Глава 5. Одиночество – верный спутник отчаянья

Проснувшись на утро, Кейл привычно потягиваясь обвёл взглядом свою комнату, яркий свет проникал через окно, это было обыденное утро, одно из многих. - Доброе утро Эру… - ребёнок прервался на полуслове, осознавая ошибку. Эрухабена не было, он ушёл, он один, опять… Былая радость от нового дня сменилась на печаль утраты и страх, он уже успел забыть каково это чувствовать себя брошенным. Он помнил, как каждый день спрашивал Рона об отце, и ответом ему каждый раз служило молчание, или очередное оправдание придуманное даже не отцом, он знал это, отец всегда оправдывался работой, но те, что он слышал от Рона постоянно менялись, это не мог быть отец, он понимал это, и от этого ему становилось только хуже. Его в то время успокаивал и отвлекал Эрухабен, но его сейчас не было, даже Рон, что раньше часто давал ему конфеты или подобные милые мелочи теперь сторонился его. Поднявшись с кровати он пошёл в ванную комнату для совершения рутинного утреннего ритуала, но как только он взглянул на своё отражение и увидел свои алые волосы так похожие на волосы его матери, как его волной накрыли воспоминания услужливо предлагаемые записью. И он не выдержал, упал на колени, ели сдерживая слёзы, пытаясь остановить нескончаемый поток воспоминаний. Ему было тяжело и он плакал, выпуская всё что таилось в его душе, ему казалось, что время проведённое с Эрухабеном залечило его душевные раны, но на его сердце остались глубокие шрамы, которые открылись кровоточа стоило только лишиться той опоры, что нежно обнимая помогала выравнять серцебиение и почувствовать себя нужным кому-то. Воспоминания о покинувших его объятьях только сильнее давили на него, стараясь хоть как-то облегчить своё состояние он свернулся на полу калачиком тихо плача. Проведя так некоторое время, он вновь отправился в кровать, у него не было сил что-либо делать, он хотел спать, ведь только во сне он мог увидеть тех кому он был дорог, кому нужен, и он хотел оставаться в мире этих сладких, лживых, но таких прекрасных снах как можно дольше. После ухода Эрухабена Рон стал приходить чаще, приносил еду и был более настойчив в предложениях выйти из комнаты, ему даже удавалось уговорить мальчика всё чаще обедать в столовой, и даже иногда пытался с ним заговорить о чём-то кроме того, что входило в его обязанности, и Кейл даже иногда отвечал. Кейл часто отказывался от еды, что безусловно вредило ему. Он читал оставленные ему книги, но это не особо помогало отвлечься, а потому вскоре он вновь впадал в апатию. Спустя два месяца с ухода Эрухабена в комнате Кейла многое изменилось, шторы теперь всегда были наглухо зашторены, что бы не мешать спать, книги сложенные ранее в аккуратную стопочку были свалены в одну кучу, вся комната была покрыта слоем пыли, но хозяину казалось было всё равно, он никого не пускал в свою комнату, кроме разве что Рона, хотя даже ему не всегда удавалось пробраться в эту крепость его Молодого Господина. В один из таких рутинных дней случилось нечто неожиданное. - Молодой Господин, не желаете ли вы отобедать в столовой – уже обыденно спросил Рон – Или возможно вы хотите зайти в кабинет к графу? – Рон понимал тяжёлое состояние своих господ, он и сам оказался в такой ситуации однажды, и знал, что пережить тяжёлые времена ему помог именно его сын, они поддерживали друг друга и пытались начать жить заново, найти новый дом, старались наладить отношения хоть это и было совсем не легко. Он не мог больше смотреть на страдания ребёнка, поэтому попытался предложить ему сделать первый шаг, прекрасно понимая, что отец щенка, этого точно не сделает. Рон уже пытался достучаться до графа, но всё было безуспешно….. Не так давно в кабинете Графа: - Лорд, вам стоит увидеться с сыном – после доклада сказал Рон, спустя прошедшие два месяца Дерут ни разу не просил ничего о своём сыне, а когда дворецкий проявляя