26 Апреля. Суббота.

      Одри лежала в постели, свет был приятно приглушен, из-за открытой двери виднелся коридор и кухня, полностью освещенные люстрой, на телевизоре шла серия криминального телесериала. По наводке своего мужчины она всё же решила принять небольшую дозу успокоительного и попытаться уснуть. Даже мрачные мысли уже потеряли свою силу в голове Одри.              Прошло уже столько часов… что может случиться? Угрозы Сталкера казались действительно устрашающими только в самом начале, когда за ними были неизвестна готовность их исполнить. Теперь же было понятно, что действовать радикально и поспешно Сталкер не хотел или не мог. Ну или это было результатом послушного поведения Одри. Ей было тошно от самой себя, словно она какая-то шавка покорная, но по-другому себя повести девушка не могла, не в её характере это. Она привыкла сглаживать углы и быть осторожной. Предупреждать и исключать все риски заранее.              Её тревожность сильно снизилась, Одри даже почувствовала, как усталось приятно придавливала её тело к постели, но сна было ни в одном глазу.              В попытке развлечь себя или скорее отвлечь, Одри зашла в чат с Рут и осознала, что они давно не созванивались, не встречались. Это удручало.              Они уже приличное время были на странной и непривычной для многолетней дружбы дистанции. Одри пыталась наладить их общение, как раньше, но Рут словно намеренно не подпускала старую подругу к себе так близко, как было раньше.              Она оставалась всё тем же близким человеком, проявляла заботу и внимание к Одри в их редкие встречи, и звучала искренне вовлечено во время их созвонов, но что-то незаметное и едва ощутимое всё же изменилось. И эта атмосфера между ними с Рут оседала тяжестью в груди у Одри. Она искренне переживала за свою подругу и терпеливо ждала, когда та ей вновь сможет открыться и всё рассказать.              Неожиданно для себя отметив, что рыжая подруга была в сети всего семь минут назад, учитывая такой поздний час, Одри посчитала это странным, ведь Рут была приверженцем строгого режима и постоянно ложилась спать в одно и то же время и довольно рано для большинства современных людей.              Будто чёрт дернул, но Одри решила позвонить. И спустя один короткий гудок Рут подняла трубку, словно только и ждала звонка.

***

      Малек не смирился, когда офицер сказал, что они больше не могут здесь задерживаться и искать “сомнительную угрозу”, с чем он сам был категорически несогласен. Профессор, кажется, скоро из-за всех разбирательств со стражами порядка попадет к ним в чёрный список. Не то, что бы это Синнера хоть немного беспокоило.              Даже когда патрульная машина уехала, Малек, благодаря паре звонков друзьям, не остался без поддержки в поисках Сталкера, пытающегося довести его драгоценную Одри до безумия.              С каждым их новым телефонным разговором, Малеку было тяжело слышать всё более и более сиплый и бесцветный голос Одри. И ему неизвестно, что за кошмар она сейчас проживает внутри, оставленная на растерзание своим страхам и мыслям.              Синнер знал, что у нее, как и у всех, есть свой список фобий и страхов. Возможно, у нее он даже больше, чем у остальных. Одри до сих пор боиться спать в полной темноте, она сильно подвержена впадению в депрессивные состояния, ей свойственно до последнего избегать поиска решения какой-либо проблемы.              Малек мониторил новости по установлению личности преследователя. Он поднял на уши(и ноги) приличное количество людей, чтобы как можно оперативнее закончить это затянувшееся недоразумение. И результаты плодотворной работы уже были. Круг подозреваемых за два часа был сокращён до четырех человек.              Синнеру не было присуще нервное подергивание какой-либо частью тела, но он последние пару часов начал замечать, как его нога иногда немного дергалась. Синнер пытался отогнать от себя чувство беспомощности и безысходности.              Всё под контролем.              Его раздражало, ужасно злило, что он не мог даже стекло в машине опустить, ведь пообещал Одри не высовываться и не раскрывать себя Сталкеру, если он был где-то поблизости.              