Часть 27

Прошёл день, и, к удивлению всех — а особенно Мирай — Бакуго действительно выглядел лучше. Температура спала, голос стал более уверенным, и хотя кашель ещё изредка прорывался, он снова начал огрызаться почти с прежней яростью. Почти. По просьбе Всемогущего он вызвался потренировать Мидорию. И, конечно же, никто не смог его остановить, несмотря на то, что он толком не восстановился. Мирай же тем временем взяла на себя ужин для всего класса — сварганила рис с курицей и овощами, приготовила лёгкий суп и сладкие булочки на десерт. Ребята были сыты, довольны и уже разошлись кто куда: кто в комнаты, кто на прогулку. В столовой остались только Мирай и Мина, которая вызвалась помочь с посудой. Они весело болтали о всякой ерунде — о странной причёске Аоямы, об очередной спонтанной песенной битве Джиро с Серо, и даже немного — о мальчиках. — Кстати… — Мина хитро сощурилась, — ты и Бакуго вчера такие… мм, «наэлектризованные» были. Вы случайно не... ну, ты поняла? — Ничего мы не… — Мирай тут же отвернулась, пряча лицо, — Просто… блин. Он болел, и я за ним ухаживала. Вот и всё. — Ухаживала, говоришь… — протянула Мина, многозначительно усмехаясь. — Мина, посуду мой. — Уже мою! — весело ответила подруга, и Мирай с облегчением отвернулась, чтобы не продолжать эту тему. И тут дверь в столовую открылась. Вошли Бакуго и Изуку. Мидория, как всегда, вежливо поздоровался и направился к Тодороки, который сидел у окна. А вот Бакуго, не говоря ни слова, устало плюхнулся на диван, закинув руки на спинку и прикрыв глаза. Мирай автоматически потянулась за тарелкой. Несмотря на недавнюю неловкость, она сделала вид, что всё в полном порядке — будто ничего не было, и она просто заботливая одноклассница. Тарелка, ложка, аккуратно выложенная еда — и вот она уже направляется к дивану. Бакуго приоткрыл один глаз, когда она подошла, но ничего не сказал. — Ты бы ещё денёк отдохнул, — пробурчала она, ставя тарелку на маленький журнальный столик перед ним. — Нет же, конечно, надо героически идти тренировать кого-то, когда ещё сам толком не встал на ноги. — Нормально всё, — хрипло ответил он, беря ложку. — Нормально — это когда ты не выглядишь так, будто тебя сам Тартарус пережевал, — продолжила она, сдвинув брови. — Ну и как прошла тренировка? Он пожал плечами: — Мидория, как обычно, занудствует, но старается. Нормально. Мирай хмыкнула. Она всё ещё чувствовала, как под кожей ползёт странное напряжение — остаток вчерашнего момента, тени эмоций, которых она до конца не понимала.Прежде чем он успел снова заговорить, она резко наклонилась и приложила ладонь ко лбу парня. Тот чуть вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, на долю секунды задержал взгляд на ней. — Тепло… но уже не жарко, — тихо сказала она. — Видимо, правда лучше. — Я же говорил, — буркнул он, и на мгновение между ними повисло молчание. Её ладонь всё ещё лежала на его лбу. Она посмотрела ему в глаза — и, как назло, в них снова было то самое выражение. Спокойное. Почти мягкое. И снова это ощущение, что между ними висит невидимая, но ощутимая ниточка. Только теперь она дрожала чуть сильнее. Мирай быстро убрала руку и отступила назад, будто вдруг вспомнила, что все ещё в столовой. — Ешь. И без «тц». Всё равно не сбежишь, пока не поправишься окончательно. — Я не собирался, — тихо сказал он, но больше ничего не добавил. Она повернулась и пошла обратно к раковине, ощущая на себе его взгляд. Спиной. До самой раковины. До самого звона тарелки, которую Мина аккуратно поставила на сушилку. — Ммм… — протянула Мина с коварной улыбкой. — Это было очень мило. Ты видела его взгляд? — Не начинай. — Мирай схватила полотенце. — Просто забота. Я ему не нравлюсь. — Ага, конечно. Так он просто всех смотрит, когда ему лоб трогают? Мирай фыркнула и, покраснев, уткнулась в посуду. Где-то в глубине души она знала — это уже не просто забота. Но признаться себе в этом было всё ещё страшно. *** Начало зимы. Небо затянуто свинцовыми облаками, воздух пахнет озоном и стылым асфальтом. Ветер гнал по улицам лёгкие клочья сухих листьев, пронизывая до костей. Мирай стояла на краю крыши и смотрела вперёд, туда, где сквозь редкие фонари тянулись бесконечные улицы. Под ногами — холодный бетон, за спиной — теплота прошлых дней, от которых она медленно, но уверенно уходила. Стажировка у Рюкю была правильным выбором. Безопасным. Рациональным. Но каждый вечер, возвращаясь домой, она чувствовала: что-то внутри гаснет. Не исчезает — просто приглушается. Как зверь, запертый в клетке. Он не скалится, не рычит — просто смотрит в стену и молчит. Мирко появилась, как всегда, внезапно — и с ветром. Сбоку, с крыши соседнего здания, будто вынырнув