Chapter 3. Эксперимент.

      — Сколько времени прошло? — спросила Осима, едва очнулась.       — Где-то три часа, — Сано напустил безучастный вид и отвёл от её платья взгляд. Хитоми поморщилась и попробовала подтянуть ноги к себе. Он одобрительно склонил голову. — Тромбоза глубоких вен сейчас лучше избежать.       — С удовольствием побегала бы, если кое-кто развязал бы меня, — проворчала Хитоми.       Сано, не ожидавши шуток, тихо засмеялся.       — Неплохая попытка.       — Попытка не пытка.       — Скоро и она настанет.       — Эй, мы же хорошо ладили, — голос чуть дрогнул. Она предпочла бы умереть быстрее, нежели с продолжающимися страданиями? А разница-то...       — Но я всё ещё твой похититель, а ты моя жертва.       — Я? Жертва? — Хитоми оскорблённо насупилась, вызвав у Сано ещё одну улыбку.       — Не нравится положение?       — Ещё как. Кстати, у тебя тут есть туалет?       — Могу отвести… — голос сошёл на нет; ни разу за все его опыты люди не спрашивали про уборную, больше волнуясь о своей сохранности.       — О как… Отводи тогда, будь добр.       — Разве я добрый?       — Кажешься таким.       — Из-за того, что я привлекательный и милый?       — Совсем как… чёрная мамба, — произнесла Хитоми, вспомнив вид ядовитой змеи.       — О… ты недалека от истины, — Сано сделал паузу и ухмыльнулся. — Но ты признала, что я такой. Чёрные мамбы такие милашки.       — Спустись с небес на землю, — не сдержала возмущения она.       — Иногда полезно иметь здоровую самооценку.       — Здоровую, — подчеркнула Хитоми и пошевелила руками. — Ну так я попаду в туалет?       Сано молча расстегнул кожаные ремни, и Хитоми помассировала запястья. Ключи от лазарета обычно лежали у него в кармане — почти всегда запирал дверь изнутри. Пропустив Осиму вперёд, он неотрывно наблюдал за её движениями. Стараясь не фокусировать внимание на Сано, она оглядывалась по сторонам, скользя взглядом по узкому помещению. Освещение мало что позволяло разглядеть, и напрягать глаза было неприятно. Стены были из гладкого чёрного кирпича с сиреневыми прожилками и казалось, что места тут было меньше, чем на самом деле. Сано аккуратно взял её за руку — пришлось приложить усилия, чтобы не вздрогнуть — и остановился у третьей двери с правой стороны коридора.       — Буду ждать тебя тут.       — А я-то думала, убежишь.       — Поумничай.       — Тебе нравится, — не вопрос, но утверждение. Его кадык дёрнулся.       — Я сейчас тебя обратно отведу.       Боясь, что это не блеф, Осима поспешила распахнуть дверь и войти. Снаружи Сано уже позаботился о свете, и теперь маленькая лампочка, по сравнению с коридором, ярко горела. Она не задержалась внутри надолго; вдруг, Сано разозлится и потом не отпустит её. Напоследок Хитоми оглядела себя в зеркале. Ничего не изменилось, в целом. Выкрав себе время на подумать, Хитоми вперилась затуманенным взглядом в своё отражение. А надо ли ей рваться на свободу? Что её там ждёт? Нижняя губа предательски стала дёргаться, но снаружи уже постучали. Вернув себе контроль и запретив себе думать о нём, Хитоми вышла к Сано. Теперь они шли нога в ногу.       — Думал ты там утопилась.       — Рано радуешься.       — Какого плохого ты обо мне мнения, — хмыкнул Сано.       — Ты сам сказал, что ты — мой похититель, — что-то на этих словах внутри встрепенулось, но Осима не успела понять, что же это.       — Быстро ты поменяла точку зрения. Разве я не хороший пай-мальчик?       — Это определение к тебе не подходит, — поморщилась Хитоми. Сано промолчал, потому что они подошли к двери.       — Дамы вперёд.       Хитоми не возразила и прошла в лазарет. Сзади с тихим стуком закрылась дверь. Сано на пути к ней взял шприц с какой-то жидкостью. «Отрава или снотворное?» — на секунду задумалась она. Ответ был ясен. С какой стати Сано будет травить пока ещё не раздражающего человека? Взглядом он дал пояснить, чтобы она расслабилась и снова легла. Хитоми сделала как он хотел. Всё же, она знала, что пусть Сано и расположен к ней, быть излишне упрямой значит вызвать его неудовольствие.       Прикосновение холодных пальцев к коже шеи вызвало табун мурашек и её желудок будто перевернулся, сжался. Хитоми вздрогнула. От глаз Кодзимы это движение не укрылось.       — Боишься? Тут снотворное. Тебе стоит поспать и восстановить силы.       — Нет, не боюсь… У тебя всё ещё ледяные руки.       Сано пожал плечами. Приставил иглу к коже, сосредоточенно глядя на неё.       — Какие есть, — это последнее, что она услышала перед тем, как снотворное подействовало.

