Chapter 4. Ответ-вопрос.

      На следующее утро пересекаться взглядами было стыдновато. Сано ушёл из лаборатории достаточно рано (интересно куда), разбудив шумом, и Хитоми осталась наедине со своими мыслями. Первые были о стыде, которые, впрочем, никак не подкрепились; Сано ни разу не сказал, что ему не понравилось. Потом Осима пыталась встать. Или хотя бы пошевелиться, потому что кожаные ремни были застёгнуты. По телу пробежалась приятная дрожь — напоминание их связи.       Осима зажмурилась и выдохнула. Она хотела повторить это ещё раз. И установка, что секс с каждым мужчиной разовый, рушится на глазах.       Сначала, такое устраивало, потому что она боялась привязаться, а теперь… Что делать теперь? К Сано её не перестало тянуть, да и с первых минут знакомства стало интересно поговорить с ним. Хах, удивительно, что лучше всего она спелась с человеком, укравшим её же на опыты, или что там собирался делать Сано.       А что самое главное, рядом с Сано ей было спокойно. Такое она испытывала только раз, и то давно, нынче на это шанса не было, но всё как-то поменялось. Воспоминания о той причине, которая сподвигла к употреблению алкоголя, были мутными, Хитоми отходчива. Однако некая тоска засела в груди. Быстрее бы пришёл…       Хитоми снова пыталась вырваться из кожаных оков, и тут в дверном проёме показался Сано. Не полностью, только голова.       — Уже искать собралась? — он насмешливо приподнял брови.       — Больно надо, — голос был несмелым, что Сано обнаружил сразу.       — Если тебе хочется, я могу опять уйти, — выражение лица посерьёзнело, однако несмотря на это весёлые нотки звучали.       — А чё ты?..       — Поел хорошо, — мигом отозвался Сано, войдя и протаскивая за собой большой чёрный мешок. Догадаться, что́ там, труда не требовало.       — Человечиной?       — Ну что ты, я не хочу пугать даму.       — Я думала, ты хлюпик, — проговорила Хитоми, наблюдая, как Сано одной рукой достаточно легко протащил мешок внутрь. — У меня были такие же условия переноски?       — Во-первых, нет, я не «хлюпик», а во-вторых, знал бы, что ты такая заноза в заднице, ограничился бы и таким способом, — он постучал пальцем по пакету, не отрывая взгляда от своих принадлежностей для разделывания своей жертвы.       — А ты так только с женщинами?       — Иногда им тоже не везёт, — пожал плечами. — Ты будешь принимать участие?       — Я не пробовала на человеке, — Хитоми мгновенно поняла, что он имеет ввиду. — Только теоретически.       — Ну, тогда это твой первый опыт, — судя по всему, Сано и не нужно было её согласие. Он протянул увесистый тесак — таких было несколько штук про запас в одном из ящиков его стола, — и приглашающе махнул рукой. Операционный стол уже был заготовлен.       — Я бы не хотела становиться убийцей, — заметила Осима, проверяя орудие на удобство.       Сано посмотрел немигающим взглядом, и тут же двинулся в сторону стола. Предварительно надев перчатки, он взял брюшной скальпель и стал делать разрез на животе. Кожа, на удивление, легко расходилась под умелыми руками. Даже удавалось игнорировать эстетическую часть живота мужчины. Тот, к слову, пока не проснулся. А проснётся ли?.. Участившиеся вздымания развеяли надежду. Он ещё живой.       — К менее приятным частям тела я приступаю после умерщвления и хорошей дезинфекции, — нарушил тишину Сано.       — Я это поняла.       — Тебе всё ещё приятно находиться здесь? — тон вроде нейтральный, но Хитоми подозревала скрытую угрозу, которая почти сподвигла ответить «нет» нарочно. Но эта ситуация не располагала к шуткам, поэтому пришлось прикусить язык.       — Пока нет никаких выделений — да.       — Считаешь это мерзким?       — А ты как думаешь, а? — ворчливо отозвалась Осима. Первый раз, как никак, а к выделениям нужно привыкнуть. — Удивлена, кстати, что в твоей каморке не воняет экскрементами.       — Я бы не стал запускать чистоту только из-за этого, — поморщился Сано.       — Клининг?       — Не настолько белоручка.       — Значит, сам? — ей едва удалось сдержать смешок. Что, вообще-то, не присуще нормальным людям. «Чокнутая», — подумала Хитоми и была удовлетворена этим клеймом.       — Ну да, — Сано отложил скальпель и вскинул руки, почти касаясь её. — Напугалась?       — О нет, ты сейчас коснёшься меня своими грязными руками!       Прервал их спектакль проснувшийся человек на столе. Едва завидев их, мужчина попытался вырваться, но ремни, уже закреплённые на нём, мешали. Однако, ему почти удалось пнуть Хитоми. Кодзима предотвратил это, вывихнув ему ногу. Достаточно агрессивно закрыв рот мужчине кляпом, Сано склонился над её ухом и шепнул:       — Твой выход будет после, а пока смотри.       Видимо, попытка взбесила его. Предварительно сняв перчатки, Сано закрепил руку на шее жертвы, а указательным и большим пальцами второй руки устремился к глазным яблокам, бешено вращающимся от паники. Громкий, пусть и приглушённый, нечеловеческий крик разнёсся по помещению. Разглядеть процесс плавления не удалось, кроме шеи; кожа слоилась и багровела, больше походила на рассыпчатую чёрную массу. От раны шёл сизый дым, перемежаясь с запахом горелой плоти. Вскоре дошло дело и до сонной артерии. Кровь вытекала, шипела и закипала на руке, тягуче стекая до ткани на столе, там и оставаясь. Тело обмякло.       Сано отошёл, не мешая Хитоми рассматривать результат. Глаза жертвы, теперь уже бесформенные субстанции белого полупрозрачного желе, выскочили из орбит и лежали на щеках. Ресницы сгорели, а от век почти ничего не осталось, кроме жалкой трухи. Хитоми легко сдула эти пылинки.       — О… — всё, что удалось вымолвить. Но огненное представление было увлекательным. — А ты знал, что каннибалам больше всего нравятся именно глазные яблоки?       — Откуда такие познания?       — Да так, интернет.       Сано вздохнул. Казалось, осуждающе.       — Ну а теперь? Ты готова? — он кивнул на тесак, отложенный ею в сторону.       — А что нужно сделать?       — Так… Нет, я передумал, — Сано отвернулся к стойке с инструментами и присмотрел скальпель, острый и чистый. — Бери.       — Как ты угадал, что его хочу?       — Ты хочешь? — он был приятно удивлён.       — Ну…да?       Удовлетворённая улыбка, почти оскал, красили его лицо. Сано вручил орудие и отложил тесак дальше.       — Вообще, мне интересно вскрыть ему яйца, — несмело пробормотала Хитоми.       — Хорошо, понял, — лишних вопросов не было, однако он почти смеялся.       — Ты когда-то это делал?       Немного подумав, Сано неопределённо помахал рукой.       — Было и такое. Скажу так: резать их неудобно.       — Но я всё же попробую.       Затем, Хитоми взяла скальпель. Им уже демонстрировали весь процесс, который, пусть и подзабыт, хранится в памяти. Сано ей помог, заранее протянув дезинфицированный пинцет. Та благодарно кивнула и положила его рядом. Руки немного тряслись, и пришлось сделать вдох-выдох, чтобы настроиться. Наконец, удалось сделать продольный разрез. Пришло время для пинцета: раздвинуть оболочки, показывая паренхиму. Та чуть блестела, имела слегка желтоватый оттенок. Сейчас, видя это вблизи, её охватил почти восторг. По правде, она часто читала дополнительную литературу, пыталась представить вскрытие, но это было лучше фантазий. Семенных канальцев не было видно, скорее всего, из-за застелившей обзор жидкости и небольшого количества крови.       — А почему?..       — Думай, — перебил Сано, внимательно наблюдая.       — Алкоголизм?       — Возможно. Ещё?       — Что ещё? Это проблемы с почками, — Хитоми поджала губы от недовольства. Однако под его взглядом наконец вспомнила. — Цирроз печени?       — やっと! Ну что ж, а теперь приступаем к другой части тела?       — У тебя есть рёберные кусачки?       — Оу… — Сано казался удивлённым. — Есть, но тебе потребуются усилия. Могу показать, как именно.       — Ну… там вроде перпендикулярно кости?       — Тебе также потребуется фиксатор. Но это уже после снятия грудины.       — Тогда, приступим, — сказала она, потирая ладони.       

