Часть пятая, в которой Сакура думает, что Какаши красив

Утро пришло тихо, не нарушая привычного порядка вещей. Сакура проснулась, как всегда, в своей постели, где привычный свет пробивался через плотные занавески, а в воздухе все еще оставался запах ночи. Кофемашина тихо забурчала, готовя утренний напиток, который обещал принести немного покоя в этот день. С чашкой в руках она посмотрела в окно, и мысли, как всегда, вернулись к тому, что случилось вчера. Вчера. Она задумчиво посмотрела на календарь, где вчерашнее окошко было отмечено маленькой точкой. Без слов, без пояснений, только одним жестким, уверенным штрихом. Это была точка, поставленная Какаши. Точка, которая символизировала их вчерашнюю ночь. Всё, что было между ними вчера, было отмечено этой точкой. И всё, что последует, тоже будет отмечено в какой-то момент. Она взглянула на дату. Овуляция наступит завтра. В голове пробежала мысль если мы будем делать это неоднократно, то что делать в перерывах? Ну не чай же ей с Какаши распивать. Сакура задумалась, вспоминая вчерашнюю ночь. Как медик она знала, что Какаши нужно время на восстановление — от пяти-семи минут до часа, а то и больше. Даже если он в отличной физической форме, ему все равно требуется время, чтобы прийти в себя. Хотя Какаши и выглядит вполне подтянутым, он уже не так молод, как когда-то. Последней мыслью Сакуры перед рабочим днем было то, что скорее всего лицо Какаши тоже выглядит намного моложе, ведь из-за маски тот совсем не контактирует с солнцем. *** И вновь Сакура в его постели, обнаженными ягодицами — на его простынях, зеленая подушка прижата к груди. Сам же он вновь между ее разведенными ногами, с тремя пальцами в ее влагалище. Толчки-толчки, больше смазки, снова толчки. В какой-то степени все настолько монотонно, что уже даже кажется рутиной, хотя они и делают это всего лишь во второй раз. Большой палец задевает клитор, случайно или нет, но Сакура бесконтрольно вздрагивает. Что, конечно же, не ускользает от Какаши, поэтому палец возвращается вновь и вновь, кружит, трет, постукивает. — Мне нужно в туалет, — тянет Сакура то и дело пытаясь свести колени, но мешает рука Какаши, локоть которой подпирает одно колено, а кисть сжимает другое. И все через ткань тонкого одеяла, конечно же. У Сакуры была привычка постоянно сводить ноги вместе, мешая мужчине, поэтому он решил пресечь ее попытки на корню. Хотя, следует отдать ему должное, он никогда не просил ее развести ноги, она бы тогда наверное дико смутилась. — А? — вскинул голову Какаши. Он выглядел так, словно ненадолго выпал из реальности, а ее голос внезапно вернул ее обратно. — Туалет, — повторяет она терпеливо, встречаясь с ним глазами. Есть что-то такое максимально пошлое в том, чтобы смотреть в глаза Какаши и одновременно краем глаза видеть, как движется внутри нее его рука. Сакура переводит взгляд с его глаз на руку, то и дело выглядывающую из-за одеяла. Какаши закатал рукав на руке по локоть, видимо, чтобы не испачкаться в смазке (купленной или ее собственной, неважно). Сакура рада, что Какаши всегда использует купленную. Так, она думает, что он никогда не поймет когда и от чего она возбуждается. — Это не то, — просто отвечает Какаши и непринужденно продолжает свое дело. — Какаши-сенсей! - Сакура возмущается и пытается стукнуть его пяткой, но та путается под одеялом. — Тц, - мужчина цокает и смотрит на нее... раздраженно. Сакура тушуется. — Какаши-кун? — пробует она, и видимо оказывается права, ведь он одобрительно кивает. Рука его не перестает двигаться ни на секунду. — Я правда хочу в туалет, — хнычет она, дергая бедрами и пытаясь уйти от его прикосновения, но тут же роняет ягодицы обратно на постель, прижатая сильной рукой за бедра. — Говорю же, это не то. Ты не хочешь в туалет, это другое, — говорит он снисходительно, словно разжевывает очевидное. — Просто расслабься и хватит уже дергаться. Движение руки все нарастает, ее бедра так и норовят ерзать, не дергаться не получается совсем. — Какаши-ку-у-н, ну хватит, правда, — Сакура уже откровенно молит, сжимая его движущуюся руку в своих ладонях, пытаясь остановить. Ее поднимает на кровати, пальцы отчаянно цепляются за красную заплатку герба на плече. Девушка готова разрыдаться. Но тот ее не слышит, откидывает руки подальше, свободной рукой прижимает к ее же колену, одновременно не позволяя свести ноги и не останавливается ни на секунду. Сакура дергается в последний раз, жмурится, лбом к его