инициативу пытался рассказать что-то о мальчике, граф прерывал его речь, но что-то вновь и вновь подвигало дворецкого начинать этот разговор, возможно это была жалость к ребёнку, или попытка убедить себя в своей не безучастности… - Рон, не лезь не в своё дело. Проваливай. – Дерут был явно недоволен, и всё же трезв, что было редкостью в эти дни. Его слова были резки и крайне неуважительно брошены собеседнику. - Как прикажете Господин. – поклонившись Рон удалился думая о предстоящих планах на день – Могу я получить отгул на неделю, начиная с завтрашнего дня? - Документы на стол, и ради всего святого, уйди уже. – раздражённо ответил Граф, тем не менее не протестуя, ему не было дела до Рона, до тех пор, пока он хорошо выполнял свою работу, а во время его отсутствия ему была достойная временная замена. Положив необходимые документы на стол дворецкий поклонившись удалился. В комнате Кейла: - Отец снова будет обедать в кабинете? Как он себя чувствует? – с осторожностью спросил Кейл, сейчас, когда Рон напомнил ему об отце, он почувствовал себя виноватым, ведь в то время как он проводил время с Эрухабеном и был…. счастлив… его отцу было тяжело, и это давило на него… На самом деле, Кейл уже давно думал зайти к отцу, но он боялся, а потому на этот раз решил просто проигнорировать вопрос. - У графа накопилось очень много работы сейчас он работает с документами в своём кабинете – Рон не хотел, что бы ещё ребёнок видел своего отца в таком неприглядном виде, разбитом и сломленном, но он видел как ребёнку становилось всё хуже с каждым днём после ухода того странного мага, он не видел его, но явно ощущал его ауру, которую, по мнению Рона, он даже не пытался скрыть, а потому попытался хоть как-то помочь. - Тогда я отнесу ему обед завтра, подготовишь всё? – спросил Кейл уже даже не смотря на собеседника, он погряз в свои мысли, это решение далось ему тяжело, слишком много «что если…» ответы на которые он не хотел получить из-за страха быть отвергнутым. - Конечно, Молодой Господин. – обыденно поклонившись ответил Рон. Кейл боялся, он был неуверен стоит ли ему идти к отцу, ведь они так и не виделись с похорон матери, отец явно его избегал и из-за этого он чувствовал себя ещё более одиноким. Кейл в один из дней пообещал Эрухабену, что если его отец захочет с ним увидеться или проявит инициативу как то иначе, то он не станет отвергать этого предложения, на тот момент ему показалось странным данное тогда обещание, но теперь он понимает, что если бы тогда не пообещал это, то скорее всего отказался бы от предложения Рона. Конечно, он мог отказаться, сославшись на то, что это было предложение Рона, а не отца, но ему хотелось верить, что отец хотел бы с ним увидеться. Этой ночью Кейл спал очень плохо, постоянные кошмары, переживания и назойливые мысли, что никак не отпускали его, не давая ему покоя. Его окружал постоянный страх, страх… страх…СТРАХ….СТРАХ…СТРАХ… Он боялся, слишком сильно, слишком часто, слишком….. слишком…. многого, но ни чего-то конкретного, а банального одиночества, он не хотел быть один, но каждый раз все уходили, но он не мог их удержать…. никого…. и это ещё сильнее его пугало и злило… злила его слабость, неспособность защитить, то что ему дорого, то что важно… Утра то, по сути у ребёнка то и не было, проснувшись он не мог сказать было ли то утро, день или вечер, впрочем и то что он проснулся можно было сказать с явной натяжкой, он практически не спал, постоянно просыпаясь от кошмаров, а те немногие моменты его ночного спокойствия можно было назвать скорее дремотой, чем полноценным сном. Приведя себя в порядок Кейл силой заставил себя идти читать оставшиеся книги, которые у него скоро закончатся и придётся идти в библиотеку за новыми, чего Кейл точно не хотел, ведь то были бы несомненно тоже интересные произведения, но они бы не были выбраны Эрухабеном, от чего то книги выбранные для