Часть 28

Утро было свежим, в воздухе витал лёгкий морозец, под ногами похрустывал тонкий лёд, и редкие снежинки падали на землю, почти сразу тая. Мирай неторопливо вышла из здания общежития, держа в руках аккуратную сумку. День был свободным, и большинство студентов уже разъехались по домам. У неё дома не было — не в привычном понимании. Но она знала, куда хочет поехать. Сперва — в старую квартиру дяди, потом... просто туда, где можно ненадолго остаться одной с памятью. Когда она спустилась по ступенькам, у ворот общежития открылись двери лифта, и из них вышел Бакуго. Увидев её, он остановился на секунду, словно оценивая, стоит ли заговорить. Мирай бросила на него короткий взгляд и направилась дальше. Он, не сказав ни слова, двинулся следом. У ворот уже стояла машина, и почти сразу из неё стремительно выскочила женщина с пышными светлыми волосами и бойкой энергетикой, которую ни с чем не спутаешь. — Каацуки! — воскликнула Мицуки Бакуго, бросаясь к сыну и обнимая его с привычной напористостью. — С Рождеством, засранец! Как ты похудел! Тебя тут вообще кормят? — Старуха, хватит уже... — проворчал Бакуго, смущённо отводя глаза. Следом из машины вышел Масару, мягко улыбаясь. Он тоже обнял сына и только потом заметил стоящую неподалёку Мирай. Мицуки обернулась, проследив за его взглядом. — Хоши! — с улыбкой произнесла женщина. — Я тебя сразу не заметила. Мирай остановилась и вежливо поклонилась. — Доброе утро, госпожа Бакуго. Господин Бакуго, — добавила она, обращаясь и к Масару с уважением. — Ты не домой сейчас? — поинтересовалась Мицуки, подходя ближе. — День свободный, разве не так? — Да, верно. Но сначала мне нужно заехать кое-куда, а потом — домой, — мягко ответила Хоши, избегая конкретики. — Тогда приходи к нам позже. Посидим, отдохнём. Домой всё равно одной скучно, — сказала Мицуки с той лёгкой настойчивостью, в которой чувствовалась забота. Мирай слегка улыбнулась, чувствуя тепло от этих слов, но всё же качнула головой. — Благодарю за приглашение. Если будет возможность, обязательно загляну. — Мы будем ждать, — не отставала Мицуки. — И без всяких "если". Масару чуть улыбнулся и кивнул: — Можем подвезти, если хочешь. — Спасибо, но я уже вызвала такси, оно как раз подъехало, — кивнула она в сторону машины, останавливающейся у обочины. — Тогда до встречи, Хоши, — крикнула ей Мицуки напоследок, снова вернувшись к сыну. — Каацуки, хоть бы шарф надел... Мирай села в машину, не оборачиваясь. Но в зеркале заднего вида она ещё успела увидеть, как Бакуго стоит, чуть нахмурившись, глядя ей вслед. *** Машина мягко покатилась по заснеженной дороге, погружая салон в уютную тишину. За окнами проплывали обледеневшие деревья, редкие прохожие, укутанные в шарфы, и мир, будто на мгновение замедлившийся. Мирай откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как тепло обогрева постепенно проникает сквозь пальто. Пальцы нервно играли с застёжкой на сумке, а мысли, вопреки спокойствию вокруг, неслись вихрем. С чего всё началось? С письма о поступлении. Тогда всё казалось новым, захватывающим, почти безоблачным. Она волновалась, как примут её в классе, сумеет ли она соответствовать ожиданиям, выдержит ли ритм... А потом — дружба. Первые тёплые взгляды, шутки, совместные тренировки. Имя каждого одноклассника теперь было ей дорого. Юэй стал не просто школой, он стал домом. Или, по крайней мере, тем, что больше всего его напоминало. Но этот год был не только о радости. Нападения. Похищение Бакуго. Тогда она впервые почувствовала, как беззащитна может быть даже сила, когда ставки слишком высоки. А потом — её собственное похищение. Собственным отцом. Мирай сжала губы, отворачиваясь от окна. Сердце болезненно отозвалось. Всё внутри сжалось от воспоминаний — тёмная комната, страх, голос, который давно должен был стать прошлым. Но и тогда её спасли. Она выстояла. Стажировки. Мирко. Она вспомнила крепкое рукопожатие, тяжёлые тренировки и настоящую веру в неё. Затем... похороны дяди. Его руки, его голос, его вера в будущее. В неё. Мирай тихо выдохнула и закрыла глаза. Он был её опорой. И даже сейчас, когда его больше нет, она всё равно ощущала его тень — как силу, как обет продолжать. А потом появилась Эри. Маленький свет в их жизни. Столь хрупкая, но удивительно сильная. Сестра, которую она не ждала, но которую теперь оберегала всеми фибрами души. Мирай улыбнулась уголками губ, вспоминая её в костюме Санты. Всё это — меньше чем за год. Меньше года, чтобы потерять, найти, снова потерять и снова обрести.Меньше года, чтобы повзрослеть навсегда.