Внезапный звонок заставил немного взбодриться и отнять глаза от яркого экрана айпада в руках. Однако абонентом оказался не тот человек, от которого он ждал звонка.              — Признаться, я крайне удивлен. Тем более… — мужчина бегло взглянул на циферблат наручных часов, — в такое время. — Он помнил её святое правило отбоя в десять вечера.              — Я объяснюсь.              — Умеешь заинтересовать собеседника. — Малек даже не обратил особого внимания на все вышеперечисленные причины и не ждал объяснений, однако голос у девушки был обеспокоенным, сиплым.              Узнала о ситуации Одри?              — Это касается Одри.              Так он и думал.              — Слушаю. — Тянуть смысла не было, и сил. Он уже порядком подустал, в последнее время не удавалось хорошо высыпаться, и пока возможности передохнуть не предвиделось.              — Я так виновата…              — Что случилось? Расскажи мне. — Почувствовал недоброе.              — Это я во всем виновата…боже, мне так стыдно, что только сейчас до меня дошло. Я знаю кто преследует Одри… — Рыжая плакала навзрыд. Ей казалось, что отмыться от этого греха и жизни не хватит. — Он перешёл все границы, его надо остановить.              — Ну же, милая, если ты хочешь сказать имя, то очень поможешь мне. — Пусть внутри у Малека всё горело от нетерпения, ему всё ещё как-то удавалось сохранять спокойный и размеренный тон. На неё в таком состоянии нельзя давить, и если Рут не врёт, то обладает информацией, которая позволит больше не тратить время на изнурительный и довольно дорогостоящий поиск. Цена была не в деньгах, а в нервных клетках Одри.              — Его зовут Филипп Мор, не знаю, настоящая это имя или прозвище… — Рут замолчала и задумалась, что она ещё может сказать, чтобы помочь с поисками, потому что не уверена даже в подлинности его имени…но, пастор его всегда называл так. — Он выглядит очень бледным, у него синяки под глазами, черные волосы… глаза больные, как я только сразу не догадалась, что он нездоров!              — Тише, Рут, не сокрушайся…продолжай.              — Я сама дала ему все карты в руки, думала, что так смогу её убрать с дороги… — Синнеру не нужно было уточнять к чему, а вернее, к кому ей было необходимо убирать с дороги свою лучшую подругу. — Пожалуйста, ничего не рассказывай Одри! Я и сама никогда в жизни не смогу сознаться, мне будет стыдно за своё безумство всю жизнь.              — Если ты меня обманываешь…              — Нет! Я говорю правду! Он опасен.              Слушать рыдания Рут у Малека больше не было терпения. Малек потер переносицу и уже мыслями был в недалеком будущем, когда Сталкер-Филипп Мор окажется лицом на капоте полицейской машины со скованными наручниками руками за спиной.              — Вы больше обо мне не услышите, клянусь! Просто…не говори Одри, что это я её подставила под удар. У неё никого нет из близких, она этого не заслуживает.              Малек был зол. Ужасно зол. Мышцы лица дергало от отвращения, он верил, что Рут, не смотря на то, что всё это время ревновала Одри к нему и после их “расставания” сразу же решила занять её место, не станет опускать до вредительства подруге.              — Больше всего нас ранят самые близкие? — Усмехнулся Малек, но не смог сдержать своих настоящих чувств в голосе. И Рут была не права, говоря, что у Одри нет близких. Теперь есть, и Малек никому не позволит ей вредить.              — Ты поступила подло, но, всё же нашла в себе благоразумие сознаться. И только благодаря этому я спущу тебе всё с рук. Потому что знаю, что ты не способна навредить, только подгадить. Помогать тебе я не стану, не жди. Не успеешь уехать из города до того, как этот человек тебя сдаст – исключительно твои проблемы. Прощай, Рут.              — Спасиб…              Малек сбросил прежде, чем дослушать её прощания, потому что они ему были не нужны. Он тратит время.              Отправив запрос на проверку информации об этом “Море”, Малек нетерпеливо накрыл нижнюю часть лица ладонью и потёр свежевыбритый подбородок. Если Рут не обманула, то совсем скоро он будет готов сообщить хорошие новости своей драгоценной.