***

      Сано долго сидел и думал над тем, что он всё-таки чувствует. Это интерес? Но из чистого интереса он вряд-ли хотел бы прикоснуться к человеку. Физический контакт не обязателен для того, чтобы узнать отличия Хитоми от обычных его жертв. И при этом, не хочется убивать эту девушку. Отпускать тоже нельзя — она почти догадалась, кем он является. Хотя ей не поверят; слишком люди пугливы принять правду, не увидев собственными глазами.       Он достаточно долго просидел без движений, и ожидаемый эффект его нагнал. Голова кружилась, кончики пальцев покалывало от ощущаемого холода. Нет, он больше не может так сидеть. Сано поёжился и подошёл к большой печи — туда он обычно засовывал особо крикливых «пациентов», чтобы помучались — с намерением повысить температуру. Внутри уже лежали дрова. Сано зашептал на японском, параллельно извергая из ладоней голубоватые огоньки. Тепло приятно обволакивало пальцы. Удачно переместив огонь на дрова, Сано прикрыл глаза и сел на стул рядом.       В голову пришла немного сумасшедшая идея. Но, собственно, именно такие и свойственны для серийных убийц.       А если разжечь огонь и посмотреть, как она отреагирует? Испугается ли? Или покажет, что не принадлежит к адекватным сородичам? В случае первого, он использует печь. К чёрту привязанность к чему-то настолько человечному. Пусть и будет больно, он вырвет это с корнями.       Потакая его желаниям, пламя в печи разрослось, почти вырываясь из её стенок. Через несколько минут температура в помещении повысилась больше чем на сорок градусов. Слизистую носа обожгло, но в остальном не смертельно; ему повезло, что к подобному его организм приспособился из-за огненной магии. Кривая усмешка проступила на губах. От его слуха не укрылось учащённое дыхание Хитоми. Вот-вот проснётся. И Сано не ошибся. Уже через несколько мгновений раздался милый женский голос:       — Почему… — Хитоми запнулась, и переформулировала вопрос. — Тебе нужно поддерживать температуру тела в допустимых пределах?       — Верно, — умная девочка. И это заключение ему понравилось.       Осима вперила взгляд, полный непонимания, на голубое пламя в печи напротив.       — Магия, — ответил, предугадывая вопрос и зажёг такое же на своей руке. Она нахмурилась. И что-то опять защекотало внутри. Сано прикусил губу. Почему сейчас? Его заводит, что она начинает злиться? Злиться… На данном этапе жертвы умоляют о пощаде, разрывая глотку в ненужных криках. Хитоми не промах. Девушка приняла сидячее положение. Тут Сано вспомнил, что забыл пристегнуть её руки кожанными ремнями. «А так ли это нужно?»       — Всё ещё не боишься?       — Если ожидаешь, что я буду вопить от страха, придумай что-то более оригинальное, — снова наморщила свой носик, глядя на него немного мрачным взглядом. Во внимание бросились покрасневшие глаза. Она плакала во сне? Что ей снилось?..       — Так говоришь, будто тебя каждый день держат в заложниках серийные убийцы.       — На твоё счастье, ты не выглядишь жестоким, — заметила Хитоми. Сано шагнул ближе, почти вплотную к кушетке. Она чуть отпрянула, вдыхая через ткань платья. Сано заметил капли пота, выступившие на её коже.       — Что ты можешь знать о жестокости? Кто недавно раскроил тебе руку?       — Незабываемый опыт, спасибо. Я сама на такое не решилась.       «Задумывалась о селфхарме?»       Сано по-птичьему наклонил голову на бок, изучая её холодным взглядом. Неконтролируемый жар внутри разросся до внушающих размеров. Он слегка наклонился. Ладонь с огнём коснулась её лодыжки. Хитоми шумно вздохнула и прикусила губу.       