из самого воздуха. Сильная, живая, настоящая. — Надо же, — хмыкнула она, подойдя ближе. — Ты что, возвращаешься? Мирай повернулась к ней. Белые волосы развевались, пушистый хвост мягко колыхался на ветру. На лице не было улыбки, только спокойствие. Согласие. — Я поняла, что не мое. Я не создана для статичных миссий и выверенных решений. Мне нужен ритм. Поток. Полёт. Я иду туда, где свободно дышится. Мирко усмехнулась, присев на край крыши и вытянув ноги. — Ты одна из нас, лисенок. У тебя не просто звериные черты. Ты — зверь. Такой же, как и я. И ты права: инстинкт нельзя сдерживать. Его можно только направлять. Мирай присела рядом. Под ними плыли огни города, машины казались игрушками, а редкие прохожие — тенями. — Когда я бегу, — прошептала она, — я чувствую, как во мне просыпается нечто древнее. Я не думаю, просто двигаюсь. Прыгаю, вдыхаю воздух, ловлю запахи. — Знаешь, что я думаю? — Мирко прищурилась. — Нас с тобой объединяет не сила. А то, как мы её ощущаем. Ты, как и я, не герой на показ. Мы — охотницы. Наш инстинкт — быть там, где опасно. Где трудно. Где мы нужны. Мирай кивнула. Её сердце билось быстро, но ровно. Она снова дышала полной грудью. — Ты готова к патрулю? — спросила Мирко, вставая. — Всегда. Город уже засыпал. Мороз становился крепче, выдыхая хрустящий пар изо рта. Улицы были почти пусты, только редкие силуэты проскальзывали мимо витрин. — Сегодня идём через район Сихара. Говорят, там промышляют уличные грабители. Работают быстро, как звери. Но ты же понимаешь… — Мирко бросила на неё взгляд. — Мы — быстрее. Мирай мягко улыбнулась. Они бежали по крышам. Лёгкие, как тени. Мир скользил под их ногами, бетон отдавался в ступни, ветер гладил щёки. Хоши не думала — лишь чувствовала. Каждое движение Мирко будто вело её, но не как командир — как стая. Слаженно. Молниеносно. И вдруг — звук. Визг шин. Крик. Мирко остановилась на карнизе и указала вперёд. — Вон там. На перекрёстке — трое. Один держал за плечи девушку, у которой вырвали сумку. Другой стоял на страже, третий копался в её вещах. — Слева обойду, — шепнула Мирай, и не дожидаясь ответа, сорвалась вниз. Полёт был почти беззвучным. Она скользнула по стене, оттолкнулась, активировала иллюзию — в один миг их стало трое. Преступники обернулись в панике. Один метнулся назад, но уже поздно: настоящий хвост ударил его в грудь, сбив с ног. — Что за чёрт?! Один из них бросился бежать, но прямо на его пути оказалась Мирко. Она прыгнула сверху, ударив ногой — коротко, мощно, точно. Раздался хруст. Мужчина завалился на бок, не успев даже вскрикнуть. Оставшийся пытался схватить девушку как щит, но иллюзия Мирай появилась за его спиной и шепнула: — Не советую. Он обернулся — но настоящая Хоши уже обвила его хвостом, оттолкнула заложницу и бросила противника на асфальт. Его дыхание сбилось, а в глазах — страх. — Всё… всё, хватит… Мирко спрыгнула рядом, хлопнула ладонью по плечу Мирай: — Сработано. Как будто мы всю жизнь вместе бегали. *** Обеденный зал общежития был наполнен уютным гулом голосов и ароматами домашней еды. На улице завывал зимний ветер, но внутри было тепло и спокойно. Мирай сидела за столом вместе с Момо и Джиро, обхватив ладонями чашку с горячим чаем. На тарелках — скромный обед, но куда важнее был сам момент: немного редкого, по-настоящему спокойного времени среди вечных тренировок и заданий. — Итак, что скажете насчёт субботы? — Момо склонилась ближе к подругам, на лице её — воодушевлённая улыбка. — Там будет сеанс в шесть вечера, фильм с тем актёром, которого вы обе обожаете. — О, ты про тот новый фантастический боевик? — оживилась Джиро, опираясь локтями на стол. — С отличным саундтреком и кораблями? Я за. Плевать, если даже сюжет окажется пустым, хотя бы посмотрим на спецэффекты. — Я только за, — кивнула Мирай, поправляя выбившуюся прядь волос. — Главное, чтобы не отменилось… В прошлый раз, как только собрались, пришло внеплановое патрулирование. — Не каркай, — со смехом отмахнулась Джиро. Из соседнего угла комнаты, где стоял диван, доносился резкий голос: — Я же сказал, не задавай тупых вопросов! Девушки невольно обернулись. Там, на фоне логотипа UA, стояла молодая, явно начинающая журналистка, пытавшаяся взять интервью у двух самых неоднозначных учеников класса 1-А — Бакуго и Тодороки. Столик с микрофоном, камера на штативе, блокнот в руках — всё выглядело довольно профессионально, но, увы, сама обстановка явно накалялась. — Кацуки Бакуго, вы уже сейчас входите в число самых обсуждаемых учеников. Что вы чувствуете, когда вас называют будущим топ-героем? — Чувствую, что ты тратишь моё время на идиотские формулировки! — процедил Бакуго, скрестив руки на груди. — Я стану