Опять двадцать пять!

Утро для Антона наступило ближе к 12 часам дня. Разлепив немного припухшие от ночных слёз красные глаза, мальчик огляделся. В памяти всплывали обрывки с прошлой ночи. Температура. Укол. Слёзы. Мультики. Больше Антон не помнил ничего, память упорно вычёркивала какие-то подробности. Сейчас мальчик понимал лишь то, что Попов вчера видел его истерику, из-за чего почему-то было стыдно. С кухни доносились непонятные звуки. Только тогда Шастун вспомнил, что в квартире он не один, а, значит, на кухне хозяйничает Арсений Сергеевич. Осторожно поднявшись с кровати, Антон направился проверить, чем там занимается Арсений. Каждый шаг отдавался головной болью. Шастуну даже казалось, что его бьют какой-то наковальней, ну не меньше. Когда Антон дошёл до кухни, ему открылась следующая картина: около плиты стоял Попов, что-то готовя, это что-то сильно шкварчало, но аромат был приятным. На столе, рядом с плитой, лежала досточка с нарезанными овощами, рядом уже стояли пустые тарелки. — О, Антош, проснулся уже? — заметив мальчика в проходе, сказал Арсений. — Как самочувствие? — Голова болит, — не став скрывать, ответил подросток. — С этим чуть позже разберёмся, сейчас иди умываться, а потом завтракать, — дал указания старший. — Я не хочу есть, — грустно озвучил Антон. — А надо, на голодный желудок нельзя пить лекарства, — чуть строже произнёс Попов, перекладывая приготовленный омлет на тарелки. Тяжело вздохнув, Антон поплёлся в ванную. Начав чистить зубы, мальчишка взглянул на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел, как казалось, не он. Лицо бледное, глаза красные и припухшие. Ну и чувствовал себя Шастун примерно также плохо, как и выглядел. Арсению подросток сказал только про голову, а беспокоило многое. Нос не дышал, из-за чего приходилось дышать через рот. Горло болело, что даже слюну сглотнуть было очень больно. Кости ломило. Но об этом говорить не хотелось. А вдруг Попов сейчас решит лечить Антона уколами, самому Шастуну вот это вообще не по душе, поэтому он и молчал. Вернувшись на кухню, Антон сел за стол, где уже стояла тарелка с омлетом. Выглядело очень аппетитно: кусочки помидора, сладкого перца и петрушка добавляли яркости. Но вот аппетита у мальчика так и не появилось. Горло болело, и подросток понимал, что, если он начнёт есть, болеть будет только сильнее. Поэтому сейчас Шастун молча сидел, ковыряя омлет вилкой. — Антош, поесть надо, хотя бы немножко, — сев напротив ребёнка, сказал Арсений. — Арсений Сергеевич, ну не могу я впихнуть в себя ничего сейчас, — проскулил Шастун. — Даже слышать не хочу, половину хотя бы должен съесть, — произнёс врач. Ещё немного повозмущавшись, Антон всё-таки немного поел. — Ну вот, молодец, — похвалил мальчика Попов. — Иди, измерь температуру, а я сейчас всё уберу здесь и принесу лекарства. Антон даже не сдвинулся с места. Двигаться просто не хотелось, так как тело ломило. — Ты почему ещё здесь? — обернувшись, шуточно поругался Арсений. — А я что вам, «Юппи», чтоб мгновенно растворяться? — съязвил подросток, но со стула всё-таки встал и пошёл мерить температуру. Арсений убрал всё со стола, вымыл посуду, взял лекарства и инструменты и пошёл в комнату к Антону, чтобы проверить температуру. Ну и в целом осмотреть его ещё разок.

