходит?! — с энтузиазмом воскликнула Недзире, подлетев к Рюкю и заключив её в объятия. — Ты ведь сказала, что задание важное, но не рассказала, что именно нас ждёт. — Терпение, скоро всё узнаешь, — ответила Рюкю, сдержанно улыбаясь. Мирай, немного растерянная, окидывала взглядом помещение, когда к ней подлетела девушка и с радостным криком заключила её в крепкие объятия. — Моя милая маленькая лисичка! — воскликнула Бабл Гёрл. — Как же давно ты не навещала нас! Я так соскучилась! — И тебе привет, Бабл, — с теплом ответила Мирай, обнимая её в ответ. — Всё не находилось времени… и сил тоже. — Хоши, — раздался позади серьёзный, но мягкий голос. Мирай обернулась и её глаза засветились. Высокая, знакомая фигура приближалась к ней. — Дядя! — воскликнула она, подбегая и заключая Ночного Глаза в объятия. — Как я рада тебя видеть! Объясни, что тут происходит? Он мягко обнял её за плечи, но вскоре отстранился и ласково похлопал по голове. — Сейчас всё расскажу. Он дождался тишины, когда взгляды присутствующих обратились к нему, и шагнул вперёд, в центр зала. — Благодаря предоставленной вами информации, расследование наконец сдвинулось с мёртвой точки, — начал Ночной Глаз. — Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы обсудить всё, что известно о группировке «Восемь заветов смерти», и решить, как действовать дальше. — Я вообще ничего о них не знаю… — тихо сказал Киришима, нахмурившись. — Кто они такие? — Прости, я тоже мало знаю, — ответил его наставник, Жирножвач, похлопав парня по плечу. — Потому мы и здесь — чтобы узнать всё. Всех пригласили за массивный квадратный стол. Напряжение витало в воздухе, ощущалась важность момента. — Ну что ж, начнём, — бодро объявила Бабл Гёрл. — Наш офис ведёт расследование, наблюдая за действиями группировки «Восемь заветов смерти». Всё началось после инцидента с бандой «Бешеные псы». Полиция посчитала это несчастным случаем, но мы заподозрили, что всё было не так просто. Вперед вышла женщина с необычной внешностью: вместо головы у нее было тело многоножки. — Меня зовут Многоножка, я напарник Ночного Глаза, — представилась она. — Я отслеживаю активность банды. В последнее время их действия усилились — они активно расширяют влияние, ищут новых клиентов и стремятся заполучить ресурсы. На экране за её спиной появилось изображение мужчины в маске, напоминающей чумную. — Недавно их лидер встретился с представителем Лиги Злодеев. Его имя — Твайс. Мы организовали слежку и, благодаря полиции, получили важную информацию: встреча двух организаций состоялась. — Так вот почему ты нас с Цукаучи позвал, — пробурчал Гран Торино. — Всё связано с Лигой. Герои зашевелились, переговариваясь. — Поняв масштаб угрозы, мы обратились за поддержкой к ОКС, — начала Бабл Гёрл, но Многоножка прервала: — Этот момент можно опустить. — ОКС? — удивлённо спросила Урарака. — Геройская сеть, — кратко пояснила Мирай. — Это закрытая система для про-героев, — добавила Недзире. — В ней можно просматривать дела и запрашивать помощь у героев с нужной причудой. — При всём уважении к Юэй, — вмешался герой по прозвищу Роклок, — зачем вы притащили сюда детей? Им рано знать о таком. Мирай недовольно нахмурилась. — Прекрати, — отрезал Жирножвач, вставая. — Мои ученики знают гораздо больше, чем ты думаешь. Он указал на Киришиму и Амаджики, которые робко кивнули, неуверенно переводя взгляды с одного героя на другого. — Кстати, я многим здесь не знаком, — добавил он. — Я Жирножвач. Рад встрече. — Какой круглый и милый! — хором воскликнули девушки. Тут же рядом с ними приземлилась горсть ярких конфет. — Восемь заветов смерти активно зарабатывают на продаже наркотиков, — продолжил Жирножвач. — Поэтому я и запросил помощь у героев с опытом работы в этой сфере. Тишина вновь повисла в помещении, предвещая серьёзный разговор, который изменит многое в их понимании происходящего. Жирножвач вновь поднялся, но на этот раз его лицо утратило былую добродушность — оно стало суровым, будто выточенным из камня. Он сжал в ладони несколько