номером один, не потому что кто-то так сказал, а потому что я **лучший**, понялa?! — Я… да… конечно… — запнулась девушка, слегка отодвигая микрофон. — А… а вы, Тодороки-сан?.. — Я не против быть лучшим, — спокойно сказал Шото, глядя прямо в камеру. — Но для меня важнее — становиться лучше себя самого. Сравнение — бесполезная трата энергии. — А теперь сравни меня с ним, и я тебя из этой школы вышвырну! — рыкнул Бакуго, чем окончательно сбил с толку бедную журналистку. Момо, Джиро и Мирай едва сдерживали смех, наблюдая за этим. — Он будто специально хочет, чтобы его боялись, — покачала головой Джиро. — Как он вообще согласился на интервью? — Видимо, из-за условий стажировки… или его уговорили на этом фоне, — предположила Момо. — Хотя, скорее всего, просто **заставили**. — А ведь мог бы просто сказать: "Нет". — усмехнулась Мирай, наблюдая, как журналистка в панике листает свои записи, пытаясь вырулить ситуацию. — Но это ведь Бакуго. И они вновь вернулись к своему обсуждению кино, в то время как за их спинами всё ещё гремел голос "будущего топ-героя", словно буря, которую не остановить. *** С самого утра в классе 1-А царила неподдельная истерика. Еще до начала занятий половина учеников столпилась вокруг телефонов, ноутбуков и планшетов, снова и снова пересматривая вчерашнее интервью. Оно длилось почти час, и все прекрасно помнили, как долго Бакуго вместе с Тодороки сидел на диване в общежитии, пока молодая и чересчур воодушевленная журналистка задавала им вопросы. Тогда он сдерживался, насколько это было возможно, отвечал грубо, но честно, временами сдерживая желание просто встать и уйти. Все знали, что он старался — по-своему, конечно, но старался. И вот теперь, когда интервью выложили, весь класс едва не лежал от смеха: Бакуго в нем практически не было. На экране светился только Тодороки, спокойный, уравновешенный, как всегда лаконичный и сдержанный. Все кадры с участием Бакуго вырезали подчистую — ни одного слова, ни одного ракурса, даже в групповых планах оператор старательно кадрировал его так, будто тот вовсе не присутствовал. И вишенкой на торте стал момент, где на вопрос журналистки мельком был показан силуэт Бакуго сбоку, а поверх наложен титр: «Ответить отказался». Класс 1-А просто не мог успокоиться. Смех то затихал, то вновь накатывал волной, вспыхивая как лесной пожар. Даже самые спокойные не могли скрыть ухмылок, а некоторые ученики и вовсе уже распечатали стоп-кадры, устраивая целые мини-галереи на стенах. Мирай, хоть и старалась сохранить нейтральность, тоже смеялась про себя — слишком нелепым и одновременно жалким было это полное игнорирование Бакуго. Подойдя к нему, она едва смогла сдержать смех, хлопнув парня по плечу, и лишь коротко выдохнула, чтобы не подлить масла в огонь. Он, словно вулкан, кипел изнутри, но сдерживался, скрипя зубами и буравя всех смертельным взглядом. Когда утренняя волна веселья чуть поутихла, класс отправился на следующий урок — сегодня у них была специальная тренировка, и проводила её Леди Гора. Вместо обычной боевой подготовки или лекций их ждало неожиданное задание. Героиня с широкой улыбкой сообщила, что сегодня они будут работать над важным навыком — умением взаимодействовать с прессой. Ведь образ героя создаётся не только в бою, но и за счёт того, как он умеет подать себя общественности. И для этого каждому предстояло пройти небольшое интервью прямо в классе. Леди Гора лично взяла на себя роль интервьюера, расставила камеры, микрофоны, подготовила простую зону с диваном и пригласила учеников по очереди. Иронично, но в этой импровизированной студии Бакуго оказался одним из первых. Он сел с тем же мрачным лицом, с каким сидел на вчерашнем интервью, но, к удивлению всех, отвечал куда мягче. Всё ещё грубо, всё ещё резко, но видно было, что парень, втайне задетый вчерашним игнором, теперь старался показать себя немного иначе. Гора сдержанно кивала, подбадривала, поднимала темы о героизме, самоконтроле, образе в СМИ, и весь класс наблюдал, как Бакуго, несмотря на своё раздражение, вынужден был признавать необходимость даже таких, по его мнению, «глупостей», как медийная привлекательность. Остальные проходили интервью кто с волнением, кто с азартом, кто с легкой бравадой. Леди Гора задавала вопросы, отмечала хорошие ответы, мягко корректировала недочёты, учила, как подавать себя, когда тебя смотрят тысячи глаз. А Мирай, наблюдая за происходящим из глубины класса, думала о том, насколько в современном мире важно уметь быть героем не только на поле боя, но и в глазах публики. И как легко одно неосторожное слово или мрачное выражение лица может превратить час съёмки в минуту молчаливого забвения. *** Рождественский