Спустя несколько секунд в воздух поднялся запах горелой плоти. А её глаза неотрывно следили за процессом. «Пониженный болевой порог или что?» — задумался Сано. Переопределил направление огня в один палец и стал вырисовывать круги, постепенно подбираясь к бедру. У линии платья он потушил пламя, не желая более, чтобы Хитоми загорелась. Позади в печи оно так же утихло.       — Всё ещё будешь считать меня плаксой?       — Нет, — тихо ответил Сано. «Нужно обработать ожоги». — Мазь?       — О, сама заботливость, — она умолкла под тяжёлым взглядом. И теперь ответила так же тихо: — Не откажусь.       Переменчивость тона почти заставила его самолично сорвать ограничения, которые он сам себе понаставлял. Отвернулся, вдох-выдох и попытка привести мысли в порядок. Вот тебе и случайная встреча.       Кодзима быстро нашёл баночку с приятно пахнущей смесью лечебных трав. Дополнительно взял спирт и вату, чтобы промочить рану и избавиться от микробов, ну мало ли. Его уже перестало морозить и руки не так сильно тряслись, когда он бережно намазывал мазь на лодыжку. Закончив, он опять коснулся участка кожи, но на этот раз Хитоми не только вздрогнула. Из её уст слетел тихий стон.       Жар спустился вниз, отдавая пульсацией и вызывая желание вскрыть себе брюхо, чтобы избавиться от не самого приятного чувства. Сано отвёл взгляд, ощущая, что безбожно краснеет. Что это с ним? Неужели и ему не чуждо что-то человечное?       Не поддавайся чувствам…       Хотел бы он себе сказать, но не успел; его нагло опередили и поцеловали, притянув за плечи ближе. Это стало спусковым крючком. Дужка очков больно давила, и Сано на секунду прервался, чтобы отбросить их на кушетку. Горячие губы Хитоми будто плавились на его, доводя до точки кипения одним своим касанием. Не то, чтобы они целовались до этого, но акцентировать внимание на этом никто не стал. Зачем и для чего?       Сано с неохотой оторвался от чужих губ и спустился чуть ниже к шее. Вдыхая приятный аромат кожи, смешавшийся с пóтом, он оставлял нежные поцелуи, иногда чуть прикусывая кожицу. Хитоми снова издала тот сладостный звук, который так понравился Сано. Пожалуй, он хотел бы слышать это громче. Пальцы девушки впились в волосы, почти до боли оттягивая их, а вторая рука покоилась на плече. Разраставшийся жар внутри снова плавил его внутренности, моментами у него темнело в глазах. До этого он держал руки при себе, но когда Хитоми тихо прошептала его имя, Сано сорвался с цепи. Мужские ладони неспеша огладили стройную талию и он, получив немое согласие, помог снять лишнюю одежду. На это, правда, Осима немного покраснела и попыталась прикрыться. Сано не решился комментировать её жест сейчас. Поцеловал ямочку между ключицами и поглядел вниз, на небольшую грудь, наполовину скрывшуюся за светлым лифчиком.       — Могу?..       — Единственное, что я не могу позволить тебе — задавать глупые вопросы, Сано. Ты же умный, — перебила Хитоми. Вроде голос и был твёрд, но она всё ещё смущалась под его взором.       — Хорошо.       Расстегнув лифчик, Сано неуверенно протянул руку к женской груди и несильно сжал, чувствуя себя ужасным грешником, что прикоснулся к чему-то настолько прекрасному. Осима блаженно выдохнула, покрываясь мурашками.       — Неужели мои руки до сих пор ледяные?       — Д-да… Но это очень приятно.       Он и сам в который раз почти что обжёгся, и не желал прерываться. Наоборот. Внутреннее тепло Хитоми словно примешивалось к его уже существующему, побуждая к более смелым действиям. И вот сейчас Сано склонился над грудью, обдав сосок горячим — на удивление — дыханием и осторожно лизнул. Хитоми была громче, чем в прошлый раз, и Сано удовлетворённо хмыкнул, чуть осмелев, сжал вторую грудь рукой, проходясь большим пальцем по соску и сжимая его двумя пальцами.       