него Эрухабеном были для него особенными, не такими как остальные… Спустя примерно половину прочитанной книги в дверь постучали, дав разрешение войти и полный уверенности в том, что сейчас войдёт Рон, ребёнок обернулся в сторону двери, но к его удивлению, в дверь вошёл Бикрокс. - Молодой Господин, обед для вас и графа готов. – с равнодушным лицом произнёс повор. - А где Рон? – несколько неуверенно спросил Кейл. - Отец взял несколько дней отгула. – чётко, не выражая никаких эмоций ответил Бикрокс, он был не намного старше Кейла, но уже смог стать помощником повара, в его возрасте это было отличным достижением. - Ясно, проведи меня до кабинета отца. – сказал Кейл вставая и направляясь к двери. - Как пожелаете, Молодой Господин. Они шли в полной тишине, прерываемой только частыми шепотками за их спинами проходящих служанок. Идя чуть позади Бикрокса, Кейл осматривался по сторонам, раньше эти стены казались ему такими просторными и прекрасными, но теперь они будто бы душили его, как бы давя не оставляя и глотка воздуха, атмосфера была удушающей и тяжёлой. Коридоры по которым он совсем недавно бегал смеясь и улыбаясь стали ему совсем чужими, впрочем как и всё это поместье, последней для него надеждой был для него отец. Конечно, Рон и Бикрокс тоже были рядом, но после смерти матери они как будто бы стали холоднее и замкнутей, впрочем как и все в поместье. Джур была для всех как солнечный свет в тёмном царстве, как глоток прохладного воздуха в душной комнате, стакан воды в летний зной, её было просто невозможно не любить. Но после ухода этого лучика света, это королевство окончательно погрузилось во тьму, холодную, непроглядную, густую, мерзкую и холодную тьму… За этими размышлениями Кейл и не заметил, как они подошли к кабинету его отца. - Молодой Господин, мы пришли. - Хорошо, отдай мне поднос и можешь быть свободен. – выныривая из моря воспоминаний сказал Кейл, помотав головой для того чтобы окончательно от них избавиться. - Как скажете. – передав поднос Бикрокс бесшумно удалился, оставив мальчика наедине со своими страхами и сомнениями Кабинет графа был освещён ярким солнечным светом из большого панорамного окна, все даже самые дальние углы были вымыты до блеска, любой проходящий мимо мог бы сказать, что хозяин этого места был собран, спокоен и уравновешен. Вот только если, пригодиться чуть внимательнее, то можно было заметить пустые и полные бутылки вина спрятанные за рабочим столом, за которым сидел хозяин этого кабинета, внешне абсолютно разбитый, с большими чёрными кругами под глазами, покрасневший от большого количества выпитого алкоголя, явно пьяный и убитыйтый горем алкоголик сидел в дорогом кресле окружённый стопками документов. - Папа, я принёс обед. Тебе стоит поесть, нельзя так долго отказаться от еды. - с беспокойством и виной смотря на отца говорил Кейл. Отец ребёнка же просто проигнорировал слова своего чада, как назойливый шум. - Папа..... пап..... Папа! - с каждым разом всё настойчивей с беспокойством пытался дозваться отца мальчик. Его беспокоило подобное состояние отца, он боялся, но уже за него, пытался себя успокоить, заверить себя, что отец просто уснул и поэтому не слышит. Думая об этом в попытке дозваться отца, он приближался к нему, каждое слово - шаг, не только физический, но и со стороны Кейла моральный, переступая через себя, свой страх, попробовать поговорить, сблизиться, увидеть в смотрящих как бы сквозь него глазах своё отражение. Но случилось, то чего он не ожидал, даже подумать не мог, в момент когда он хотел уже дотронуться до отца, и вновь спросить его, посмотреть в глаза, то..... - Не смей прикасаться ко мне! - граф с силой оттолкнув ребёнка, который не ожидая подобного не успел ничего предпринять. Силы с которой его оттолкнули было достаточно то бы он упал на пол рассыпав содержимое подноса, разбив тарелки и нарушив казалось главное правило