Машина плавно влетела в поворот, и Мирай слегка наклонилась вперёд, глядя в окно. — Остановитесь, пожалуйста, у того цветочного магазина, — тихо сказала она, глядя на вывеску с цветами. Такси сбросило скорость, плавно подъезжая к бордюру. Мирай открыла дверь и, вдохнув морозный воздух, вышла. Ей нужно было купить цветы. Для всех, кто остался только в памяти. *** Внутри цветочного магазина было тепло и тихо. Аромат свежих растений, земли и капель воды, едва уловимых в воздухе, будто обволакивал Хоши, отрезая её от внешнего мира. Просторное помещение с аккуратными рядами цветов напоминало ей весну, несмотря на то, что за окнами царила зима. Она подошла к стенду с белыми розами, которые её бабушка любила больше всего. Дедушка часто приносил их ей, и теперь, когда бабушки не было рядом, Мирай не могла пройти мимо. Розы были символом тех тёплых дней, когда все было проще, когда ещё можно было собираться всей семьёй. Мирай аккуратно выбрала несколько стеблей, обвязанных лентой. Затем она обратила внимание на астры — их обожала её мама. Этот цветок был как символ осени, как что-то родное и знакомое. Хоши чувствовала, как её сердце наполняется болью, но и нежностью, вспоминая те моменты, когда мама с улыбкой ставила в вазу эти астры, говоря, что они идеально подходят для дома. Она присела, чтобы рассмотреть другие растения. Комнатные растения всегда ассоциировались с её дедушкой. Он был настоящим мастером ухода за растениями, и каждое утро проверял их, подкармливал, словно заботился о семье. Мирай выбрала небольшой горшочек каланхоэ — растение, которое не требовало много внимания, но было стойким, как её дедушка. Лисица долго смотрела на гвоздики. Желтые, насыщенные, с тонкими волнистыми лепестками, они будто бы ловили свет, отражая его в оттенке янтаря. Эти гвоздики были для дяди. Он бы, конечно, фыркнул и сказал, что это лишнее, но... Он бы всё равно их принял. Наверное, не сказал бы ни слова, но в глубине глаз появилось бы то самое — мягкое, тёплое, почти отцовское. Не забывая о том, что она была приглашена к Бакуго, Мирай решила, что будет правильно взять и букет для Мицуки. Лилии — это был идеальный выбор. Их изысканная белизна, их спокойная красота словно говорили о мягкости и силе одновременно, и это было так похоже на саму госпожу Бакуго. Девушка ещё раз окинула взглядом магазин, подметив, что, возможно, ей стоит взять и что-то сладкое, чтобы не приходить с пустыми руками. Может, небольшой торт или пирог? Это бы сделало визит более уютным и тёплым. Поняв, что решила, она подошла к кассе. На кассе стоял молодой парень, приятный на вид и довольно непринуждённый. Он быстро принял её заказ и сказал: — Вы, похоже, очень любите цветы, — заметил он с улыбкой, принимая букеты. — Выбираете с душой. Мирай улыбнулась в ответ. Его лицо показалось ей знакомым, но она не придала этому значения. Кто-то из её знакомых, наверное. Неважно. Сейчас мысли были заняты другим. После того как она расплатилась и упаковала цветы в красивые бумажные упаковки, девушка направилась к выходу. В голове снова прокручивались мысли о том, как она провела этот год, и как много произошло за такое короткое время. Остановившись на мгновение на пороге магазина, она сделала глубокий вдох, ощущая холодный воздух, который напоминал ей, что зима всё ближе. *** Хоши решила идти до кладбища пешком. Несмотря на холод, в этом было что-то нужное, правильное. Как будто путь сам по себе имел значение — шаг за шагом, от дома, где когда-то звучал голос дяди, до места, где покоится всё, что было её семьёй. Ветер шумел в кронах голых деревьев и играл с концами её шарфа, путал волосы, щекотал нос и щёки, заставляя морщиться. Она глубже натянула воротник пальто, но не спешила ускорить шаг. Каждый метр казался частью невидимого ритуала. Городская суета осталась позади — здесь всё стихло, словно замерло, дав место её мыслям.. Дорога заняла не больше десяти минут, но казалась длиннее — то ли от тяжести на душе, то ли от множества воспоминаний, что поднимались одно за другим. Когда она вошла на территорию кладбища, сердце болезненно кольнуло. Её ноги несли её сами. Она давно знала, куда идти. И вот, перед ней выстроились в ряд четыре аккуратных памятника, припорошённых лёгким слоем снега. Хоки Мирай. Юки Мирай. Екито Мирай. Сасаке Мирай. Вся её семья. Всё, что у неё было. И всё, чего теперь нет. Хоши остановилась перед памятниками. Она не рыдала навзрыд, не падала на колени в истерике — всё было как-то спокойно, глубоко, почти торжественно. Она аккуратно присела, выровняла дыхание и положила принесённые цветы. Точно, без лишнего шума. Внимательно поправила ленты, словно извиняясь за ветер, что мог бы всё растрепать. Провела пальцами по холодному мрамору, смахнула снег с надписей. Не хотелось, чтобы они были скрыты. И она начала говорить. Тихо. Неспешно. Словно просто беседует с кем-то, кто давно и хорошо её знает. Голос был тёплый, как будто она читала письмо. Рассказывала обо всём: о поступлении в Юэй, о первых друзьях, о смущении и страхе на вступительных. О том, как сначала боялась быть "чужой", но её приняли. Рассказывала о весёлом Киришиме, о вечно серьёзном Ииде, о яркой Урараке, о чудаковатом Мидории, о тихой Тсую, о Джиро, которая стала почти сестрой… О стажировках. О сражениях. О ночах, когда не могла уснуть. О дне, когда не успела попрощаться с дядей. О