***

Шастун сидел «по-турецки» на кровати с градусником под подмышкой. Парень вздохнул, заметив врача с фонендоскопом в дверном проходе. — Ну чего ты вздыхаешь, — по-доброму улыбнулся Попов, присаживаясь рядом с мальчиком. — Давай градусник. Антон протянул врачу прибор. — Угу, тридцать семь и пять, уже лучше. Давай я тебя послушаю сейчас. — произнёс врач, уже грея мембрану в руке. Шастун незамедлительно пододвинулся ближе и поднял футболку, позволяя Арсению проводить необходимые манипуляции. Попов крайне удивился, что в этот раз мальчик так спокойно вёл себя. — Ого, Антош, да мы с тобой на рекорд идём. Уже сам даёшь посмотреть себя! Умничка! — похвалил педиатр. «Угу, на рекорд! Это он рано сделал такие выводы. Весь смак впереди, успеет ещё истерики послушать.» — Вы же всё равно не отстали бы, — ответил Шастун. — Так чего мне резину тянуть. — Ну хорошо. Так, дыши. — врач начал внимательно слушать сердцебиение и дыхание. Закончив с аускультацией и не выявив ничего нового, Арсений спросил об общем самочувствии. — Ну такое, горло болит, тело ломит. — озвучил все имеющиеся жалобы парень. — Это температура такая противная сейчас, поэтому и мышцы болят. Далее Попов попросил Антона открыть рот. — Так, ну горло красное, будешь полоскать и «Мирамистином» пшикать. Выпей пока таблетку. В кармане штанов врача завибрировал телефон. Мужчина быстро вытащил его и посмотрел на экран. На нём высветилось знакомое, старое доброе «Пашка». — О, Павел Алексеевич звонит! — весело произнёс Арсений. — Да, слушаю. — Алло, Арс! Представляешь, что сейчас эти двое учудили?! — чуть не срываясь на крик пролепетал Воля. — Кто? Дима с Серёжей? — спросил, не до конца понимая, Арсений. — Ну естественно! Я скоро с ними поседею, Попов. — послышался отчаянный вздох на другом конце трубки. Заметив вопросительный кивок со стороны Шастуна, Арсений тихо сказал: «Друзья твои что-то уже натворили без тебя», — и вернулся к разговору, уходя на кухню. — Так что случилось-то? — уже с неподдельным интересом спрашивает врач, когда уселся за стол. — Ох, какого-то хрена принесли пену для бритья в школьный туалет. — Арсений сначала выпучил глаза от удивления, а потом рассмеялся в голос. — Бритвы я у них не обнаружил, баллончик конфисковал. Объяснить нормально не могут ничего, ну я их и отправил в библиотеку книги таскать с третьего этажа. Раз голова не думает, пусть руки-ноги поработают немного. — продолжил Воля. — Да, Паша, воспитатель из тебя что надо, — съязвил Арсений. — Не Вам, Арсений Сергеевич, учить меня педагогике… ик… я извиняюся щас. — Ты чего там, пьёшь? — хохотнул Попов. — Если только валерианку. Эх… За что мне всё это? Ладно, вы там как с Антоном? — перевёл разговор в другое русло Воля. — Нормально, всю ночь караулил.Температуру под сорок сбивали, не без слёз, конечно, но сейчас уже получше. Думаю, ОРВИ, недельку дома поваляется, буду его лечением заниматься, пока Майя Олеговна в отъезде. — Мг, ладно, Айболит, иди лечи ученика моего, а то он нам ещё ой как нужен! — попрощался литератор и бросил трубку.

***

— Ну что, Антох, каток на выходных отменяется? — в ходе телефонного разговора поинтересовался Дима. Они вместе с Серёжей сидели у Позова дома, поставив телефон на громкую связь, ребята решили узнать, как у их друга дела. — Да какой каток, пацаны, мне б тут не помереть под чутким контролем Попова, — посмеялся Шастун. Самочувствие желало лучшего, но, несмотря на это, подросток всячески пытался убедить свой мозг в обратном. — Что вы там натворить успели, недавно Воля звонил Арсению Сергеевичу, жаловался на вас, я краем уха слышал? — Ой, да Павел Алексеевич как всегда преувеличивает, — отмахнулся Матвиенко. Пока ребята болтали, Антон узнал все последние новости школы, успел несколько раз пожалеть, что заболел, потому что самое интересное происходит всегда тогда, когда его нет в школе. Настроение у мальчика заметно улучшилось, уже не особо донимала забота Попова, который только и успевал пичкать подростка таблетками, разными спреями и сиропами, а также заставлял Антона есть, что было значительной проблемой.

***

К вечеру состояние Антона вновь начало ухудшаться. Температура начала ползти вверх. — Антош, 39 и 3, — посмотрев на показатели, сказал Попов. — Надо сбить, а завтра сходим в больницу, кровь сдадим, чтобы знать, чем лечить тебя. — Арсений Сергеевич, не надо ничего, — с головой накрывшись пледом, попытался запротестовать Антон, но сил и на это не было. — Надо, Антош, — проведя ладонью по спине подростка и вздохнув, сказал Арсений, а после ушёл на кухню, готовить лекарство. Спустя пять минут, вернувшись в комнату Антона, изменений Арсений не заметил. Антон лежал под пледом, не шевелясь. — Антоня, давай на животик ложись, быстро сделаю и спать пойдёшь, — пытаясь развернуть кокон, ласково произнёс врач, но на Антона это не подействовало. — Ну, пожалуйста, давайте как-то иначе собьём, без укола, — жалобно проскулил мальчик. — Тош, температура высокая, был бы другой способ, я бы не стал тебя мучить, — терпение Попова постепенно заканчивалось. — Ложись на животик, потом вместе мультик посмотрим. Сил на какое-то сопротивление и споры у Антона не осталось совсем, поэтому он молча перевернулся на живот, позволяя Арсению стянуть с него плед, который был небольшой защитой Шастуна. — Антош, расслабься немного, — обработав участок кожи для инъекций, попросил Попов. Как только Антон немного расслабился, Арсений ввёл иглу. Ощутив покалывание, Шастун невольно дернулся, но навредить себе ему не дала рука педиатра. — Тш-ш, не дёргайся, — погладив мальчика по пояснице, сказал Арсений и начал потихоньку вводить лекарство. Как только жгучая жидкость начала поступать под кожу, послышался первый вскрик. Антон уткнулся носом в подушку, не желая показывать лицо. Было стыдно перед Поповым, что он такой взрослый, а плачет из-за укола. — Ну вот и всё, умничка, — как только вытащил иглу, похвалил подростка Попов, вернув одежду мальчика на место.

