39,9 ° по шкале Цельсия

— Ну заче-е-ем? — проскулил подросток, тревожно косясь на принесённые инструмент и пакет. — Чтоб все спрашивали, — весело ответил Попов. — Антош, ну уже проходили, ничего страшного в этом нет. — Ну, Арсений Сергеевич, — протянул Антон. — Ну что сразу «Арсений Сергеевич», я уже тридцать лет Арсений Сергеевич, Антош, но осмотреть всё равно тебя надо, — Арсений улыбнулся, присев рядом с мальчишкой. — Ну, блин… — хотел вновь возмутиться Шастун, но был прерван. — Блины на Масленицу будут, а сейчас подними футболку, послушаю тебя, — согрев в руках мембрану фонендоскопа, дал указание Попов. Под недовольный взгляд Антона Арсений внимательно прослушал лёгкие мальчика, отмечая для себя лишь учащенное сердцебиение, которое возникло от сильного волнения. — Хрипов не слышу, зато сердечко как у кролика бьётся, — подытожил врач. — Горлышко мне покажешь? Антон лишь молча открыл рот, показывая врачу горло. Страх никуда не прошёл, но и сам подросток понимал, что возмущаться из-за такого даже для него перебор. — Горло красное, будем надеяться, что это просто сезонное ОРВИ, а температуру контролировать надо, — сказал Арсений, убирая фонендоскоп подальше от глаз Антошки. — Ну что, какой фильм смотреть будем? — Да не знаю, вышло много всего нового, но как-то не привлекает по описанию ничего, — печально сообщил Антон. — Мне тут на днях Павел Алексеевич советовал фильм глянуть, сказал, что хороший, — взяв телефон и открыв чат с другом, вспомнил Попов. — «Миссия: Красный» смотрел? — Не-а, но можно его глянуть, я не против. Набрав в поисковике нужный фильм и включив его, Антон поудобнее расположился на диване, держа небольшую дистанцию, стараясь быть подальше от Попова, который сидел рядом. Арсению было очень интересно смотреть за тем, как Антон всё время пытается увеличить дистанцию, хотя уже казалось, что больше некуда, так как мальчик и так сидел на самом краю. Единственный вариант, который оставался — забраться на подлокотник. Но этого Антон делать не стал. Смотреть фильм с Арсением Сергеевичем было интересно. Антон с Поповым то и дело обменивались комментариями по поводу тех или иных моментов. Несмотря на состояние, Шастуну всё нравилось, на время подросток даже забыл, что он, вроде как, недолюбливает Попова. Фильм оказался интересным, вот только до конца Шастун его не досмотрел. Посмотрев чуть больше половины, просто уснул. Больной организм дал о себе знать. «Совсем умаялся» — подумал Попов. Найдя на диване пульт, мужчина уменьшил громкость, чтобы не мешать ребёнку спать, а после решил позвонить маме Антона, перед этим узнав её номер у Паши.

***

Разговор не продлился дольше десяти минут. Майя поблагодарила Попова за заботу и неравнодушие. Женщина была только «за», что Арсений Сергеевич проконтролирует состояние ее сына. Обещала даже вознаградить врача конфетами и бутылочкой чего-нибудь крепкого за помощь. Арсений, немного успокоенный беседой с мамой Антона, решил чуть похозяйничать на кухне — налить чашечку чая из заварника. Время уже доходило до одиннадцати ночи, поэтому, закончив чаевничать, мужчина ополоснул чашку, убрал ее на место и погасил свет, проходя в гостиную, где еще горело пару ламп, тускло освещая помещение. Арсений внимательно оглядел Антона, пытаясь оценить его состояние. Мальчишка жался к стенке, поджав ноги. Мужчина подошел ещё чуть ближе и услышал, как Антон тяжело дышит, то и дело нервно вздыхая. На его лбу собрались несколько капель пота, а кожа чуть покраснела. Антон периодически вошкался в постели, что-то бормоча, пытаясь найти удобное положение. И, видимо, в этот момент мальчику показалось, что от подушки становится еще жарче, поэтому он кинул ее в сторону. В сторону Арсения. Подушка прилетела прямо во врача, а затем приземлилась на пол. Попов от удивления сначала замер, а потом все же вернул вещь на диван, чтобы она не испачкалась. Арсений аккуратно присел рядом со спящим Шастуном и приложил ладонь ко лбу. Тот оказался горячим, даже чересчур. — Антош, просыпайся, — тихо позвал врач, поглаживая мальчишку по голове и плечам, стараясь не напугать спросонья. — Что? — Антон, видимо, некрепко спавший из-за