Часть 1

Бессонная ночь. Свет желтых неприятных фонарей ослепляет глаза. Я ненавижу желтый цвет и все, что с ним связано. Может, потому что в моей камере светил лишь тусклый свет, либо потому что в меня постоянно им светили – особенно в глаза на допросах. Желтый — цвет, который жег мне глаза во время активации кода. Неприятно, конечно, но за 80 лет, проведенных в подобных условиях, привыкаешь. Эксперименты. Надо мной проводили множество экспериментов. Я не помню, какие именно — все, что осталось в моей памяти, туманно. Я вижу детскую площадку. Слышу смех детей, но не вижу ни одной живой души вокруг меня. Никого нет. Я одна. Мне нужно найти Зимнего Солдата. Почему? Он предал Гидру, он сбежал, он — последний суперсолдат, который остался у Гидры. Как минимум, он так думал до моего нападения. Он — последний «актив Гидры», который им уже не подчиняется, но до сих пор живой. Объясняю: «активы Гидры» — это люди, которых использовали для различных экспериментов и боевых операций: секретные агенты, суперсолдаты, убийцы, шпионы и люди, у которых была важная, секретная информация либо хорошие знания в технологиях. Фактически, я тоже была таким «активом», но сейчас Гидра направлена на ликвидацию всех этих людей, которые сбежали, перестали сотрудничать с ней. Найти их довольно просто: после побега они становились медийными личностями. Во времена интернета и всей этой хрени их можно легко выследить и тихонечко устранить. Как и меня. Я слышу глухие шаги позади себя. Я знала, что это не обычный человек — какой бы идиот ходил по улице в 3 часа ночи. И я догадываюсь, кто это. Решил пойти на верную смерть? — Ты следишь за мной? — я медленно, аккуратно развернулась к нему. Он молчал, будто подбирал правильные слова. Ответ на свой вопрос я и без того знала. Я бы могла уже давно врезать ему, если бы не один крошечный момент. Ему не составляет труда предвидеть мои последующие действия. — Ты последняя? — все-таки смог сформулировать свою мысль. Я так уже и побежала ему все рассказывать. Пятки сверкают. Я молчала. Он хочет, чтобы я ему всю правду рассказала — не дождется. — Будем в молчанку играть? Уверен, победителя тут не будет. Звон в ушах. Победитель. Мое лицо немного скривилось, и я надеялась, что Баки этого не заметил. Я осталась стоять так же неподвижно, но по выражению его лица я поняла, что он заметил. Теперь он знает одно слово из кода активации. Теперь он может использовать это против меня. — Нет, нет, конечно. Ты хочешь, чтобы я вот так просто начала рассказывать о всех этих людях? — я пытаюсь запутать его. Пусть думает, что я не одна и у меня, на всякий случай, есть подкрепление. Ха, у меня даже не было связи с куратором. — Я не прошу помощи. Наверно. — Хорошо. — я упала. Руки еще свободны, но ноги уже нет. Меня собираются взять в плен? Серьезно?! Баки подбежал ко мне и связал мне руки. Да, я пыталась не давать ему это сделать. Мы слишком похожи, мы одинаково обучены. Это были не наручники или, еще лучше, веревка. Оно было довольно тяжелым и очень напоминало вибраниум. Хорошо, в этом вы меня обыграли. В основном вибраниум можно было добыть во Ваканде, Африка. Проблема в том, что эта страна полностью защищена и скрыта от внешнего мира с помощью различных технологий и иллюзий. Попасть туда почти невозможно. Подожди, что человек-летучая мышь пытается найти? Я пытаюсь встать на колени, но дальше подняться не получается. Все мои попытки — впустую. Ну, что, нашел наконец? Оу. Шприц. Игла вонзилась в кожу. Все вокруг мутнеет, и наступает темнота. Я падаю. Я падаю с обрыва. Я еще ребенок. Я просыпаюсь от своих собственных криков. Высота. Я падаю. Я падала. Обрыв. Звон в ушах. Я видела сон? Я чуть ли не задыхаюсь. Я лежу на чем-то мягком — диване. Я открываю глаза. В лицо светят яркие лучи солнца. Это приятнее, чем фонари. Приятнее, чем псевдоврачебные фонари, которые так и норовят сжечь мне зрачки. Я вижу Зимнего Солдата. Сейчас я могу его получше рассмотреть. Волосы были все-таки длиннее, чем мне показывали на его последних