вечер в общежитии UA выдался особенно тёплым, несмотря на то, что за окнами клубился лёгкий морозный туман, а небо посыпало землю пушистым снегом. В гостиной царила суета, весёлая и хаотичная — каждый ученик класса 1-А был занят каким-нибудь делом. Повсюду висели гирлянды, переливаясь мягким золотистым светом. Воздух был пропитан ароматами мандаринов, корицы и горячего какао. Момо организовывала сервировку стола: накрахмаленные салфетки, красиво разложенные столовые приборы и огромный торт, который она собственноручно испекла. Киришима с сияющими глазами развешивал новогодние носки на камине, где уже потрескивали поленья. Он был в ярком красном костюме Санты. Рядом Каминари и Минета наперебой пытались поймать плюшевого снеговика на миниатюрной ёлке, устроив целую битву игрушками. Каминари, разумеется, был в костюме Санты с глупым светящимся поясом, а Минета — в слишком большом комбинезоне, постоянно падающем с плеч. Джиро в своём праздничном наряде ставила музыку, подбирая самые весёлые треки с колокольчиками и звонкими голосами. Где-то на фоне раздавался смех Мины, она кружилась в центре комнаты в пышной юбке с блёстками, разбрасывая конфетти. Даже Тодороки, хоть и в своём сдержанном стиле, примерил шапку Санты и помогал нарезать закуски, аккуратно складывая их на блюдо. Иида, как обычно, следил за порядком, но на этот раз с колокольчиком на шее, серьёзно распределяя задачи. Мирай стояла у окна, в уютном бело-красном платье с меховой отделкой и тёплыми гетрами. Она наблюдала, как снежинки тихо ложатся на подоконник, а внутри — тепло, светло и громко. Сердце наполнялось радостью от этого простого уюта и единства. *** — Я не понимаю, почему вы положили ананас в салат! — возмущённо говорил Бакуго, разглядывая ложку, полную странного на его взгляд сочетания. — Потому что это вкусно! — обиделась Мина, отбирая у него тарелку. — И вообще, праздничное настроение требует экспериментов! — Эксперименты — это когда ты делаешь салют из яблока и разряда тока, а не мешаешь фрукты с майонезом, — вставил Каминари, пытаясь спасти салат от возмездия Бакуго. — Ох, перестаньте, — рассмеялась Мирай, — вкусно же! Не ешь — больше нам достанется! — Ха, вот это я понимаю подход, — поддержал её Киришима, разливая лимонад в пластиковые бокалы. — Ладно, народ! Давайте перед едой скажем что-то вроде тоста. Мы же всё-таки вместе прошли много всего. Он поднял бокал, и остальные последовали примеру. — Я рад, что мы все в одном классе, — начал он. — Вы как вторая семья. И пусть у нас бывают ссоры и стычки, мы всё равно держимся друг за друга. С Рождеством! — С Рождеством! — дружно повторили ребята и чокнулись. — Я хочу сказать, — добавила Момо, — что без вас я бы не стала тем, кто я есть сейчас. Спасибо, что всегда были рядом. — Я сначала думал, что вы все — странные, — хмыкнул Тодороки, — но вы стали моими друзьями. Это ценно. — Ну а я рада, что теперь у меня есть подруги, — сказала Джиро, кивнув в сторону Мирай и Мины. — И даже если Каминари иногда бесит, он тоже часть нашей компании. — Спасибо за это великое «даже», — поклонился Каминари, заставив всех рассмеяться. — А я хочу пожелать всем, чтобы мы и дальше держались вместе, — сказала Мирай мягко. — Пусть каждый добьётся своей мечты, но не забывает про нас и про то, с чего всё начиналось. — Чего ты так пафосно, — буркнул Бакуго, у которого уже был полный рот. Все снова рассмеялись. Было тепло, шумно и по-настоящему по-домашнему. Именно так и должно быть в рождественский вечер. *** Девочки сидели на небольшом диванчике, уютно устроившись в уголке комнаты, когда разговор снова коснулся стажировок. — Нас отправляют на стажировку, — начала Мирай, подёргивая кончик своего свитера. — Думаю, мы — самые занятые первогодки в истории. Джиро, сидя рядом, внимательно посмотрела на неё. — Вы втроём вернётесь к Рюкю? — спросила она. Мирай сразу покачала головой. — Я нет. Рюкю хороший герой, но она мне не подходит. Я уже вернулась к Мирко. Мне понравилось у неё на первой стажировке. Уравити, послушав подругу, обернулась к Джиро. — Мы с Тсую да, а ты, Джиро? — поинтересовалась она. — А я пойду к Шикаге, — ответила Джиро с уверенным выражением лица. В этот момент к ним подошли мальчишки, стоявшие рядом, и Иида первым задал вопрос, который всех интересовал. — Мидория, а ты куда? — спросил он, слегка волнуясь. — Раз так вышло с агентством Ночного глаза... Изуку немного растерянно посмотрел на Лисицу, но она только покачала головой, молча отвечая на его взгляд. — Теперь им заведует Многоножка, — вставил Киришима, подходя поближе. — Сможешь снова их увидеть. — Да, я и сам так думал, но у них сейчас слишком много работы, — ответил Изуку, задумчиво