ярких конфет, и те рассыпались в крошку, словно пыль. — В своё время я уничтожил немало подобных сетей, — начал он, глядя перед собой, будто видел что-то далёкое. — Но в день дебюта Красного Бунтаря всё пошло не так. Одно из новых веществ попало в Тамаки. Это вещество... стирает причуду. В зале повисла гробовая тишина. Глаза героев расширились от шока, даже Мирай нервно взмахнула хвостом, взглянув на дядю в поисках подтверждения. — Тамаки, ты в порядке?! — вскочил Мирио, полные тревоги глаза устремились к другу. — Да, я отдохнул, и всё вернулось, как было, — ответил тот, пытаясь сохранять серьёзность, но тут же поднял руку-копыто и добавил с лёгкой улыбкой: — Смотри, какое клеёвое копыто. Мирио облегчённо выдохнул, а Роклок нахмурился: — Значит, эффект временный? — Это немного отличается от моей причуды, — вмешался Сотриголова. Его голос был размеренным и холодным. — Я не уничтожаю причуду напрямую. В теле человека есть ген плюс альфа — это и есть сама причуда. Я всего лишь блокирую его взаимодействие с организмом, но не повреждаю сам ген. А вот в случае с Тамаки… фактор причуды оказался повреждён. — Мы отвели его в больницу, — продолжил Жирножвач. — И врачи подтвердили: его причуда была нарушена, но, к счастью, нам удалось восстановить её. — Вы изучили заряд, который в него попал? — задал вопрос Ночной Глаз. — Повреждений, кроме причуды, не было. Парень, который стрелял, молчит. Оружие полностью разрушено. Но благодаря Киришиме, который сумел отбить пулю своей причудой, мы смогли исследовать её содержимое. — Киришима, ну ты молодец! — обрадованно сказала Урарака. Юный герой слегка смутился, но улыбнулся в ответ.Внезапно тишину нарушил тихий, но уверенный голос: — Я тоже кое-что должна сказать… Все взгляды обратились к Мирай. Хоши сидела с ровной спиной, её глаза были спокойны, почти отрешённы, словно она рассказывала не о себе, а о чьей-то далёкой истории. — Когда меня похитил отец, он… что-то мне вкалывал. Я не могла пользоваться своей причудой. — Что?! — голос Ночного Глаза сорвался, и он шагнул к племяннице. — Почему ты не сказала об этом раньше? — Я не хотела говорить, пока не была уверена, — голос Хоши был холоден, почти безжизненен. — В тот день я проснулась и поняла, что не чувствую свою причуду. Хвост был неподвижен, уши — как онемевшие. Иллюзии… огонь… Ничего. Полная тишина, даже для моего слуха. Она замолчала, взгляд её утратил фокус. Зал молчал. — Сначала я думала, что это стресс. Потом увидела шприц, брошенный на полу. В нём оставалась жидкость — прозрачная, но мутная, с осадком на стенках. Тогда я поняла: это оно. Причуда исчезла. Все слушали её, затаив дыхание. — Когда я вернулась в общежитие, всё внезапно вернулось. Просто в какой-то момент я почувствовала своё тело. Хвост пошевелился — и всё стало как раньше. — Ты должна была сообщить мне об этом, — с болью прошептал Ночной Глаз, закрыв лицо руками. — Прости, — мягко ответила она. Повисла напряжённая тишина, но Жирножвач нарушил её, его голос прозвучал тяжело, словно гремел из глубин. — Мы провели анализ… и обнаружили нечто отвратительное. Основа этого вещества — человеческая кровь. В комнате резко изменилось настроение. Словно сама смерть прошла меж присутствующих. — Человеческая кровь?! — испуганно прошептала Хоши. — Звучит, как из ужастика, — стиснула зубы Тсу. — Иными словами, — вмешалась Рюкю, — это получено из человека. Это причуда, уничтожающая другие причуды. — Но как всё это связано с «Восемью заветами смерти»? — Всё дело в человеке, которого задержал Киришима, — начал Жирножвач, его голос потяжелел. — И в наркотиках, что он использовал. Цепочка распространения оказалась крайне запутанной. Я потратил немало времени, выходя на группировки, что сбывают это вещество оптом, и, как мне кажется, смог приблизиться к самому истоку. Прямых доказательств того, что «Восемь Заветов Смерти» сами распространяют наркотик, у нас пока нет. Но мы точно выяснили их посредника. В зале послышались приглушённые голоса, обмен взглядами, но Ночной Глаз