Часть 23

Ночь накрыла землю, мягко обволакивая всё вокруг тишиной. Луна едва заглядывала в окно, отбрасывая серебристые тени на кровать, где, свернувшись клубком, спала Мирай. Её лицо было спокойно, но ресницы дрожали, а пальцы сжимали край одеяла, будто боялись отпустить. Где-то глубоко в её сознании начинался сон. Она стояла на лужайке, покрытой мягкой травой, в воздухе витал сладкий аромат цветущей сакуры. В небе не было ни облачка, солнце светило ярко, но ласково, не обжигая. И вдруг — знакомые лица. Перед ней, среди золотого света, стояли они. Ночной Глаз, её дядя — с доброй улыбкой, руки за спиной. Рядом мама — Екито, с нежным и тёплым взглядом. Рядом — её дедушка Хоки, высокий и статный, и бабушка Юки, с тёмно-синими волосами волосами, переливающимися на солнце. Мирай замерла. Горло сжало. Хотелось броситься к ним, дотронуться, сказать хоть что-то. Но ноги будто приросли к земле. — Хоши, — первой заговорила мама, её голос был как музыка, как ветер весны, — милая, ты не одна. Мы рядом. Всегда были. И всегда будем. — Ты сильная, — добавил Хоки, слегка кивнув, его хвост довольно болтался сзади. — Сильнее, чем ты думаешь. Мы гордимся тобой.Мой лисенок, ты справишься со всем. —Малышка,тебе не нужно нести всё это одной, — продолжила Юки, — У тебя есть друзья. У тебя есть будущее. Дядя сделал шаг вперёд, взгляд его был ясным, наполненным светом. — Я всегда верил в тебя, — тихо сказал он. — И буду верить. Пора отпустить горе, Кицу. Живи. Ради себя. Ради тех, кто с тобой. Ради нас. Они смотрели на неё с такой любовью, что сердце затрепетало. А потом всё стало светом, всё растаяло, и сон ускользнул.Мирай проснулась в лучах рассвета. Подушка была мокрой от слёз, но впервые за всё это время сердце билось ровно, без боли, без пустоты. День был новым. *** Шаги по лестнице были тихими, почти неслышными. Мирай впервые за всю неделю выбралась из своей комнаты и медленно спускалась вниз. Просторная футболка едва ли не скрывала её хрупкую фигуру, тёмные штаны свисали до самого пола, скрывая ступни. Она словно исчезала в этой одежде, как будто хотела спрятаться от мира. Кожа – всегда светлая – теперь была болезненно бледной, губы потрескались, под глазами залегли синеватые тени, придавая её лицу ещё более уставший вид. Когда она появилась в общем зале, разговоры затихли. Ребята, сидящие кто на диванах, кто на полу, кто за столом, повернулись к ней. Мирай замерла у последней ступеньки, опустив взгляд, затем медленно подняла глаза и, очень легко, почти невесомо, улыбнулась. — Можно… присоединиться? — её голос был тихим, немного хриплым. — Мирай! — почти одновременно вскрикнули девушки, и в следующее мгновение её окутали объятия. Очако, Момо, Тсую, Мина — все накинулись на неё, стараясь не сжать слишком сильно, будто боялись сломать. — Ты наконец-то вышла… — прошептала Момо, прижимаясь к её плечу. — Мы так волновались! — Мина погладила её по волосам. — Ты просто обязана сесть с нами. — Ребята, расступитесь, дайте ей пройти! — рассмеялась Тсую, и немного пространства появилось. Мирай прошла вглубь комнаты, улыбаясь чуть шире, чем раньше. Тепло, окружавшее её сейчас, согревало даже сквозь холод боли и утраты. Бакуго сидел в углу на диване, не участвовал в этом вихре объятий, но не сводил с неё взгляда. Его сердце стучало неровно, замирая на секунду, когда она появилась. Она выглядела плохо, исхудавшая, с пустыми глазами, но… не так, как тогда, не в том отчаянии. Она снова здесь. Он не мог выбросить это из головы. Сколько времени прошло с той ночи? Неделя? Чуть больше? А перед глазами всё ещё стояла она —Хоши, на крыше их общежития. Заплаканная, побледневшая, в пижаме, с тяжёлой, будто бы прощальной улыбкой на лице. Тогда его сердце грохнуло так, что он едва не забыл, как дышать. Он не слышал, как шумит ветер, не замечал холода. Всё, что он видел, — это её силуэт на краю, в лунном свете. И один шаг, который она могла сделать. Один шаг. Который мог стоить ему... её. Он тогда сорвался без раздумий. Схватил, оттащил, злился, орал, руки дрожали. Он не знал, боялся ли больше того, что она может спрыгнуть, или того, что он просто не успеет. А когда закрыл за ней дверь, убедившись, что она легла, он не мог уснуть. Он думал, что всё... всё обошлось. Но потом пришёл сон. Она стояла на крыше, и он тоже. Он снова кричал, рвался к ней, но ноги будто прилипли к полу, а голос потерял силу. И она улыбнулась так, как тогда. Прости. И шагнула. А он — просто стоял и смотрел, как она исчезает. В пустоту. В смерть. Он проснулся в холодном поту, с горящим сердцем, задыхаясь, как после боя. И с того момента... он клялся себе, что не даст ей снова быть на грани. Что не даст никому и ничему её забрать.Плевать, что он тогда подумал. Плевать, что говорил себе. Ему не всё равно. На неё. На этот её упрямый взгляд, на её белоснежные уши, на её пустые глаза. Он просто... больше не выдержит видеть, как она ломается. Не снова. Не при нём. Он отвернулся, сцепил руки в замок и нахмурился, будто сердясь сам на себя. Она ему нравилась. Уже давно. Больше, чем он хотел признать. И каждый раз он пытался убедить себя в обратном. Не хотел этого чувства, не хотел быть слабым рядом с ней. Но она вошла в комнату, улыбнулась — и вся броня, которую он воздвиг, начала трещать. Он чувствовал, как что-то внутри постепенно сдаётся. *** Фильм начался в уютной, полутёмной комнате, где мерцание экрана отражалось на лицах собравшихся. Первое время царила лёгкая болтовня, кто-то делился комментариями, Мина весело хихикала, Каминари отпускал неудачные шутки, Иида пытался всех утихомирить. Мирай молча сидела рядом с Момо, прижавшись плечом, словно ища опору. Слабый свет, тепло друзей и мягкий звук – всё это было как будто в тумане для неё, но всё же… немного легче. С течением времени голоса утихли. Фильм затягивал, заставлял всех следить за происходящим, и только редкие смешки прерывали тишину. А потом и вовсе воцарилась тишина – в комнате уже слышалось только дыхание. Когда экран погас и включился свет, первым заговорил Шото, сонным голосом: — Похоже, кое-кто уснул… - Смотря на Момо сказал он. — Не только «кое-кто», — усмехнулась Цую, указывая на хаотично раскиданных по комнате друзей. На диване, рядом с Момо, спала Мирай, уткнувшись в шею подруге. Её лицо стало спокойным, взгляд зажмурен, дыхание ровное. Момо так же сидела положив голову на ее ,а руку на ногу подруги. — Ахах, гляньте! — засмеялась Тсую тише. — Мина спит на Киришиме! И правда – Мина уютно устроилась, прижавшись к плечу Киришимы, а тот покраснел как помидор, не зная, что делать. — Я… э… донесу её, мы на одном этаже… — пробормотал он, почесав щеку и аккуратно взяв Мину на руки. — А… Каминари… — Шоджи сдерживал смешок, наблюдая, как тот спит на нём, пуская слюну. — Может, кто-нибудь…? Иида, поправляя очки, уже начал вставать: — Как староста, я обязан помочь. Я помогу отнести Ми— — Не надо, — вдруг глухо бросил Бакуго, поднявшись. Он молча подошёл к спящим Момо и Хоши. С лёгким движением подхватил Мирай на руки, будто она ничего не весила, и, не сказав ни слова больше, направился к лифту. Киришима догнал его, неся Мину. — Я с тобой. И два силуэта скрылись за дверями лифта, унося своих друзей в ночную тишину. *** Лифт двигался медленно, тихо поскрипывая, будто не желая тревожить сонных пассажиров. Внутри стояла полумгла, и только тусклое освещение мягко отражалось от металлических стен.