25 Апреля. Пятница.

      Одри просыпается от звука незнакомого будильника, но шустро осознаёт, что он предназначался для мужчины, лежавшего в её постели рядом. Она, как бы абсурдно это ни звучало, впервые видит Малека спящим. У неё было несколько секунд, чтобы насладиться видом, ведь Синнер вот-вот откроет глаза. Залипнуть на перекаты мышц спины и взлохмаченные волосы.              — Доброе утро, милая. — Мужчина выключает будильник и разворачивается с довольным выражением лица к такой же лохматой и сонной Одри. Их первое пробуждение вместе.              — Доброе, Малек. Как тебе спалось у меня?              — Мало, но отлично. Засыпать с ощущением тебя в объятиях – просто чудо. — Мужчина подмигивает Одри и тянется к ней за поцелуем, успев бесстыдно пробежаться глазами по обнаженному телу, соблазнительно выглядывающему из-под кромки одеяла.              — Иди в душ первым, а то опоздаешь на работу. — Одри приглаживает чернявые волосы на затылке Синнера, пытаясь привести их в порядок после сна. Ей не верится, что этот мужчина теперь полностью принадлежит ей, и каждое утро и вечер отныне могут быть похожи на эти.              — Ты можешь пойти со мной, милая, не помешаешь.       — Как-нибудь в другой раз. — Одри отказывается, но улыбается слишком соблазнительно, чтобы говорить подобные вещи. Играется. Малек это обожает, поэтому подождёт и посмотрит, что предпримет дальше его драгоценная Одри.              Синнер поднимается с кровати и, совершенно не стесняясь своей наготы, расхаживает широким, почти царским, шагом по спальне Одри.              — Чистое полотенце в ящике под раковиной, зубная щётка там же. — Одри будничным тоном консультирует Малека по поводу расположения всех вещей, находящихся в её ванной и непринужденно закуривает прямо в постели, взяв хрустальную пепельницу с прикроватной тумбы, где Малек не заметил её ночью. Конечно, будто ему было дело до подобной чепухи, пока они с Одри были увлечены друг другом.              — Дальновидно.              — Люблю всё иметь с запасом. — Выдыхая сигаретный дым, она элегантно стряхивает пепел, и Малек уверен, что даже курящая Одри выглядит очаровательно.              — Такую же вонючую дрянь ты курила и в студенческие годы. — Малек улыбается, с приятной ностальгией принюхиваясь и вспоминая свою милую Одри, пока та была ещё студенткой. — Несолидно такой элегантной женщине выкуривать Винстон, когда есть более качественные и представительские сигареты.              — Знаю. Просто дань моей юности. — Пусть не всё теперь из тех времен устраивает Одри, однако именно эти сигареты вызывали в её душе трепет, пусть и были не лучшим выбором. — Откуда ты помнишь? Мы же почти не пересекались.              — Такую девушку было сложно не заметить. — Обхватив руку Одри с сигаретой, Малек поднес её к своим губам и затянулся, на выдохе сделав кольцо из дыма. У Одри во рту пересохло от такого зрелища.              — Да уж, — захихикала Одри и затушила бычок в пепельницу, вспомнила себя в бунтарский период. После знакомства с Рут она потихоньку стала отходить от старых привычек и друзей, наконец повзрослев. — Слушай, всегда хотела спросить…              — Всё что угодно, милая. — Мужчина обезоруживающе улыбается.              — Фамилия Синнер - настоящая?              — Нет.              — Так и знала! — Восторженно восклицает Одри. — Почему ты сменил фамилию?              — Я ее не менял. У меня не было фамилии. — Совершенно будничным тоном отвечает Малек, словно они говорят о погоде.              — То есть как…?              — Как-нибудь расскажу эту историю за ужином в ресторане… — Отшучивается Малек, не желая раскрывать своего прошлого.              — Приглашаешь?              — Приглашаю.              Одри улыбается и тушуется. Она знала, что в характере Малека наседать на людей в подобном стиле, он направлял ситуацию в нужное ему русло, создавая иллюзию выбора и личного пространства. Но девушка не думала, что Синнер начнет так скоро.              — Буду очень ждать.              — Долго ждать не заставлю. Ложись и ещё поспи, милая, тебе не обязательно вставать со мной в такую рань. — На часах только-только стукнуло шесть утра, а угомонились они поздно ночью или, вернее сказать, рано утром. После любовных утех ещё долго разговаривали по душам и обсуждали, как каждый видит совместное будущее. Чего бы им хотелось от этих отношений, от друг друга.        