Глава 4

      После Зимнего Кубка Акаши понял, что одиночное превосходство — не единственный путь к победе. Доверие, слаженность, стратегия, в которой каждый элемент играет свою роль, — он больше не мог игнорировать этих принципов. Теперь он осознавал их значимость. Однако понимание не означало принятия. Он учился.       На обычном уроке физкультуры, где они играли в волейбол для развлечения, атмосфера была лёгкой. Многие из их класса состояли в волейбольном клубе, поэтому играли между собой. Так что даже те, кто не увлекался этим спортом, могли играть на равных друг с другом. Акаши оказался в одной команде с Асагири — это было не первое их взаимодействие, но впервые он наблюдал за ней в командной игре.       Девушка выглядела расслабленной, будто не придавала особого значения происходящему. Она легко поддерживала разговор с партнёрами, пересмеивалась с Ямамото, а когда мяч летел к ней, небрежно его ловила, будто это просто часть беседы, и вместо того, чтобы передать его ближнему, она рефлекторно наносила слишком сильный удар, отправляя его за пределы поля.       Вторая подобная ошибка подряд. — Ничего страшного, Асагири-сан, — кто-то из команды подбадривающе махнул рукой.       Она чуть склонила голову набок, пожав плечами, словно извиняясь, но не слишком переживая.       Акаши, наблюдавший за ней со стороны, видел нечто большее. Лёгкость её поведения не была наигранной, но в ней сквозило что-то… автоматичное. Как будто она давно привыкла к тому, что бы она ни сделала, к ней отнесутся хорошо.       Акаши смотрел на неё пристально, а затем, не поддаваясь на общее снисхождение, заговорил спокойно: — Мисора, ты не подстраиваешься под командную игру. Мы не победим, если каждый будет играть за себя.       Она повернулась к нему, её выражение лица не изменилось, но в глазах мелькнул лёгкий намёк на сомнение. — Давно ты играешь в команде? — её голос был будничным, но в нём отчётливо сквозил намёк на прошлое Императора. — Ты могла бы использовать свои силы более эффективно, — коротко ответил Акаши.       Его поддержали другие игроки. — Да, он прав, Асагири-сан, тебе стоит играть более слаженно, — дружелюбно попросил один из них. — Это не теннис, ты не одна на поле, — добавила другая, её тон был недовольным.       Но прежде чем кто-то ещё успел вставить слово, Кэй, словно предугадав реакцию подруги, вмешалась. — Это всего лишь игра, — лениво заметила она, перекидывая мяч из руки в руку.       Миса не сразу ответила. Но теперь Сейджуро подметил, как её улыбка сменилась чем-то иным — менее искренним. Как пальцы чуть крепче сжали мяч. Как её плечи застыли на долю секунды.       Он не знал Асагири так же хорошо, как её друзья, но интуиция подсказывала: она не привыкла, когда её ставят в положение ошибки.       С каждым новым обменом мячами её игра становилась жёстче. Она больше не просто отбивала его — она била. Направляя всю свою силу в удар и точность, будто выплёскивая нечто большее, чем желание победить.       Мяч почти срывает их с ног, летит снова за пределы поля с неподконтрольной мощью. Уже в третий раз. Но это не просто сильный удар — это проявление её гнева. — Эй, Асагири, ты не на чужой стороне играешь! — вскрикнула та же недовольная девушка. — Миса, — Кэй, нахмурившись, легко коснулась её плеча, — что случилось?       Миса тут же отступила на шаг, её движения стали резкими. — Всё нормально, — сказала она, едва заметно поджимая губы, и снова встала в стойку.       Но напряжение в её взгляде не исчезло.       Её движения были слишком резкими, слишком выверенными, словно она пыталась взять под контроль хотя бы игру, если не могла контролировать себя.       Акаши наблюдал. Он видел, как её игра становилась более резкой, как её движения менялись, становясь острее, жёстче. И в этом было нечто странно знакомое.       Он знал этот взгляд.       Тот, который был направлен не столько на соперников, сколько на собственные ошибки. — Это уже слишком, Миса, — Акаши смотрит на неё спокойно, но в его голосе нет ни вопроса, ни удивления. — Ты играешь не ради победы, а чтобы кого-то наказать.       Он не объясняет, кого именно. Он просто произносит это, как неоспоримую истину.       Асагири резко переводит на него взгляд. На секунду в её глазах мелькает нечто похожее на колебание — как если бы он поддел её щит, как если бы на миг она задумалась, что он может быть прав.       Но вместо ответа она снова подала мяч — быстро, резко, с ещё большей силой.       Её движения были уверенными, но не отточенными. В них не было осознанного расчёта, только чувство, что её собственный контроль дал трещину.       