температуры, внезапно подорвался. Но почти тут же схватился за болевшую голову, которая из-за резких действий еще и закружилась. — Тише, все хорошо. Лежи, не вставай, — утешал врач, помогая Антону снова улечься в постель. — Ты очень горячий. Шастун лишь кивнул, не особо соображая. — Температура подскочила. Нужно измерить, — сказал Арсений и взял с тумбочки термометр, вынул его из упаковки, а затем аккуратно просунул под домашнюю футболку Антона. — Полежи минуток десять спокойно, хорошо? Я пока водички тебе налью. Шастун слабо кивает, укладываясь на подушку удобнее. Он пока не очень понимал все происходящее, в основном из-за состояния. Особенно мешала болевшая голова и ломота по всему телу. Но Антон надеялся, что Арсений Сергеевич вновь даст ему волшебную таблетку и станет получше. Врач скоро возвращается, ставит стакан с водой на тумбочку и туда же кладет какие-то шуршащие пакеты. Издалека Антону показалось, что там лежит какая-то тряпка, кажется, синего или голубого цвета. — Давай градусник, — попросил мужчина и сам аккуратно забрал прибор. — Ох ты ж, тридцать девять и девять, Антош. Это очень высоко. — Угу, дайте мне таблетку. — Антош, — Арсений на секунду замялся, не зная, как правильно сообщить о том, что нужно сделать укол. — Таблетка здесь уже не поможет. Я вынужден сделать жаропонижающую инъекцию, — давая Антону осознать смысл слов, он поспешил добавить: — Я все сделаю очень аккуратно. Буквально две секундочки терпим и все, дальше ложимся спать. Антон словно резко пришел в себя, снова привставая в постели. Теперь он ясно видел, что лежало на тумбочке: далеко не тряпочка, а запакованные медицинские перчатки, за ними располагалась еще одна упаковка поменьше — с уже готовым наполненным шприцом, и несколько спиртовых салфеток. — Нет, не надо, пожалуйста, — Антон испуганно смотрел на Попова. — Я же вам ничего плохого не делал, — уже как-то обиженно всхлипывает парень. Слезы вот-вот хлынут из глаз. Взгляд уже начал туманиться. — Антош, ты чего? Это здесь вообще ни при чём, — попытался объяснить Попов. — Я тебе, наоборот, помочь хочу. — Не надо! Давайте какую-нибудь таблетку всё-таки, или компресс на крайний случай, но не укол! Я не дамся! — Антон уже начал потихоньку плакать. — Ну тише-тише, таблетка не поможет, я уже сказал, — продолжал объяснять всю важность предстоящей инъекции врач. — Давай ты спокойно сам ляжешь, а я осторожно, вот прям обещаю, очень аккуратно всё сделаю. Я ведь и маме твоей пообещал, что присмотрю за твоим здоровьем, а у нас вон какая ситуация неприятная получилась. — Не хочу-у-у, — завыл Антон, вытирая слёзы. — Иди сюда, мой хороший, — врач осторожно притянул к себе парня и начал поглаживать по спине, прижимая голову Шастуна к своему плечу. Тот не сопротивлялся. — Давай успокоимся, а то температура ещё выше полезет, а нам эту надо сбить. Так они сидели около двух минут, Антон ещё немного всхлипывал. Затем Арсений немножко отстранился и продолжил: — Давай, Антошенька, ложись на животик, я аккуратно сделаю, не бойся. Врач встал с дивана, сходил помыть руки и вернулся в комнату. Антон с заплаканными глазами и заложенным носом сидел и смотрел на Попова взглядом забитого зверька. Арсений стал натягивать перчатки: — Антош, ну договорились же, давай переворачивайся, — подталкивал к неизбежному десятиклассника Арсений. Шастун неохотно перевернулся и лёг, продолжая вздрагивать. Врач вытащил из упаковки уже наполненный шприц и взял спиртовые салфетки. Он присел рядом с Антоном на диван. Осторожно приспустил домашние шорты и боксёры, оголяя небольшой участок бледной, нежной кожи. Врач вскрыл спиртовую салфетку, только прикоснулся ей к ягодице, как услышал: — Аха-ай, — Шастун дёрнулся и слегка прикусил поднесённый ко рту кулак. — Тош, ты чего? Я только ваткой протёр, ещё не колю, маленький мой? — Арсения немного позабавило поведение мальчика, но в душе он понимал, что тот и в самом деле очень сильно боится, даже после того, как Арсению удалось завоевать толику доверия к себе после прививки. — Простите, Арсений Сергеевич. Я просто боюсь, — шмыгнул носом подросток. — Всё хорошо, не переживай, Антон. Попов пару раз провёл