шагнул вперёд и продолжил: — Недавно командир Рюкю вступила в контакт с одной из преступных группировок. Контроль над ней осуществляла одна из так называемых «лидерских» организаций. У нас есть данные, что эта структура напрямую связана с «Заветами». — Один из двух гигантов, с которыми столкнулась Рюкю, — добавил Жирножвач, — применил наркотик, усиливающий причуду. Его силы были в разы выше нормы. — В последнее время таких преступлений стало гораздо больше, — раздался хрипловатый голос Роклока. Он скрестил руки на груди, мрачно оглядывая собравшихся. — И вы не можете обвинить во всём «Восемь Заветов Смерти». Это лишь предположения. Похоже, вы хотите выставить их главными виновниками, но… Разве у вас есть действительно веские доказательства? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и обвиняющий. Несколько героев переглянулись, ощущая нарастающее напряжение, словно комната вдруг стала тесной, как перед бурей. Ночной Глаз тяжело вздохнул, словно на его плечи давил груз всех открывшихся фактов. Он шагнул в центр, и за его спиной вспыхнул экран. На нём появилась фотография молодого мужчины — того самого, что недавно был замечен вместе с Твайсом. — Имя этого человека — Чисаки. Его причуда называется «Реконструкция», — начал Ночной Глаз, голос его звучал глухо, но чётко. — Он способен разрушать и воссоздавать любое вещество… вплоть до человеческого тела. В комнате повисла гнетущая тишина, напряжённая и тревожная. — Если учесть природу его способности, а также происхождение пуль, стирающих причуду… Всё становится на свои места. Чисаки — не просто преступник. У него есть дочь. Эри. Но… ни в одной базе данных о ней нет никаких записей. Ни свидетельства о рождении, ни упоминаний. Она словно призрак. У Мирай по коже пробежали мурашки, хвост нервно дёрнулся, а в животе зашевелился холод. Её пальцы незаметно сжались в кулаки. — Когда Мирио и Мидория столкнулись с этой девочкой, — продолжил Ночной Глаз, — всё её тело было покрыто бинтами. С головы до ног. Мирай похолодела. — Не может быть… — её голос был едва слышен. Горло сдавило, сердце болезненно сжалось. — Таково общество людей с причудами, — хрипло сказал Гран Торино, опустив взгляд. — Ты можешь воплотить мечту… в любую мерзость. — Чего?! — Киришима вскочил, не понимая, о чём речь. — Вы… что вы имеете в виду? — Вот поэтому я и говорил, что детям здесь не место, — мрачно бросил Роклок, отводя взгляд. Его голос резанул, как нож. — В общем… этот ублюдок Чисаки делает пули, стирающие причуду, из тела собственной дочери. И продаёт их. Словно холодная волна прошла по комнате. Ученики застыли, не в силах осознать услышанное. Их глаза были широко распахнуты, дыхание сбилось. — Мы не можем утверждать наверняка, — вмешался Ночной Глаз, глядя в зал с тяжёлым лицом. — Возможно, они только разрабатывают препарат. Но всё говорит о том, что пули уже проходят испытания… в боевых условиях. Чисаки собирает банду, ресурсы по всей стране, и если он завершит разработку — последствия будут катастрофическими. Он сможет навязать миру свои правила. Жирножвач резко сжал кулаки. Его крупные ладони задрожали от ярости. — От одной мысли об этом я схожу с ума! — рыкнул он. — Нужно найти их логово. И остановить это. Во что бы то ни стало. — Если бы эти двое действительно спасли девочку, — с холодной насмешкой произнёс Роклок, скрестив руки на груди, — мы бы всего этого избежали. Слова повисли в воздухе, как удар по лицу. Мирай подняла взгляд и с явным отвращением уставилась на героя. Он… обвиняет их? Обвиняет Мидорию и Мирио в том, что они не спасли Эри? В её глазах вспыхнул гнев. — Их действия — это моя ответственность, — жёстко, но спокойно возразил их наставник, сдерживая эмоции. — Прошу не винить их. Даже не зная всей правды, они отчаянно пытались спасти Эри. Мидория был готов нарушить приказ и рисковать, лишь бы защитить её, а Мирио продумывал пути отступления в случае малейшей угрозы. Эти двое и так тяжело переживают случившееся. — В следующий раз мы обязательно защитим Эри! — резко