В один из моментов, когда они оба пошли на подбор мяча, она столкнулась с кем-то из команды — неудачно, с резким ударом плеча. — Эй, смотри, как играешь, — раздражённо бросил парень, потирая место удара.       Миса не извинилась, но её лицо слегка помрачнело.       Акаши спокойно посмотрел на неё и произнёс с холодной точностью: — Уйди с поля.       Миса замерла. В её глазах вспыхнула эмоция, но она промолчала. — Сейджуро, — Кэй с ленивым спокойствием наклонила голову, — оставь её. — Она дестабилизирует игру, — медленно повернув взгляд, сказал тот. — О, но ты ведь только что сказал, что команда должна адаптироваться к каждому игроку, верно?       Акаши не ответил.       Кэй повернулась к Мисе, её голос был мягче, чем обычно. — Пойдём, отдохнёшь минуту, — тихо сказала она, едва заметно сжимая подругу за запястье.       Миса смотрела прямо перед собой, словно пыталась удержать эмоции внутри, но спустя секунду всё же позволила Кэй увезти себя на скамейку.       Акаши продолжал наблюдать.       Она действительно была похожа на него.       Только вместо контроля над другими — пыталась контролировать саму себя.

***

      Тёплый ветерок скользил по коридорам школы, как запоздалый шёпот уходящей весны, пока ученики заполняли пространство звонкими голосами. Среди этой суматохи три фигуры двигались с особым непринуждённым изяществом, привлекая к себе взгляды. Девушки вышли из раздевалки, растворяясь в потоке учеников, направлявшихся в столовую. — Если бы мы ещё немного поиграли, я бы просто умерла, — вздохнула Юи, потягиваясь. — Разве волейбол не твоя стихия? — Кэй бросила на неё ленивый взгляд.       Подруга закатила глаза, но не стала возражать. Банко — волейболистка, поэтому играла против своих же. Вся эта история со странной игрой Асагири прошла мимо неё. Но даже без этого она чувствовала, что в ней есть какая-то лёгкая напряжённость.       Коридор становился всё оживлённее. Гул голосов, смех, перешёптывания. Юи невольно прислушалась. — О чём говорят? — спросила она, глядя на Кэй.       Ямамото мельком окинула толпу взглядом, но не выдала никакого интереса. — О чём-то незначительном.       Банко пожала плечами, но её взгляд скользнул в сторону Мисоры. Девушка ничего не сказала, но её пальцы чуть сильнее сжали ремешок сумки.       Столовая, как всегда, была полна людьми. Стоило им появиться, как несколько голов повернулось в их сторону.       Они заняли столик недалеко от команды Ракузан, их присутствие воспринималось естественно — две популярные группы, находившиеся в одной среде, но не сказать, чтобы слишком тесно пересекавшиеся.       Ямамото Кэй окинула зал беглым, но внимательным взглядом, словно невидимо очерчивая границы их личного пространства. В её молчаливой сдержанности читался немой вопрос: не посмеет ли кто-то нарушить их спокойствие?       Банко Юи, напротив, не теряла времени даром. Пока они шли к столику, она легко шутила с парнями из параллельного класса, бросала кокетливые реплики и улыбки, не задерживаясь ни на ком слишком долго. Это был её привычный ритуал — оставлять после себя лёгкий след в чужих мыслях, не позволяя никому приблизиться по-настоящему.       Асагири Мисора вздохнула, чувствуя усталость от постоянного внимания. Ей не хотелось сейчас никому ничего объяснять или вступать в разговор. Она просто хотела тишины, спокойствия. Но, к сожалению, её авторитет — даже без слов и взглядов — сам по себе создавал вокруг неё атмосферу. — Миса, тебе прям повезло с командой для проекта, — прищурившись сказала Юи, садясь за столик.       Зелёные глаза Банко блестели с лёгким вызовом, но голос звучал легкомысленно, будто ей не было особого дела до ответа. — Не смешно вообще-то, — лениво подняла голову Асагири, посмотрев на подругу презрительно, — мне уже хватило его внимания на днях. — А вы были вместе где-то?       Юи чуть заметно качнула ногой, палочками перебирая свежий салат. Она была явно заинтересовала новой сплетней, но Мисора сразу отрезала любые её догадки, объяснив, что была с командой. — То есть они имеют честь проводить время с тобой, а мы нет? — вникла в разговор Кэй.       Её голос, обычно спокойный и ровный, теперь звучал с лёгким оттенком насмешки.       Грациозная и холодная, Кэй Ямамото всегда умела держаться так, словно ей не приходилось прилагать к этому никаких усилий. Вице-президент школы, выходец из семьи, чьё имя значило слишком многое, чтобы его могли произносить без уважения. Их фамилия была тесно связана с Акаши: бизнес, старые традиции, общее прошлое, в котором многое переплеталось.       И, несмотря на это, Кэй никогда не выставляла своё положение напоказ. Ей не нужно было. Оно ощущалось в каждом её движении, в каждом взгляде — в том, как она невзначай бросала реплики, которые заставляли людей чувствовать себя немного неуверенно.       