Малек снова прикладывается к губам Одри и удаляется из комнаты, щеголяя голым задом. У Одри с лица не сходит невольная улыбка всё это время.              Она ещё немного валяется в кровати по указке Синнера, думая о том, стоит ли ей еще поспать. Но все же поднимается и, одевшись, выходит в кухню-гостинную, по пути замечая их разбросанную и, естественно, скомкавшуюся одежду. Только увидев мятую белую рубашку Малека, Одри спустя пять минут уже развернула гладильный уголок и наглаживала её воротник. Несолидно идти в мятом, имидж начальника зависит и от его внешнего вида. Если босс приходит весь неопрятный и растерянный, то и сотрудники невольно ощущают это настроение и поддаются его влиянию.              Теперь она стоит с утюгом и чужим костюмом и не знает, как до этого дошла. Вот уж судьба-злодейка, но Одри и минуты не думала прежде чем позаботиться о своем мужчине. Ей несложно. Тем более глаза то и дело находили корзину с цветами, стоящую аккурат напротив гладильной доски.              Едва она отставила утюг, придирчиво осматривая проделанную работу и размышляя, нужно ли включать отпариватель, как из-за двери в ванную раздался глухой голос Малека:              — Одри?              — Ау? — Одри отзывается и подходит к двери.              — Нужна твоя помощь.              — Всё в порядке? — Одри открывает дверь, и лицо тут же обдает влажным жаром.              — Где ты говоришь у тебя полотенце? — Мужчина протягивает свою мокрую руку и ухватывается за локоть остолбеневшей Одри, а потом нагло затягивает ее в ванную, закрывая за ними дверь.              — Дьявол. — Смеется Одри, обнимает Малека и целует. Вся ее одежда тут же промокает от тесных объятий.              Теперь уж можно и остаться.              — Ты не успеешь собраться… — Предупреждает с придыханием Одри, когда Синнер уже, приподняв, занялся ее шеей, перекатывая между губами и зубами молочную кожу.              — Пустяки. — Отмахивается Малек, не маленький и когда что-то делает – знает о последствиях. Он ужасно соскучился, и утолить свою жажду одной ночью невозможно. Тем более, как устоять, когда его личная Афродита только и маячит перед глазами.              Общими силами они расправились с прилипшей к телу пижамой Одри и снова столкнулись губами, без перерыва целуясь. Просто позволив мужчине вести, Одри расслабилась и поддалась расслабляющей неге теплой воды и умелых рук Синнера.       

***

      После душа на сборы оставалось катастрофически мало времени. Ни завтрак, ни кофе уже не вписывались в график. Одри успевает только заварить Синнеру крепкий американо с одним кубиком сахара в стаканчик с собой и поцеловать того на прощание.              Мужчина временами подвисал на месте, не в силах осознать, что такое могло происходить с ним. И что утро может быть и таким. Он млеет от непринужденной заботы Одри и, садясь в свою машину, до сих пор ощущает на губах её поцелуй. В груди продолжает неустанно зудеть.              Оглянувшись на элитную высотку за окном, Синнер слабо улыбается и выезжает с парковки вопреки дикому нежеланию. Кажется, больше всего на свете ему хотелось вновь оказаться в квартире на седьмом этаже, в объятиях женщины, к которой он испытывает самые нежные из возможных чувства.              Малек долго пытался понять, почему ему постоянно представляется в голове местом встречи с Одри – её квартира. Ведь раньше они никогда не виделись на её территории, то ли волей случая, то ли Одри бережно охраняла свою “зону комфорта” от посторонних, коим сам Синнер в те времена являлся.              Дело в том, что рядом с Одри он ощущал себя, как дома. И дело не в жилплощади. Не важно чья квартира, мужчина мог живо представить, и как Одри хозяйничает в его апартаментах, но незаменимой частью любого варианта должна быть она. Без Одри теплота и уют дома исчезали.              Наверное, так и должна выглядеть семья. Они вдвоем с Одри, общий дом, быт и их возможные дети. Несусветная банальщина для Малека в прошлом теперь вызвала теплую улыбку. Хотелось пережить все эти события.       