идеального кабинета, потревожив хозяина этого места. – Что ты вообще здесь забыл?! – в гневе кричал на сына граф, оказалось, что одного касания было достаточно чтобы в одночасье уничтожить всё. Кабинет теперь из идеального светлого и упорядоченного, где Кейлу казалось, он сможет найти покой, которого лишился, превратился в неуютный, отчуждённый, холодный и совсем чужой. - Папа, тебе стоит поспать – тщетно пытался успокоить отца ребёнок, встав он попытался обнять отца, как делал это раньше на похоронах, но его вновь с ещё большей силой оттолкнули, но в этот раз ребёнку повезло меньше, и он ударился затылком о тяжёлый и твёрдый резной стол. - Не смей указывать мне что делать, щенок – с злостью прошипел Дерут, с ненавистью смотря на сына, делая ещё один глоток крепкого напитка прямо из горла бутылки, после которого последовала фраза, что убила последнюю еле треплющуюся надежду в сердце мальчика – Лучше бы ты умер вместо неё. Кейл не мог поверить в услышанное, он вновь хотел сказать, что неправда, что он не верит, что папа не мог с ним так поступить, но это было правдой, слёзы бежали по щекам девятилетнего ребёнка закрывая взор беленой, и он не выдержав закричал…. - Это не правда, мама бы не хотела…! – но не успел договорить, бутылка, что только что была в руках его отца, разбилась о его голову. Оставшееся вино стекало по волосам и лицу пачкая не только ковёр под ребёнком, но и его повседневную рубашку. Он не чувствовал боли, скорее всего от боли и шока, впрочем, он не знал точно, да и желания узнавать не было. - Не смей говорить о ней! – граф кричал, он был зол, очень зол…. И в последний раз бросив на сына взгляд полный гнева, призрения и обиды он вышел из кабинета захлопнув за собой дверь. Кейл же смотря отцу в след почувствовал нарастающее головокружение и тупую боль где-то в области макушки, в его глазах начало темнеть и он почувствовал, что падает в обморок, но сделать с этим он ничего не смог. Очнулся Кейл ночью, определить он смог это посмотрев в панорамное окно, сквозь боль, с большими усилиями, он смог подойти к нему поближе, но уже что бы рассмотреть собственное отражение, выглядел он, мягко говоря, просто отвратительно, впрочем, и ощущал он себя соответствующе. Недавно опрятно выглядящий ребёнок, теперь был весь покрыт собственной кровью и вином, которые было довольно трудно отличить лишь смотря на ребёнка. Медленно обведя кабинет уставшим взором, он сделал вывод, что он пробыл в отключке примерно шести – восьми часов, так как служанки ответственные за чистоту кабинета приходили убираться рано утром, а сейчас было достаточно темно. После подобных умозаключений ребёнок решил поскорее уйти из кабинета, поспешив добраться до своей комнаты незаметно, пока представлялась такая возможность. Добравшись до своей комнаты никем не замеченным, что было не так уж и удивительно, ведь вся прислуга давно спала, а патрулирующие рыцари были слишком сонными для того чтобы заметить маленького мальчишку ловко уклоняющегося от их взора. Кейл с помощью магии набрал воду в ванной и нагрев её принялся смывать с себя кровь и вино, предварительно вытащив осколки из своих волос несколько раз порезавшись. Рана на его голове хоть и начала затягиваться, и всё же до сих пор кровоточила, из-за чего, ему пришлось прервать свою ванную процедуру, чтобы использовать зелье среднего качества, его было достаточно что бы рана затянулась, его он взял из пространственной сумки собранной ещё его мамой, она всегда была очень осторожна не смотря на её взбалмошный характер. «Всегда носи его с собой, и по возможности пополняй запасы, это твой спасательный трос, обещай мне это, однажды он может спасти тебе жизнь.» Слова его матери сразу всплыли в его памяти так удобно предлагаемые записью, горько усмехнувшись, закончив с туалетом, очень уставший ребёнок лёг в кровать и погружённый в свои мысли ещё долго не мог сомкнуть глаз…