Но вот времени у неё почти не оставалось. Обязанности вице-президента отнимали слишком много сил, оставляя лишь редкие моменты передышки. — Вот именно! — подхватила Юи, не упуская возможности поддержать её. — Мы завтра хотели бы пройтись по магазинам.       Она была чуть ниже Мисоры — всего на пару сантиметров, но это мало кто замечал. Худая, но не такой утончённой грации, как её подруги, она выглядела легче, проще, но её харизма делала её заметной.       Асагири усмехнулась. — Потому что вы транжиры, стоит мне пойти с вами на шопинг — и я сама начинаю вести себя так же. — Вопрос: на что ты копишь? — Ямамото прищурилась, изучая её выражение лица. — Надеюсь, не на побег из страны? — добавила Банко, скрестив руки. — Дороже, на подарок Мироку, — с лёгкой улыбкой отозвалась Мисора, прикрывая блокнот ладонью.       Кэй наклонилась ближе, опираясь на парту. — Тогда давай я просто угощу тебя, — в её голосе звучала неожиданная мягкость, оттенок тепла, которого почти никто не слышал от неё. — Хаяме-сан ты позволяешь это делать.       Кэй пыталась не скрывать, что искренне хочет провести с Мисой время. Она почувствовала, как сильно скучает по этим беззаботным дням, когда могли поговорить обо всём на свете, и, честно говоря, она давно хотела немного отвлечься от своих обязанностей.       Юи перевела взгляд с одной на другую, а внутри у неё промелькнуло странное ощущение. Вице-президент школы редко проявляла эмоции. Но рядом с Мисой в ней появлялось что-то едва уловимое, но важное.       Банко, играя с прядью волос, молча сделала выводы: её окружение действительно впечатляло. Ямамото — статная, элегантная, холодная, с тем скрытым огнём, который можно было увидеть только, если знать, куда смотреть. Асагири — уверенная, популярная, яркая, привыкшая притягивать внимание без особых усилий.       Она почувствовала едва заметное удовлетворение.       Миса с удивлением заметила, как внимателен взгляд Кэй, и немного растерялась. Внешне Ямамото оставалась такой же уверенной, но она могла почувствовать, что за этим стоит искреннее желание помочь. — Если бы не моя совесть, то я бы тебя раскрутила, — пробормотала Мисора, принимая предложение. — Если бы мне нравились девушки, я бы, обязательно, позволила, — усмехнулась Кэй, но её взгляд оставался слишком спокойным.       Миса не ожидала такого ответа, но она не сдержала смех. В этот момент Юи вмешалась, будто случайно изменяя тон разговора. — Ты же говорила, что у вас не самые лучшие отношения с братом, — спросила она, подталкивая разговор в более личную сторону.       Асагири нервно пожала плечами, но Банко уже чувствовала, что разговор идёт в нужное русло. — Да, но… я всё равно старшая сестра. — Миса говорила твердо, а её взгляд скользнул куда-то в пустоту, когда она об этом задумалась. — И? — её голос стал немного резче, чем обычно, она всё так же стояла, но казалось, её интерес возрос. — Это моя вина, что у нас такие отношения, — глубоко вздохнув, едва слышно добавила Асагири. — Даже если так, ты не обязана выкладывать все деньги за один подарок. Мы с Юи всегда можем помочь, — с невыразимой лёгкостью сказала Ямамото, пытаясь сгладить напряжение.       Миса на мгновение задумалась, пожав плечами. — Подарок ему точно понравится, — тихо ответила она.       На самом деле её семья была вполне обеспеченной и никогда не скупилась на увлечения детей — будь то хобби, путешествия или простые желания. Однако девушка знала: какой бы свободой в тратах они ни пользовалась, дорогую игровую приставку брату никто не купит. Отец принципиально не одобрял такие развлечения, а мать и вовсе не придавала им значения.       Но Мисоре хотелось доказать, что, в отличие от родителей, она прислушивается к желаниям брата. Хотелось показать, что она действительно заботится о нём.       Юи немного задержалась взглядом на Мисе, не скрывая своего любопытства.       Она всегда завидовала подруге. Не той острой, грызущей завистью, которая рождает ненависть, а той, что смешивалась с восхищением и желанием быть рядом.       Асагири начала подкрашивать губы, поскольку вся помада была успешно съедена во время ланча. Однако Банко заметила, как на мгновение её взгляд стал немного острее. Чувствовалось, что Миса всё-таки понимает её интерес, хотя она старалась не показывать этого.       Сама Миса ощутила, словно за ней кто-то следит. Сейджуро сидел чуть дальше, за столом своей команды, но его пристальный, холодный взгляд был направлен прямо на неё. Она коротко встретилась с ним глазами, прежде чем отвернуться, чувствуя, как внутри зарождается странное беспокойство.