Бакуго стоял молча, крепко держа на руках Мирай. Её лицо уткнулось в его плечо, и дыхание едва касалось его шеи, лёгкое, почти невесомое. Он старался не смотреть на неё, но глаза сами собой скользнули по её осунувшемуся лицу, растрёпанным волосам, обвисшей ткани слишком большой футболки. Что-то в груди предательски кольнуло. — Знаешь, Бакубро, — с усмешкой начал Киришима, держась поодаль, прижимая спящую Мину, — ты выглядишь так, будто и весь мир готов на себе тащить… ради неё. Бакуго молчал, не ответил сразу. Повернул голову к другу, прищурился. — Не неси чушь, дерьмоволосый. Она мой друг. Киришима фыркнул, ухмылька не сходила с лица. Бакуго усмехнулся криво. — Ты сам втюрилась по уши,идиот. За собой бы следил. Румянец у тебя такой, что можно сварить яичницу. Киришима засмеялся, по-дружески стукнул плечом друга: — Ну и ладно. А ты всё равно врёшь себе, Бакуго. Это видно. Бакуго лишь фыркнул и отвёл взгляд. Лифт тихо. звякнул, открывая двери. Он шагнул вперёд, не отвечая, но взгляд его стал мягче. И хоть он сам не признал бы этого вслух, в глубине души он знал — Мирай для него была уже не просто другом. *** Утро было прохладным, но ясным — тонкая дымка солнца мягко касалась верхушек деревьев, заставляя их отбрасывать причудливые тени на вымощенные дорожки. Золотистый свет играл на щеках трёх девушек, неспешно идущих по тропинке от общежития в сторону главного здания школы. — И вот он, понимаешь, на полном серьёзе выдал мне: «Не трогай мою гитару, она чувствует предательство». — Джиро закатила глаза, но на лице играла едва скрываемая улыбка. — Подожди… Это он про тебя? Или про того парня, который пытался её настраивать? — Момо, прищурившись, повернулась к ней. — Я так и не поняла, — усмехнулась Джиро. — Но, честно, может, он и прав. У него с инструментами реально какая-то связь. Мирай, идущая рядом, молча слушала. Она ещё не совсем вернулась к привычной жизни — движения были осторожными, голос тише, чем обычно, но в её глазах наконец появился свет. И улыбка. Слабая, но настоящая. — А мне всегда казалось, что гитара — это как домашнее животное. Привыкает к одному хозяину и больше никого не признаёт, — мягко добавила Хоши, глядя вперёд, её длинные рукава слегка развевались на ветру. — Ну, надеюсь, моя колонка так не подумает, — хихикнула Момо, — Я её, вроде, со школы не меняла. Они прошли мимо клумбы, где распустились первые ранние цветы. Джиро остановилась, склонив голову. — Хоши, а ты теперь… всё в порядке? — спросила она тихо, с лёгкой неловкостью, — Ну… если тяжело — ты знаешь, мы рядом. Мирай немного опустила голову, уши чуть дрогнули. Она посмотрела на подруг, и её улыбка стала чуть теплее. — Я знаю. Спасибо вам… за всё. Мне очень повезло с вами. — Глупости, — Момо взяла её за руку. — Ты нам не чужая. И вообще, ты должна быть рядом, когда я буду снова печь что-нибудь ужасное, а Джиро всё съест и скажет, что вкусно. — Эй! Я просто вежливая! — фыркнула Джиро, но весело. - Давайте приготовим сегодня что-нибудь вместе?- С легкой улыбкой спросила лисица. - Конечно!- воскликнула радостная Момо. - Как думаете, может кексы?- злобно хихикнула Джиро.- В прошлый раз они понравились Минете. Девушки громко рассмеялись. Три фигуры растворялись в солнечном утре, шаг за шагом приближаясь к школе и — понемногу — к новой жизни, где снова было место свету и теплу. *** В классе звучала жизнерадостная, энергичная мелодия — одна из тех, что Мина всегда включала, когда хотела оживить обстановку. Весеннее солнце мягко согревало стены академии, ветер трепал волосы и одежду, принося запах свежести и чего-то нового. Атмосфера была лёгкой, почти беззаботной — редкое спокойствие перед чередой тяжёлых тренировок. — О-о, начинается, — с усмешкой заметила Джиро, скрестив руки на груди. Прямо на вымощенной площадке, окружённой учениками, Мина Ашидо с горящими глазами закрутилась на месте, ловко опускаясь в эффектную позу и, не теряя темпа, ушла в брейк-данс. Её розовые волосы мелькали в воздухе, а движения были отточены до совершенства — словно музыка была её продолжением. Она легко вращалась на одной руке, ловко перекатываясь, словно это было делом привычным. — Я никогда не перестану удивляться, как у неё получается так двигаться… — с восхищением произнесла Момо, откидывая тёмную прядь за ухо. Мирай стояла рядом, опершись плечом о стену, в тонкой светлой кофте. Её лисий хвост лениво покачивался в такт музыке. Она молча наблюдала за Миной, и на её лице впервые за несколько дней появилась лёгкая, искренняя улыбка, почти детская. — Её энергия… как у десяти Всемогущих, — тихо пробормотала она. Момо и Джиро сдержанно усмехнулись. Минета, как обычно, начал бормотать что-то пошлое, но один хмурый взгляд девушек мигом усмирил его, и он попятился, запинаясь. — Ашидо могла бы использовать танцы в бою, — заметил Изуку, наклоняясь вперёд с интересом. — Её тело достаточно гибкое для этого. — Первую тренировку с ней я не забуду, — к ним подошёл Аояма, театрально прижав руку к сердцу. — Тогда она сожгла мой плащ. И на спортивном фестивале тоже! Я её не забуду никогда. — Может, мне тоже попробовать? — вдруг загорелся идеей Деку, его глаза вспыхнули энтузиазмом. — Так попроси её! — поддержал Каминари, хлопнув друга по плечу. — Ладно, парниша! Давай станцуем! — с харизмой заявила Мина, подмигнув. Она начала показывать ему простые движения, мягко поправляя, направляя. Изуку сначала замялся, чуть потоптался на месте, словно не знал, куда деть руки. Но, решившись, шагнул вперёд, пытаясь повторить движения, пусть и крайне неуклюже. Его руки двигались неровно, ноги топтались в неритмичном порядке — он был похож на сбившегося робота. Аояма присоединился, двигаясь с тем же успехом — не попадая в ритм, словно подражая Деку. — Вот это шоу! — со смехом воскликнула Джиро, хлопнув себя