вскочил Мидория, глаза горели решимостью. — И спасём её! — твёрдо повторил Мирио, встав рядом. — Верно, — одобрительно кивнул Ночной Глаз. — Это и есть наша цель. Однако Роклок не отступал: — Я рад вашей решимости, но после этого случая Чисаки будет куда осторожнее. Он наверняка спрячет девочку ещё глубже. Думаете, он просто оставит всё как есть, зная, что её видели герои? Я бы так не поступил. Даже если мы решим взять базу штурмом, возможно, её там уже не будет. Нам нужно убедиться, что Эри действительно находится в одном из этих мест. — Он прав, — согласилась Рюкю, кивнув. — Нужно действовать наверняка. — Именно это и есть наша главная проблема, — сказал Ночной Глаз, погружённый в тяжкие раздумья. — Мы не знаем, как далеко продвинулся Чисаки. И у нас только один шанс на удар. Мы отследили все группы, связанные с «Восемью заветами смерти», определили их местоположение и систематизировали данные. Я прошу вас проверить каждую из этих точек, чтобы сузть круг поисков. — Вот почему ты позвал менее известных героев, — заметил один из присутствующих. — Что ты имеешь в виду? — удивлённо спросил другой. — Посмотри: герои, собравшиеся здесь, уже связаны с теми районами, где находятся базы. Их появление не вызовет подозрений. Осторожность… неудивительно от бывшего напарника Всемогущего. — Это займёт слишком много времени! — воскликнул Жирножвач, сжав кулаки. — Пока мы тут сидим и болтаем, Эри уже, наверное, все слёзы выплакала! — Всемогущего больше нет, — сдержанно напомнил Ночной Глаз. — Вот почему мы обязаны действовать хладнокровно и тщательно готовиться. Только тогда мы достигнем результата. — Спешка — худший враг в таких делах, — вмешался Гран Торино. — Одно неосторожное движение — и мы поднимем шум, а девочку не найдём. Мы сделаем хуже. Напоминаю о случае с Пятном. Не исключено, что им выгодно натравить нас, подсунув подобное оружие, чтобы мы сами допустили ошибку. — Ты всё усложняешь! Как можно работать, полагаясь на одни теории заговора?! — вспылил Жирножвач. В напряжённой тишине раздался спокойный голос Айзавы: — Можно вопрос? Я не знаю, как работает твоя причуда, Ночной Глаз, но ты ведь видишь будущее. Почему бы не предсказать, что нас ждёт? Если будем продолжать в таком духе, мы никогда не придём к согласию. Ночной Глаз замолчал, затем медленно ответил, взвешивая каждое слово: — Я… не могу. Моя причуда требует двадцатичетырёхчасового интервала между активациями. Я могу видеть будущее одного человека в течение часа, и только один раз в сутки. Причём в моей голове оно проигрывается как воспоминание. Представьте, что я смотрю фильм о жизни этого человека, целый час его будущего. Но это всего лишь перспектива. Я вижу только самого человека и немного его окружения. Не более. — Но ведь даже этого достаточно, чтобы узнать многое, — не унимался Айзава, пристально глядя на Ночного Глаза. — Тогда почему ты говоришь, что не можешь использовать свою причуду? — А если человека ждёт ужасная смерть? — голос Ночного Глаза стал жёстким, словно удар. — Что ты предложишь делать тогда? Мирай опустила взгляд, её хвост вздрогнул и дёрнулся. Она знала, что скрывалось за этими словами. Дядя… он боялся. Первый раз он увидел гибель своей сестры и отца — и ничего не смог изменить. А позже узрел смерть самого Всемогущего. Это почти сломало его. Тогда он был не собой: ходил, как зомби, не ел, не спал… Впрочем, как и она. Но со временем они помогли друг другу встать на ноги, стать сильнее, научиться не падать духом. — Мою причуду стоит использовать, когда план уже готов. Чтобы увеличить наши шансы на успех. Смотреть в будущее, когда у нас так много неопределённости, — ошибка, — продолжил он, устало проведя рукой по виску. — Что ты несёшь?! — не сдержался Роклок. — Смерть — важная информация! Если мы знаем о ней, мы просто избежим её! — Это так не работает, — холодно отрезал Ночной Глаз. — Я ещё ни разу не смог избежать предсказания. Ни разу. — Тогда используй причуду на мне! — воскликнул Роклок, горячо. — Я всё избежу, что бы ни