фотографиях. Каре. У него было каре. У меня тоже оно когда-то было — в далеком прошлом. Стоп. Мои руки и ноги до сих пор связаны. Я вижу весь мой арсенал оружия на столе в углу комнаты. Видимо, там мой телефон тоже. На диване слишком неудобно — он мягкий. Я попыталась спуститься на пол. Баки все еще сверлил меня взглядом. Хотя бы для приличия что-либо тяфкнул, но нет. Молчанка. Я с шумом упала на пол. — Это твой план побега? — какой же идиот. — А ты, как будто, не знаешь, как это… — он сразу понял, о чем я хочу сказать. — Спать на подобном. Я взглядом указала на диван. Уведомление. Мне на телефон пришло новое сообщение. Неужели меня пытаются найти? По-быстрее бы забрали меня отсюда. Я в плену у актива, которого я должна была убить еще вчера. Джеймс взял мой телефон, внимательно прочитал, что-то печатает. Что он им пишет? Страх. Я чувствую страх. Мне нельзя. Не могу. — М-да. Мне ни разу не писали с таким отвращением. Может, воды? — он повернулся ко мне, положив телефон себе в карман. — Нет. — мало ли, что он может подмешать туда. Пить хотелось адски, но мне было страшно. Страх. Он наполнил мое тело. Только сейчас я заметила, как меня трусило. Как будто мне холодно, как будто… у меня была паника. Я никогда не чувствовала эмоций за всю жизнь, которую помню. Промывка мозгов — страшная вещь. — На тебе была целая кучка жучков. Теперь их нет. Тебя не найдут. По телефону тоже. А, кстати, на оружиях тоже было уйма жучков. — о нет. Теперь выбраться отсюда стало чем-то нереальным. — Что ты хочешь от меня? — Помочь. — что за бред? Мне не нужна помощь. Я — никто без Гидры. — Мне не нужна помощь. — мои глаза начали слезиться. Я резко отвернулась, как могла, чтобы он этого не увидел. Я начала быть уязвимой. — Эй, послушай, но ведь у тебя была семья. Было имя вместо этого дурацкого кода «Зима-02». Были свои мечты, был путь — ты определенно хотела стать кем-то, но не машиной для убийств. — Заткнись. — мой голос дрожал, но не сильно. Я пыталась сдержать его. Барнс молчал и все так же сверлил меня взглядом. Меня начало клонить в сон. Мое тело не слушало меня от слова совсем. Я пыталась быть хоть немного трезвой, но слабость наполнила мое тело. — Где мы? — мне нужно было знать. — Там, где тебя никто не найдет. — темнота. Я отрубилась именно в тот момент, когда могла узнать хоть какую-нибудь зацепку. Я открыла глаза от собственного крика во сне. Опять обрыв. Опять я падаю. Я что, опять на этом диване? Он пытается меня приучить к «нормальной», по его мнению, жизни? Сейчас я уже более осторожно с него упала. Я не слышала присутствия Джеймса. Класс, и что мне теперь тут делать? Одной. Я не вижу на столе ни оружия, ни телефона. Ну что ж, придётся без них как-то жить теперь. Официально все эти вещи принадлежали не мне, да и я сама себе не принадлежала. Теперь встает вопрос: куда мне деться? Базу Гидры я не найду — меня всегда вывозили в машине, где нет окон, отвозили всегда из разных концов здания. Возможно, я постоянно была в разных зданиях, так как не знала, куда меня везут и в каком направлении. Маршруты всегда были нестандартны. Пока я летала в своих мыслях, я не услышала, как ко мне подкрался Барнс. — Может, тебе надо в туалет сходить? — неплохая идея. — Было бы неплохо. Он присел ко мне. Его рука потянулась к моим, и, о чудо, мои руки были свободны. От этого прибора выпала очень непонятной формы штуковина. Она была маленькая. Он положил её себе в карман. Я попыталась встать, но после ночных кошмаров я подверглась неудаче — три раза точно. — Я тебе помогу. — он поднял меня за плечи, как пушинку, как будто я невесомая. Это логично, ведь он не обычный человек, а суперсолдат с железной рукой. Скорее, его рука была сделана из вибраниума. Он переместил меня в ванну-туалет. Комнатка была маленькая, и передвинуться куда-либо не представляло большой проблемы. Когда я закончила важные дела, нужно было, хотя бы для приличия, помыть руки. Я допрыгала со связанными ногами к умывальнику, над которым висело зеркало. Я никогда не смотрела на себя, даже