Эри, крошке, за которую стоило бороться. И, конечно, о Бакуго. О том, как сложно и просто всё сразу. Как больно и тепло одновременно. Она не скрывала слёз — пусть текут. В этом не было стыда. Это были не просто слёзы горя. Это были слёзы живой памяти, благодарности, боли, любви — всего сразу. Слёзы, которые вытекают из сердца, потому что оно полное. Прошёл час, прежде чем она поняла, как замёрзли пальцы, как чуть ноют колени от холода, как щёки стали совсем ледяными. Но ей не хотелось уходить. Всё же она встала, поправила воротник и отошла на пару шагов назад. Ещё раз посмотрела на имена, вырезанные в камне, и, склонив голову, тихо прошептала: — Спасибо. За всё. За то, кем я стала. За то, что были со мной… и всё ещё есть. Внутри. И только тогда развернулась и пошла прочь, оставляя за собой лёгкие следы на снегу — такие же временные, как всё на свете. *** Мирай стояла на пороге дома Бакуго, чувствуя, как руки немного дрожат. В одной руке она крепко держала букет лилий, в другой — пакет с тортом и пирожными. Перед тем как позвонить в дверь, она проверила свой внешний вид: тёмная юбка, светлый свитер, аккуратная прическа — она постаралась выглядеть как можно более уместно.Она несколько секунд стояла, обдумывая, нужно ли было идти. Она не была особенно близка с семьёй Бакуго, хотя отношения с Мицуки сложились тёплыми. Вздохнув, она решительно нажала на звонок.Через мгновение дверь открылась, и перед ней стояла госпожа Бакуго — Мицуки. Женщина выглядела тепло и гостеприимно, но в её глазах не было ничего лишнего, только искреннее приветствие. — О, Хоши, ты пришла! — сказала она, улыбаясь. — Проходи, пожалуйста. Мирай кивнула и, слегка нервничая, протянула ей букет. — Это вам, госпожа Бакуго, — произнесла она, не скрывая своей небольшой скованности. — Лилии, надеюсь, вам понравятся. Мицуки посмотрела на цветы, и её лицо сразу озарилось улыбкой. — Лилии... Как же красиво! Спасибо большое, Хоши, — сказала она, принимая букет и, как бы в знак благодарности, притянув девушку к себе для короткого, но тёплого объятия. Мирай слегка покраснела от неожиданности, но была тронута жестом. — Вам спасибо, что пригласили. — Она постаралась улыбнуться, убирая скованность. — Я принесла немного сладостей, надеюсь, вам понравится. Мицуки аккуратно отложила цветы на тумбу и приняла пакет с тортом и пирожными. — Ну что ты, ты столько для нас сделала. Присаживайся, всё у нас по-домашнему, — сказала Мицуки, и жестом пригласила девушку пройти в дом. Мирай прошла вглубь уютного дома, сняв обувь и аккуратно поставив пакет с тортом на кухонную стойку. Госпожа Бакуго направилась на кухню, оживлённо рассказывая, что скоро будет готов ужин. А Мирай, по её предложению, прошла в гостиную и села за стол. За столом уже сидел господин Бакуго — Масару. Он спокойно смотрел новости, положив подбородок на руку, и мельком взглянул на девушку, едва улыбнувшись. — О, Хоши, рад что ты пришла. Ты как, нормально добралась? — Да, спасибо, всё хорошо, — вежливо ответила она, немного смущённо улыбнувшись. — Нужна помощь, Дорогая? — крикнул он в сторону кухни. — Нет, ты лучше крикни своему сыну, чтобы спустился. Девушка пришла! — О, точно. — Масару отключил телевизор и крикнул в сторону второго этажа: — Кацуки! Спускайся, гостья пришла! Ответа не последовало, но спустя пару минут послышались тяжёлые шаги на лестнице, и в комнату вошёл сам Бакуго. Он остановился у входа, оглядел Мирай, и на его лице мелькнула лёгкая полуулыбка, будто он что-то вспомнил. Наверное, тот самый поцелуй в щёку. И пусть это было всего мгновение, он запомнил его слишком ярко. — Ты чё, на парад собралась? — фыркнул он, усмехнувшись, подойдя к столу и садясь рядом с ней. Мирай чуть приподняла бровь и посмотрела на него с лёгким вызовом. — Это называется выглядеть прилично, Бакуго. Некоторые люди так делают, когда идут в гости, — ответила она, закатив глаза. Парень хмыкнул и без слов протянул руку, потрепав девушку по голове, как у него вошло в привычку. Лёгкое, будто небрежное движение, но в нём была вся теплота, которую он не умел выражать словами. — Прекрати! — возмутилась Мирай, отстраняясь и поправляя волосы. — Я только привела их в порядок! Бакуго ухмыльнулся ещё шире, будто только этого и добивался.