по бедру. — Деко-бот активирован, — с улыбкой добавила Момо, наблюдая, как Изуку краснеет, но продолжает танцевать. Мирай тихо рассмеялась, прикрывая губы ладонью, её смех был лёгким, хрупким, словно весенний ветерок. Джиро взглянула на неё и с облегчением улыбнулась — видеть Мирай улыбающейся было по-настоящему приятно. — Вот так должно выглядеть нормальное утро, — сказала Джиро, покачивая головой. — Вкусняшки от Сато тоже ничего, — заметил Каминари, скрестив руки. — Приятно использовать свои увлечения в геройской жизни. Это вдохновляет. И, кстати, у Джиро тоже крутое хобби! — Прекрати! — Джиро тут же покраснела, отворачиваясь. — Ну серьёзно! Твоя комната — как концертный зал… Или музыкальный магазин. Такое ощущение, что ты профессиональный музыкант! — Я сказала, прекрати! — прошипела она, и её наушник опасно приблизился к лицу Каминари. — Подожди, почему? — с искренним удивлением выдал Денки. — Каминари, ты действительно безнадёжный идиот, — вздохнула Мирай, прижав ладонь ко лбу. Он растерянно замолчал, а Джиро лишь тяжело выдохнула, на ее лице промелькнуло раздражение. *** Классная комната 1-А взорвалась радостными криками, как только Айзава, не вылезая из спального мешка, произнёс сдержанным голосом: — Мы проведём культурный фестиваль. Ребята не сдерживали эмоций, но один из них — Киришима вскочил с места, лицо его выражало тревогу. — Учитель, а это вообще нормально?! Не будет проблем?! — с беспокойством выпалил он. — Киришима, что ты несёшь?! — шикнул на него Каминари, пытаясь остановить панику. Но тот не унимался: — Угроза злодеев никуда не делась! Разве можно просто так проводить фестиваль? Айзава, застёгивая молнию мешка, медленно открыл глаза. — Ты прав, — спокойно сказал он. — Это разумное замечание. Однако Юэй — это не только герои. Спортивный фестиваль — событие для героического факультета, а культурный — для всех. Он поддерживает студентов, даёт возможность проявить себя курсам поддержки, бизнес-направлению, всем. И, в отличие от спортивного фестиваля, не привлекает столь повышенного внимания. Но этого события ждут. Новые условия, стрессы, нагрузки — не думайте, что только вы испытываете трудности. Мы не можем позволить себе отменить фестиваль. Киришима тяжело вздохнул и сел на место, глядя в пол. — Да, — продолжил Айзава, — запретить его мы не можем. Но формат изменится: меньше гостей, территория — только академия. Вы должны сосредоточиться на программе, и решить сегодня, что именно покажете. Всё. — Он устроился в углу и уже начинал засыпать, когда напоследок добавил: — Мирай, зайди ко мне после уроков в учительскую. Мирай кивнула молча. — Я, Иида Тенья, староста класса 1-А, помогу нам определиться! — громогласно начал Иида, выполнив идеальную стойку. — Все вместе мы справимся! Первым делом — идеи. У кого есть предложения, поднимайте руки! И начался настоящий балаган: все тянули руки, кричали, перекрикивая друг друга. Мирай нахмурилась и закрыла уши ладонями. — Каминари, — указал Иида на одного из первых. — Кафе горничных! — выкрикнул тот, пуская слюни. — Голосуйте за кафе горничных! — Слишком слабо, Каминари! — орал Минета. — Лучше сись… Он не усепел закончить, как Тсую ловко связала его и затолкала в мешок. — Магазин моти! — предложила Урарака, подняв руку. — Армрестлинг! — с жаром крикнул Киришима. — Блинчики, — спокойно сказал Сато. — Танцы! — радостно закричала Мина. — Тест на героя! — взволнованно предложил Мидория. — Можно спеть жабью песенку, — хихикнула Тсую. — Контактный зоопарк, — едва слышно произнёс Кода. — Соба своими руками, — серьёзно добавил Тодороки. — Битва насмерть! — рявкнул Бакуго с оскалом. — Фестиваль студентов тьмы, — задумчиво произнёс Токоями. — Может, споём что-нибудь? — подняла руку Хоши. — Или сценку сыграем, — спокойно сказала Джиро. Предложений набралось с добрый десяток, потом ещё. Их стало двадцать. — Я исключу все бредовые, нереалистичные и те, что не понимаю, — заявила Момо, записывая идеи в блокнот. — Тогда зачем вообще спрашивали… — проворчал Бакуго. — Исторический кружок будет скучным, — тихо сказала Мирай. — Он хороший, но большинству не понравится, — согласилась Момо. Класс снова загудел, обсуждая идеи, перекрикивая друг друга, стараясь объединить их. Иида тщетно пытался навести порядок, но шум только нарастал. Зазвенел звонок.Айзава поднялся, медленно подошёл к двери, но на пороге остановился и, повернувшись, холодно сказал: — Решение должно быть готово к завтрашнему утру. Если не будет — проведёте публичную лекцию. После этих слов он ушёл, оставив класс в панике. ***В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь равномерным шорохом бумаг и приглушённым гудением кондиционера. Айзава сидел за своим столом, привычно сутулившись, просматривая какие-то документы. Его волосы, как всегда, слегка растрёпаны, а уставший взгляд цеплялся за строки, будто не желая отрываться. Дверь в учительскую скрипнула. — Заходи, Хоши, — не поднимая головы, произнёс он своим хрипловатым голосом, заранее зная, кто это. Мирай робко шагнула внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. На ней была форма, чуть помятая, как и её настроение. Тень всё ещё лежала в её взгляде, но в ней уже теплилось нечто — попытка идти вперёд. — Вы хотели меня видеть, учитель? — тихо спросила она, подойдя ближе. Айзава наконец поднял глаза и жестом указал на свободный стул напротив. — Садись. Она послушно села, опустив руки на колени. Он какое-то время молчал, подбирая слова, что для него было редкостью. Затем убрал документы в сторону и заговорил: — Ты держишься. Это… важно. Потеря близких — нечто, что оставляет след на всю жизнь. Я это знаю. Он посмотрел на неё пристально, но не сурово. —Мы поможем тебе, Хоши. Учебное заведение, а особенно этот класс, — он кивнул в сторону окна, — это уже твоя поддержка. Мирай молчала, глаза были чуть опущены. Айзава тяжело вздохнул и немного пригладил волосы. — Есть ещё кое-что. Официально. После… событий, возник вопрос об опеке. Она замерла, чуть нахмурившись. — Школа предложила два варианта, — продолжил он спокойно. — Либо Министерство назначает тебе постороннего опекуна, либо... один из учителей берёт на себя эту ответственность. Он чуть наклонился вперёд. — Я взял на себя эту роль. Мирай удивлённо распахнула глаза, приподняв голову.