прислонив палец к щеке, как всегда, когда что-то его беспокоило. Мирай слегка приподнялась с места, сделав паузу, чтобы добавить своё мнение. — Они и правда сейчас очень заняты, — сказала она, оглядывая ребят. — Недавно заходила к ним, там полный хаос. Многоножка, можно сказать, уже живёт там. Тяжко ей приходится в роли директора. Киришима, который внимательно слушал, немного нахмурился, не понимая, что именно произошло. — А разве не ты теперь главная? — осторожно спросил он. Мирай мягко покачала головой, снова садясь на диван. — Пока мне не исполнится восемнадцать и пока я не закончу учёбу, то нет. Хоть дядя и завещал всё мне, я не могу так быстро начать управлять этим всем, — объяснила она, сдерживая лёгкую улыбку. — Но когда время придёт, я буду готова. Мирай краем глаза заметила как Мина пытается надеть костюм на Бакуго, но тот ругался на нее. — Ну давай, Качааан, ну чего тебе стоит! — жалобно тянула Мина, держа в руках костюм и почти на цыпочках прыгая перед ним. — Пошла к черту с этим балаганом! — огрызнулся он, нахмурившись. Мирай встала, тихо подошла и в нужный момент забрала костюм у Мины, на ходу поглаживая мягкий белый мех. — Позволь мне. — с лёгкой улыбкой обратилась она к Бакуго. — Я сказал нет. Она встала напротив, глядя на него снизу вверх, держа костюм аккуратно, словно это было нечто важное. — Смотри, как он мягкий… А ткань какая приятная! Хочешь — проверишь? — с намёком она погладила манжет. — Тебе помочь его сжечь? — прищурился он. Мирай, как ни в чём не бывало, вздохнула, слегка склонив голову. — Бакуго… ты всегда такой суровый, но даже тебе иногда можно просто повеселиться. Хотя бы чуть-чуть. Пять минут. Пожалуйста. Для атмосферы. Для всех нас. Для… меня? Он молчал, сверля её взглядом. — Ну пожа-а-а-а-а-а-луйста, — протянула она, выдав самый беззащитный и трогательный взгляд, на который только была способна. Настоящий кот из Шрека нервно курил бы в сторонке. — Нет, — процедил Бакуго, но уже чуть менее уверенно. — Ну смотри, все уже в костюмах. Даже Тодороки — и то согласился. А ты? Ты ведь лидер. Ты сильный. А лидер должен поддерживать командный дух. Представь, как это будет круто — ты, грозный Санта, с фейерверками вместо колокольчиков. Он упрямо смотрел на неё, но губы дрогнули. — Ну пожалуйста… — тихо, почти шепотом, добавила она и, прижав костюм к груди, сделала ещё один шаг ближе. — Бакуго... Повисло молчание. Потом он резко выхватил костюм из её рук. — Чтобы не ныла, — пробурчал он и начал натягивать на себя наряд. Мирай едва сдержала радостный смех, а когда он надел колпак, поспешно зааплодировала: — Вот! Ну совсем другой вид! Такой харизматичный Санта! Бакуго только фыркнул, но в следующий миг резко протянул руки, схватил девушку за голову и со всей силой взъерошил ей волосы. — За всё это получай по заслугам! — Эй! Эй! — пискнула Мирай, хлопая по его рукам. — У меня там вообще-то укладка была! — Вот и не надо меня уговаривать, — ухмыльнулся Бакуго, но в глазах его больше не было злости — лишь капля смущения и тёплый отблеск веселья. Главная дверь громко скрипнула, открываясь, и в проёме показался Айзава. Его шаги были уверены, но на лице всё равно читалась некоторая усталость. — Я опоздал, вы уже начали? — спросил он, оглядывая комнату. Все замерли, когда к его ногам подошла маленькая фигура в ярком костюме Санты. Эри, с красным носиком и шапочкой, немного смущённо взглянула на учителя. — Конфеты или жизнь? — произнесла она с невероятным серьёзным видом, обводя взглядом присутствующих. — Нет, это не тот праздник, — спокойно ответил Айзава, садясь на корточки и вглядываясь в глаза девочки. Класс мгновенно взорвался восторженными криками. — Санта Эри! — воскликнул Изуку, бросаясь к ней. Остальные последовали его примеру, все хотели как можно скорее увидеть её в костюме. Эри была не просто милая — она была настоящей маленькой Санта-Клаус! — Тебе так идёт! — восторженно заметил он, не скрывая своей радости. Эри сморщила носик и, отпихнув Изуку, строго сказала: — Уходите, демоны! Прочь! Все снова расхохотались, а Айзава мягко поправил её. — Нет, этот был два месяца назад, — произнес он, внимательно следя за каждым движением девочки. Мирай, наблюдая за сценой, подошла и, присев на корточки рядом с Эри, ласково улыбнулась. — Ты такая милая, — сказала она, аккуратно поправив шапочку на голове девочки. — Сестрёнка! Этот костюм мне дал Тогата, — ответила Эри, с радостью обнимая старшую за шею. Мирай нежно прижала её к себе, поднимая на руки, и взглянула на учителя. — У него зоркий глаз, — сказала она, улыбаясь. — Кстати, а Тогата тоже пришёл? — Он сейчас со своим классом, — ответил Айзава, поглаживая девочку по