***

      После завтрака у Одри около часа свободного времени перед тем, как засесть за работу, так что она с удовольствием проводит эти минуты утренней тишины за чашкой кофе и прокручиванием событий прошедших суток.              Когда кофе кончился, Одри дезориентировано бродила по квартире и ждала времени первой сессии. Пыталась понять, что ей дальше делать, за что браться.              Новое уведомление.              Она срывается с места и почти бежит к телефону, думая, что ее профессор снова что-то написал, но, как же она ошибалась.              Новый скрытый номер, очевидно, по другую сторону был её обожатель. Сначала она не поняла, что он придумал в этот раз, пока не включила отправленное видео.              На всю квартиру разнеслись ее стоны из динамиков телефона.              У Одри в этот момент волосы на руках дыбом встали, она вытаращила глаза на видеозапись, снятую из угла её спальни в прошлой квартире так, будто со скрытой камеры. И на этом видео Одри и Малек заваливаются на её кровать, но, неудачно приземлившись, скатываются на пол и невозмутимо продолжают там, однако их лица и тем более действия прекрасно видно.              Не осилив и половину видео, она выключила телефон и ещё несколько секунд загнанно дышала. После того, как привела сердцебиение в порядок, включила запись снова. Одри заметила, что видеодорожка состоит из нескольких склеенных кусочков, видимо, Сталкер собрал все самые интересные кадры в одно не очень длинное “кино”.              Одри почувствовала себя ужасно, ее личная жизнь выставлена напоказ, сама она выглядит на этом видео, словно актриса какого-то дерьмового порнофильма.              Всего раз они по воле случая занялись сексом в той квартире. Малек предпочитал встречаться преимущественно на своей или на нейтральной территории. И этот единственный раз был записан на видео. Одри задумалась, что ещё было записано, сколько ещё Сталкер успел увидеть через эту камеру… или их было несколько? В скольких комнатах они были установлены?              Первая слеза безысходности скатилась по ее щеке, когда Одри, всхлипывая, перечитывала подпись под видео.              Номер не определен: "Последнее предупреждение, Одри. Если узнаю, что Малек Синнер снова приблизился к тебе – видео уйдет в сеть с самым лучшим видом на ваши лица"              Одри снова смотрит видео. Делает тише и перематывает на начало, вновь и вновь, будто ведомая манией. Они совокуплялись на её белом ковре необузданно и страстно, Малек не стеснялся делать Одри больно, хватал и тянул, а она…боже, какая бесстыдница, от этого звучала только громче.              Отложив телефон, Одри прикрыла рот руками и заплакала, больше не в силах мучить себя.              Они не смогут опровергнуть подлинность этой записи, Сталкер постарался на славу.              Одри ничего не понимала, и тем более того, что ей дальше делать. Игнорировать сообщения Сталкера уже не получится, ситуация приняла самые серьезные обороты. Её репутация не может стать ещё хуже, она давно была опорочена скандалом в Гудлам, так что Одри терять, по сути, нечего, однако Малек – совсем другое дело. Его лицо тоже было отлично видно. Можно было сказать, что спутать его с кем-то другим тут даже не представлялось возможным.              Что станет с репутацией Малека, если видео уйдет в сеть? Какой ущерб понесет он и его бизнес из-за этого… сколько ещё неприятностей Одри ему принесёт?              Дав волю эмоциям, Одри хорошенько проревелась и, обессилев, прислонилась к дверному косяку, у которого всё это время сидела на полу. Хотелось исчезнуть.              Приложив влажную ладонь ко лбу, Одри зажмурилась и снова всхлипнула. Заболела голова. Окинув квартиру пустым взглядом, девушка специально избегала смотреть на свой мобильник. Он ощущался предателем.              Осознав, что просто сидеть и реветь в уголке ей никак не поможет, Одри делает глубокий вдох, пытаясь пресечь новый поток слёз. Бежать от проблем вечно не получится. Так нельзя.              