Айзава продолжал: — Не жди от меня сюсюканья и опеки в классическом смысле. Я не буду проверять, поела ли ты и сколько часов спала. Но я буду рядом, чтобы ты не осталась одна, — голос его был ровным, но в нём звучала тихая, крепкая забота. — Если что-то понадобится — ты знаешь, где меня найти. Он встал, давая понять, что разговор окончен. Мирай встала, молчала несколько секунд, а потом... слегка кивнула и слабо улыбнулась. — Спасибо... учитель Айзава. — Зови, как раньше. Иди. Отдохни. Она развернулась и вышла. За ней мягко захлопнулась дверь, оставляя Айзаву снова в тишине. Но теперь в этой тишине была ответственность. *** Из-за срочного вызова в агентства стажёры — Киришима, Изуку, Очако, Асуи и Мирай — не смогли присутствовать на голосовании по выбору мероприятия для культурного фестиваля. Пока они были заняты героическими делами, оставшиеся одноклассники решили не терять время и пришли к единому решению: устроить музыкальное выступление с живым исполнением — петь и играть на инструментах. Вернувшихся ребят встретили с воодушевлением и сразу же ввели в курс дела, объявив, что им предстоит не только спасать людей, но и зажигать на сцене. *** Общая кухня общежития гудела от смеха и звонкой болтовни. Мирай, Момо и Джиро стояли у плиты, увлечённо готовя ужин для всего класса. Мирай, в большом фартуке с нарисованным зайчиком, ловко нарезала овощи, улыбаясь, её хвост игриво покачивался из стороны в сторону. Джиро мешала что-то в миске, напевая себе под нос, а Момо старалась изо всех сил — но как всегда слишком серьёзно подошла к делу. — Я точно всё отмерила по рецепту… — бормотала Момо, ставя пирог в духовку. — Момо, готовка — это искусство, а не точная наука, — с улыбкой заметила Джиро. — Не слушай её, Момо, — подмигнула Мирай, — я вот всё на глаз делаю — и будет вкусно! Проверено временем. Они хохотали, вспоминая, как прошлый раз Джиро случайно пересолила суп, и весь класс с героическим видом ел его, чтобы не обидеть подругу. В гостиной ребята лениво занимались своими делами. Кто-то играл в карты, кто-то сидел с учебниками. Бакуго расположился на диване, якобы читая, но взгляд его был прикован к Мирай. Он наблюдал за ней, за тем, как она смеётся, как щурится, когда Джиро брызгает на неё водой, как смахивает муку с щёк. Она выглядела истощённой, чуть похудевшей после пережитого, но живая, настоящая… Он вздохнул, нахмурившись. Внезапно из духовки повалил дым. — ААА! — закричала Момо, распахнув дверцу. — Мой пирог!.. — Он… уголь, — хохотала Джиро, — точнее, кусок искусства! Мирай согнулась от смеха, утирая слезы. — Похоже, не стать тебе великим поваром, — она вынула поднос с аккуратными булочками, аромат которых тут же распространился по комнате. — Ммм, пахнет, как у бабушки! — взвизгнула Мина, вбегая в кухню. Мирай разложила всё по тарелкам и пошла угощать остальных. Все с восторгом налетели, хваля её кулинарные таланты. — Хоши, ты реально крутую штуку сделала! — Киришима сиял, как солнце. — Спасибо, — она слегка улыбнулась. А взгляд Бакуго остался на ней. На её лёгкой улыбке, впервые за долгое время. И он, не произнеся ни слова, поднёс свою тарелку. Мирай встретилась с ним взглядом и тихо сказала: — Хочешь добавки? — …Не откажусь, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть, как уголки его губ чуть дрогнули. И всё было по-домашнему. Как и должно быть. *** Разговор за общим столом был оживлённым и тёплым — ребята нечасто собирались всей группой вне тренировок и учёбы, и такие моменты ценились особенно. Слово за слово, шутки и смех, еда расходилась быстро. Все с удовольствием доедали то, что приготовила Джиро. И вот, когда смех немного стих, Момо, словно вспомнив что-то важное, повернулась к подругам. — Девочки! А давайте на выходных сходим в торговый центр! Ну… просто повеселиться, купить что-нибудь, развеяться. Там, кажется, открыли новое кафе с безумно красивыми десертами! Мина тут же подпрыгнула: — О-о-о, я за! Шопинг и сладости — идеальное комбо! Джиро кивнула, улыбаясь: — Звучит неплохо. Мне нужно пополнить гардероб. А ещё мы могли бы заглянуть в музыкальный магазин. Мирай задумчиво посмотрела на девочек, а потом тоже кивнула: — Было бы здорово. Я давно нигде не была… — она взглянула на Момо. Очако в этот момент покачала головой: — Девочки, мне жаль, я бы пошла, но у меня дела дома. — Я тоже не смогу, — подтвердила Тсую, — мама просила помочь по дому, а ещё младший брат заболел. Но потом расскажете, как сходили. — Конечно! — подмигнула им Мина. — Будем фоткать каждую вкусняшку! Все снова рассмеялись, и комната наполнилась лёгкостью. В воздухе витало что-то забытое — простое человеческое счастье, пусть и мимолётное. А Мирай, чувствуя это, впервые за долгое время позволила себе немного расслабиться. Ее хвост тихонько скользнул по дивану, нащупывая тепло рядом, и она даже не заметила, как он зацепил руку Бакуго, сидящего неподалёку. Тот лишь мельком посмотрел на неё, но ничего не сказал. *** На следующий день Мирай, вместе с Изуку и Мирио, направилась в больницу, где поправлялась маленькая Эри. Девушка волновалась. Тревога словно сжала её сердце, холодными пальцами пробираясь под рёбра. Когда парни вошли в палату, Мирай осталась позади, остановившись у двери. — Эри! — первым заговорил Мидория, стараясь улыбнуться мягко и тепло. — Прости, что не могли прийти раньше. — Я принёс корзину с фруктами, — Мирио положил её на тумбочку, глядя на девочку с искренней улыбкой. — Дай угадаю, какие тебе нравятся? Персики? — Яблоки, — удивлённо ответила Эри, чуть наклоняя голову. — Почти угадал! — весело рассмеялся Мирио. — Давай я почищу одино? Мидория вдруг взглянул на Эри чуть загадочно. — Знаешь, к тебе пришёл ещё кое-кто, — проговорил он, глядя в сторону двери. — Она очень хотела тебя увидеть… но немного стесняется. Мирио кивнул, подтверждая его слова, и тоже обернулся. Глаза Эри удивлённо расширились, пальчики сжали край одеяла. — Правда?.. Кто?.. — прошептала она с надеждой. За дверью, прижавшись плечом к косяку, стояла Мирай. Она всё слышала, сердце гулко стучало, как набат, будто заглушая всё вокруг. Хвост, скрытый под длинным пальто, нервно подрагивал. Страх обжигал изнутри — не за себя, нет, — за Эри. За то, что девочка может испугаться, отвергнуть. За то, что она, Мирай, — лишь тень, чёрное пятно в светлом детстве этой хрупкой души. — Мирай, — позвал Мидория чуть громче. — Пойдём. Она ждёт тебя. Мирай выдохнула, словно сбрасывая тяжесть с плеч, опустила взгляд и шагнула в комнату. Медленно, осторожно, будто боялась нарушить тишину, разрушить хрупкий мир ребёнка. Её шаги были неслышны, но взгляд Эри сразу нашёл её. Они встретились глазами, и в эту секунду страх рассеялся. Всё стало просто и ясно. Мирай подошла к кровати и, опустившись на колени, оказалась на уровне взгляда девочки. — Привет, — тихо сказала она, стараясь удерживать голос ровным. Эри неуверенно протянула руку… и крепко сжала пальцы