***

Антон продолжал лежать на животе и всхлипывать, утыкаясь лицом в подушку. Опять нахлынули мысли о том, что он ведёт себя как маленький ребёнок, устраивает истерику перед Поповым, не может банально перетерпеть маленький укол. Ему очень тяжело прогонять это всё через себя. И очень стыдно перед школьным доктором. Арсений успел сходить на кухню и выкинуть весь мусор после инъекции. Вернувшись в комнату, он снова увидел эту жалкую картину. Врач присел рядом с мальчиком и принялся поглаживать его по голове, плечам, спине, тихонечко произнося успокаивающие слова. — Тош, всё хорошо, мой хороший, уже всё сделали. Ты большой умничка! — Нет! Я жалкий трус и тряпка, который не умеет держать себя в руках! Закатываю истерики, как маленький, хотя мне уже шестнадцать, чем доставляю вам неудобства, — всхлипывая и гундося из-за слёз отрицает похвалу от Арсения Антон. Врач помогает ему приподняться немного с кровати и притягивает к себе, обхватывая крепко двумя руками, позволяя уткнуться в своё плечо. — Антош, кто тебе такое сказал?! Ты не тряпка, всё хорошо. Это нормальная реакция на страх. Перестань даже думать об этом, — Попов протягивает Шастуну носовой платочек, лежавший до этого на тумбочке. — Давай-ка высморкаемся, а то носик у нас совсем не дышит, — ласково произносит он. Спустя мгновение врач снова принимается разговаривать с Антоном. — Я тебя отлично понимаю, уколы — это неприятно, иногда даже больно, поэтому в том, что ты выплескиваешь эмоции таким образом, нет ничего страшного, — врач поглаживает подростка по спине и рукам, прислушиваясь к его тихим всхлипам. — Тем более ты боишься, и на это есть свои причины. И я тебя ни в коем случае не осуждаю. Пойми это, пожалуйста. И проблем ты мне не доставляешь. Всё хорошо, Тош, всё хорошо! Арсений свободной рукой дотянулся до пульта и включил телевизор, отрегулировав громкость. — Антош, давай мультик посмотрим, какой хочешь? — поглаживая одной рукой, спрашивает врач. — «Винни-Пуха», — продолжая шмыгать и содрогаться отвечает Шастун. — Хорошо. Арсений Сергеевич быстро нашёл в поисковике нужный мультфильм и вместе с ребёнком стал смотреть его.

***

Весёлый Пятачок и Винни-Пух со своими друзьями немного успокоили расстроившегося из-за укола и своего поведения десятиклассника. Истерика постепенно сошла на нет, и Антон уже начал понемногу засыпать на плече старшего. Попов сразу среагировал на это, шёпотом сказав: — Тошенька, пойдём спать, мой хороший. Только носик сначала запшикаем и сиропчик выпьем.

***

Арсений аккуратно переложил Антона на подушку и наполовину накрыл пледом. Не успел врач подняться с кровати, как услышал тихий охрипший голосок Шастуна: — Арсений Сергеевич… — Что такое, Тош? Плохо? — обернулся Попов, обводя подростка взволнованным взглядом. — Нет. Не уходите… Пожалуйста. Можете со мной побыть? — как-то пристыженно произнёс он. — Конечно, мой золотой! — улыбнулся педиатр. — Посидеть с тобой или полежать? — зачем-то уточняет Арсений. — Ну, можете и полежать. Арсений погасил свет в комнате и лёг рядом с Антоном. Тот уже прикрыл глаза и более-менее расслабился. — Ты ж бояшка моя маленькая. Сейчас температурка спадёт, будет полегче, — зачесывая прядку кудрявых волос за ушко младшего, шепчет педиатр. — Засыпай, Тошик, я рядом, — мужчина неспешно поглаживает по плечу мальчика и ждёт, когда тот заснёт. Уже через пару минут оба сладко посапывали. Оба погрузились в мир сновидений.