Глава 3

Глава 3

      В Замогилье стоял необыкновенно редкий солнечный день наполняемый спокойной тишиной. Казалось бы, что в округах нет ни единой души, которая могла бы прервать такое умиротворяющее спокойствие. И лишь всплески воды и, как бы то ни было странно, звуки борьбы из одного небольшого озерца время от времени перерывали эту картину.                     — Не дёргайся! — шикнула Орианна, активно пытаясь вычистить всю прилипшую грязь с красных волос одной девушки.                     — Ты мне волосы сейчас вырвешь! — отчаянно отбиваясь единственной рукой, пускай и без особого эффекта, воскликнула Миллисента.                     — Красота требует жертв! Терпи-и-и! Я уже почти закончила, — с этими словами, тифлинг с силой дёрнула злополучный комок грязи, который намертво прилип к волосам девушки, и вместе с ним случайно оторвала клочок алых волос. — Ой...                     — Ой? Что «ой»?! Что произошло?! — почувствовав резкую боль в районе затылка, встрепенулась Миллисент.                     — Э-э-э, ничего! Ничего! Сделаем тебе милую причёску и всё будет хорошо! Хе-хе... — отбрасывая оторванный клочок волос в сторону неуверенно сказала Орианна. И потупив так ещё пару секунд, резко изменилась в настрое: — Так! С волосами закончили! Теперь пошли тебя купать, раздевайся.                     Успев только жалобно пискнуть, Миллисент сама не поняла, как оказалась по макушку в воде. Орианна, казалось бы, совсем не смущалась, что для Миллисент было несколько не комфортно. Но она должна признать, освежающая вода и потуги Орианны смыть с неё наслоившуюся грязь действительно были приятными. К концу она даже стала наслаждаться этим, принимая монотонные растирания её спины за своеобразный массаж.              А пока Милисент сидела по шею в воде поджав ноги и уткнувшись лицом в коленки от стыда, Тифлинг во всю ругалась про себя, видя состояние тела её новой подруги. Особенно выделялись крупные пятна белого цвета, напоминающие о недавней болезни красноволосой девушки, а также страшная рана на плече, выглядевшая настолько болезненно, насколько это в принципе возможно. Орианна тактично промолчала насчёт этого, посчитав, что её подруга хотела бы не вспоминать о своём недуге лишний раз.              В остальном же всё прошло относительно спокойно, и если не учитывать красное от стыда лицо Миллисент, то теперь тело девушки было чистым настолько, насколько это позволяла нынешняя ситуация.                     — Фу-у-у-у... — устало выдохнула Орианна, отстраняясь от девушки и оценивая результат своих трудов. — Ну вот! Совсем другой человек! Осталось только заплести тебе причёску и точно будешь самой неотразимой.                     В это время, поодаль от девушек сидел Феанор в компании мирного треска пламени. Сейчас он пробовал разные заклинания исцеления на образцах красной гнили. И результаты были мягко говоря не воодушевляющими.              Феанор хоть и считался сильнейшим магом, но он никогда не относил себя к целителям. Эта магия больше была присуща женщинам и жрецам. Да и к тому же, за всё то время, что он путешествовал, ему за глаза хватало двух-трёх заклинаний исцеления. А когда в его жизни неожиданно появилась Орианна, то это список конечно пополнился, но всё равно не сильно. Как оказалось, дети очень любят лазить, куда не стоит... И теперь эта неподготовленность давала о себе знать. Всё, к чему пришёл эльф — это пара теорий, связанных с огромными деревьями, которые, как сказала Миллисент, являются малыми древами Эрд и изредка встречаются по миру. И тот факт, что гниль можно испарить при помощи огня. Вот только, как известно, плоть не очень-то хорошо реагирует на огонь, а образцов этого малого древа у Феанора нет.                     — Была бы тут моя матушка... — грустно пробормотал архимаг, но тут же подавил набежавшие чувства, монотонно продолжая работу.                     После того как Миллисент присоединилась к ним, было решено на время покинуть Звёздные пустоши. Как бы Феанору не хотелось получше изучить проклятье, сошедшее на те земли, теперь он был в ответе за жизни двоих девушек. И пусть Миллисент весь путь заявляла, что она может за себя постоять и даже с одной рукой обращаться с клинком, но даже Орианна заметила, что говорила эти слова девушка не очень уверенно. Ослабленное состояние и отсутствие правой руки явно вносили свою лепту. А потому оставаться там было бы слишком рискованно. К тому же нужно было что-то сделать с раной Миллисент и обдумать план дальнейших действий.              