Со стороны кухни донёсся смешок Мицуки, и она, подглядывая в проём между дверями, мельком бросила взгляд на них. На её лице играла довольная, почти хитрая улыбка, но она не сказала ни слова. Всё было ясно без слов. Мирай это заметила краем глаза и поспешно отвела взгляд, а сама опустила руки на колени, стараясь вести себя спокойно, хотя сердце немного ускорило темп. Бакуго же, откинувшись на спинку стула, бросил мимолётный взгляд на девушку рядом. Она была здесь. В его доме. С его родителями. И это чувствовалось до абсурда правильно. А после вчерашнего… Он был уверен — этот маленький поцелуй в щёку, каким бы невинным он ни казался, был не просто жестом благодарности. Для него — это был чёткий сигнал. И если она дала ему зелёный свет, то он точно не собирался тормозить. Когда все уселись за стол, атмосфера в доме Бакуго стала ещё уютнее. Масару смотрел новости, вполуха слушая разговор, а Мицуки с интересом расспрашивала ребят: — Ну что, рассказывайте, как у вас там в вашей супергеройской школе? Тренировки, учеба, приключения? — Всё как обычно, — буркнул Бакуго. — Толпа идиотов, полный бардак и пара мозгов на всех. — Хах, — с улыбкой начала Мирай. — На прошлой неделе Каминари умудрился чуть не сжечь кухню. Это было эпично. — Сжечь? — ахнула Мицуки. — Он решил сварить себе рамен. Но вместо воды налил в кастрюлю энергетик, — Мирай сдержала смешок. — Поставил это на плиту… и пошёл в общую комнату. — Десять минут — и вся кухня в дыму! — подхватил Бакуго, начиная размахивать вилкой. — Вентиляция заглючила, везде сирена, сработала пожарная тревога. Минета чуть не выпрыгнул из окна! — Я, Урарака и Шоджи бегали с ведрами, Киришима пытался сбить датчик, а Мина бросалась тряпками, — рассказывала Мирай, вспоминая всё с неожиданным весельем. — Ну а потом пришёл Тодороки… — Этот гений залил всё льдом! — перебил её Бакуго. — Даже раковину! Воду заморозил! Всё! — Он немного понервничал, — хихикнула Мирай. — И в пылу эмоций заморозил не только плиту, но и... ноги половине класса. Я до сих пор вспоминаю, как Иида бегал, громко крича: «Я не чувствую голени!» — Идиоты, — проворчал Бакуго, но в голосе слышалась явная усмешка. — А потом Айзава пришёл, посмотрел на всё это... и сказал: «Вы убираетесь. Все». — В итоге мы до ночи плавили лёд со стен, — закончила Мирай и вздохнула. — Весёленький вечер. — И вот вы каждый день в таком режиме? — с приподнятой бровью спросила Мицуки. — Почти, — честно кивнула Мирай. — Нам скучать не дают. — Это точно, — фыркнул Бакуго, бросив на девушку взгляд. — Особенно с такими «героинями», как ты. — Приятно, что ты это признал, — с самодовольной улыбкой ответила она. — Идиотка ушастая. — Еж, — ухмыльнулась она в ответ. Масару, который всё это время с интересом наблюдал за весёлой перепалкой между молодёжью, нахмурился и, приподняв бровь, удивлённо переспросил: — Ёж? Мирай кивнула, сдерживая улыбку, и объяснила, поставив чашку с чаем на стол: — Да, эту кличку ему дала девочка, которую мы спасли. Эри. Она сейчас живёт в учительском общежитии, поэтому часто бывает у нас. Как-то перед школьным фестивалем мы сидели в общей комнате, пили чай… и тут она посмотрела на Бакуго, наклонилась ко мне и сказала: “Он как ёжик”. На лице Масару отразилась целая гамма эмоций — от лёгкого шока до восхищения, а затем он рассмеялся, качая головой. — Ну надо же, вот ведь… Ёжик, — хмыкнул он и посмотрел на сына с доброй усмешкой. — Какая милота! — умилилась Мицуки, прижав ладони к щекам. — Неудивительно, что девочка так его назвала. Вечно колючий, но на самом деле пушистый внутри! — Что ты сказала старуха?! — возмутился Бакуго, вздрогнув от этих слов. — Пушистый?! Не путайте меня с каким-нибудь… с каким-нибудь... — Ёжиком, — тихо закончила Мирай, старательно пряча смешок за чашкой. — Я вас всех… — пробурчал Бакуго, но не продолжил. Просто отвёл взгляд, уткнулся в тарелку, покраснев до ушей, и шевельнул плечами. Мицуки посмотрела на него, потом на Мирай, и без слов всё поняла. Улыбнулась мягко и довольно. *** Время пролетело незаметно, разговоры о школе, увлечениях, занятиях и тренировках плавно перетекали в более личные истории. Атмосфера была непринуждённой, все сидели за столом, разговаривая и смеясь. Эри время от времени задавала вопросы, а Бакуго как всегда пытался сохранить свой суровый вид, хотя его эмоции заметно колебались — от раздражения до скрытой гордости. Мицуки, довольная и тихо подмигивающая Мирай, вскоре встала и ушла на несколько минут. Когда она вернулась, её лицо было озарено лёгким, игривым выражением. Она несли толстый альбом, увешанный лентами, и с удовлетворённым видом поставила его перед всеми. — Давайте-ка посмотрим, как наш милый мальчик выглядел в детстве! — с весёлым тоном сказала она, подмигнув Бакуго. — Эй старуха! А ну живо убрала это! Не нужно ей ничего показывать! — Бакуго вмиг вскочил со своего места стараясь забрать у матери предмет его стыда,но та ловким ударом по голове усадила его обратно. — А ну сидеть! Тебя никто не спрашивал! Я что-ли зря рожала тебя?! — Возмутилась Мицуки отталкивая сына. Хоши и Масару переглянулись и засмеялись. Когда Мицуки удалось сесть рядом с девушкой, Мирай не сдержав любопытства, открыла альбом. Сначала на страницах попались забавные фотографии маленького Бакуго в костюмах, его на фоне торта с первым днём рождения, в шапке Санты, на прогулке с игрушками. Мирай не могла сдержать смех, увидев, как маленький Бакуго с серьёзным видом держал игрушечного тигра, который был почти в два раза больше его самого — Да ты посмотри, какой ты был! — восхищалась Мицуки,переворачивая страницы. — Милый и невинный малыш! Никаких признаков того, что ты будешь взрываться