голове. Урарака, с блаженной улыбкой, подошла к сестрам, наблюдая за ними. — Так мило, — произнесла она, наслаждаясь моментом. Тем временем Эри, вроде бы вспомнив что-то важное, принялась что-то искать в карманах своего костюма. Через несколько секунд она с гордостью протянула старшим по одному яйцу. — Я покрасила яйца! — произнесла она с улыбкой на лице. Урарака умилилась. — Так у нас Пасха? — с удивлением спросила она, посмотрев на Эри. Мирай же, схватив девочку, с радостью закружила её в своих объятиях. — Пошли, нальём тебе сока, — предложила она, в ответ получив сияющую улыбку. — Да! — с восторгом ответила Эри, радуясь заботе старших. В гостиной царила тёплая, почти домашняя атмосфера. Возле празднично украшенного стола все разместились плотным полукругом, и в самом центре — Эри, сияющая в своём маленьком красном костюме с меховыми белыми краями. Мирай аккуратно усадила девочку рядом с собой, налив ей в стакан яблочный сок, а остальные девушки тут же сели ближе, словно оберегая свою младшую сестрёнку. Яойрозу быстро протянула ей салфетку, чтобы та вытерла носик, Джиро положила перед ней тарелочку с печеньем в виде снежинок, а Тсую принесла миску с фруктами, заботливо нарезанными на мелкие кусочки. — Ешь аккуратно, а то Санта может подумать, что ты не умеешь себя вести за столом, — подмигнула Мина, улыбаясь. — Я буду вежливой! — серьёзно кивнула Эри, с достоинством беря печенье двумя пальчиками. — Такая милая, как будто мы все теперь её няни, — с умилением заметила Урарака, поглаживая Эри по спинке. — А как же! Теперь она наша младшая сестрёнка, — с гордостью произнесла Мирай, нежно поправив воротничок на костюме Эри. — А можно потом петь песни? — с надеждой спросила девочка, широко распахнув глаза. — Конечно! — тут же ответили в унисон Джиро и Кода. — Даже устроим концерт, — добавила Джиро, доставая наушники и подключаясь к колонке. — Ты будешь нашей звездой. Пока мальчишки смеялись и спорили о лучшем вкусе рождественского пунша, девочки увлечённо обсуждали с Эри, какую песню спеть и кто будет играть на инструментах. Тодороки подошёл с уголка, молча поставив перед ней маленький подарочный свёрток, который просто пробормотал: — Для тебя. — Спасибо, Шото-сан! — Эри прижала подарок к груди, сияя от счастья. Мир наполнился уютным гулом голосов, детским смехом и звоном стаканов. Мирай незаметно оглянулась по сторонам, задержав взгляд на счастливых лицах своих одноклассников, потом вновь посмотрела на Эри, и на её губах появилась мягкая, тёплая улыбка. *** Наступило то самое волшебное мгновение — пора дарить подарки. Возле ёлки зажглись огоньки, и вся комната наполнилась лёгким гулом, смехом и шуршанием упаковочной бумаги. Ребята возбуждённо суетились, кто-то подбегал с коробочкой в руках, кто-то с улыбкой прятал небольшой свёрток за спиной, чтобы вручить его в самый неожиданный момент. Мирай неспешно подошла к ёлке, в её руках уже лежала целая охапка подарков. Она раздавала их один за другим, получая в ответ радостные взгляды, объятия и искреннее «спасибо». Даже Айзава, сидящий в углу с чашкой чая, был не обойдён — он удивлённо приподнял бровь, получив от неё небольшой аккуратный свёрток. Никто не задавал лишних вопросов, все просто радовались и делились теплом. А потом к ней тихо подошла Эри. Девочка немного пряталась за мешковатым рукавом костюма Санты, но в её руках была плотно свёрнутая бумага и перевязанная тонкой ленточкой стопка. — Это тебе, — прошептала она, протягивая подарок Мирай. Мирай села на корточки и бережно приняла свёртки. Развернув первую бумагу, она увидела яркий детский рисунок — она и Эри, рука об руку, стояли под снежинками, вокруг них были сердечки, а в углу — сияющее солнышко. Под рисунком аккуратными буквами было выведено: «Ты моя самая любимая сестрёнка!» Под рисунком лежала небольшая стопка писем. На каждом было написано что-то вроде: «Когда ты грустишь»,«Когда тебе скучно», «Когда хочется тепла».Мирай едва не прослезилась. Она подняла взгляд, улыбнулась и крепко обняла Эри, прижав её к себе. — Спасибо, Эри. Это... бесценно. Вокруг продолжались обмены подарками, смех, радостные возгласы, и атмосфера была такой тёплой, будто весь мир на мгновение стал идеальным. Когда все подарки были вручены, и атмосфера стала ещё более волшебной, Мирай заметила, что в её руках остался один последний подарок. Это был аккуратно завернутый свёрток, внутри которого скрывалась мягкая игрушка в виде динамита — символ Бакуго. Когда она увидела эту игрушку в магазине, сразу подумала, что это идеальный подарок для него. Мягкая игрушка была такой же колючей и неукротимой, как и сам Бакуго, но в то же время она скрывала в себе тепло и мягкость, которые