Вернувшись в Замогилье, архимаг сразу же предложил сделать привал, чтобы как следует отдохнуть и подготовиться к дороге, а также позволить двум его спутницам как следует отмыться и постирать одежду. Особенно это касалось Миллисенты. Феанор хоть и не считал себя мастером в медицине, но кровь и грязь на теле явно не сыграют на пользу здоровья девушки.              А потому, в приказном порядке обе девушки были отправлены отмываться, и дабы их не смущать, Феанор занялся разведением лагеря и заодно разбором своих мыслей.              Через некоторое время стоянка была организована, и пока Феанор спокойно занимался своими делами, вернулись Орианна с Миллисент.                     — Мы вернулись! — привлекая к себе внимание, заявила Орианна, держась на некотором расстоянии от Миллисенты, которая с подозрением смотрела на тифлинга.                     Феанор скептично окинул взглядом двух девушек, поднимая бровь.                     — По вашему виду у меня появляется смутные сомнения, что вы успели подраться, — сказал Феанор, заставляя девушек переглянуться. — В любом случае приятно видеть, что вы обе чистые.                     — Хе-хе... — нервно посмеялась тифлинг, пока Миллисент смущённо отводила взгляд.                     — Однако, — Феанор, выжидательно посмотрел на Миллисенту, — у нас есть проблемы насущнее. Миллисент, пользуясь моментом, позволь взглянуть на твою рану.                     Неуверенно взглянув на отсутствующую руку, девушка подошла к эльфу. Пускай Миллисент с Орианной кое-как попытались отмыть всю ту кровь, что украшала одежду красноволосой девушки, но бледные пятна всё равно остались, намертво пропитав ткань.              Развернув узел из рукава, Феанор недовольно нахмурился от открывшегося ему вида, а Орианна стаявшая в стороне, тут же отвернулась с отвращением, не желая ещё раз наблюдать эту картину.                     — Ху-ху... — удивлённо произнёс Феанор, осматривая рану девушки.                     Рука была отрублена по самое плечо, и самое страшное в этом то, как именно это было сделано. Ужасная, рваная рана и местами раздробленная кость с наслоившейся на ней грязью и гнилью. По внешнему виду можно было уверенно сказать, что конечность не пытались отрезать резким ударом. Её буквально пилили. Причём чем-то очень далёким от понятия острого. При этом, во всём этом мессиве были отчётливо видны попытки прижечь рану, но они были настолько ужасными, что абсолютно не возымели никакого эффекта против кровотечения.                     — Кто ж это тебя так? — поднимая взгляд на лицо двушки, поинтересовался архимаг.                     — Это... Была я... Из-за красной гнили моя рука почти полностью сгнила, и я думала, что так остановлю её распространение... — опустив голову, призналась Миллисента.                     — И, это как я понимаю не помогло, — слабо кивая, продолжил за Миллисент Феанор, — Но неужели нужно было действовать настолько радикально? Нет, я понимаю насчёт руки. Ты действовала от ситуации и, вероятно, это было самым явным решением. Но вот то, чем ты это сделала...                     — Гниль распространялась слишком быстро, пришлось использовать то, что было, — попыталась оправдаться Миллисент. — Но теперь я понимаю, что это действительно было не лучшим решением. После того, как красная гниль отступила, я в полную силу стала ощущать боль от раны...                     — Не бойся, папа сможет помочь тебе! Однажды я пыталась тренироваться с мечом и отрезала себе палец. И ничего, вот он, как новенький! — неожиданно вставила своё слово Орианна, показывая на один из пальцев.                     — Орианна, не стоит, — Феанор спокойным голосом умерил пыл дочери. — Палец и рука абсолютно разные вещи. К тому же в твоём случае я просто соединил его с ладонью и помог восстановиться. Но вот чтобы вернуть потерянную конечность с нуля... Не обещаю. Максимум, что я сейчас смогу сделать — это облегчить боль.                     — Оу... — поникла тифлинг, опуская взгляд.                     — Миллисент, я могу убрать боль, но придётся немного потерпеть, — с серьёзным видом, обратился к девушке Феанор.                     — Да... Я готова. Но вы и так уже много сделали для меня. Вам необязательно так сильно утруждаться. Я могу и потерпеть. А... насколько это больно?                     — На себе не проверял, но гоблин кричал громко, — невинно посмеиваясь, как ни в чём не бывало ответил архимаг. — Орианна, неси верёвку!                     Глаза Миллисент расширились от страха, но было уже слишком поздно и вскоре её ноги и рука были надёжно связаны верёвкой. А во рту покоился небольшой кусочек.                     — Сейчас я применю на тебе частичное окаменение. Ты полностью перестанешь ощущать плечо, и это не позволит попасть инфекции в рану. Заклинание обратимое, но пока что придётся походить так. По крайней мере до того момента, пока не найдём хорошего лекаря или спокойное место, где можно остановиться на недельку-другую. Итак, готова?                     Уже с меньшей уверенностью в том, что это была хорошая идея, Миллисента качнула головой, закрывая глаза.                     Феанору хватило кивка девушки, и он с максимальной сосредоточенностью начал творить заклинание. От его рук стал исходить едва видимый белый туман, который тянулся к девушке. Медленно, расползаясь словно это вода, плечо Миллисент стала покрывать тонкая каменная кромка, проникая в плоть и кости.              Ровно в тот же момент Миллисент начала болезненно мычать в кусок верёвки, который заполнял её рот, брыкаясь связанными ногами и пытаясь рефлекторно отпрянуть от источника мучений.              Заклинание не заняло и десяти секунд, но для Миллисенты это казалось долгими часами мучений. Несмотря на то, что камень покрывал лишь плечо, адская боль распространялась по всему телу, вызывая судороги и болезненные припадки.              И потом это вдруг резко закончилось.              Девушка даже на мгновение подумала, что ей это показалось, но покрасневшее лицо со слезами из глазах и непривычная тяжесть на плече намекали на обратное.              Тяжело выдохнув через нос, Миллисент посмотрела на результат работы. Теперь всё её плечо практически до самой шеи покрывал камень. Наконец отойдя от произошедшего и освободившись от верёвок, Миллисента попыталась подвигать тем местом, где раньше у неё был обрубок руки, и тут же поняла, что совершенно не чувствует даже мышц.                     — Ну вот, — Феанор удовлетворительно кивнул, поднимаясь на ноги и отряхивая руки. — Всё хорошо? Как себя чувствуешь?                     — Да... да... боль действительно пропала. Похоже, я снова у вас в долгу, — грустно улыбнувшись, ответила Миллисент.                     — Не бери в голову, — махнув рукой, спокойно сказал Феанор, после чего, словно что-то вспомнив, быстро добавил: — Сделаем привал здесь. До вечера можете заниматься чем хотите, но меня попрошу не тревожить.                     — Отлично! В таком случае я пойду отдыхать, — пожимая плечами, сказали Орианна, устраиваясь под ближайшим деревом.                     — Постойте! — резко возразила Миллисент, — Позвольте мне помочь чем-то.                     Архимаг с интересом взглянул на настойчивую девушку. Он прекрасно понимал, что Миллисенте очень не удобно от того, что с ней возятся, словно с ребёнком. Но что уж поделаешь, если обстоятельства вынуждают к этому? Хотя...                     Ухмыльнувшись, маг скрестил руки на груди.                     — Ну раз ты настаиваешь. Можешь заняться ловлей дичи. Припасов и так осталось не много, а раз теперь ты с нами, то давай, дерзай.                     Выслушав мага, Миллисент кивнула с максимально серьёзным лицом, уверенно сжимая кулак.                     — Поняла!                     После этого Миллисент целеустремлённо отправилась искать ближайших животных.                     Архимаг же решил, что позволив себе небольшой отдых он никому не навредит, а потому отправился ближе к дочери, всё так же устраиваясь у дерева.                     — Смотри, сейчас будет шоу, — искренне посмеиваясь, обратился Феанор к тифлингу, доставая из под мантии свою курительную трубку.                     Возможно, со стороны Феанора это было несколько жестоко. Но Миллисента сама настояла на своей помощи. А потому и отказывать было как-то не удобно. Да и к тому же... Наблюдать за попытками девушки догнать бедного зайца, что битый час играючи ускользал из хватки красноволосой девушки, которая ко всему прочему-то и дело спотыкалась и падала из-за нарушенного чувства равновесия, было откровенно весело.              И вот, спустя час неравной борьбы, Миллисент с гордым видом вернулась в лагерь, показывая свою добычу в виде... одного единственного зайчика.                     