от злости в будущем! Бакуго зажмурился и, сжав кулаки, покраснел, но ничего не сказал. Он пытался выглядеть как обычно — холодным и непреклонным, но в глазах было видно, что он чувствует себя несколько неловко. — Из какого такого милого мальчика вырос такой злюка? — продолжала смеяться Мирай, скользя взглядом по ещё одной фотографии, на которой маленький Бакуго задувал свечки на торте, с серьёзным лицом, совершенно не похожим на того, кто обычно сдувает свечи с весельем. Когда они подошли к следующей фотографии, Мицуки с улыбкой показала снимок, на котором маленький Мидория и Бакуго стояли вместе. Мидория в своём классическом синем костюме, с весёлой улыбкой, а Бакуго — в своём, с характерным недовольным выражением лица, но рядом с другом, и кажется, что в этом кадре был момент единства и дружбы, несмотря на явные различия. — Вот это да, Какие милые!— удивилась Мирай, глядя на фото. — Они уже тогда дружили? — Да, с самого детства не разлей вода, — добавила Мицуки, смеясь. — Даже когда Бакуго начинал «громить» всё вокруг, Мидория был рядом. Мирай, продолжая смотреть на фото, улыбнулась, думая о том, как из этих милых детей выросли такие уникальные личности, каждый со своим характером и историей. Но тут её взгляд на мгновение застыл, она снова посмотрела на Бакуго и заметила, как он начинает краснеть всё сильнее. На его лице проступило настоящее неудовольствие. —Все, хватит! — раздражённо прошипел он, выхватывая альбом из рук матери. — Я не позволю вам так издеваться! Пошли все нафиг с этими фотками! — Ах ты не благодатный щенок! — встрепенулись мать. Мирай рассмеялась в ответ, но смех был теплым и добрым, как всегда с ним. Она знала, что он всегда будет таким — грозным и упрямым, но за этим скрывалась какая-то доброта и искренность. Бакуго что-то буркнул и спрятал альбом, но все в комнате знали, что это было не так уж и плохо. *** Мирай и Бакуго шли молча, всего две минуты, но для девушки этого времени хватило, чтобы почувствовать необычную неловкость. Она не знала, что думать, не знала, как воспринимать этот момент, этот вечер. Быстро прошли несколько шагов, и вот они уже оказались у её дома, стоя у ворот, не зная, что сказать друг другу. Парень стоял чуть в стороне, явно чувствуя такую же неловкость, как и она. Наконец, Бакуго первым нарушил тишину. — Помнишь то желание, которое ты мне должна? — сказал он, не оборачиваясь. Мирай замерла, удивленно посмотрев на него. — Да, помню, — ответила она, хотя внутренне чувствовала, как сердце начинает биться немного быстрее. Он немного покраснел, но, несмотря на это, продолжил: — Тогда... — он сделал паузу, будто собирался с силами, и наконец выдал, с его фирменным недовольным выражением на лице: — Я хочу использовать его сейчас.Дай мне поцеловать тебя. Мирай не успела даже отреагировать на его слова, как Бакуго внезапно наклонился к ней, и, несмотря на его обычно грубый и импульсивный характер, он был неожиданно аккуратным и осторожным. Его губы едва каснулись её губ — легкий, быстрый поцелуй, почти невидимый. Он отстранился так же быстро, как и подлетел, а его лицо покраснело еще сильнее. — Иди домой, простудишься, — сказал он, на ходу уже разворачиваясь, и быстрым шагом направился обратно к своему дому. Мирай осталась стоять, ошарашенная и немного растерянная, ощущая, как её сердце продолжает бешено стучать в груди. Она дотронулась пальцем до своих губ, как будто проверяя, не показалось ли ей всё это, и с удивлением осознала, что это было совсем не похоже на то, что она ожидала. Она стояла еще минуту, не зная, как себя вести, и смотрела в след Бакуго, который, казалось, совершенно не обратил внимания на её замешательство. Его шаги удалялись, но она не могла отделаться от ощущения, что всё это произошло так неожиданно и быстро, что она еще не успела до конца осознать. "Бакуго поцеловал меня?" — думала она, всё ещё чувствуя тепло от его прикосновения. С трудом сделав шаг в сторону своего дома, она наконец покачала головой, пытаясь взять себя в руки. Всё, что ей оставалось делать — это зайти в дом и попытаться разобраться в том, что только что случилось. *** Мирай стояла на автобусной остановке, её мысли блуждали, она едва могла держаться на ногах от усталости. Всего один день отпуска, а на следующее утро уже нужно было снова погружаться в работу и стажировки. Девушка на автомате прокручивала в голове все, что случилось накануне, особенно тот момент у ворот её дома — её первый поцелуй. Вспоминала, как Бакуго наклонился к ней, как его губы коснулись её губ, и как он быстро отстранился, словно этого не было вообще. Она закусила губу и закрыла глаза, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Но даже теперь, стоя здесь, уставшая, она не могла избавиться от ощущения тепла на своих губах. Он забрал её первый поцелуй... И теперь, судя по всему, снова будет её игнорировать. Мирай почувствовала, как рядом с ней кто-то остановился. Открыв глаза, она увидела