Мирай. В её глазах появилась робкая, настоящая улыбка. — Я знала, что ты придёшь… Мирай склонила голову, волосы заслонили лицо, и она слабо улыбнулась, сдерживая слёзы. От прикосновения Эри её сердце наполнилось теплом, светом. Пальцы девочки были тёплыми, хрупкими, но в этом касании чувствовалась сила — доверие, надежда, искренность. — Ты… сильно поранилась тогда? — Эри опустила глаза. — Из-за меня… — Нет, — мягко ответила Мирай, качая головой. — Со мной всё хорошо. И ты не виновата. Совсем. Ты ведь ни в чём не виновата, Эри. Повисла тишина, лишь капельница щёлкала, отсчитывая секунды. Девочка наклонилась вперёд и осторожно прижалась лбом к плечу Мирай. — А ты теперь будешь приходить ко мне?.. Иногда?.. — Конечно, Эри, — прошептала Мирай сквозь слёзы. — Обещаю. Сколько угодно. Ты ведь теперь мой маленький хвостик. — Она слегка коснулась носом макушки девочки. — Раз уж я лисица, мне без хвостика никак. Глаза Эри засияли. Она приподнялась и, робко, но с решимостью, произнесла: — Пока я болела… я думала о тех, кто меня спас. Я даже не знаю ваших имён. Только Румерион… Хочу знать ваши имена. — Мидория Изуку, героическое имя Деку, — быстро сказал Изуку. — Но можно просто Деку. — Хоши Мирай, героическое имя Фокко, — с теплом в голосе сказала Мирай. — Обращайся в любое время. — Румерион, Деку, Фокко… и человек в очках… Вы все пострадали из-за меня… — Эри поникла. Мирай наклонилась, пытаясь сдержать слёзы. Айзава строго просил не говорить о нём в присутствии Эри. Она не должна знать… не должна винить себя за его потерю. — Из-за меня… Румерион потерял свои силы… — Эри, — мягко сказал Мирио, кладя руку на её голову, — никто тебя не винит. Главное — ты в порядке. Только это важно. Не нужно извиняться перед воздухом. Мы все просто хотели увидеть твою улыбку. Эри попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и на глазах выступили слёзы. — Простите… Я не умею улыбаться… Эти слова словно ножом резанули по сердцам троих героев. — Учитель Айзава! — Мидория резко обернулся к стоящему у двери сенсею. — Эри может на один день покинуть больницу? — Сейчас это невозможно. Ей нужен покой и… — Тогда можно ей пойти на культурный фестиваль?! — твёрдо сказал Изуку. — Культурный фестиваль? — переспросила Эри. — Это отличная идея! — оживился Мирио. — У нас в школе будет праздник — ребята готовят еду, устраивают выступления, игры. Там будет весело! — Там бывают яблоки в карамели и на палочках, — добавила Мирай, подмигнув Эри. — Яблоки в карамели?.. — глаза девочки засияли. — Они вкусные, как конфеты! Ты обязательно попробуешь, — улыбнулась Мирай. — Я поговорю с директором, — вздохнул Айзава, доставая телефон. — Эри, как тебе это? — радостно спросил Изуку. — Я думала о тех, кто спас меня… и хочу больше узнать о вас! — сжала кулачки Эри. — Я расскажу тебе всё, пока не устанешь! Только пусть директор скажет «да»! — Он согласится, я уверена, — с теплотой сказала Мирай. — Сейчас я свободен от учёбы и могу каждый день приходить играть с тобой! — заявил Мирио. — А я буду приносить тебе сладости и проводить время вместе, — Мирай погладила Эри по голове. Эри улыбнулась — неуверенно, но от всей души. И в ту минуту мир стал немного светлее. *** Яркий свет примерочных заливал стены магазина одежды, отражаясь от зеркал и полок с аккуратно развешанными вещами. Девушки весело переговаривались, наперебой хватая с вешалок наряды, чтобы продемонстрировать друг другу. Смех и болтовня перемежались с хлопками шторок и комментариями. — Момо, этот сарафан делает тебя настоящей леди! — засмеялась Мина, хлопая в ладоши, когда Момо вышла в лёгком, летящем платье. — А ты на вид как клубничное мороженое в этом свитшоте, — парировала Момо, глядя на Мину в розовой кофте и короткой юбке. Джиро лишь усмехнулась, надев чёрную куртку с заклёпками и устроив импровизированный рок-концерт прямо перед зеркалом. Мирай молча покрутилась в новой паре светлых джинсов и укороченном топе с полузамком. Он был неброский, но подчёркивал её фигуру, а на шее поблёскивала тонкая цепочка. Она провела рукой по ткани, будто не веря, что снова может радоваться простым вещам. — Хоши, тебе идёт, — сказала Момо, подойдя и улыбнувшись. — Очень. Мирай взглянула на своё отражение, и уголки губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке. — Думаю, возьму это, — кивнула она, почувствовав, что обновки — пусть и мелочь — придают ей ощущение новой главы. — Отличный выбор! — одобрительно хором сказали Джиро и Мина. Разом покинув примерочную зону с пакетами в руках, девушки направились дальше — вперёд по витринам, наполненным мелочами и сладостями, а в воздухе витал запах свободы и дружбы, такой нужный Мирай в этот момент. Магазин безделушек встретил их лёгким звоном колокольчиков на двери и ароматом ванили, вперемешку с запахом новой упаковки. Внутри всё сияло мягким светом, полки ломились от мелких игрушек, статуэток, значков и брелоков. Девушки разбрелись, смеясь и показывая друг другу странные и милые вещи. — Смотрите, это Всемогущий в виде плюшевого кролика! — захихикала Мина, показывая остальным забавный брелок. Мирай шла вдоль ряда витрин, рассеянно скользя взглядом по пёстрым прилавкам. И вдруг случайно зацепила локтем один из стендов, отчего лёгкий пластиковый звон заставил её вздрогнуть. С прилавка чуть не упали крошечные фигурки-белки, каждая — в костюме героя. Мирай машинально подхватила одну, чтобы поставить на место… и замерла. Маленькая белка в очках с хмурым выражением лица, в костюме синих и белых тонов, с точным логотипом агентства… **Ночной Глаз**. Сердце болезненно сжалось, дыхание сбилось. Глаза уставились на крошечную фигурку, как будто она была гораздо важнее всех остальных вещей в магазине. — Всё в порядке? — тихо подошла Момо, глядя на неё с тревогой. Мирай едва заметно кивнула, слабо улыбнулась, хотя пальцы чуть дрожали. Она аккуратно сжала фигурку в ладони. — Хочу взять это, — её голос прозвучал почти шёпотом, но в нём было что-то твёрдое. На кассе она не торопясь достала мелочь, словно боялась, что продавец отнимет её покупку. Получив пакетик с брелоком, она аккуратно убрала его в карман джинсов. Девушки ничего не сказали, но в их взглядах читалось понимание и тёплая поддержка. — Пойдём дальше, я слышала, тут продают самые вкусные сладости в городе, — отвлекла её Мина, и Мирай с благодарностью кивнула, продолжая идти рядом. Брелок казался тёплым в кармане, будто дядя снова был рядом — пусть и в крошечной форме. Магазин сладостей встретил их вспышками ярких огней и пьянящим ароматом карамели, шоколада и фруктовой глазури. Стены были уставлены стеллажами