***

      Закат растекался по небу густыми оттенками золота, плавясь в тёплой дымке над школьными зданиями. Воздух дрожал от оставшегося в нём дневного зноя, пропитанного запахами свежескошенной травы и нагретого асфальта. Вечер ещё не принёс прохлады — май мягко, но уверенно напоминал о приближении лета.       Акаши и Шуджи пересекли спортивный коридор, оставляя позади шум зала, наполненного голосами тех, кто задержался дольше. Тренировка вышла долгой, но они не сомневались, что Асагири освободилась раньше и уже ждала их недалеко от главных ворот школы.       И правда.       Но не одна.       Фуридзава Рен.       Фигура, чьё влияние не угасло даже после утраты капитанской повязки. Некогда лидер, он не стремился держаться за трон, когда тело больше не позволяло ему бороться за него. Боль в плечах лишила его статуса, но не уважения — он не исчез, он просто изменил форму своего присутствия.       Он был частью команды, но не её центром. Не лидером, но ориентиром. Не человеком, жаждущим контроля, но тем, чьё мнение не требовало доказательств. Люди прислушивались к нему не потому, что он требовал внимания, а потому что его слова, редкие и точные, стоили того, чтобы их слышать. — Ты и Котаро тогда зря пришли, — голос Рена донёсся раньше, чем Акаши подошёл ближе. — Не смеши, — девушка скрестила руки, прищурившись. — Ты лежал в больнице с растяжением, а мы должны были просто проигнорировать это? — Это не было чем-то серьёзным. — Врач сказал тебе то же самое?       Фуридзава легко усмехнулся. — Врач сказал, что мне нужно отдыхать, а я уже отдохнул.       Акаши невольно взглянул на его плечо, зная, что травмированные мышцы не забываются сразу, особенно если не позволить им зажить. — Ты всё равно продолжишь играть? — Через раз. Как уже делаю весь год, — сказал Рен спокойным голосом.       Логичный ответ. Простая истина.       Но почему он был так спокоен?       Сейджуро привык, что власть не отдают без борьбы. Те, кто на вершине, либо удерживают её, либо сражаются за сохранение. Но Фуридзава не был побеждённым и не выглядел разочарованным. Это было не поражение, а осознанный выбор.       Акаши не мог понять этого. Для него власть была не просто целью, а смыслом. Рен же отпустил её, как что-то утратилившее значение.       Его взгляд невольно задержался на Асагири.       В её речи не было ни напряжённости, ни искусственной мягкости — она говорила с Фуридзавой легко, словно их диалог был лишь продолжением давно начатого разговора. Тот же тон, та же естественность, что год назад позволили ей беспрепятственно вписаться в окружение некоронованых королей. Она не искала способов завоевать расположение, не прилагала усилий, чтобы стать «своей» — это происходило само собой, будто иначе и не могло быть.       Она никогда не пыталась сделать того же с ним.       Не искала точек соприкосновения, не стремилась понять, будто невидимой границы между ними не просто не существовало — её не предполагалось по умолчанию.       Этот факт зацепился в сознании, медленно, но неотступно, оставляя осадок, слишком лёгкий, чтобы назвать его раздражением, но достаточно весомый, чтобы не исчезнуть сразу. — Пойдём, — коротко сказал он, обрывая размышления.       Рен взглянул на них с лёгкой усмешкой. — Не перегорите с химией. — Не надейся, — бросила Мисора, прежде чем шагнуть следом за своими одноклассниками.