увидел! Мирай только фыркнула и раздражённо посмотрела на него, скрестив руки. Наивный. Глупец. Он действительно думает, что может обмануть судьбу? Будущее — это будущее. Оно почти неизменно, и любой, кто пытался его изменить, лишь увязал в нём глубже. — Я сказал: не могу, — твёрдо ответил дядя, и на этом было поставлено точку. Рюкю глубоко вздохнула, возвращая разговор в русло: — Тогда действуем по плану. Спасение девочки — приоритет. Это наша главная задача. Ночной Глаз поднялся с места, взгляд его стал твёрдым. — Мы должны узнать, где находится Эри, и спасти её. Быстро. Эффективно. Я рассчитываю на вашу помощь. После окончания совещания ученики Юэй собрались за отдельным столом. В воздухе повисла тяжёлая тишина. — Если бы тогда… если бы я просто забрал её силой, — Мидория сидел, уставившись в точку, голос его был надломлен, — сейчас бы Эри была в безопасности… — Вот оно как… — нахмурился Киришима. — Ужас… — Изуку, не вини себя, — строго сказала Мирай, глядя на него через стол. — Ты сам знаешь, что у тебя не было шансов. Его причуда слишком сильна. Ты бы их только спугнул, и всё стало бы хуже. Не думай о том, чего ты не сделал. Думай о том, что предстоит. Операция по спасению Эри — вот что сейчас важно. И тут двери лифта разъехались в стороны, и из них вышел Айзава. Его хмурый взгляд пронзил каждого из них. — Что тут у вас, похороны? — с сухой иронией произнёс он. — Учитель? — Вне школы зовите меня Сотриголова, — отрезал он, подходя ближе и останавливаясь прямо перед ними. — Я пришёл… чтобы отговорить вас от стажировки в этот период. — Что?! — вскочил с места Киришима, глаза его загорелись возмущением. — Ещё чего не хватало… — с раздражением фыркнула Мирай, скрестив руки. — Почему именно сейчас?! — не унимался Киришима, не в силах поверить услышанному. Айзава же оставался невозмутим. Его голос звучал спокойно, но твёрдо: — Вы сами слышали: в деле замешана Лига Злодеев. Это многое меняет. И к тому же, Мидория, ты ещё не вернул моего доверия. — Он медленно подошёл к Изуку и, опустившись на корточки, посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Если я запрещу тебе участвовать в спасении девочки, ты ведь всё равно пойдёшь, не так ли? Опять отправишься без разрешения. Он слегка стукнул кулаком в грудь Мидории, и тот едва удержал слёзы, ком застрял в горле. — Я слежу за тобой. Поэтому, прошу, действуй по правилам, Мидория. Понял меня, проблемный ребёнок? — Эй, Мирио, подними голову, — тихо сказал Амаджики, посмотрев на друга. — Я, конечно, понимаю твои чувства… — мягко добавила Недзире с ободряющей улыбкой. — Но, Тогата, если ты будешь только грустить, ничего не изменится. Ты ведь знаешь это? — Да… — Мирио медленно кивнул, выпрямляясь. В этот момент Айзава вновь заговорил, его голос стал мягче, сдержанно тёплым: — Я скажу вам кое-что… воодушевляющее. В тот момент, когда ты держал Эри за руку, она, наверняка, почувствовала нечто другое. Не только отчаяние. — Учитель… — прошептал Мирио, сердце которого наполнилось светом. — Я буду следовать за вами до конца своей жизни! — с пылающим рвением воскликнул Киришима, кулак которого дрожал от решимости. — Это уже перебор, — спокойно заметил Айзава, но в его голосе сквозило уважение. — Спасём её?! — громко произнёс Мирио, вскидывая кулак в воздух. — Лю-бы-м спо-со-бом! — дружно откликнулись остальные, повторяя его жест. Их глаза горели решимостью. Никакие препятствия больше не могли остановить их. *** Ночь была тиха, но в тишине крылась беспокойная тяжесть. Мирай лежала на спине, глядя в потолок, сквозь который, казалось, можно было увидеть темное, звёздное небо. Только вот ни одной звезды в её мыслях не было — лишь густая мгла, в которой снова и снова всплывало лицо маленькой девочки, перемотанной бинтами, с глазами полными боли. Эри. «Почему я не могу перестать думать о ней?..»— с этими словами Мирай перевернулась на бок, сжав в руках подушку, как будто та могла дать хоть толику покоя. Эта ночь не отпускала её. Как бы сильно она ни старалась забыться сном, мысли вновь и вновь возвращали её к девочке, запертой в логове чудовища. И чем больше она думала, тем яснее становилась одна простая, болезненная истина: она и Эри похожи.