Часть 5: Интерлюдия

Москва, Кремль, Кабинет Сталина.

      "Ვაი დედას..." – вырвалось по-грузински. – "Какой позор... какой позор!"       Он резко встал, отбросив погасшую трубку. Подошел к карте, впился взглядом в Киев. Там, всего через месяц... Пять советских армий. Полмиллиона человек. В котле.       "შენი დედაც მოვტყან!" – выругался он снова на родном языке, с силой ударив кулаком по столу. – "Как?! Как можно было так бездарно...?"       Вернулся к книге, перечитал страницу. Цифры потерь заставили его скрипнуть зубами. Пленные... Техника... Вооружение... Всё брошено, всё потеряно.       "Командующие... 'опытные командующие'..." – он произнес это с такой горечью, что слова прозвучали как проклятие. – "Кирпонос... Бурмистенко... Тупиков... Все погибли. Вместе с армиями."       Снова начал ходить по кабинету, бормоча проклятия на грузинском. Остановился у окна, глядя в темноту.       "Красная Армия... Непобедимая и легендарная..." – он горько усмехнулся. – "А на деле? Бегут! Бросают технику, склады, людей... Господи, каких людей теряем!"       Вернулся к столу, перелистнул страницу. Описание окружения, попытки прорыва, гибель командования...       "დედას გეფიცები!" – выругался он особенно яростно. – "Как дети... Как неопытные дети против матёрых волков! И ведь знали, знали же о готовящемся наступлении! А всё равно..."       Он тяжело опустился в кресло, провел рукой по лицу. Усталость и ярость смешивались в какой-то тяжелый комок в груди.       "Месяц... У нас остался всего месяц, чтобы всё изменить. Не допустить этого позора, этой бойни..."       Взял карандаш, начал делать пометки на полях книги. Имена, даты, направления ударов противника. Всё, что можно использовать, чтобы переиграть эту трагедию.       "Ничего," – пробормотал он, снова закуривая трубку. – "Теперь мы знаем. Теперь мы готовы. И этот котёл... он станет могилой не для наших армий, а для немецких."       И снова склонился над книгой, впитывая каждое слово, каждую деталь грядущей катастрофы, которую он теперь был полон решимости предотвратить. Сталин отложил книгу и медленно поднялся из-за стола. Глаза горели недобрым огнём.       "Завтра... Да, завтра они у меня попляшут," – он снова закурил трубку. – "Особенно наш 'первый маршал'..."       Подошёл к столу, достал чистый лист бумаги, начал записывать фамилии:"Ворошилов... Любимец партии, герой гражданской войны," – он усмехнулся с горькой иронией. – "Кавалерист, застрявший в прошлом веке. Танки его пугают, авиацию не понимает... А туда же – командовать!"       Сталин представил завтрашнее совещание. Как будет бледнеть Ворошилов, когда услышит факты из книги. Как будет заикаться, пытаясь оправдаться.       "Пусть только попробует сказать про 'неготовность войск'..." – он сжал кулак. – "Я ему такую неготовность устрою... Всю оставшуюся жизнь будет помнить."       Прошёлся по кабинету, продолжая составлять список: "Кузнецов хоть флот удержал... А эти? Академики... теоретики... Войну проспали, а теперь что? Котлы? Окружения? Нет уж..."       Он остановился у карты, провёл пальцем по линии фронта: "Завтра... Завтра они все узнают, что такое настоящий разнос. Клим будет белее своих кавалерийских лампасов. И никаких старых заслуг... Никаких ссылок на гражданскую войну..."       Вернулся к столу, посмотрел на список фамилий: "Каждому персонально... За каждую ошибку, за каждый просчёт. За всех погибших, за все котлы... За всё ответят."       Сталин представил, как будут сидеть они завтра здесь. Как будут бледнеть, слушая о своих будущих провалах. Как будут дрожать, осознавая цену своей некомпетентности.       "Ничего... После завтрашнего дня у них мозги по-другому работать начнут. Или работать начнут другие мозги..."       Он ещё раз просмотрел список и добавил несколько фамилий: "Пусть готовятся. Завтра будет жаркий день... Очень жаркий."

Берлин, Рейхсканцелярия.

      В рейхсканцелярии стоял крик, от которого дрожали стены. Гитлер, с покрасневшим лицом, метался между застывшими Дёницем и Герингом.       "Was zum Teufel ist das?!" - он швырнул на стол папку с донесениями. - "Как?! Как это возможно?! Все наши базы в Норвегии! Все до единой! Уничтожены!"       Дёниц стоял бледный, держа в руках список потерянных подводных лодок.       "Мой фюрер..." - начал было Геринг.       "МОЛЧАТЬ!" - Гитлер схватил со стола следующий доклад. - "Ваша хвалёная люфтваффе! Где она была?! Почему базы остались без прикрытия?! Двадцать семь подводных лодок! Двадцать семь! Потоплены за одну неделю!"       Он подскочил к карте: "Смотрите! Смотрите сюда! Тронхейм, Нарвик, Берген - везде одно и то же! Склады горючего - уничтожены! Ремонтные базы - разрушены! Бункеры подводных лодок - взорваны!"       "Но мой фюрер, это невозможно..." - пробормотал Дёниц. - "Такие точные удары... Будто они знали..."       "Знали?!" - Гитлер резко развернулся. - "Что знали?! Где находится каждая база? Каждый склад? Каждая подводная лодка?! Как?! КАК ОНИ МОГЛИ ЗНАТЬ?!"       Он схватил следующее донесение: "И это! Это! Смотрите! Лодки не просто потоплены - их уничтожили в точках встречи! В секретных точках встречи! Те координаты, которые знали только командиры!"       Геринг вытер пот со лба: "Возможно, утечка информации..."       "Утечка?!" - Гитлер истерически рассмеялся. - "Утечка?! Одновременно по всему норвежскому побережью?! Вы меня за идиота держите?!"       Он подошёл к Дёницу вплотную: "Сколько лодок осталось в Норвегии? Сколько баз ещё действует?"       "Мой фюрер... практически ничего не осталось. База в Тронхейме полностью уничтожена, в Нарвике..."       "Всё!" - Гитлер рухнул в кресло. - "Весь северный маршрут... Весь контроль над Атлантикой... Всё разрушено! За одну неделю!"       Он внезапно затих, его глаза сузились: "А знаете, что самое странное? Самое невероятное? Ни один радар не засёк приближения вражеских самолётов. Ни одна система ПВО не сработала. Будто... будто они знали коды! Все коды! Все частоты!"       "Мой фюрер, я немедленно начну расследование..." - начал Геринг.       "Расследование?!" - Гитлер снова вскочил. - "Что вы собираетесь расследовать?! Как противник узнал всё?! Абсолютно всё?! Координаты, коды, маршруты, точки встречи?!"       Он подошёл к окну, его голос стал тише, но от этого ещё страшнее: "Это невозможно... Это просто невозможно... Если только..."       Внезапно он развернулся: "Вон! Оба вон! И чтобы через неделю у меня был полный отчёт! Как это случилось! Почему это случилось! И главное - КТО за этим стоит!"       Когда Дёниц и Геринг вышли, Гитлер ещё долго стоял у карты, глядя на красные кресты, отмечающие у ничтоженные базы и потопленные лодки.