***

      Благодаря Сано, всё прошло относительно легко. Сердце мужчины билось ещё несколько минут. Признаться, Хитоми было непривычно это видеть. При прикосновении пинцетом, миокард подёргивался. Но Сано приказал не отвлекаться, и её внимание снова было охвачено вскрытием. Они немного покопались в мозге — череп вскрывал уже сам Кодзима, Хитоми только наблюдала, — а после обследовали мозг. Сано, как настоящий педант, заставил убирать весь кровавый беспорядок. Сам же утилизировал тело (как смог так быстро с этим справиться, было для неё загадкой).       Какое-то время он сидел сложа руки, когда Осима протирала чехол операционного стола, однако вскоре вздохнул и отобрал мокрое полотенце.       — У тебя когда-нибудь руки бывают тёплыми? — от соприкосновения с Сано по телу прошёлся разряд тока.       — Не-а, терпи.       — Кстати… — Хитоми припомнился их вчерашний разговор. — Тогда, про чёрную мамбу, ты сказал, что я недалека от истины. Что это значит?       — Вспомнила, значит… — Сано вздохнул и отложил уборку. — Слышала что-нибудь о нагах?       — Это что-то из мифологии?       — Да. Змееподобные существа, и я один из них.       — Но у тебя нет хвоста, и язык не раздвоен, — услышав про последнее, Сано высунул язык. Тот был чёрным, как и полость рта. Его клыки были немного заострёнными и больше обычных. — Оу… В каком-то смысле, ты и правда чёрная мамба. Погоди, а ты можешь линять?       — Ага, всё тело зудит.       — Кроме рук и шеи, я так понимаю.       Сано задрал рукав. Чуть выше запястья действительно были чешуйки. После показал, что шея не вся чистая, отогнув воротник рубашки. Там тоже виднелись, но чуть крупнее тех, что на руке, такого же тёмно-синего оттенка.       — Повезло, что я сам могу её снять.       — А когда был последний процесс линьки? Мне выпадет честь увидеть это? — пусть и звучало всё ещё сюрреалистично, интерес был сильным.       — На твоё счатье, это будет через… — Сано сощурился, прикидывая время, — три дня. По ощущениям… Иногда это приятно.       — Вот почему тот огонь — магия. Хотя, иногда я думаю, что я всё же сошла с ума.       — Настолько я сказочный в твоих глазах? — Сано хмыкнул и придвинулся ближе, сократив расстояние между ними до десяти сантиметров.       — О, не обольщайся, — чуть погодя, решила сказать: — Да. Что бы ты сделал, если тебя украл наг с магическими способностями, чёрным языком и чешуёй?       — Я бы отдался этому нагу, — невозмутимо ответил Сано. — Но сначала уборка.       Хитоми, успевши возбудиться, зашипела от негодования, и отошла от него, с неким остервенением стирая пятна крови с инструментов.

***

      — Карен, милая… может выйдешь, я приготовила ужин?..       На тихий голос матери девушка снова всхлипнула, утирая дорожки слёз возле глаз. Живот на вкусный запах снаружи комнаты отозвался урчанием. Мама ещё раз постучала в дверь, перед тем как войти. Свет резко ударил в лицо, и Карен поспешила зажмуриться.       — Ты сегодня совсем не ела. Давай наберёмся сил и вместе снова будем искать Хитоми-чан.       Слова о подруге заставили опять разрыдаться, но теперь в груди родилась решимость. Совсем не твёрдым, охрипшим голосом она наконец согласилась. Кто, как не она, будет искать пропажу.