Кодзима поднял глаза на её лицо, чтобы увидеть, как Хитоми закатила глаза от удовольствия. Решил подвинуть Хитоми ближе к изголовью, отвлёкся на то, чтобы отложить очки на стоящий рядом столик. Переместился и теперь нависал над ней, видя каждую детальку. Уголки его губ дёрнулись и Сано откинул назад надоедливую чёлку, открывая девушке его второй глаз, ярко-голубой.       — У тебя гетерохромия? — удивилась Хитоми. Прямо сейчас он не хотел отвечать на какие-либо вопросы и просто заткнул ей рот очередным поцелуем. Да хуй с этими глазами. Больно уж любопытная…       «А не это ли мне понравилось?»       Да боже. Не сейчас. Куда важнее стараться не быть быстрым и грубым только потому, что его распирает желание внизу. Сано стал судорожно вспоминать, как его семя может подействовать на её организм. Он не проверял конечно, однако склонен полагать, что ничего не произойдёт. Сано медленно расстёгивает остальные пуговицы на платье и наконец снимает его. Хитоми попыталась скрыть голые участки тела, всё больше смущаясь под жарким взглядом, и это возбуждает Сано ещё сильнее. Руки скользят ниже, к оставшейся части одежды. На секунду медлит из-за сомнений. Затем опускается ниже, устраиваясь между бёдер. Лицо горит.       — Скоро родишь? — почти издевательски протянула Хитоми. Сано прищурился, на мгновение отвлекаясь от того, чтó — чтó — он делает у неё между ног.       — Я посмотрю на тебя, когда ты опустишься на колени.       — Вправду думаешь, что сможешь поставить меня на колени? — язвительность в голосе вытеснила смущение в нём, и ему в самом деле становится легче от фраз, слетающих с её острого языка.       — Это следует из всего того, что мы делаем. И что собираюсь делать сейчас я.       — Ну так ты родишь? — Сано вновь посылает злой взгляд. Бесит и заводит одновременно.       — А ты попроси.       — Зачем?       Сано чуть сильнее сжал руки на её бёдрах. Хитоми сделала рваный вдох и прикусила губу.       — Сано… я… Я хочу, — она зажмурилась, как будто стыдилась этого признания. — Это — ново для меня.       От того, что у них обоих впервые, немного легче, и он собирается с духом. Он помнит, как парень касался девушки в фильме, который Акира ему подсунул — и взял с Сано обещание посмотреть (только поэтому он и досмотрел, брезгливо отбрасывая в сторону пульт). Но то раньше, сейчас он хотел использовать полученные знания. Касается языком мягкой, чувствительной кожи внутренней стороны бедра, оставляя мокрую дорожку до складок. Тут вкус отличается; горьковатый и солёный, сказал бы он — странный. Неотрывно следил за реакцией девушки. Та тоже не отводила глаз, сжимая волосы на затылке. Сано высунул язык наружу и лизнул клитор. Осима вздрогнула и попыталась свести ноги вместе, однако холодные мужские руки не позволили. Язык, по всей видимости, был не теплее остальных частей его тела, судя по тому, какой горячей Хитоми была там. Нос мягко щекотали маленькие тёмные и жёсткие волоски. Чёрный язык снова прошёлся по вагине, на этот раз медленнее и Сано сосредоточился на том, чтобы не вытащить член наружу раньше времени; жёсткая ткань джинс неприятно давила. К стимуляции клитора он добавил ещё пару пальцев, неспешно вошедших в дырочку. Внутри было отчаянно влажно и всё так же горячо. Будто она пылала и жаждала этого не меньше, чем он сам. Сано отстранился и облизнул пальцы, другой рукой спешно срывая ремень. Хитоми, несмотря на затуманенный взор, приподнялась и помогла ему.       — Отсутствие защиты никак не скажется на твой организм, — собственный голос звучит приглушённо.       — И откуда такие познания?       — Ориентируюсь на собственные догадки. Ты… готова?       