Миллисент выглядела так, словно сражалась с каким-то монстром, а не бедной животинкой, сопровождая это тяжёлой одышкой и гордым видом.                     — Хех... хах... Вот! — презентуя добычу, протянула девушка.                     — Хе-хе-хе, — по-доброму посмеявшись, Феанор принял зайца из рук девушки. — Молодец, на сегодня этого нам хватит.                     Дальнейшее время до ночи прошло без лишних приключений. И как следует подкрепившись, Орианна с Миллисент отправились спать, устроившись около потрескивающего костра.              А вот Феанор спать этой ночью вновь не собирался, благо эльфы могли бодрствовать дольше, чем смертные, не чувствуя при этом особой усталости. И пользуясь этим преимуществом, Феанор снял с себя всё своё снаряжение, включая даже его чёрную мантию, оставив лишь белую рубаху эльфийской работы, да чёрные штаны с серебряной вышивкой.              И вот, сложив всё это рядом с костром, эльф присел у ближайшего дерева. Приняв удобную позу, с искрами жёлто-оранжевого цвета Феанор призвал достаточно толстый фолиант, некогда написанный собственноручно.              Его личная книга заклинаний... Самое сокровенное, что есть у эльфа. Ведь попади эта книга не в те руки, может случиться что угодно. Именно в ней архимаг конспектировал абсолютно все известные ему заклинания, начиная от безобидных искорок для развлечения детей и заканчивая такими, что смена дня и ночи по одному лишь желанию будет казаться простой забавой.              А потому, как и всё своё снаряжение, Феанор связал эту книгу со своей душой и мало того, что призвать её может только он — как книга, так и посох имеют свою волю и просто не признают никого другого, кроме как своего хозяина.              И прямо сейчас Феанор целенаправленно искал заклинания перемещения между мирами. Как бы в это мире не было интересно, иметь на крайний случай возможность просто уйти уж точно не будет лишней. Хотя и уходить архимаг пока не намеревался. Как минимум, его держат моральные обязательства перед самим собой в отношении их новой спутницы.              Полистав фолиант ещё около получаса, Фенор подметил пару заклинаний и, притянув к себе посох, отправился глубже в лес. Опасности рядом не было, а вот эксперименты с магией редко проходят ровно, а потому лишняя предосторожность уж точно не помешает.                     

* * * *

                    Пока Феанор на время покинул лагерь, в нём Миллисент неспокойно ворочалась во сне и пыталась закрыть испуганное лицо рукой. И прокорчившись так ещё какое-то время, Миллисент резко раскрыла глаза с сильной одышкой. Поднявшись в сидячее положение, девушка приложила к груди руку, чувствуя своё быстрое сердцебиение.                     Она не понимала, почему ей приснился это кошмар... Нет, не сам факт кошмара, Миллисента уже давно привыкла к постоянным кошмарам, но почему именно такой? Почему ей приснилось, что её бросили? Что она снова... одна?              Миллисент казалось, что она просидела не двигаясь ещё минут десять, если не больше, пытаясь отойти от сна. Спать девушке больше совсем не хотелось, а потому она неуверенно поднялась на ноги, осматриваясь по сторонам.              Орианна спокойно спала, нежась в тепле костра. И видя эту картину, Миллисент решила не трогать свою новую подругу. То что она не может нормально уснуть, лишь её проблема, и она не должна затрагивать других. Впрочем, в лагере явно кого-то не хватало. После осмотра девушка сразу же подметила отсутствие Феанора, что, честно, несколько настораживало. Но аккуратно сложенное снаряжение мага несколько развеивало опасения Миллисенты.              Девушка уже собралась вновь сесть на нагретое место, но её взгляд зацепился за меч архимага, что мирно покоился в ножнах чёрного цвета, которые были украшены узорами из чистейшего серебра.              И тут любопытство взяло вверх... Робко мотнув головой в разные стороны, красноволосая девушка подошла к мечу, с некоторым трудом обнажая клинок.              Положив меч на колени, Миллисекунд могла только молча восхищаться качеством этого, казалось бы, простого оружия. Длинный, прямой обоюдный клинок из начищенного до блеска металла, чем-то напоминающим серебро, был идеально чистым, без каких либо сколов, царапин или пятен крови. Рукоять меча была обита тёмно-синей кожей и украшена драгоценными камнями. По одному лишь виду меч выглядел так, словно им никогда и не сражались.              