редко показывались наружу. Мирай тихо подошла к Бакуго, который стоял в стороне, поглощённый разговором с другими. Он был в своём обычном, немного раздражённом настроении, но, как и всегда, мог бы сдержаться ради формальности. Она подошла к нему, с лёгким, почти незаметным нервным движением протянув подарок. — На это твоё,— сказала она, немного смутившись, но с искренней улыбкой. Бакуго взглянул на подарок и приподнял брови. Он не сказал ничего, но взял игрушку с привычной недовольной гримасой на лице. Внутри что-то ёкнуло у Мирай, но она лишь кивнула и отошла. Прошло какое-то время, и все снова вернулись к общей весёлой атмосфере. Весь класс смеялся, общался, обменивался историями, но в голове Мирай осталась одна мысль. Все девочки, не говоря уже о ребятах, получили от Бакуго хотя бы какой-то маленький подарок, а вот она осталась без ничего. Конечно, она не надеялась, что он воспринимает её как девушку, но хотя бы как друга или одноклассницу... она думала, что ему стоит уделить немного внимания. Это было немного грустно. Но Мирай не стала показывать, что расстроена. Она взяла себя в руки, улыбнулась и присоединилась к общей компании, хотя её сердце было тяжёлым от неожиданной обиды. Ведь что бы там ни было, она не хотела показывать свою слабость или привлекать к себе внимание из-за какой-то ерунды. Это был просто подарок, и она знала, что не должна слишком сильно переживать из-за этого. Тем более, что Бакуго был Бакуго — грубый, непредсказуемый и немного отчуждённый. Вечер продолжался, но в голове Мирай всё больше закрадывались вопросы. Почему он не подарил ей ничего? Или, может быть, он просто не знал, что подарить? С каждым шагом по комнате она ощущала всё больше лёгкой досады, но она не собиралась разрушать атмосферу, ведь праздник был не для того, чтобы переживать по пустякам. *** Когда вечер подходил к концу, а ребята уже собирались расходиться по своим комнатам, Мирай заметила, что маленькая Эри с Айзавой собираются уходить. Девочка, в своём костюме Санты, всё ещё была окружена вниманием одноклассников, но она уже начинала зевать, явно устав от праздника. Мирай быстро встала, прошла к девочке и села на корточки перед ней. В руках она держала маленькую, аккуратно упакованную голубую коробочку с золотым бантом. — Эри, у меня есть для тебя подарок, — сказала Мирай с тёплой улыбкой. Девочка посмотрела на неё с любопытством. — Для меня? — в глазах Эри загорелись искорки. — Да, для тебя, — подтвердила девушка, протягивая коробочку. Эри с радостью взяла её и поспешила открыть. Внутри коробочки лежала красивая серебряная цепочка с маленьким подвеской в виде камня. Камень был красным, будто живой огонь, и идеально сочетался с тоном её глаз. Это было не случайно: Мирай всегда думала, что в глазах Эри было что-то особенное, что-то яркое и незабываемое. И вот теперь этот камень символизировал именно это. — Она тебе очень подходит, — мягко сказала Хоши, когда Эри внимательно рассматривала подарок. — Этот камень напоминает мне твои глаза. Он так же тёплый и яркий. Эри обрадованно вскрикнула: — О, она такая красивая! Спасибо, Сестрёнка! — её маленькие ручки аккуратно дотянулись к цепочке. Девочка пыталась надеть её на шею, но ещё не вполне осознавала, как это сделать. Мирай с улыбкой помогла ей, аккуратно надевая цепочку на шею Эри, которая сразу же запрыгала на месте, довольная своим новым украшением. — Ты выглядишь замечательно, — сказала Мирай, улыбаясь. — Теперь ты настоящая принцесса. — Ты самая лучшая! — ответила Эри, обняв её за шею. Айзава, стоявший рядом, наблюдал за этой сценой, сдержанно улыбаясь. Он был доволен, что Мирай так заботится об Эри, и знал, как важно для девочки получать такие тёплые подарки от людей, которых она любит. — Спасибо, Мирай, — сказал он, подходя поближе. — Это значит для неё очень много. Мирай кивнула в ответ, обнимая девочку ещё раз, а затем стояла рядом, пока Эри не побежала к учителю, счастливо помахав цепочкой. Мирай проводила Эри и Айзаву до выхода, тепло обняв девочку на прощание и пожелав ей сладких снов. После этого праздника у неё осталось приятное послевкусие, но где-то внутри всё равно жгло то самое чувство... от пустоты, оставленной несказанным и непринятым. Она повернулась и, поправив на плече выбившуюся прядь волос, направилась в сторону своей комнаты. Общежитие притихло, коридоры были наполнены лишь отголосками прошедшего веселья: то тут, то там слышались смех и хлопанье дверей. Праздник заканчивался. Когда Мирай подошла к лифту, двери как раз начали закрываться, но тут резко остановились и вновь распахнулись. Внутри стоял Бакуго, с привычным прищуром и выражением лица, которое трудно было читать. Он