***

      Дом Асагири встретил их теплым, спокойным светом и лёгким ароматом ванили, вперемешку с чем-то сладким, едва уловимым. Внешний вид — дорогой, с продуманным ремонтом, который подчеркивал изысканный вкус. Но, несмотря на это, в пространстве не было ощущения холода или лишней строгости — напротив, атмосфера оставалась уютной и не перегруженной. Всё выглядело слишком организованно и убрано, как будто этим занимался кто-то другой. Капитан не сомневался — не она поддерживала здесь порядок. Это просто не соответствовало её характеру, точно не та, кто уделяет много внимания уборке в доме. — Чувствуйте себя как дома, — небрежно бросила Мисора, проходя на кухню. — Это звучит слишком гостеприимно, — заметил Акаши, опускаясь на один из стульев. — Только не начинай, — она скользнула по нему ленивым взглядом, прежде чем открыть холодильник.       Нагато лишь хмыкнул, безмолвно наблюдая за их обменом фразами, явно не собираясь вмешиваться. — Чай или кофе? Есть ещё какао, вишневый и персиковый сок.       Шуджи выбрал сок, Акаши ничего не ответил, но она всё равно поставила перед ним чашку чая.       Через несколько минут перед ними появился торт — идеальный, с ровными слоями клубничного мусса и нежного бисквита. Сейджуро не был удивлён тем, что это дорогое угощение оказалось у неё дома, но всё же вопрос прозвучал сам собой: — Ты это купила?       Мисора фыркнула и с лёгкостью разрезала торт, аккуратно распределяя куски по тарелкам. — Как грубо, — её голос был насмешливым. — Думаешь, я не способна приготовить что-то сама? — Я не думаю. Я анализирую, — спокойно ответил он.       Шууджи уже попробовал торт и, судя по выражению его лица, собирался съесть ещё. — Это довольно вкусно, — признался он, как истинный ценитель сладких изделий, накалывая кусочек на вилку. — Ты готовишь лучше, чем местная кондитерская. — Разумеется, — усмехнулась она. — Ты не производишь впечатление человека, который увлекается готовкой, — сказал Сейджуро наконец, пробуя торт. — А ты не производишь впечатление человека, который может есть что-то кроме дорогой кухни, — ответила она в тон.       Акаши проигнорировал поддразнивание. — Почему именно выпечка? — Мне нравится процесс, — девушка на секунду замерла, но затем пожала плечами. — В отличие от людей, тесто всегда предсказуемо. Если знаешь, что делаешь, оно подчиняется тебе, как часы. — Не для всех, — хмыкнул Нагато, — для многих кулинария — это хаос и вечные ошибки.       Акаши же уловил в её голосе что-то, что напоминало его собственные мысли, весьма ожидаемо после их разговора на днях. — То есть ты всё же любишь контроль?       Она усмехнулась, не сводя с него взгляда. — Просто мне нравится, когда что-то получается именно так, как я задумала. — Это одно и то же.       На мгновение в воздухе повисло молчание. Они оба словно пытались проанализировать то, что только что услышали.       Между тем Нагато вздохнул, лениво откинувшись на спинку стула. — Знаете, а ведь вы похожи.       Миса усмехнулась, но эта усмешка скорее была направлена внутрь себя, чем в их сторону. — Ты всё путаешь, Шуджи, — коротко ответила она, но её слова прозвучали с ноткой напряжения. — Не всё так просто, как тебе кажется.       Сейджуро молча наблюдал за ней, не торопясь вмешиваться. Он знал, что она скрывает гораздо больше, чем демонстрирует. — Люди часто думают, что всё под контролем, — сказал Акаши, его голос был тихим, почти как мысль вслух. — Но иногда под этим скрывается что-то гораздо более сложное.       Миса ничего не ответила, только потянулась за чайником, не встречая его взгляда. — Это не то, что ты думаешь, — её голос стал чуть холоднее, будто она пыталась отвернуться от слов, которые могли бы подорвать её уверенность. — Всё в порядке, — сказала она, сдавленно, но всё ещё не встречая его взгляда, — всё как должно быть.       В её молчании было больше, чем в любых словах. Капитан знал, что этого было достаточно.       Иногда достаточно просто позволить кому-то почувствовать, что ты понимаешь.       