Не заметила, как уже звонила своему профессору. Кому же ещё..?              — Мы в заднице, Синнер, мы в такой заднице. — Без прелюдий начала Одри и наверняка испортила приподнятое настроение Малека.              — Милая, ты плачешь? Что случилось?              — Лучше посмотри на это сам. — Переслав все сообщения с нового номера Малеку, Одри сразу же закрыла чат, чтобы больше не видеть видео. Её тошнит. — Кто-то установил непонятным образом гребаные камеры в моей квартире и следил за мной, ещё и…ещё… — заикаясь, Одри снова начинала поддаваться истерике.              Потратив секунд тридцать на изучение новой информации, Малек мягким, но уверенным тоном принялся успокаивать свою драгоценную. Честное слово, его начинает выводить из душевного равновесия всё это дерьмо.              — Тише, Одри, драгоценная моя, тише. Не переживай, я разберусь. Узнаю, кто и как это сделал. Пожалуйста, успокойся, и если появятся новые сообщения, сразу же присылай их мне. Это поможет нам его наказать.              — Малек, что же будет, если он опубликует…опубликует это видео? Что будет с тобой…              — Я, кажется, уже не раз говорил тебе не переживать за мою репутацию. — Не совсем уместно усмехнулся мужчина, пожурив тем самым Одри. — Мне плевать, что подумают другие. Они всегда приходят, что бы обо мне ни говорили.              — Малек, мне жутко. — Будто в грехе признается.              — Милая, у тебя сегодня есть работа?              — Да, я должна была…              — Отмени. — На полуслове перебивает и прагматично диктует Одри что делать, словно рецепт выписывает: — В таком состоянии ты не сможешь никому помочь, тебе нужно прийти в себя. Выпей успокоительное и ложись спать. Я разберусь. А когда проснешься – всё уже закончится, как страшный сон.               — Я хочу куда-нибудь уехать, не могу находить в квартире одна. Вдруг этот псих как-то проберется через охрану и, чего хуже, будет под дверью стоять. Как он вообще узнал, что ты снова был здесь? — Одри поднялась с пола и взглянула на окно, боясь и шаг к нему сделать. Абсурд, но ей было страшно увидеть там Сталкера.              — Я позвоню в Sacra Terra и уведомлю их о твоем приезде. Там ты будешь в безопасности. Держи меня в курсе, милая. — Как бы мужчина ни пытался скрыть волнение за холодной уверенностью, Одри всё равно поняла, что тот переживает.              — Хорошо, ты тоже.              До того, как позвонить Малеку, в голове была каша, но теперь Одри снова могла мыслить более-менее ясно. Мужчина всего парой слов привел её в чувства.              Сталкер снова написал ей. Фото и подпись.              Номер не определен: "Любимая, я чую твой страх. Но тебе нечего бояться, если будешь себя хорошо вести. Я слежу за каждым твоим шагом, не пытайся что-то от меня скрыть. Я буду очень-очень зол"               К сообщению было прикреплено фото дома Одри снизу-вверх, снятое под её окнами.              Кровь в жилах стыла от неизвестности, какое расстояние их сейчас разделяет. Может…он уже стоит у её двери. Ждёт, когда Одри посмотрит в глазок или, не заметив сообщения, в порыве истерики распахнет дверь, чтобы сбежать из квартиры, как планировала.              Не успела. Она не успела!              Сдерживать себя Одри больше не могла. Бросившись к шкафу, она со злостью выволокла стоящий там чемодан. Внутрь полетела одежда с полок, Одри не глядя сгребала содержимое. Слезы текли в три ручья, застилая глаза.              Она оказалась заперта в собственной квартире, отрезанная от внешнего мира, совсем как в детстве. Только теперь вместо родителей и общины, её деспотично контролировал Сталкер. Не давая вдохнуть полной грудью.              Одри не понимала, почему ей не по силам вырваться из этого порочного круга? Почему, когда в её жизни появляются проблески хорошего, это обязательно должно быть испорчено. Почему она никак не может стать счастливой?              