в отражении в различных стеклянных дверях или окнах. Даже если я и смотрела туда, себя я не видела — как будто размыто, туманно. Пока я ополаскивала руки, я не решалась смотреть на себя в зеркало. Не хотела я видеть свою физиономию. Все же я подняла свой взгляд. Выглядела я, мягко сказать, не очень: огромные синяки под глазами, впалые скулы, как будто я не ела два месяца. На базе нас, конечно, кормили, но не как обычных людей — парентеральное питание (то есть через капельницу). Поэтому, скорее всего, я никогда не чувствовала вкуса еды. Я не ела, как обычные люди, никогда за всю жизнь, которую помню. Как оказалось, у меня большие глаза по сравнению с остальными людьми, которых я могу вспомнить. Они ярко-голубые, даже немного серые — очень светлые. Брови довольно темные по сравнению с моими волосами, но я бы не сказала, что они не сочетаются. Нос почти прямой; я его даже потрогала, чтобы убедиться, что он не орлиный. Ничего против таких носов не имею, но на моем лице это выглядело бы еще ущербней. Губы почти сливаются с цветом моей кожи; они не были тонкими, но и не огромными. Форма губ напоминала сердце, довольно мило, если бы не их цвет. Да и сама кожа не выглядит здоровой — бледная, с царапинами и шрамами. Ох, а волосы… надо бы их помыть. Их длина примерно до копчика, и они довольно светлые, даже пшеничные. Корни более темные и не похожи на блонд, но концы белоснежные. Они… довольно прямые. Мне их всегда завязывали, чтобы не мешали работе, но стричь не давали; да и кому меня стричь — парикмахера еще на базе не хватало. Никогда не разглядывала то, во что я одета. На мне черная облегающая кожанка выглядит неплохо. На мне не было всяких ремней, куда я обычно прятала оружие, но зачем мне оно в ванной, если тут даже нет окон? Да и смысл — я бы далеко не дошла, упала бы на первых десяти прыжках. Я расстегнула куртку; под ней была такая же черная футболка. Ну, фигура ничего такая, конечно, когда я уже больше 80 лет убиваю людей. И себя. А штаны, как штаны: облегающие, легко тянутся, удобства какие никакие, но есть. Ну, и ботинки — просто обычные бутсы на шнурках, понятное дело, черные. Обычно на мне были перчатки, но сейчас их не было. Не удивлена. Еще и отпечатки взяли, чтобы потом сдать меня ментам, наверно. Но мои руки… они выглядят не лучше, чем лицо: худые, с тонкой кожей, видно вены. Кости тоже, но какие-то из них выделялись, как будто другого цвета. Ногти нужно было бы срезать — они не были очень длинными, но не срезаны под корень, довольно комфортная длина. На базе я стригла ногти под присмотром. А было ли хоть что-то, что я делала не под присмотром? Я тяжело вздохнула. Вечный контроль. Ни чихнуть, ни пукнуть нельзя без присмотра. Ад. Пить хотелось просто ужасно. Я допрыгала к двери, и как только я дернула за ручку, чтобы её открыть, я упала. Кто-нибудь удивлен? Я — нет. Джеймс стоял примерно в двух метрах от меня. — Куда держим путь теперь? — обратно домой, в Гидру. Хотелось так ответить, но нет. — Я хочу утолить жажду. Поднеси к крану и, желательно, подай кружку. — он меня услышал. Взяв меня опять за плечи, он отнес меня к умывальнику на кухне. Во время перетаскивания меня с одного местоположения в другое я заметила в комнате мягкую игрушку, похожую на медведя. Он был маленький, но очень милый. Какая-то радость и тепло разлились по моему телу. Стало тепло на душе. Когда он поставил меня перед умывальником, он взял с полки чашку и дал мне. Я решила не рисковать и сначала ее промыть. Я не знаю, что он задумал. На самом деле, а не как говорит «помочь», тошнит уже от этого слова. Я просила помощи? Нет. Почему и какие у него намерения? — Проверив твои внутренности, мы с Сэмом обнаружили, что почти вся твоя левая часть, а именно кости, состоит из какого-то металла. Ты помнишь, почему? — я застыла на месте. Видимо, поэтому кости на левой руке выглядели так, будто другого цвета. — Нет. — я правда не помнила, но есть вероятность, что мой сон о том, как я падаю с обрыва — не выдумка моего мозга, а воспоминания из