Он оглядел её и придвинулся ближе.       — Слышала, что это, — Хитоми обвела пространство между ними пальцем, — больно.       — Я постараюсь быть аккуратней.       — Рассчитываешь, что ничего не порвёшь? — усмехнулась девушка. Ответ им обоим был известен, и это — лишь способ разрядить обстановку, скрыть страх с волнением. Поэтому Сано ничего не ответил, сглотнув вязкую слюну, скопившуюся во рту.       И проник внутрь неё на пару сантиметров. Это было не как в прошлый раз. Тогда — лишь движения; встать так, держать аппарат так, а сейчас это заставило ноги подкоситься от ощущений. Сано позволил себе тихий стон, когда головка члена упёрлась в не дающую пройти дальше девственную плеву. Он мысленно извинился перед Хитоми за принесённые далее мучения и продвинулся глубже. Девушка заскулила и сильно сжала его запястье до такой степени, что он не мог пошевелить и пальцем. Сквозь слёзы прошептала: — Больно…       Кодзима бережно погладил её по волосам и вышел, давая отдышаться. На простыне рядом виднелись капли крови. Как только Хитоми разрешила, Сано снова вошёл в вагину. Естественная смазка облегчила процесс. Он чувствовал каждый бугорок внутри. От толчков бёдра соприкасались с хлюпающим звуком, под негромкие стоны обоих. Хитоми притянула его ближе и поцеловала, в порыве страсти кусая губы до крови. Кодзиме нравилась боль, чем Хитоми и воспользовалась. Та шептала ему что-то на ухо, иногда постанывая, от чего сердце в груди совершало кульбит. Не прошло и пятнадцати минут — которые длились по ощущениям целый час, — как его член содрогнулся и искра импульса дошла до пиковой точки. Он кончил. Сано издал гортанный стон, его глаза закатились а самому ему пришлось опереться на руки, чтобы не навалиться сверху Хитоми. Застеленный пеленой взгляд нашёл женскую шею и выступившие капельки пота. Недолго думая, он слизал их и уткнулся носом в ключицу Осимы.       Неизвестно, сколько Сано приходил в себя. Секунды слились в часы. Дни.       — Сано. Сано-чан, — первой нарушила тишину Хитоми.       В ответ он смог только промычать, разлепляя глаза. Нет, он не уснул. Просто держать их открытыми не представлялось возможным. А ещё хотелось отойти в туалет, дабы не насиловать мочевой пузырь. Сано глубоко вдохнул и закашлялся; в горле всё пересохло к чертям. Ещё надо попить. И, боже, перекусить, потому что ко всему прочему скрутило живот.       Через какое-то время он всё же смог сдвинуться с места и встать. Чуть не упал. Опёрся на изножье койки и с трудом нашёл очки, с его-то херовым зрением. Натянул джинсы обратно и ещё пару минут возился с застёжкой. С третьей попытки нашёл связку ключей и вышел из лазарета, заперев за собой дверь. Ему нужно побыть одному и отдохнуть.       На кухне его встретил Акира.       — Аники?       — У нас есть еда?       — Да, — Акира протянул ему миску с едой. — Ты выглядишь словно знатно потрахался.       Сано испепелил его взглядом, но Акира и бровью не повёл. Какой же у него грязный язык. Почему-то именно сейчас появилась толика раздражения, но Сано промолчал и завалился на мягкий диван. Шон спокойно дремал на ковре рядом. В ушах стоял шум, пока он по кусочку собирал себя воедино. Голова кружилась как после внушительной порции алкоголя. Младший брат не стал задерживаться и оставил Сано одного. Возможно, Сано следовало взять вилку или ложку для удобности, но он, как давно не делал, бескультурно пачкал руки (хотя разве можно назвать это пачканьем, учитывая, куда он совал свои пальцы около часа назад). Уничтожив еду, он встал и, помыв сначала руки и протерев глаза, шатаясь пошёл обратно к себе. Что-то надо с этим всем делать. Но, наверно, он подумает об этом позже.