Лежа пластом на раскрытом чемодане с горой сваленных туда вещей, Одри совершает звонок в полицию и, позволяя одежде впитывать влагу с лица, которым она в неё уткнулась, продолжает тихо всхлипывать, когда оператор на линии говорит ей сохранять спокойствие и ждать наряд.              В голову начинают закрадываться мрачные мысли разной степени паршивости: о том, как Сталкер врывается в её квартиру, Одри представляет, что он может сделать с ней, когда наконец дорвётся, что он причиняет боль Малеку, убивает его, как обещал в одном из своих сообщений. И ни в одном из придуманных сценариев не было того, где Одри удаётся спастись.              Теперь все приятные события этого утра кажутся такими далекими и иллюзорными, будто и не с ней произошедшими.              Прошел час. Мучительно долгий… Одри сидела, как на пороховой бочке в ожидании результата поисков в окрестностях её дома полицией. Малек был на связи, Одри запретила ему приезжать, чтобы лишний раз не провоцировать больного человека. Но тот не послушался, напоминая о приоритете её безопасности и сделал по-своему. Приехал с патрульной машиной и наблюдал за всем процессом не высовываясь.              Прошел час и двадцать семь минут. Ей позвонили и сообщили, что ничего и никого подозрительного в округе не нашлось. Ей начали казаться странные звуки и будто бы движения на периферии зрения. Одри чувствовала, что медленно сходит с ума. Стены её уютной квартиры теперь давили и будто насмехались над их невольной узницей. И это забавно, учитывая как много времени она обычно проводит дома. Бывали дни, когда девушка и вовсе не находила свободной минутки, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. И в этом не было проблемы, Одри вела жизнь затворницы по собственному желанию.              Прошло три часа. Одри так и не решилась выйти за пределы квартиры, хотя попытку к этому предприняла. Час и семнадцать минут назад.              Вывезла в коридор чемодан, нацепила пальто и замоталась шарфом, всё же, на улице холодно, но только взглянула в глазок, как ей сразу стало непомерно жутко. Одри не увидела ничего странного, более того, она ничего не увидела, обычный коридор. Но смелости открыть дверь у неё не нашлось.              Малек пытался уговорить Одри выйти, обещал устроить всё незаметным для анонимного наблюдателя, но у Одри не хватило мужества рискнуть.              Мужества ей хватило только выйти на балкон с пачкой сигарет и выкурить сразу три подряд. Она боялась причинить вред близким людям своими проблемами. Синнер был сильно недоволен решением Одри остаться дома, но не стал дальше давить. Он смирился с её решением и сказал, что будет хоть всю ночь или сколько потребуется сидеть в машине у её дома и стеречь, пока ей не перестанет угрожать опасность. И это принесло Одри небольшое успокоение.              Она верила, что пока Малек Синнер контролирует ситуацию, с ней ничего не случится.              Силы покидали тело Одри, мысли путались и отходили на задний план неразборчивой массой. Веки опухли и отяжелели от слез. Из-за боли в голове от долгой истерики стало немного легче, ведь теперь ей было сложнее думать и накручивать себя. С чем она всегда справлялась на ура.              Солнце заходило за горизонт. Сегодня был красивый закат, Одри захотелось от этого зло рассмеяться. На фоне таких вещей особенно сильно ощущалась собственная ничтожность. Какой бы персональный кошмар ты ни переживал, солнце всё равно сядет на западе и встанет на востоке.              Телефон снова завибрировал от новых сообщений. Одри уже подумывала его просто отключить, потому что, кажется, у неё развивался панический страх звука входящий уведомлений.              Номер не определен: "То, что ты вызвала на меня наряд было довольно мило. Они всё равно ничего не могут мне сделать, поэтому я даже не злюсь на тебя. Не брыкайся, Одри, мы всё равно скоро будем вместе. Обещаю."              Прочитав сообщение, Одри усмехается и разражается громким смехом. Она заходит в квартиру и продолжает играть в гляделки с сообщением. Глаза увлажняются, грудь сковывает спазм, но Одри не в силах прекратить смеяться. И совсем не от радости, от ужаса.