После чаепития на кухне ребята переместились в гостиную. Просторное, безупречно обставленное помещение казалось больше предназначенным для приёма гостей, чем для повседневной жизни.       За стеклянным столом в центре сидели трое. Учёба продвигалась медленно: задачник по химии был раскрыт на середине, листки с записями лежали хаотично, а чашки с остывшим чаем так и остались нетронутыми. — Это не задание, а пытка, — заявила Мисора, бросая перед собой таблицу Менделеева. — Ты ведь понимаешь, что химия — это просто логика? — Сейджуро отложил ручку и посмотрел на неё, как на непослушного ученика. — Логика? — Шуджи усмехнулся, не отрываясь от своих записей. — Это, конечно, удобно так думать. Но если бы всё строилось только на логике, учителя бы не принимали работы, где ошибки исправлены ластиком.       Миса фыркнула, но тут же прикрыла рот рукой. — Значит, твоя стратегия — делать всё так, чтобы даже исправлять не пришлось? — В идеале, — Шуджи лениво провёл линию в тетради и отложил ручку. — Ну, ты хоть разбираешься в этом, — Мисора чуть подалась вперёд, заглядывая в его записи. — Разбираюсь, но не потому что нравится, — пожал плечами он. — Химию проще выучить, чем спорить с учителем.       Она хотела ответить что-то колкое, но её взгляд скользнул вниз, и она заметила: когда Нагато чуть потянулся, край его футболки приподнялся, открывая часть спины. На коже — тёмные линии, фрагмент татуировки, изгибающийся дракон.       Мисора резко подняла взгляд на него, но Нагато уже понял, что она заметила. — Давно у тебя татуировка? — спросила она, но не осуждающе, скорее с долей удивления. — Больше года, — ответил он спокойно. — Интересно, — Акаши отложил ручку, оценивающе взглянув на него. — Что это для тебя значит?       Шуджи чуть заметно усмехнулся. — Тебя интересует смысл или причина? — Они связаны? — Не всегда, — ответил Нагато, переводя взгляд обратно в тетрадь. — Иногда смысл приходит позже.       Мисора ещё раз посмотрела на него. До этого момента она воспринимала его как обычного одноклассника — тихого и серьёзного. Но теперь в этом образе появилось нечто большее — намёк на скрытую глубину. — Ты же понимаешь, что теперь мне ещё интереснее? — наконец сказала она, приподняв бровь. — Знал бы заранее — выбрал бы одежду поскромнее, — усмехнулся Шуджи, искусно обходя прямой ответ.       Но в этот момент послышались шаги.       Дверь в гостиную открылась, и в проёме появился Мироку. Тринадцатилетний подросток, с тёмными растрёпанными волосами и голубыми глазами, в которых сквозило лёгкое раздражение. Он бросил короткий взгляд на гостей, но ничего не сказал. — Мироку, ты даже не поздоровался, — лениво бросила Мисора, не поворачивая головы. — А смысл? — хрипло бросил он, уже направляясь к себе в комнату. — Будешь есть? — она повысила голос, проигнорировав его тон. — Не хочу отравиться, — последовал мгновенный язвительный ответ.       Шуджи приподнял бровь, но ничего не сказал. Акаши уловил, как плечи девушки чуть напряглись, но её голос остался беззаботным. — Как скажешь, — ответила она, откусывая очередной кусочек торта.       Но в этой лёгкости было что-то неестественное. — Он всегда такой? — спросил капитан, не столько ожидая ответа, сколько проверяя её реакцию. — Подростковый период.       Простой ответ. Логичный. Безразличный.       Сейджуро не отвёл взгляда.       Что-то в этом было неправильным. Это не походило на обычное поддразнивание между братом и сестрой. В словах Мироку не было привычной грубоватой фамильярности, с которой младшие позволяли себе дразнить старших. В его голосе сквозило нечто другое — раздражение, усталость, обида?       Или даже нечто глубже?       Он чувствовал напряжение, растекающееся в воздухе, как будто на короткий миг заглянул за кулисы тщательно выстроенной сцены. Его не покидала мысль: как это случилось? Как человек, который так легко управляет вниманием окружающих, может упустить самое близкое ему?       Мисора повела себя так, будто ничего не произошло. Ловко сменила тему, отпустила короткий смешок, вернула прежнюю атмосферу.       Но Сейджуро уже сделал вывод.       И почему-то это открытие задело его сильнее, чем он ожидал.