салфеткой по месту будущего укола. В следующий момент он практически бесшумно снял колпачок со шприца. — Антош, ну попу-то расслабь немного, я так не могу колоть, — попросил педиатр, когда увидел, что мышцы были напряжены. Антон постарался немного расслабиться по совету врача, ведь бежать ему всё равно некуда. Увидев, что парень «готов», Арсений быстро ввёл иглу и стал медленно давить на поршень. Антон лежал неподвижно, изредка похныкивая от не особо приятных ощущений. — Тош, ещё чуть-чуть. Потерпи, мой золотой! — подбадривал педиатр, продолжая вводить препарат. Когда жидкость в шприце закончилась, Арсений аккуратно вытащил иглу и прижал ватку к месту прокола, продолжая массировать через неё мышцу. — Всё, я закончил! Можешь выдыхать, герой! — подбодрил совсем расклеившегося ребёнка. Через пару минут Арсений Сергеевич сам возвращает одежду на место и немного похлопывает страдальца по спине в знак поддержки. Мужчина снимает перчатки и откладывает их с остальным мусором в сторону. Антон же продолжает лежать и плакать в подушку, стараясь с силой в нее вжиматься. Спина дрожала от всхлипов, а пальцы на ногах были до сих пор поджаты, само тело тоже было напряжено. Шастун не знал, как себя успокоить. Было очень жалко себя, стыдно, да еще и больно. Как теперь смотреть в глаза Арсения Сергеевича? — Антош, все хорошо. Уже все закончилось. Не плачь, — продолжил утешать Арсений, аккуратно зачесывая небольшую прядку волос Антону за ухо. — Ты молодец. Очень хорошо справился. Даже не мешал мне, лежал смирно, хотя тебе было больно. Ты такой умничка, Антош. Шастун не особо реагировал на похвалу, потому что до сих пор было неловко. Да и ягодица продолжала ныть. Поэтому своего положения он не сменил. — Идем ко мне, мой хороший, — Арсений осторожно потянул мальчика за руку, призывая к действиям. — Я тебя обниму, пожалею. Давай скорее, моя умничка. Игнорировать и дальше слова мужчины было как-то некрасиво, тем более тот так старается, поэтому Антон чуть приподнялся с постели и повернулся к врачу, при этом отводя голову в сторону, потому что все еще было стыдно. Арсений сам прижал Антона, разрешая тому уткнуться лицом к себе в шею. Он аккуратно вместе с мальчиком пролез ближе к стенке, чтобы на нее облокотиться. — Все хорошо ведь, правда? — ласково спросил врач, поглаживая мальчишку по спине. — Ничего страшного не происходит. Сейчас спадет температура, тебе будет получше, потом сможешь лечь спать. Антон не отвечал, потому что ничего хорошего в том, что сделали укол и его до сих пор трясет от этого, не было. Но он не стал возникать, просто слушал голос Арсения и старался отпустить тревогу. — Держи, попей водичку маленькими глоточками. Это поможет, — Арсений заботливо протянул ранее принесенный стакан с водой Антону. Шастун послушно выполнил совет врача, пока Попов добродушно придерживал бокал, ожидая, когда Антон напьется. — Все? — уточнил Арсений напоследок, когда парень протянул стакан обратно. Антон слабо кивнул, снова утыкаясь врачу в шею, по-прежнему не желая соблюдать зрительный контакт. Попов никак это не комментировал, давая парню прийти в себя, поэтому молча убрал стакан на тумбочку и снова принялся обнимать и поглаживать Антона, утешая. Со временем действительно состояние улучшилось, потом ушли и слезы со стрессом, остались только тихие нервные всхлипы, от пережитой ситуации, и опухшее лицо с заложенным носом. Арсений все это время был рядом, успокаивал, как мог, гладил, обнимал, говорил приятные слова, хвалил. И Антон был ему за это благодарен. — Спать пойдем? — тихо спросил врач, все еще не отпуская Антона из объятий. — Я хочу что-нибудь посмотреть, — внезапно сказал парень, а потом как-то пристыженно добавил: — Мультик. Арсений кивнул, понимая, что ребенку нужно унять нервы, а мультики с этим прекрасно справляются. Благо пульт лежал недалеко. Поэтому парень шустро включил первый попавшийся детский канал, на котором сейчас шли «Смешарики». То, что надо. Под них же через какое-то время Антон и уснул на плече Попова, пока тот медленно гладил его по плечам и спине, окончательно успокаивая. Позже Арсений переложит Антона на подушку и сам пойдет спать.