Кацуки, который стоял рядом, не обращая на неё внимания, с глубокими мешками под глазами. Он явно тоже не выспался. Лишь кивнув ей, он что-то буркнул себе под нос, ссутулив плечи. Она тихо улыбнулась и кивнула в ответ, стараясь скрыть румянец на щеках, развернувшись обратно. Когда автобус подъехал, Мирай села у окна, и Бакуго, как ни в чем не бывало, присел рядом с ней. Она аккуратно надела наушники и снова погрузилась в свои мысли. Так продолжалось несколько минут, пока вдруг парень не вытащил один наушник из её уха и не вставил его в своё. Мирай сначала удивилась, но не стала возмущаться. Какая-то часть её даже оценила его поступок — они словно были в своем маленьком мире, не требующем слов. На следующей остановке зашел Мидория, с улыбкой посмотрел на обоих, но тут же замер, заметив, что Бакуго и Мирай сидят вместе. Он удивленно приподнял брови, но ничего не сказал, просто поздоровался и сел напротив них. Мидория начал рассказывать что-то весёлое, и Мирай старалась сосредоточиться на его словах, хотя мысли все равно вернулись к тому моменту с Бакуго. Он говорил о предстоящей стажировке, о том, как волнуется за предстоящие испытания, но девушка едва ли могла сосредоточиться. Она бросала взгляд на Бакуго, который, кажется, вообще не замечал, как его товарищ пытался завести разговор. Когда автобус остановился у её агенства, Мирай встала, с трудом вырвавшись из своих мыслей. Пожав плечами, она прощально кивнула Мидории и Бакуго. — Увидимся вечером, — сказала она, выходя из автобуса и едва не столкнувшись с дверью. Она быстро пошла к зданию, чувствуя, как напряжение, которое тянуло её, с каждым шагом спадало. *** — Ребята, поздравляю вас с началом нового учебного года! — с воодушевлением объявил Иида, стоя у доски рядом с сияющей Момо. — Сегодня у нас первое собрание! Поделимся своими успехами и, если захотите, трудностями прошедших зимних каникул. А сейчас, друзья, собирайтесь — мы направляемся в зону альфа! Но радостное возбуждение в классе прервало резкое открытие двери. На пороге стоял угрюмый Айзава с неизменным спальным мешком, волочащимся за ним по полу. Он зевнул и мрачно оглядел шумную толпу. — Эй, хватит болтать, — устало пробурчал он. К нему тут же подбежали Мина и Тсую, размахивая своими героическими костюмами. — С Новым годом, учитель! — хором воскликнули они, сияя от радости. Тем временем Мирай поднялась со своего места и, вместе с Момо и Джиро, направилась к выходу. — С Новым годом, Айзава-сенсей, — тепло улыбнулась лиса, проходя мимо. Учитель лишь слегка кивнул в ответ, не меняя своего хмурого выражения лица. — Папа так рыдал, когда я уезжала, — фыркнула Кьека, поправляя сумку. — Говорил, что дом без меня пустой. — Мои родители тоже были расстроены, когда поняли, что я всего на один день, — вздохнула Момо, поникнув. — А ты, Хоши? Чем занималась? Мирай чуть вздрогнула от неожиданного вопроса, но быстро взяла себя в руки. — Тоже, можно сказать, ездила к родственникам. Посетила кладбище… — мягко улыбнулась она, — А потом заглянула в гости к Бакуго. На секунду в коридоре повисла тишина. Джиро и Яойрозу обменялись удивлёнными взглядами. — К Бакуго?! — воскликнула Джиро, почти что с вызовом. — Что ты там забыла? — Тише вы, — прошипела Хоши, бросив взгляд вперёд. На горизонте уже маячил знакомый силуэт самого Бакуго. — Расскажу позже. Без лишнего шума. *** В женской раздевалке стоял оживлённый гул голосов. Девушки переодевались, смеялись, обсуждали какие-то мелочи. — Ого, Очако, у тебя новый костюм?! — восторженно воскликнула Мина, оглядывая подругу. — Тебе так идёт! — Правда? — смущённо улыбнулась Урарака. — Спасибо, я волновалась, как он будет смотреться… — Очень даже здорово, — подтвердила Джиро, подмигнув. Любопытно девушек взяло вверх и они заглянули в большую коробку с аксессуарами. — Это что, новые уравники? — Кьека подняла один и удивлённо нахмурилась. — Ух ты, тяжёлые… — Всё из-за проводов, — пояснила Очако. — Но мне несложно, с моей причудой вес — не проблема. Правда, чемодан теперь будто танк. Мина вытащила ещё один предмет — пояс, но вместе с ним на пол выпал какой-то мелкий предмет. — Хм? А это что? — Мина смотря маленький брелок. Очако, заметив находку, всплеснула руками: — Ой! Девушки замерли, обернувшись в её сторону. — Это что ?