Им обеим не повезло с отцами. Мирай стиснула зубы, ощущая, как внутри что-то медленно и тяжело опускается. Её отец... Тот, кто должен был защищать, быть опорой, источником силы и безопасности — вместо этого стал причиной её страха, её боли. Он был тем, кто сломал её детство. Так же, как Чисаки ломает жизнь Эри. Один в один. Та же холодная жестокость, та же тирания, спрятанная за правами «родства». "Я знаю, каково это… когда ты всего лишь вещь. Когда твой голос не имеет значения, когда боль становится нормой, и ты боишься… просто существовать…" Хвост Мираи нервно дернулся под одеялом. Она села на кровати, уткнувшись в колени и прижав уши к голове. В груди нарастала злость, не на кого-то… на себя. "Почему тогда мне никто не помог? Почему я не смогла помочь себе? Почему Эри до сих пор там?.." Она вспомнила, как впервые после спасения просто сидела в комнате, не чувствуя ни света, ни тепла, просто пустота. Так и Эри, возможно, сейчас — сидит одна, и ждёт, когда боль начнётся снова. Сердце сжалось до тошноты. — Я не позволю… — прошептала Мирай в темноте. — Я не позволю ей пройти через всё это одной… Эта мысль зацепилась за неё, как крючок, и уже не отпускала. Если тогда никто не спас её, то теперь она, нет,все они, спасут Эри.Любой ценой.Зажав в кулаке ткань одеяла, она посмотрела в окно. В ночной темноте не было видно ни луны, ни звёзд, но теперь внутри неё загорелось что-то большее — решимость.Эри больше не будет одна. Мирай уснула незаметно, так и не осознав, в какой момент ночь взяла над ней верх. Однако отдых не пришёл — вместо него пришёл сон, тяжёлый и вязкий, будто туман, клубящийся в голове. Она стояла в белом коридоре больницы, запах лекарства бил в нос, а тишина давила, словно воздух стал тяжелее. Стены были неестественно светлыми, будто отражали внутреннее беспокойство, и в этой стерильной тишине послышался приглушённый гул — мерный писк медицинского прибора, словно отсчитывающий время.Медленно, будто чьи-то руки тянули её за плечи, Мирай подошла к палате с номером 314. Дверь была приоткрыта. Внутри всё заливал мягкий свет, а в центре, среди капельниц и приборов, лежал он — её дядя, Ночной глаз. Он выглядел... уставшим. Лицо бледное, измождённое, глаза полузакрыты, но стоило ей сделать шаг внутрь, как он открыл их и слабо улыбнулся. Та самая, теплая улыбка, которой он всегда встречал её, когда был рядом, но сейчас в ней таился конец. — Мирай… ты всё-таки пришла… — голос его был хриплым, слабым, но в нем всё ещё звучала та уверенность, которая всегда давала ей силы. Она подбежала к нему, упав на колени у постели, взяла его ладонь — холодную, иссушенную. — Нет… нет, не говори так… — шептала она, но в её голосе дрожал страх. — Послушай… — он чуть сильнее сжал её пальцы. — Жизнь… она коротка. Мы боремся, стараемся… но всё может закончиться в миг. Не живи прошлым… не живи страхом. — Ты выживешь… ты должен… — слёзы бежали по щекам, а голос рвался наружу. — Пожалуйста… Ночной глаз закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с силами, а потом прошептал, едва слышно: — Я верю в тебя… ты сильная… сильнее, чем я… и чем я был… Писк прибора участился. — Не бойся будущего… даже если оно страшное… ты сможешь изменить его… С последним словом его рука обмякла, пальцы выскользнули из её рук, а писк стал пронзительным и ровным. — Нет! Дядя! Прошу…! Она закричала, но звук утонул в белом свете, что поглотил всё. Мирай резко проснулась, едва не вскочив с постели. Холодный пот струился по спине, дыхание сбилось, а сердце билось, словно его сжимали изнутри.Её рука всё ещё была сжата в кулак, как будто она держала его ладонь. Но она была одна. Только темнота комнаты и гулкий стук её сердца. — Это был сон… всего лишь сон… — прошептала она, но ощущение утраты осталось, словно наяву. И всё же в этом сне он дал ей ответ. Не бойся будущего. Живи.