с цветными баночками, коробочками и пакетиками, в которых прятались сотни видов конфет, печенья и пирожных. С потолка свисали гирлянды леденцов в форме сердечек и звёзд. — Это... рай, — мечтательно выдохнула Джиро, осматривая богатство прилавков. — Я уже хочу съесть половину! — Мина вприпрыжку подбежала к стенду с мармеладом и принялась набирать пригоршнями. Мирай тихо улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое, почти детское волнение. Она взяла корзину и медленно пошла вдоль рядов, бережно перебирая сладости, словно выбирала нечто по-настоящему ценное. — Для Эри подойдёт что-то мягкое… — пробормотала она себе под нос, беря баночку с зефиром в форме кроликов, затем — разноцветные леденцы в виде цветов, коробку мягких бисквитов и конфеты с начинкой из клубничного крема. Пока остальные девочки смеялись и спорили, что вкуснее — карамель или шоколад, Мирай уже держала полную корзину. И это была лишь первая. Вскоре она подошла к прилавку ещё раз и взяла вторую, на этот раз — для себя. Шоколадные батончики с орехами, жевательные конфеты с мятой, печенье с ванильной крошкой — всё это она набирала с явным удовольствием, в глазах впервые за долгое время вспыхивал огонёк. — Хоши, ты серьёзно всё это съешь? — с удивлением спросила Момо, наблюдая, как девушка балансирует с двумя полными пакетами у кассы. — Я… сладкоежка, — невинно ответила Мирай, чуть смутившись. — И потом, для Эри это. Яобещала ей что-нибудь вкусное, когда навещу. — Как милая старшая сестра, — с мягкой улыбкой добавила Джиро, глядя, как Мирай бережно укладывает покупки в пакеты, словно в них было что-то драгоценное. На выходе из магазина она посмотрела на небо, вдыхая свежий воздух, и впервые за долгое время почувствовала… спокойствие. Простые радости, тёплые воспоминания и предвкушение встречи с Эри — всё это согревало её сердце, как любимое угощение в холодный день. *** Тёмное небо затянуло город своим бархатным покрывалом, и только редкие фонари освещали дорогу, по которой возвращались девушки. Шум торгового центра давно остался позади — весёлые разговоры, примерки, сладости, лёгкая суета. Теперь вечернее спокойствие сменилось тревогой. Ветер стал прохладнее, и где-то вдали хрипло заорал уличный кот. Мирай поёжилась, поправляя один из пакетов, набитых сладостями. — Какое классное было платье на тебе, Момо, — усмехнулась Мина, — вот честно, если бы я была парнем… — Перестань, — Яойорозу засмеялась, качая головой. — Это ты в тех очках выглядела как суперзвезда. — О, да, я потрясна, — с гордостью заявила Мина, подмигнув подругам. Мирай улыбнулась, но уши её дёрнулись. Звук. Тяжёлые шаги позади. Медленные, но уверенные. Они сопровождали девушек уже несколько минут. Сердце забилось быстрее. Девушка незаметно бросила взгляд назад — трое парней, они держались чуть поодаль, но с каждой минутой сокращали расстояние. Глаза Мирай сузились, её хвост слегка подрагивал, словно чуя опасность. — Девочки, — её голос был тихим, но решительным, — за нами идут. — Я уже заметила, — прошептала Джиро, крепче сжимая телефон в руке. — Не нравится мне это. Момо молча оглянулась, её лицо стало напряжённым Переулок стыл мраком, фонари светили тускло, отбрасывая длинные тени. Девушки шли быстро, но не бегом, делая вид, что не замечают настойчивых шагов позади. Но сердце каждой билось в ускоренном ритме. Момо время от времени бросала быстрые взгляды через плечо, а Джиро держала телефон в руке, пальцы сжали его, будто это была единственная защита. Мина первой нарушила тишину, сжав зубы: — Эти уроды всё ближе. — Я написала Киришиме. Он с ребятами уже рядом… — пробормотала Момо. Но тут шаги позади ускорились. Один из парней — тот, что уже успел выделиться своим самодовольным лицом и чересчур тесным подходом — рванул вперёд и встал перед Мирай, преграждая ей путь. — Эй, ты! Улыбнись хоть раз, а? — протянул он и нахально положил руку ей на плечо. Мирай застыла. Её взгляд был холоден и тёмен, а в воздухе будто повисло напряжение. Она резко сбросила его руку, глаза сузились. — Последний раз предупреждаю. Не трогай меня. — А если не послушаюсь? — он насмешливо наклонился ближе. — Что ты сделаешь, малышка? Момо и Джиро уже были рядом, готовые в любой момент вмешаться, Мина тоже перешла на боевую стойку. — Хочешь проверить? — Мирай сделала шаг вперёд, её хвост поднялся, уши напряглись. Внутри начало кипеть раздражение, и её причуда уже готова была к активации. — Эй, ты чё, бешеная? — парень ухмыльнулся, но вдруг рванулся вперёд, намереваясь вновь схватить девушку за плечо. И в этот миг в воздухе раздался знакомый голос, глухой и злой, как раскат грома: — Руки убрал, урод. Все обернулись. На перекрёстке переулка стояли четверо: Бакуго, Киришима, Каминари и Тодороки. Их лица были каменными, а шаги — быстрыми и решительными. — И кто вы такие? — насмешливо спросил один из парней, но его голос дрогнул, когда из ладони Бакуго пошли искры. — Пацаны, лучше свалим… — прошипел второй, пятясь назад. — Не сейчас! Я не собираюсь ссать перед каким-то школотой! — выкрикнул первый, сжав кулаки. Киришима двинулся вперёд, закрывая девушек спиной. Его тело слегка покрылось прочной красной бронёй, глаза вспыхнули. — Советую пересмотреть свои планы, братан. Напряжение повисло, как натянутая струна. Бакуго подошёл ближе к Мирай, не сводя глаз с парня, что пытался к ней прикасаться. — Давай, тронь ещё раз. — Его голос был тише обычного, но от этого опаснее. — Посмотрим, скольких зубов тебе хватит после. Парень в ответ только сплюнул на землю и резко развернулся. — Погнали отсюда. Компания быстро скрылась в темноте, но взгляд Бакуго ещё долго оставался прикован к переулку, где они исчезли. — Тупые. — Он выдохнул, повернувшись к девушкам. — Вы что, совсем мозги растеряли, раз по тёмным улицам шатаетесь? — Нам просто нужно было пройти пару кварталов, — буркнула Джиро. — И мы справились бы, — добавила Момо. Бакуго хмыкнул, но взглянул на Мирай. Она стояла тихо, глаза опущены, губы плотно сжаты. Но дрожь в плечах выдавала, что всё внутри неё до сих пор напряжено. — Всё нормально? — глухо спросил он. Она кивнула, не поднимая взгляда. Бакуго отвернулся, стиснув кулаки в карманах. Ему не нравилось, как на неё смотрели, как до неё дотронулись. Он чувствовал, как внутри начинает гореть злость — не просто на тех парней… а на самого себя, за то, что не оказался рядом раньше. Порыв прохладного ночного ветра взъерошил волосы Мирай, заставив её поёжиться. Она крепче сжала пакеты с покупками, чувствуя, как пальцы ноют от усталости. Вдруг рядом с ней появился Бакуго. Он резко остановился, развернулся к ней