груди прикладывается. По телу словно вонзили тысячу иголочек, а Какаши все продолжает и продолжает, и Сакура уже плачет от сверхстимуляции. — Хватит, Какаши, хватит! — шепчет как безумная, пытаясь вырвать руки из его хватки. Еще бы чуть-чуть и начала бы использовать свою чакру. И только тогда он замедляется, а затем и вовсе останавливается, на последок случайно мазнув ребром ладони по клитору от чего ее тело прошибает словно током. Отпускает ее на кровать осторожно, и она сразу сворачивается на бок, пытаясь привести в порядок дыхание. — Сакура? — пробует Какаши аккуратно, когда девушка не шевелится уже больше пяти минут. Сакура переводит на него убийственный взгляд, прежде чем снова спрятать лицо в подушке. — Сакура-а-а. — Ноль реакции. — Сакура, я снял маску, — пробует он хитрый ход. Она чуть смещает голову, и смотрит одним глазом. — Лжец. — Но ты сама попалась. — Я же просила остановиться. — А я говорил, что ты не хочешь в туалет. И оказался прав. Сакура снова не двигается. — Прости, Сакура, — тянет Какаши, садясь на кровать. Он бы похлопал её по ноге и попытался щекотать, чтобы она хоть немного отвлеклась, как сделал бы раньше. Но теперь он сомневается, стоит ли. Вся ситуация слишком странная, чтобы понимать, что уместно, а что нет. — Просто, раз уж мы всё равно это делаем, может, стоит попытаться получить хоть немного удовольствия? — Это неловко. — А кто сказал, что будет легко? К тому же, мне кажется, порог неловкости мы уже давно прошли. — Тогда снимите маску. — Я так просто не сдамся, юная леди. — Я просто думала, — что описаюсь — остается не произнесенным, но Какаши, как и всегда, ее понял без слов. — Ты впервые это испытываешь? — Да. На тренинге… нас учили теории, я примерно понимаю. Но мне было так стыдно что-то пробовать самой. — Хм, — Какаши кивает, откидываясь на кровать и закидывая руки за голову. Сакура сидит рядом, между ними — скомканное одеяло. — Мне всё же нужно в туалет. — Теперь можешь идти, — отвечает Какаши, закрывая глаза и прислушиваясь, как она встает с кровати и босыми ногами тихо шлёпает в ванную. Когда она возвращается, то взбирается коленями на уровень его талии, но с места больше не сдвигается. — Готова? — спрашивает он. — Да, — отвечает она почти неслышно, тянет руки к его повязке, чтобы снова закрыть ему глаза. — Не надо, — Какаши отводит её руку и садится на постели. Сакура выглядит удивленной, но послушно опускает руки вдоль туловища. На ней только розовая туника с вырезами по бокам, поэтому когда она седлает его, ткань немного поднимается, полностью оголяя ее бедра. Какаши выдавливает смазку на пальцы, приподнимает край ее одежды и вновь растирает чувствительную промежность. И снова: ширинка, толчки, сбитое дыхание. Почти как вчера, только вот теперь Какаши смотрит. В комнате из освещения - слабая лампа на тумбе и луна, но она видит его взгляд - пристальный, тяжелый. Она двигается на нем ровно семь раз, прежде чем оказывается под ним. И вот теперь она слышит шлепки. Какаши двигается быстро, сильно, сжимает оба ее запястья, запрокидывает голову в моменты особенного наслаждения. Он не стонет, но его тяжелое дыхание оседает где-то над ее макушкой. Сакура думает, если бы он сейчас нагнулся к ней, если бы прижался к ней, уткнулся бы лицом в ее шею, то она бы от этого дыхания рядом с ухом бы и кончила. И вновь это родное чувство стыда. На этот раз, за собственные мысли. Она бесконтрольно вырывает свои руки из чужого захвата и накрывает горящие щеки. Какаши не возвращает свою пропажу, не откидывает ее руки от лица. Он просто опирается на постель по обе стороны от нее и продолжает. В этот момент Сакура понимает, что Какаши вообще-то красив. Даже так, не видя его лица, он так очевидно красив. Сакура раньше никогда не замечала. Когда толчки становятся слишком быстрыми и резкими, он одергивает подол ее туники вверх, открывая взору и ее промежность, прижатую к нему, и тонкую талию с аккуратным пупком. Какаши не только смотрит, он еще и трогает ее, трет клитор быстро, неаккуратно, хаотично, но от того так приятно, что она просто хватает ртом воздух, а пальцами — ткань его брюк на бедрах. Минута, две — они кончают вместе, — Сакура буквально долей секунды раньше, сжимая его внутри себя. Когда она приходит в себя, подбородок щекочут серые волосы, а маленькую грудь сдавила чужая — более мощная, придавила к кровати намертво. Сегодня Сакура поняла: Какаши не только очень красивый, но и еще и чудовищно тяжелый.