***

      — Привет, Рут. Ты прости что так поздно, просто…              — О, ничего страшного, милая. Ты меня не можешь побеспокоить. — Очень непринужденно прервала оправдания Одри подруга, словно это у них в порядке вещей.              Но она правда не помнила, когда в последний раз Рут отходила от своего режима. Даже в студенческое время почти никакая сессия не могла её заставить изменить своему отбою.              — Просто… соскучилась по тебе. По нашим разговорам. Если ты за что-то на меня в обиде, прости, знаешь, я не со зла. В последнее время мои дела были не из лучших, а я даже не интересовалась, что у тебя в жизни происходит. — Виновато прикусив губу, Одри только сейчас осознала серьёзность своего проступка. Она всегда могла настоять чуть упрямее на встрече и узнать, вдруг Рут тоже нужна была моральная поддержка. Одри ведь чувствовала неладное, но ничего не предпринимала.              — Я не в обиде. Мы всё же уже не бездельные студенты, есть чем полезным занять свободное время. Я тоже по тебе скучала.              Слышать это было для Одри словно освобождением от тяжелого валуна, придавливающего её тело к земле. Однако голос Рут ей не нравился. Она намерена узнать в чем дело и это исправить.              Они ведь подруги.              — Ох, Рут, я очень рада это слышать. Сколько мы уже никуда не ходили, даже дома не сидели вместе? Кажется, что целую вечность.              — У меня сейчас добавилось забот. Теперь помогаю в церковном центре гуманитарной помощи нуждающимся по воскресеньям. Помогаю на кухне и выдаю теплые вещи.              — У тебя всегда было доброе сердце, подруга. Я бы могла помогать тебе с этим, когда у меня выходные. Только скажи адрес и время. — Одри не очень жалует церкви, и, в целом, уже очень давно является атеисткой, однако она не может всю жизнь трусливо отгораживать себя от всего, что как-то касалось религии из-за травмирующего прошлого. Иначе как она может говорить своим пациентам о важности проработке старых травм?              Тем более, если это так страстно любила её лучшая подруга. Она должна поддерживать Рут так же, как и она поддерживает её.              — Это было бы замечательно, сможем чаще видеться, да? — хихикнула Рут, довольная желанием подруги, всегда далекой от её увлечения верой, помогать с волонтерством в храме, лишь бы поддержать её.              Рут себя просто ненавидела. Вот кто действительно творил добро и помогал людям, а не просто делал вид овечки, на деле являясь волком. Одри не заслуживала всего, на что её обрекла Рут из-за слепой ревности и зависти.              — Я всегда рядом. — Напоминает Одри, думая, что её подруга ждала подобных слов. Но та лишь подавляет рыданиям, накрывая рот рукой и радуясь, что это не видеозвонок, где было бы видно её лицо.              — Как и я. С самого начала нашей дружбы. — Рыжая нашла в себе силы выдавить милый тон и отдышаться, чтобы голос её не звучал натужно из-за слёз.              — Ты была самой настоящей волчицей, когда отвоёвывала меня у старой компании. — Смеётся Одри и в эти минуты забывает обо всём, не озирается по сторонам, выискивая что-то в темных углах комнаты. Голова перестает пульсировать от боли. По крайней мере, не с той частотой.              — Ну а ты была просто ужасной острячкой! Но меня никогда не задевали твои грубые слова, потому глаза у тебя всегда были добрыми. Я чувствовала, что ты хороший человек, просто окружающие люди не понимали нас, они ничего не знали о нашей жизни, поэтому и прятали свой страх в травле. Каждый защищается от этого по-своему.              Одри помнила. Рут её никогда не осуждала, не обращала внимание на то, как пренебрежительно Одри сначала к ней относилась, как игнорировала все попытки сблизиться. Как рыжая пыталась ей донести, что её окружение – дерьмо, от которого нужно избавиться, пока оно не утянуло её на дно. Одри ведь почти отчислили из университета. У неё скопилась куча долгов, а последним гвоздем в крышку гроба её образования мог и почти стал(!) предмет, который вел её нынешний ненаглядный профессор Синнер. На занятия которого она за весь семестр, пока тот шел, ни разу не явилась. И на зачёт, соответственно, тоже.              Рут помогала ей закрывать долги, бегать по преподавателям и поручалась за неё. И именно рыжая помогла ей решить проблему с Малеком, потому что они уже тогда были в непонятного рода отношениях. И до сих пор Одри неизвестно, что же их связывало тогда, и что сейчас.              — Что уж сказать, до сих пор стыдно с себя. — Одри смеётся и слышит, как заражает своим смехом через телефон и Рут. Они вместе с улыбкой и теплом ностальгии принимаются вспоминать студенческие годы, их знакомство и жизнь после выпуска, затягивая разговор на пару часов.              — Мне кажется, мы так не болтали уже целую вечность. — Одри возвращается в спальню со стаканом воды и ощущением боли в животе от смеха.              — Твоя правда.              — Уже очень поздно, — запоздало замечает, сколько времени пролетело за разговором, показавшемся ей даже коротким. На деле прошли часы, язык мог устать столько болтать… — Ты нарушила свой режим сегодня. Что-то случилось?              — Не спалось. В последнее время со сном напряжно, поэтому иногда приходится чем-то себя занимать, когда бессонница одолевает.              — Ох, я бы прямо сейчас уснула, так ты меня заболтала. — Хихикает Одри, ощущая приятную сонливость в теле. Она наконец расслабилась и успокоительное подействовало как надо.              — Ты тоже, — вторит Рут.              — Тогда отключаюсь, не могу не дать тебе выспаться, — заботливым, но строгим тоном подводит их телефонный разговор к завершению. Как бы ей не хотелось вешать трубку, но не нужно быть такой эгоистичной. У Рут тоже есть свой рабочий график, который она не могла под себя подстроить, как Одри.              Рут тоже не хотела прощаться, но понимала, что пора. Она уже и так слишком много времени забрала у Одри. Времени, на которое не имела права.              — Лягу, не переживай за меня. Лучше береги себя.              — Берегу-берегу. — Переводит слова Рут в шутку, не совсем понимая, что заставляет подругу говорить такое. Она ведь даже не рассказывала ей про ситуацию со Сталкером, ходящим сейчас под её окнами.              — Пока Одри, мне уже и правда пора, — но голос дрогнул, — я тебя люблю.              — И я.              Когда послышался звук завершенного звонка, у Одри прошлись мурашки по спине. Опустив взгляд на свои руки, она увидела, как волоски на них стали дыбом. Пусть они просто завершили очередной созвон, но девушку почему-то не покидало странное ощущение опустошенности.       

***

      Удача оказалась на его стороне, когда Малек взглянул на свежее досье, которого до этого даже не было в списке подозреваемых. Но, Синнер не сомневался, это он.              Что было даже забавно. Отложив планшет, Малек вышел на улицу и уверенным шагом направился прямиком к посту охраны. Он, определенно, его узнал. Ведь тот помогал полиции искать самого себя часами ранее.              Верно говорят, если хочешь что-то хорошо спрятать – положи на видное место.              Малек едва успел показаться у окон кабины, как человек оттуда бросился бежать. Он заметил, как мужской силуэт в форме охраны скрылся в салоне синей машины, припаркованной предусмотрительно рядом.              Синнер почти бегом вернулся в свою машину и выехал следом. Благо, он не так далеко успел отойти. Даже если сейчас не удастся словить Сталкера или понять, куда он поехал, тот всё равно теперь был на крючке. Когда его личность рассекретили, соответственно, все деяния обрели лицо, на которое их не составит труда повесить в Суде Объединенного Королевства. И ответит он за них по всей строгости закона.              Малек с самого начала был уверен, что ворвался в квартиру Одри и преследовал её – один человек. Любой, кто увидит, в каком состоянии оставили тогда жильё Одри, поймёт, что то место буквально уничтожили, а не просто ограбили. Преступник хотел сравнять квартиру с землёй. Обычные воры делают всё быстро и тихо, а тот случай явно не их рук дело. Слишком остро ощущался личный мотив, а ограбление – лишь маскировка. Однако, почему-то следователи по делу не спешили делать таких смелых заявлений.              И это была одна из причин раздражения и недовольства их работой у Малека. Из-за их медлительности и осторожности пострадала Одри, хотя не обязательно было доводить ситуацию до этой ночи.              Стоило Синнеру вырулить на оживленное шоссе из дворов дома, издалека раздался многократный грохот и сигнальный рой, а позже показалась преследуемая иномарка, перевернувшаяся на крышу, и затормозивший грузовик чуть поодаль. Малек усмехнулся абсурдности ситуации. Погоня завершилась, едва успев начаться.              