и выхватил оба пакета из её рук — не спросив, не объяснив. Просто — взял. — Хей! — Мирай возмущённо взглянула на него, но не успела договорить. Он молча закинул пакеты в одну руку, а другой неожиданно схватил её за запястье и с силой сжал, втянув её в движение за собой. — Эй, ты чего творишь?! — Мирай споткнулась, но он не отпустил. — Чтоб никто больше не прикасался, ясно? — буркнул он, не глядя на неё, голос хриплый, раздражённый, но в нём слышалась странная напряжённость. — А то вдруг ещё какой-то урод решит, что ты одна. Мирай замолчала, поражённая. Его ладонь была горячей, почти обжигающей, и её сердце забилось быстрее. Позади шли остальные. Шото с лёгкой улыбкой подал руку Момо, бережно перехватив её пакеты. — Позволь помочь, — мягко сказал он. — Благодарю, Тодороки-кун, — с благодарностью ответила Момо, и они зашагали рядом. Киришима весело хлопнул Мину по плечу: — Давай, героиня, освобождайся. Ты слишком много шопишься! — Ха! Просто ты не ценишь стиль! — хохотнула Мина, передавая ему сумки. Каминари, не упуская шанс, вырвал пакеты из рук Джиро и, держа их как трофеи, гордо прошёл мимо. — Оставь, растяпа! — возмутилась Джиро, но, кажется, была совсем не против. А впереди, всё ещё не отпуская её руки, Бакуго шагал молча, крепко держа и её, и покупки. Мирай смотрела на их сцепленные пальцы, и на её губах появилась еле заметная, но тёплая улыбка. *** У порога общежития остановились. Мирай на секунду замерла, чувствуя, как пальцы Бакуго неохотно разжимаются, отпуская её руку. Тепло его ладони всё ещё ощущалось на коже, и почему-то ей стало немного холодно. Он молча поставил пакеты у двери и выпрямился, собираясь уйти, но Мирай вдруг склонилась к сумкам, что-то ища. — Подожди, — тихо сказала она, достав маленькую яркую упаковку мармеладок. — Это тебе… За всё сегодня. Она аккуратно вложила пачку ему в ладонь. Бакуго скосил глаза вниз, на мармеладки, потом снова на неё. Он ничего не сказал, только нахмурился слегка, как будто пытался скрыть лёгкое замешательство. Мирай вдруг сделала шаг ближе. И прежде чем он успел что-то понять, она встала на носочки и её ладонь легко скользнула по его волосам, взъерошив их. На первый взгляд они всегда казались жёсткими, колючими, словно взрыв, но под её пальцами они оказались удивительно мягкими и пушистыми. Её губы тронула лёгкая улыбка. — Спасибо тебе, — прошептала она, отступая. Бакуго застыл. Он не ожидал. В груди что-то отозвалось странным, непривычным теплом. Он не знал, что сказать, не знал, как реагировать. Просто сжал пачку мармеладок в руке и молча кивнул. Мирай подхватила пакеты и, оглянувшись, скрылась за дверью. А он всё ещё стоял на месте, касаясь рукой волос, в которых остались ощущение её пальцев — лёгких и тёплых. Почему-то этот миг хотелось сохранить. И, впервые за долгое время, он позволил себе чуть заметную, искреннюю улыбку. *** Комната Мирай утопала в полумраке — только мягкий свет от ночника в углу разливался по стенам теплым янтарём. Окно было приоткрыто, вечерний ветер шевелил занавески, принося с собой запах ночного города и лёгкий весенний холодок. Девушка сидела на полу у кровати, перебирая упаковки с мармеладками, которые так и не успела убрать в ящик. Она уже переоделась в домашнюю одежду ,её хвост лениво лежал рядом, едва подрагивая от случайного движения. В этот момент в дверь раздался бодрый, почти музыкальный стук. — Мираааай! — протянул радостный голос Мины за дверью. — Открывай, у меня суперпредложение! Удивлённая, Мирай поднялась, подошла к двери и повернула ручку. На пороге стояла сияющая Мина. Её глаза буквально светились предвкушением веселья. — Мина? Что случилось? — Да ничего! — радостно заявила девушка и взмахнула руками. — Просто мы решили устроить ночёвку у Момо! — Она подмигнула. — Джиро уже там, Момо наводит уют, а я вот пришла за тобой. Пошли, не заставляй меня применять силу, — драматично добавила она и скрестила руки на груди. Мирай на секунду замялась, но улыбка невольно тронула её губы. Она чувствовала тепло от этой заботы, от того, как друзья снова и снова вытаскивали её в жизнь, напоминали, что она не одна. — Хорошо, — кивнула она мягко. — Дай мне минутку взять плед и мармелад. — Вот за мармелад ты сразу заслужила моё уважение! — засмеялась Мина и, не дожидаясь, зашла внутрь. — Помогу тебе всё собрать! И давай наденешь ту милую пижаму с хомячками, она прям по настроению! Мирай рассмеялась — легко и искренне, как давно не смеялась. И, в этот момент, всё казалось правильным. Простым. Домашним. Комната Момо утонула в полумраке, мягкий свет ночника рассыпался по стенам тёплыми бликами, создавая уютную атмосферу. Девушки расположились на кровати Яойрозу, укрывшись тёплыми пледами. Подушками была усыпана вся поверхность, и вокруг витал аромат свежезаваренного чая и сладостей, которые Мина принесла с кухни втихаря. За окном шелестел ветер, но внутри было по-домашнему тепло и спокойно. Момо, устроившись у изголовья, пригладила распущенные волосы и потянулась за кружкой. — Сегодня был... напряжённый вечер, — тихо сказала она, отпивая глоток. — Хорошо, что всё обошлось. Мина вздохнула, поправляя одеяло и поглядывая на подруг. — Да, я так испугалась, когда они начали нас догонять. Если бы не Киришима... — Она на мгновение замолчала, глаза её потеплели. — Он всегда приходит, когда нужен. Так было и раньше. — Раньше? — с интересом переспросила Джиро, приподняв бровь. Мина закусила губу, потом рассмеялась и смущённо спряталась в подушку. — Ладно-ладно, признаюсь! Мы с Эйджиро знакомы ещё со средней школы. Он тогда уже был героем, ну, по крайней мере, в моих глазах. А потом мы оба поступили сюда, и я... просто рада, что он рядом. Момо мягко улыбнулась: — Это так мило, Мина. Он и правда замечательный. Всегда поддерживает всех. — И зубы у него такие острые, — мечтательно протянула Мина, и девчонки хором захихикали. — Ладно, ваша очередь! — подалась вперёд Джиро, указав пальцем на Яойрозу. — Я давно замечаю, как ты смотришь на одного конкретного парня... Момо вспыхнула, но не отвернулась. — Хорошо, я скажу. Мне симпатичен Тодороки. Он... сдержанный, но добрый. И сильный. — Она слегка улыбнулась. — И я думаю, он хороший человек. Мирай, сидевшая у края кровати, скрестив ноги и прижимая к себе подушку, хмыкнула и качнула хвостом. — Думаю, чувства взаимны. Я часто вижу, как Тодороки на тебя посматривает, Момо. С таким видом, будто думает о чём-то важном. — Что?! — глаза Яойрозу округлились, а щеки окрасились румянцем. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — усмехнулась Мирай, наслаждаясь лёгкой шалостью. — Он будто глазами следит за каждым твоим движением. — Боже... — Момо прикрыла лицо руками, но не смогла скрыть тёплой улыбки. — Ох, девочки, — протянула Джиро, качнувшись вперёд. — Пожалуй, и я признаюсь. Мне нравится Каминари. Да, он иногда ведёт себя, как идиот, и бывает невыносим, но... он весёлый, искренний. И, когда дело серьёзное, может быть очень надёжным. — Вот это поворот, — рассмеялась Мина. — Ну ты смелая, Джиро. Каминари вечно заигрывает с кем попало. — Он со мной не заигрывает, — пожала плечами Джиро. — Просто рядом... и этого достаточно. Мирай тихо наблюдала за подругами, её сердце отогрелось от их слов, тёплых улыбок, дружеской поддержки. Они были счастливы — и заслуживали этого счастья. — Ну, Хоши, — повернулась к ней Мина, хитро прищурившись. — А ты? Кто тебе нравится? Все взгляды устремились к ней, и Мирай почувствовала, как её щёки слегка вспыхнули. Она замялась, потом пожала плечами, опуская взгляд в кружку с остывающим чаем. — Бакуго... симпатичный. — Голос её прозвучал почти шёпотом, но уверенно. — И он... добрый. По-своему. Хотя и прячется за грубостью. Повисла тишина, потом Момо ободряюще кивнула: — Он правда многое делает, даже если не говорит. Он очень волновался за тебя, Мирай. И... я думаю, ему важно, что с тобой всё хорошо. Джиро усмехнулась: — Вот так-так. Бакуго и симпатичный... Никогда бы не подумала, что услышу это. — Да брось, — Мина рассмеялась. — Даже я видела, как он руку твою держал и не отпускал до самого общежития. Это вообще что было? Мирай мягко улыбнулась, глядя на свои пальцы. — Сказал, что если не будет держать, кто-нибудь ещё начнёт ко мне приставать. — Она покачала головой. — Такой он. — И ведь не соврал, — подмигнула Мина. — Но ты знаешь, мы тебя поддержим в любом случае. И с Бакуго, и без. Главное — чтобы ты была счастлива. — Спасибо... вам, — тихо сказала Мирай, тепло посмотрев на подруг. Ночь тянулась медленно, в уютной тишине, прерываемой только шепотом голосов и тихим смехом. На мгновение казалось, что весь мир замер за дверью, оставив их в маленьком островке уюта, где можно было быть собой, говорить о чувствах и не бояться ни одиночества, ни боли. Где можно было просто... быть. — Что будем делать после нашего выступления?- спросила Мирай Мина оживилась, села поудобнее, подперев подбородок рукой. — О-о-о, я как раз думала об этом! — её глаза загорелись. — Надо, чтобы после концерта мы тоже получили удовольствие! Я бы предложила всем вместе пойти на сладкую вату или какие-нибудь аттракционы. Или устроить фотозону! Представляете, мы, вся наша группа, на фотке — это будет память! — Мне нравится, — улыбнулась Джиро. — Фотозона — это отличная идея. Ещё можно, чтобы кто-то из ребят нас сфоткал. Например, Каминари вроде собирался взять с собой фотоаппарат. Момо тоже поддержала. — Я планирую пойти на мастер-класс по изготовлению сувениров после выступления. А потом хотелось бы погулять, просто насладиться атмосферой. И, конечно, заглянуть на стенды других классов. Мирай задумчиво погладила край пледа. — А я бы хотела угостить Эри сладостями. Думаю, она придёт. Хочу показать ей концерт и фестиваль. И после выступления вместе пройтись по торговым лавкам, купить ей что-нибудь милое. — Ты просто прелесть, — растрогалась Мина. — Эри точно будет счастлива. А после… может, устроим небольшой вечер у костра? Ну, знаешь, гитара, музыка, спокойная атмосфера. Закончим день красиво. — Или устроим мини-ужин у себя в общежитии, — предложила Момо. — Сладости, напитки, уют и только мы. Без суеты. Джиро кивнула. — Главное, чтобы было вместе. После всего, что мы пережили — заслуживаем немного покоя и веселья. Мирай тепло улыбнулась, глядя на подруг. — Я рада, что вы есть. И что мы вместе будем на этом фестивале. Это будет что-то особенное. — Так и будет, — хором подтвердили девушки, их смех мягко разлился по комнате, грея не хуже тёплых пледов и чашек какао. Мирай лежала, укрывшись до подбородка мягким пледом, в полумраке комнаты Момо, среди тихого дыхания подруг. Воздух был теплым, наполненным едва уловимым ароматом ванили и чего-то домашнего, спокойного. Она смотрела в потолок, почти не моргая, прислушиваясь к ровному биению своего сердца. Оно, впервые за долгое время, не сжималось от боли. Уже два дня, как её разум не тонула в бесконечных вихрях мрачных мыслей. Они всё ещё были где-то на грани сознания, как далекие тени, но больше не давили на грудь с неумолимой тяжестью. Словно сон, тот странный, такой яркий и тёплый, стёр ту самую грань между болью и покоем. Её мама, дедушка, бабушка… дядя. Они стояли перед ней тогда, улыбались, говорили, что не оставят. И она им верила — верила по-настоящему. "Может, они и правда рядом… Просто теперь по-другому." Её дыхание стало глубже, ровнее. "Я могу дышать… могу просто жить. Без страха. Без этой бесконечной боли." Пусть не навсегда. Пусть ещё вернётся тяжесть утрат. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала что-то близкое к свободе. Мирай закрыла глаза, сжимая в ладонях край пледа, и впервые за долгое время позволила себе не думать о завтрашнем дне. "Пусть будет что будет. Я справлюсь. Я не одна." *** Бакуго лежал на спине, уставившись в потолок своей комнаты, где царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом дерева и его размеренным дыханием. Его руки были закинуты за голову, но мышцы напряжены. Он снова думал. О ней. — Чёрт… — выдохнул он себе под нос и закрыл глаза, раздражённо хмурясь. Сколько бы он ни пытался это отрицать, заглушать или просто игнорировать — всё бесполезно. Как бы он ни убеждал себя, что это просто мимолётное увлечение или очередной каприз — это было враньём. Он злился. На себя. На неё. На всё. Но особенно на то, что эта ушастая девица залезла ему в голову и ни черта не собиралась оттуда вылезать. Он снова вспомнил, как её рука была в его ладони, маленькая, теплая… И как легко это было — просто держать её. Не потому что нужно, а потому что хотелось. Он даже не подумал тогда, просто сделал. Как будто это было нормально. Естественно. "Чёрт, она мне нравится…" Эти слова обожгли изнутри, как признание самому себе в слабости. Но впервые Бакуго не стал отталкивать это чувство. Он принял его. Осознал. И чёрт возьми, это не пугало его. Наоборот — разозлило. — Если уж ты запала мне в голову, — процедил он сквозь зубы, глядя в потолок, — значит, ты моя. Я добьюсь тебя, Ушастая. Хочешь ты того или нет. Он сжал кулаки, усмехнулся в темноте и закрыл глаза. Спать не хотелось, но он знал — с рассветом начнётся новая игра. Он не был из тех, кто сдаётся. Ни на поле боя. Ни в жизни. Он добьётся её. Во что бы то ни стало.