Миллисент восхищённо коснулась лезвия пальцами, и в тот же момент прямо на них появились ярко светящиеся узоры и надписи белого цвета на неизвестном ей языке.                     — Красивый меч, неправда ли? — послышался весёлый голос Феанора со спины Миллисент, отчего вторая испуганно вскрикнула, роняя клинок на землю. — Силиврелион. «Мерцающая звезда», если переводить на твой язык.                     — О-очень красивый, — не находя себе места, произнесла Миллисента, чувствуя себя очень подло от того, что её заметили за рысканьем в чужих вещах.                     Феанор лишь по-доброму улыбнулся девушке, поднимая меч с земли и крутя его в руке.                     — Он был выкован в день зимнего солнцестояния под светом не угасающей звезды. Руками лучшего кузнеца, которого я когда либо знал, — словно специально упуская факт того, что делала Миллисент, начал рассказ Феанор, убирая меч в ножны. — Не бойся, я не держу на тебя зла. Излишнее любопытство нормально для людей. В этом нет ничего плохого.                     — Я... спасибо, — слова Феанора успокоили девушку и она послушно приняла меч обратно. — А... позвольте поинтересоваться. Что тут написано? Я никогда не видела подобного языка.                     — Оно и неудивительно. Это родной язык моего народа. Там написано: «Меч, что разрубает плоть, словно свет развеивает тьму», — ностальгическим тоном произнёс эльф, поднимая взгляд на ночное небо.                     После наступила неловкая тишина, Фенанор сел напротив огня и будто бы о чём-то задумался, взвешивая риски, а Миллисент не рисковала делать даже лишние движения и вместе с этим обдумывала полученную информацию.                     — Миллисента, — неожиданно серьёзным тоном сказал Феанор, отчего у одноимённой девушки на секунду перехватило дыхание. — Присядь, у меня есть к тебе разговор.                     Архимаг указал на свободное место рядом с собой и Миллисент медленно подсела к мужчине, абсолютно не представляя, что такого хотел сказать ей архимаг.                     — Буду честен, я сильно сомневался, рассказывать ли тебе правду или нет, но раз ты теперь часть нашего незапланированного путешествия, то вероятно ты имеешь право знать всю правду. Те надписи на мече, что ты увидела, написаны на Синдарине, моём родном языке. Языке эльфов.                     — Син-дарин? Эльфы? Я-я не понимаю, — искренне проговорила Миллисент.                     — Да-да, всё нормально, — посмеиваясь, ответил Феанор. — Даже не знаю, как сказать. Видишь ли, я эльф. Да, для непосвящённого глаза разницы практически нет, но поверь, она огромна. Ах, я упоминал, что мы из другого мира. В разы более спокойного и дружелюбного... Но вот. По волею случая мы теперь здесь.                     Миллисекунд пыталась вместить в свою бедную головушку всю навалившуюся информацию, что откровенно получалось плохо.              Приложив руку к голове, она ещё раз оценивающе осмотрела фигуру рядом с собой, не находя ничего примечательного.                     — Из другого мира? Эльфы? Что..? Но... я не понимаю... Почему? Я даже не вижу никаких различий...                     — Ну-у-у, а если так, — ехидно улыбаясь, Феанор отодвинул часть бело-серебристых волос, показывая всё это время скрывающиеся за ними заострённые уши.                     Миллисент с интересом разглядывала новое откровение, и даже поймала себя на мысли, что рука сама тянется к ушам эльфа, но тут же одумалась и быстро отдёрнула её.                     — Это ведь не всё? Так ведь? — уже понимая, что на этом всё не закончится, обречённо поинтересовалась Миллисента.                     — Верно. С Орианной всё достаточно просто: она тифлинг, да и не особо скрывала это. Если хочешь узнать про неё больше, то спроси напрямую. Она интересовалась историей и наверняка будет только рада поговорить с тобой. Ты ведь уже в курсе, что стала её первой настоящей подругой? Хе-хе, бедная девочка. Я стараюсь дать ей всё, чего она заслуживает, но друга, увы, нет. Во мне она видит лишь фигуру отца, а остальные люди боятся её за внешность. Бедная девочка... Но что это я всё про другое? Мы, эльфы, живём... достаточно долго. Вот по виду, сколько бы ты дала мне лет?                     — Оу... Ну-у-у, лет двадцать... шесть? — внимательно пробежав глазами по всей фигуре эльфа, неуверенно предположила Миллисент.                     — Ха-ха! Да я оказывается ещё молод и горяч. Мне, дорогая моя, чуть меньше четырёх тысяч лет. Я, честно, уже сбился со счёта... может уже и больше, — искренне посмеиваясь, сказал Феанор с сияющей улыбкой, на несколько секунд вгоняя Миллисент в ступор.                     — Четыре тысячи? — еле слышно повторила шокированная девушка, пытаясь соотнести образ перед собой и такую огромную по её меркам цифру.                     — Да-да, ты не ослышалась. Четыре тысячи. Хотя, моему отцу было далеко за десятки тысяч, так что не сказал бы, что я настолько уж и стар. Я ещё, так сказать, в самом расцвете сил! Ну, по меркам эльфа конечно.                     — Н-но как такое возможно? Как подобные существа вообще могут жить?! Как вы не сошли с ума от какой долгой жизни? Это больше, чем возраст любого полубога! — прекратив любые попытки осознать происходящее, начала свой шквал вопросов Миллисекунд, выглядя действительно заинтересованно.                     — Хех, узнаю этот любопытный взгляд, — ностальгически произнёс эльф, вспоминая себя в молодости. — Тут всё просто. Душа эльфа сильнее души любого смертного существа, мы по другому воспринимаем время. И если для человека сорок лет это чуть ли не половина его жизни, и за это время он будет стараться сделать как можно больше, то для эльфа это лишь небольшое, мимолётное мгновение. Мы никуда не торопимся, не стремимся к власти или господству.                     — Позвольте вопрос... Почему вы помогли мне? Почему обратили внимание на простую девушку? И... что собираетесь делать дальше? — аккуратно подбирая слова, медленно проговорила Миллисента.                     «...»                     Феанор грустно вздохнул, крутя в пальцах свою трубку.                     — Я устал. За всё то время, что я живу, я пережил столько приключений, лишений, побед и поражений, столькому научился и столько повидал, что просто... просто устал от всего этого. В своё время я покинул родной дом в поисках приключений. Ведь это так красиво звучало. Ты бежишь на коне, за спиной развивается синий плащ, а в руках сверкающий меч. И вот ты вклиниваешся в строй противников, разрубая их направо и налево. И может быть это так. Тогда я был вспыльчив, мне хотелось жить полной жизнью, чтобы про меня пели баллады. Но теперь, спустя сотни подобных приключений... Мне хочется остепениться, вернуться к спокойному образу жизни, где мне не приходится вставать посреди леса с мыслью быстрее найти еду. Найти спокойное место, тёплую кровать и домашний уют. Прожить оставшееся время мира в окружении тишины и спокойствия. Хм-м-н... Возможно найти ту самую, — грустно поведал почти всю правду Феанор, умолчав лишь то, что у него уже были планы вернуться домой, в бессмертные земли, захватив с собой Орианну. Но как можно было догадаться, им не суждено сбыться в ближайшее время. — А почему я помог тебе? Ну, признаюсь, сначала я не хотел этого. Тут можешь поблагодарить Орианну, это она настояла на помощи. Но смотря на тебя, я вижу, что это не было ошибкой. Ты хорошая девушка, Миллисент. Я знаю это. Вижу по твоей душе. И поэтому буду только рад предложить тебе свою дружбу и руку помощи.                     — Я... это большая честь для такой как я... — понимающе опустила голову Миллисент. — И я буду рада принять вашу дружбу!                     — Отлично! Я хочу вернуть мир в эти земли, он уже достаточно настрадался. Скажем, пусть это будет красивым завершением моей истории. После которой я уйду на заслуженный отдых. Но для этого дела мне понадобятся союзники. Ты с нами? — резко вскакивая на ноги, приободрённым голосом заявил Феанор, протягивая Миллисент свой меч рукояткою вперёд.                     — Я у вас в долгу. Вы спасли мне жизнь, и потому позвольте отплатить тем же! — словно рыцарь, Миллисент села на одно колено, прижимая руку к груди.                     — Не стоит таких формальностей, я не беру с тебя клятвы, — усмехнувшись поведению девушки, спокойно сказал Феанор.                     — Эм-м... да, хорошо, — покраснев, Миллисент поднялась на ноги, после чего в лагере повисло неловкое молчание, которое прервал неловкий вопрос девушки, — А... может расскажете ещё о своих приключениях?                     — М-м? А почему бы и нет, — весело ответил Феанор, поднося руку ко подбородку, — Это было около века назад. Отправился я значит навестить своего знакомого в Кристальных горах...                     Так, слушая истории из жизни эльфа пролетела оставшаяся ночь и Миллисент сама не заметила, как уснула мирным сном, облокотившись на плечо архимага.