Мужчина постарался подъехать как можно ближе к серьезной аварии. Грузовик развернуло при столкновении, перекрыв почти все полосы движения. Люди в машинах, которые по несчастью тоже зацепило во время ДТП, ещё отходили от первичного шока. И пока вокруг только нарастает паника, Малек поднимается с водительского и легким шагом подходит к перевернувшейся машине. Крышу прилично смяло, а стекла выбило наружу, но мужчина был уверен, что водитель остался жив.              Свои часы Синнер предусмотрительно снял и положил в карман пальто.              Машина задымилась. Синнер не обратил на это внимание и, ухватившись за грудки обмякшего водителя, выволок его, будто мешок, на асфальт. К его удаче, Мор не успел пристегнуться. Так спешил сбежать.              Синнер взглянул ему в лицо, крысиные черты прослеживались в разбитой и залитой кровью физиономии. Это был несомненно он.              Человек с фото в досье. Человек, подходящий под описания Рут. Больной ублюдок, решивший поиграть в героя-любовника с его женщиной.              Малек многое повидал за жизнь и не удивился бы подобной ситуации, если бы она каким-нибудь утром попалась ему в новостной сводке. Но это все происходило с Одри. С его драгоценной.              Не подавляя злости, Малек замахивается и добавляет Сталкеру ещё пару челюстно-лицевых травм. Он не привык решать проблемы прямым насилием, да и не особо любил, но сейчас ему хотелось. Так сильно, что аж кулаки чесались.              Осколок зуба отлетел в пузырящейся крови на асфальт, когда Малек нанес третий удар. Отбросив не сопротивляющееся тело обратно на асфальт, Синнер выпрямился и брезгливо окинул его взглядом, пытаясь отдышаться. Сталкер немного пришёл в себя от отрезвляющей боли, обрушевшейся на его лицо.              — Тебе больше до нее никогда не дотянуться. И не надейся.              Мор повернул к нему голову, его глаза были залиты кровью, а рот беспощадно разбит, однако он всё равно попытался что-то сказать. Или, прохрипеть. Малек даже слушать не стал. Судя по движению грудной клетки, у Мора было переломано несколько рёбер, затрудняя дыхание.              — Она моя. — Подытожил и улыбнулся так, словно его устами управлял сам Дьявол, наслаждаясь чужими страданиями.              Поправив одежду, Малек с невозмутимым видом вернулся в своё авто. Ему, наконец, стало легче. Но не совсем, кое-чего всё же не хватало, чтобы вновь вздохнуть полной грудью.              — Милая, всё закончилось. — Малек был рад принести Одри хорошие новости. Он хотел бы видеть, как её лицо сейчас озаряет яркая улыбка, а морщинки окропляют область вокруг глаз. Услышать вживую её смех, а не по телефону.              — Ты не шутишь, серьёзно?! — Одри сначала не поверила своим ушам, но разве она могла сомневаться в словах Малека? Он бы не стал говорит то, в чём не уверен.              Стоило волне радости схлынуть, Одри в голову начали лезть снова беспокойные мысли.              — С тобой всё в порядке?              — Да, я в норме. — Поспешил успокоить Одри мужчина. Не беря в счёт усталость и пульсирующую боль в руках, он в порядке. — Мне даже ничего делать не пришлось. Скажем так…ситуация разрешилась сама собой, — загадочно пробормотал Малек, не желая пока раскрывать всех подробностей. Ей сейчас это будет лишним.              — Ты сейчас где?              — Подъезжаю к твоему дому.              Одри на этом коротко прощается и сбрасывает трубку. Но стоило Малеку подойти к её подъезду, она выбежала из него и бросилась к Синнеру в объятия.              Как ей не хватало этого!              — Ты нашёл его? — Стискивая шею Малека мертвой хваткой, Одри прижалась к нему всем телом, наслаждаясь уверенными руками, обхватившими её спину.              Слезы застыли в глазах, но ей не хотелось плакать.              — Да, моя драгоценная, он больше ничего не сможет тебе сделать. — Стискивая девушку крепче, Малек накрывает её макушку ладонью, целует в висок и сам на мгновение прикрывает глаза. Дышит.              Со стороны выглядит так, будто он успокаивает Одри, но это она дарит ему покой. Унимает не до конца выведенные из крови гнев, беспокойство и раздражение.              Он теперь рядом. Всё будет хорошо.              Находясь в руках Синнера, Одри наконец по-настоящему ощутила, что всё и правда закончилось. Жар от восходящего солнца опалил правую сторону лица, ослепляя оранжевыми лучами.              Ночь прошла и наступило утро.