прошлого. Как только я сделала глоток воды из помытой мной чашки, в глазах начало темнеть. Я быстро поставила хреновую кружку на стол и уже приготовилась лететь макушкой на непривлекательный пол. Я отрубилась, не долетев до пола. Видимо, Зимний Солдат не бесчеловечный и поймал меня до столкновения. Может, он просто не хотел шума. Опять просыпаться от собственного крика непривычно для меня. Тот же самый сон. Скоро он доведет меня. До психушки мне недалеко — особенно если мне промывают мозги уже больше 80 лет или, если во мне не нуждаются, замораживают. Первые два дня, когда такого не случается. Было довольно темно — вечер все-таки — и я взглядом нашла Джеймса. Он стоял, опершись об стену, своим вибраниумным плечом. — Что ты хочешь сейчас? — выглядел он уставшим и… грустным? — Свалить отсюда по-быстрее. — говорила я довольно агрессивно; я сама была в шоке от своего тона. Ну а как мне еще говорить, когда мое задание берет меня в плен, если так можно это назвать. — Хорошо. — неужели все было настолько просто? — И… в душ. — это то, что меня тревожило в данный момент. — Замечательно. — он подошел ко мне и снял прибор, который ограничивал мне любые передвижения. На руках его не было, поэтому он снял его только с ног. Я поднялась с дивана, на котором было уже более комфортно, чем вчера, и медленно пошла в ванную комнату, где закрылась. Опять посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я не лучшим образом, но меня все же поражала моя внешность. Возможно, я считала себя немного красивее, чем остальные. Капелька эгоизма присутствовала. Но это если не брать в расчет синяки под глазами, множество шрамов и ужасный цвет лица. Сняв одежду, я увидела еще больше шрамов, которые определенно были не от моих похождений. Регенерация у суперсолдатов быстрее в четыре раза, чем у обычных людей. Меня резали и зашивали. Они не умеют шит. Зато я умела. Что? В душе очень знакомый мне голос, где-то в глубине, твердил: «Ты мечтала быть дизайнером одежды», «Ты хотела быть известной швеей», «У тебя была цель, мечта». Я пыталась не обращать на это внимания и спокойно помыть голову. Вот это у меня галлюны уже. Наконец, выйдя из душа, меня встретил сверлящий взгляд Баки. Он держал что-то в руке. — Так, смотри, перед уходом я тебе даю телефон. Он не твой — там есть мой номер и Сэма, если он тебя больше привлекает, — я фыркнула. Этот Сэм сначала рылся в своей сумке, а потом усыпил меня, предварительно связав мне ноги. Он не обратил на это внимания, продолжив свой рассказ: — Также я даю тебе немного налички, если захочешь поесть или еще что-то — 50 долларов, думаю, хватит. Если не найдешь лучше место для укрытия, то вот адрес этого дома. Жучки сняты, но, скорее всего, их прикрепили и внутрь тебя, в железные кости. Именно поэтому на тебе есть блокировщик этих маленьких приборчиков, но ты его не найдешь. Он долго не протянет, поэтому, в случае если он отключится, тебя найдет Гидра и, скорее всего, убьет. Позитивненько, но ладно, как-нибудь справлюсь. Я подошла к нему, и он отдал мне все вещи. Волосы все еще были мокрыми, а на улице — осень, прохладно. Не смотря на это, Баки проводил меня до входной двери, и я вышла. — Еще увидимся. — ха, какой самонадеянный. Надеюсь, нет. Я шла по улице и не узнавалa этот город. Это не был Нью-Йорк. Вообще нет, даже близко. Спустя час моего скитания по незнакомому городу у меня начала кружиться голова. Благо, рядом был парк с лавочками. Я пыталась как можно быстрее дойти до самого безлюдного места в час пик, по моему мнению, и сесть на лавочку. Я успела дойти до нее, как отрубилась. Я проснулась от пения птиц. В слезах. Я не помню, что мне снилось, но, по крайней мере, я не орала в… 6 утра? Птицы красиво щебетали, и на душе стало приятно. Нужно двигаться дальше, а не прятаться в городском парке. Спустя неделю скитаний по неизвестному мне городу, с огромным количеством мыслей, вспышек воспоминаний о Гидре и, возможно, нормальной жизни, звонами в ушах и отключками я приняла решение. Позвонить Зимнему Солдату.