— прищурилась Джиро. Очако поспешно перепрыгнула через скамейку и бережно подняла брелок, прижав его к груди. — Просто… я берегу его, вот и всё, — пробормотала она. — Это тот самый, который он тебе подарил, верно? — с лёгкой улыбкой уточнила Хоши. — Ага! Я так и знала! — радостно закричала Мина, едва не подпрыгнув до потолка. — Всё не так, Ашидо! — горячо замахала руками Урарака. — Я просто… ну… это память! — Это мило, — тихо сказала Хоши, искренне улыбаясь. *** Ученики шумной гурьбой направлялись к тренировочному полю "Альфа", когда вдруг позади них раздался бодрый, почти театральный голос: — Я здесь! Странноватый со сладкой ватой! Ребята лишь мельком оглянулись, но никто не остановился. Продолжая идти, они весело переговаривались между собой, не придавая значения заявлению. — Эй! Ребята! — воскликнул тот же голос, уже с легкой обидой. — Я же вложил всего себя в эту штуку, а вы просто прошли мимо! Каминари замедлил шаг и, нахмурившись, обернулся. — Всемогущий? — удивлённо пробормотал он. Перед ними действительно стоял он — символ мира, легенда героизма, пусть уже и не в былой форме. Высокий, с торчащими волосами и знакомой искренней улыбкой. — Я. Здесь. Странноватый. Со. Сладкой. Ватой! — снова с напором произнёс он, разведя руки в стороны, словно представляя фокус. Мидория, вспыхнув, сделал шаг вперёд. — А где Айзава-сенсей? — спросил он, озираясь в поисках привычной фигуры учителя. — У него неожиданно возникли срочные дела, — ответил Всемогущий, делая шаг навстречу классу. — Поэтому сегодня вместо него урок проведу я. Некоторые ребята с интересом переглянулись, кто-то сдержал улыбку, а кто-то, вроде Минеты, уже начинал нервничать. Было ясно одно — скучно этот день точно не будет. *** Поле «Альфа» гудело от напряжения. Сигнал прозвучал, и команда спасателей — Бакуго, Джиро и Шоджи — рванула вперёд. Вдалеке уже начали бушевать "злодеи": Киришима прорубал путь сквозь металлические преграды, Мина разливала кислоту, а Каминари искрил, будто короткое замыкание на проводах. — Шоджи, за мной!— рявкнул Бакуго, на ходу используя взрыв для ускорения. — Джиро, прослушай поле. Где жертвы? — У разрушенной колонны трое. Один ближе всего , а вторые чуть дальше. — Идём! Команда продвигалась по обломкам, как в настоящем бою. Когда добрались до первой жертвы — Ииды — тот «лежал без сознания», аккуратно, почти идеально. Бакуго, не замедляясь, скомандовал: — Шоджи, бери его! Мы дальше! Шоджи молча подхватил Ииду и направился в сторону эвакуационной зоны. Джиро держалась ближе к Бакуго, сканируя пространство звуковыми колебаниями. — Вижу остальных! Там, за бетонной аркой! За завалом лежали двое — Оджиро и Мирай. Джиро тут же рванула к Оджиро, а Бакуго... он будто на секунду замер Мирай. Она лежала в стороне, полубоком, с закрытыми глазами и раскинутыми руками, как настоящая жертва. На вид — полное беспамятство, ровное дыхание, почти артистичная неподвижность. Бакуго подошёл стремительно, при этом резко остановившись в полуметре. Он присел рядом, чуть склонился, чтобы подхватить её, и вдруг...еле слышный чих, едва заметный. Глаз Мирай чуть приоткрылся — на долю секунды — и тут же закрылся обратно, будто ничего не было. Только вот Бакуго заметил. Конечно заметил. — Идиотка,— усмехнулся он, склонившись ближе. — Жертва, говоришь? Очень даже "без сознания". Мирай, сохраняя внешнюю серьёзность, никак не отреагировала. Хотя сама себе мысленно шептала: *"Ну уж извините,тут одна пыль кругом..."* Бакуго не стал ничего говорить вслух. Вместо этого аккуратно — насколько это возможно для него — поднял её на руки. Мягко, уверенно. Он шагнул вперёд, когда рядом появился Шоджи с Оджиро на руках. — Идём вместе. Джиро прикроет с тыла, — спокойно бросил тот. — Я сам знаю, — буркнул Бакуго, но шаг не замедлил. По пути назад им пытались помешать "злодеи". Мина метнула кислоту по флангу, но Джиро отбила её ударом звуковой волны. Киришима выбежал напролом и попытался перехватить Бакуго. — Ну уж нет, бро! Ты просто так не пройдёшь! — Уйди с дороги, дерьмоволомый! Взрыв, не слишком мощный, но уверенный, отбросил Киришиму в сторону, и тот, хохоча, отполз за укрытие. — Уф! Вот это отдача! Бакуго не обернулся. Он просто шагал дальше, с Мирай в руках. Девушка тихо дышала, не открывая глаз, и, как ни старалась сохранять невозмутимость, сердце её стучало в бешеном ритме. — Ты хоть притворяться научись, ушастая, — пробормотал он тихо, почти себе под нос, но с лёгкой, едва заметной ухмылкой. Миссия завершилась успешно. Но Бакуго знал: эта "жертва" сегодня всё ещё устроит ему головную боль. *** Следующая группа выстроилась у старта. На этот раз в роли спасателей были Мидория, Токоями и Мирай. Все трое стояли сосредоточенные, ожидая сигнала. По другую сторону условного «катастрофического» участка — злодеи: Яойорозу с внушительным арсеналом, Асуи, ловко затаившаяся где-то среди разрушенных конструкций, и Сато, грозно застывший, как гора. А где-то дальше, в бетонных обломках и среди дымящихся конструкций, — "жертвы". Бакуго, Тодороки и Киришима. — Готовы? — спросил Мидория, потягивая перчатки. — Всегда, — кивнул Токоями, тень которого дрожала за плечами. — Давайте заберем их всех и покажем, кто тут лучший спасатель, — с азартной улыбкой сказала Мирай, её хвосты, казалось, даже подёргивались от возбуждения. Сигнал. Старт. Мидория тут же ушёл вперёд, прыжками преодолевая завалы, Токоями отдал приказ тени двигаться на разведку, а Мирай проскользнула сбоку, чуть пригнувшись, будто охотница.