удерживал кнопку, глядя на неё без слов. Их взгляды на секунду встретились. Он будто собирался что-то сказать, но Мирай лишь мимолётно посмотрела ему в глаза, чуть сузив свои, и без единого слова повернула в сторону лестницы. Тихо, но решительно. Она слышала, как двери лифта вновь закрылись, но не обернулась. Было ли это по-детски? Возможно. Но сейчас ей не хотелось быть рядом с ним. Не после того, как он обошёл её стороной, словно её не существовало. Хоть она и старалась не придавать значения, боль всё же оставалась. Медленно поднимаясь по ступенькам, она старалась не думать. Просто дышала и шагала вверх. Ей нужно было побыть одной. *** Комната была тихой, только с экрана телевизора доносились голоса дикторов, рассказывающих о рождественских событиях по стране. Мирай, переодетая в тёплую домашнюю пижаму, лежала, укутавшись в плед, и лениво переключала каналы. Вдруг раздался негромкий стук в дверь. Девушка вздрогнула и приподнялась. В это время никто уже не должен был беспокоить. Она в нерешительности подошла и открыла дверь… На пороге стоял Бакуго, слегка опустив голову и держа в руках небольшую коробочку, завязанную тёмной лентой. Он выглядел немного напряжённым, но в его глазах читалась решимость. Он протянул ей коробку, будто бросая вызов, как это делал всегда, когда речь шла о чём-то личном. — На, — коротко сказал он. — Это тебе. Мирай моргнула, не сразу осознав, что происходит. Он действительно пришёл... и принёс подарок? — Я не хотел дарить его перед всеми, — добавил он, чуть отворачивая взгляд. — Киришима, этот идиот, потом всю жизнь прикалываться будет. Он уже и так пару раз спрашивал, чего я такой напряжённый. Мирай всё ещё не двигалась, глядя то на него, то на коробку. Её сердце стукнуло быстрее. Ей стало одновременно неловко и тепло. Он не забыл. Просто... хотел сделать это иначе. — Спасибо, — тихо выдохнула она, голос прозвучал чуть хрипло от сдержанных эмоций. Она аккуратно взяла коробку из его рук и на мгновение замерла, глядя на него. В голове словно кто-то щёлкнул выключателем. Её злость, обида, вся детская реакция с лестницей — всё это растворилось. Не раздумывая, она сделала шаг вперёд, встала на носочки и легко, едва ощутимо, коснулась его щеки поцелуем. Мягко, быстро, почти как благодарственный жест — и тут же отпрянула, смутившись. — Спасибо тебе, правда... — прошептала она и, прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, резко закрыла дверь перед его носом, прижавшись спиной к ней и сжимая подарок в руках. Снаружи было тихо. Бакуго не стал ничего говорить. Возможно, он даже слегка улыбнулся, но этого она уже не видела. А в груди у неё бушевал ураган из эмоций — удивление, облегчение, радость, смущение. И сквозь всё это — тонкая, тёплая нить надежды. Мирай стояла у двери, не в силах сразу отойти от неё. Сердце ещё билось с ускоренным ритмом, а мысли были немного сбиты, как если бы её внутренний мир наконец вернулся в равновесие после непроглядной бурю. Когда она вернулась к своей кровати и опустилась на мягкие простыни, коробка всё ещё оставалась в руках. Она развернула подарок медленно, как будто боясь, что этот момент окажется слишком кратким. Лента была туго завязана, но не слишком — она с лёгкостью распалась в её руках. Мирай аккуратно сняла верхнюю часть упаковки, обнажая сладости — маленькие шоколадные плитки и несколько других лакомств, которые могли бы понравиться и ей, и всем остальным. Однако, это был не самый важный элемент в коробке. На самом дне, в мягком чехле из ткани, лежала канзаши — японская украшенная палочка для волос. Её тонкий, изящный силуэт был покрыт чёрным лаком, в середине — чудесный орнамент с изысканными вырезами. Камушки, вставленные в палочку, блестели, словно звезды, отражая свет лампы. Она была невероятно красивая и элегантная. Мирай аккуратно взяла её в руки, почувствовав, как холодный, гладкий метал ласкает её кожу. Девушка поднесла украшение к свету, любуясь тонкой работой. Её глаза зацепились за детали — каждый изгиб, каждый камень, каждое движение, которое придавало украшению настолько утончённый вид. Она не могла не заметить, что этот подарок был выбран с такой внимательностью и пониманием. Мирай ощутила лёгкое тепло в груди. Время от времени её мысли возвращались к тому, как жестко она отреагировала на его поведение, на то, что случилось перед этим. Хоши положила канзаши рядом с собой, а коробку аккуратно убрала в ящик. Она не сразу поняла, как она должна на это реагировать. Сколько эмоций переполнило её — от неожиданности и смущения до благодарности и умиротворения. Но, несмотря на всё это, в её сердце всё-таки появилась надежда, которая, как светлый огонёк, согревала её.