Они быстро обнаружили сопротивление: Яойорозу соорудила ограждение из металлических шипов, а Сато преградил проход. — Ты не пройдёшь, Деку! — крикнул он. — Простите, Сато! Но я должен пройти! — ответил тот и с внезапной скоростью метнулся вперёд, уходя в сторону, чтобы отвлечь внимание. Тем временем, темная тень отвлекал Асуи, которая пыталась неожиданно атаковать со стены. Токоями ловко координировал его движения. Мирай же, пользуясь этим отвлечением, проскользнула в глубину разрушенного здания. Она двигалась почти бесшумно, пока, наконец, не заметила первую «жертву».Бакуго лежал в пыли, спиной к стене, с искусственно растрёпанными волосами и закушенной губой — сыграно правдоподобно, если бы не явное напряжение в челюсти. — Нашёлся, — прошептала она и подошла ближе. Как только она наклонилась над ним, Бакуго вдруг чуть шевельнул бровью, и уголок губ его дернулся в привычном раздражении. — Не рыпайся, ёж,— усмехнулась она, аккуратно кладя его руку себе на плечи, чтобы начать вытаскивать его из зоны. — Аккуратнее меня поднимай! Я тебе не мешок с дерьмом какой-нибудь!- открывая один глаз прошипел тот. — Ты тяжёлый, лежи и не возмущайся, а то тебя Деку понесет.— фыркнула она. Через минуту Токоями подошёл с Тодороки, уже аккуратно неся его в полубессознательном виде на плечах. — Один остался. Киришима? — Вон там!— крикнул Мидория, подбегая к ним, запыхавшийся, но довольный. — Злодеи отступили, путь свободен! Киришима лежал среди обломков, руки раскинуты, глаза закрыты, лицо — полное геройской покорности. — Может, мы его оставим ради драматизма? — пошутил Мидория. — Не смей! — резко выдал Киришима, не открывая глаз, и все тут же захохотали. — Ладно-ладно, спасаем, — сказал Токоями сдержанно, но губы его дрогнули в улыбке. Команда вернулась к базе с тремя жертвами на руках. Учителя наблюдали, записывая оценки. — Эффективно, слаженно, почти без промедлений,— отметил Всемогущий, не отрывая взгляда от планшета. — Но жертвам стоит учиться получше прикидываться без сознания,— буркнул он, не глядя в сторону Бакуго. — Не в моих привычках валяться просто так! — рыкнул тот, даже несмотря на то, что всё было игрой. Вот вам бонусная сцена:) Вечер начинался вполне спокойно. В общей комнате царила уютная полусонная атмосфера: Мирай, Урарака и Мина расположились на мягком ковре, устроив импровизированное чаепитие с остатками сладостей после обеда. Где-то рядом, на диване, Шоджи, Киришима и Бакуго обсуждали какие-то странные названия приёмов, подбрасывая друг другу мятый лист бумаги вместо мяча. — Я что-то проголодался… — пробормотал спускающийся по лестнице Каминари. Никто особо не обратил внимания. Денки скрылся за дверью кухни, а спустя минуту вышел обратно, довольно потягиваясь, и плюхнулся рядом с парнями. — Всё, поставил, через пять минут можно есть. Прошло не пять. Прошло десять. А потом... — Пахнет... горелым? — насторожилась Мирай, подняв голову. Следом из кухни повалил густой, черный, удушливый дым. Он лентой пополз по потолку, расползаясь по комнате. — Что это?! — закричала Урарака, вскочив на ноги. — Это пожар?! — завопил Киришима. — Это Армагеддон! — завизжала Мина, вцепившись в ближайшую подушку. — Я... я вроде... — Каминари побледнел. — Я забыл про свой рамен! — Идиот! — рявкнул Бакуго, вскакивая и срываясь в сторону кухни. — Поджёг общагу! В следующую секунду начался хаос. Мирай и Шоджи подхватили ведра и рванули к крану. Урарака активировала свою причуду и пыталась заставить ведра с водой «плыть» над полом. Бакуго, ругаясь так, что стены дрожали, раз за разом вбегал в кухню с водой, а Мина, перепуганная, бросалась в дым с мокрыми тряпками. — Киришима! — кричала Урарака. — Выключи сигнализацию! — Она не выключается! — отвечал он, лупя по пульту, откуда истерично пищала сирена. Тем временем Минета, дрожащий, как осиновый лист, пытался открыть окно: — Я не хочу умирать молодым! — Сядь! — рявкнул на него Шоджи, одновременно размахивая ведром и руками. И тут на лестнице появился Тодороки. Он застыл, глядя на этот балаган: дым, крики, суматоха. Лицо его выражало смесь растерянности и ужаса. — Я помогу... — произнёс он и, активировав левую сторону, направил струю льда на кухню. Хлопок. Свист. Визг. И через секунду всё замерло под тонким слоем инея. Не только огонь, не только раковина и шкафы, но и ноги половины класса. — Э… — Мина моргнула. — Почему я не чувствую пальцев? — Мои ноги! — завопил Иида, уже скачущий по комнате. — Я не чувствую голеней! — Заморозил! — Бакуго оскалился. — Идиот половинчатый! Он хлопнул по льду, вызвав небольшой взрыв и расколов толстую корку. Мирай, хмурясь, растопила остатки обледеневшего пола своим пламенем, аккуратно помогая освободить Шоджи и Киришиму. Всё бы ничего… если бы в следующую секунду в дверь не вошёл Айзава, с чашкой кофе в руке и мешками под глазами. Он окинул взглядом ледяной пол, обгоревшую плиту, дым, кашляющих учеников, Минету с ведром на голове и Тодороки, стоящего посреди всего этого хаоса.Он вздохнул. — Весь месяц. Уборка всего общежития. Всем. Без исключений. И, не дожидаясь возражений,сделал глоток и ушёл обратно.