Глава шестая | Архивы

Очередное утро перед панорамными окнами вызывало в Эстель неведомую теплоту. Настроение было до того хорошим, что девушка даже пропустила все сальные шуточки Томаса мимо ушей. После большой субботней тусовки они не стали ближе, но, как говорится, айсберг, кажется, треснул. Офис приятно охлаждал нутро кондиционером, пока Эстель в пылу заканчивала редактуру. Кеннека Лимб, автор потенциального бестселлера, потрясала воображение сюжетом. Эстель прочла черновик дважды и все еще оставалась в приподнятом настроении, особенно острое внимание она обратила на постельную сцену. Эстель удивилась неожиданному кокетству и принялась вспоминать, какой сегодня день цикла, но ее прервала Таяна. — Наша Мэри Сью не вылезает из кабинета Сайласа, — коллега плюхнулась за рабочий стол, — что так долго можно обсуждать? Эстель сама заметила, что визит Кеннеки задерживался, однако стойко игнорировала неприятные ощущения. — Мы выпускаем книгу в очень сжатые сроки, — пожала она плечами, — нужно быстро организовать работу рекламщиков, бухгалтеров, редакторов и айтишников. — Но автор-то тут при чем? Как только Таяна стрельнула глазками, Эстель поняла, что коллега специально испытывала терпение. — Автор, если не знаешь, на то и автор, чтобы присутствовать при работе над его историей. Ты нагнетаешь, — цинично ответила девушка и вернулась к рукописи. Но работа уже не шла. — Элли, прости, я перегнула? Девушка прикусила губу, услышав ласковое сокращение имени, что несколько остудило минутную обиду. — Я должна была догадаться, он ведь на тебя так смотрит, — продолжала Таяна, но осеклась. — Кто? Сердце затрепетало, пальцы задрожали. — Сайлас, — как можно тише ответила Таяна, — и после тимбилдинга вы оба… странные. Подумала, что что-то произошло. Мне не стоило тебя дразнить. — Погоди-погоди, — Эстель торопливо замахала ладонями, — ничего такого. Но щеки уже пылали, и жар было не остановить. Поцелуй Сайласа вновь отпечатался на губах, заставляя девушку млеть от одних только непрошенных воспоминаний. И она правда сражалась с уколом ревности, поглядывая на дверь кабинета главреда с самого начала смены. Таяна жалостливо посмотрела на нее. — Первое, что он делает, выходя из кабинета, — пялится в сторону твоего стола. Я рядом сижу и вовсе не слепая. Эстель сжала челюсти, сдерживая дрожь в теле. Много причин для этого, начиная с умопомрачительного, горячего, страстного, влажного… — Элли, тебя вызывает Земля! — Таяна уже щелкала пальцами перед носом девушки. — На ланче все расскажу, — бросила она. — Отлично, можно собираться, — коллега сгребла весь стол в сумочку и выразительно посмотрела на Эстель, — уже начало второго. Эстель растерянно устремилась на экран телефона. И правда, она почти пропустила обед. Быстро раскидала самые важные вещи по карманам, в очередной раз сохранила документ с рукописью, удостоверилась, что ничего не забыла, и нагнала Таяну у лифта. Табло отсчитывало этажи. — Смотри-смотри! — зашипела коллега и, вцепившись в плечи Эстель, развернула ее лицом к кабинету Сайласа. Дверь открылась, и первой вышла Кеннека, сияя ангельским личиком. На ней очередное воздушное платье, щекочущее острые колени, но вырез на груди показался Эстель достаточно дерзким. Хотя плечи Кеннеки, ее розоватая кожа, отсвечивающая естественным сиянием, и без декольте ловили внимание. Следом в проеме появился главред, дергая лацканы пиджака. Сайлас сегодня весь в черном, из-за чего пепел волос сверкал особенно ярко. Мужчина чуть наклонился, выглядывая из-за двери, и Эстель несдержанно выдохнула. Улыбка украсила ее лицо, и девушка повернулась к Таяне. Он правда искал ее взглядом. Лифт добрался до офиса и распахнул ставни. Девушки влетели в кабину, хихикая. Эстель встретилась глазами с Сайласом и помахала одними пальцами, робко так, невинно, хотя внутри вспыхивали фейерверки. Мужчина ответил коротким кивком, дождался, когда двери лифта закрылись, и только после повернулся к Кеннеке, чтобы продолжить диалог. Эстель чувствовала, что могла взлететь.

***

Таяна хлюпала остатками бабл ти, и звук начинал раздражать сильнее, чем затянувшееся молчание. Эстель пришлось рассказать бесцветным тоном про окончание тимбилдинга, а затем поймала себя на мысли, что, возможно, ей все привиделось в пьяном бреду. Ей хотелось найти еще одно подтверждение реальности произошедшего, кроме фантомных губ Сайласа, преследовавших ее неделями. — Скажи хоть что-нибудь, — промямлила Эстель и приложила ладони к щекам, проверяя степень их горения. Они, конечно, пылали. Таяна, с видом истинного профессора любовных наук деликатно откашлялась и с натянутым высокомерием отставила стакан с чаем. Тапиока все еще перекатывалась на дне. — Если все так, как ты рассказала, он полный мудень. Сердце бухнуло о желудок. — Во-первых, даже не извинился, — на слова коллеги Эстель нервно поежилась, так как не упомянула, что сама едва ли не набросилась на главреда, — во-вторых, слился при первой же возможности. Эстель вновь сжала губы и уставилась на недоеденный салат с теплой курицей. Она сама бежала от разговора с Сайласом и замяла самый неловкий диалог там, в его кабинете. — Сходи на кофе с Рафом, — неожиданно выпалила Таяна. — Этот дешевый прием из старых как птеродактили мелодрам. — Я не предлагаю вызвать у Сайласа ревность. Слушай, пока ты не начала убиваться по нашему главному редактору, найди себе другого человека. Раф довольно милый, когда не корчится, и, несмотря на внешнюю буффонаду, очень заботлив. Эстель выгнула бровь, и Таяна мигом принялась оправдываться, мол хороших людей и за версту видно, и Эстель «должна это понимать». — Мне не нужны отношения ради отношений, и Рафаэль мне не нравится, — искренне призналась девушка, — но если со стороны вся ситуация с Сайласом выглядит как дешевый порнороман с мафиози, то, наверное, так оно и есть. — Только учитывай, я слишком эмоциональна, — проговорила Таяна и вновь принялась высасывать тапиоку, — я же не была на твоем месте, тебе лучше знать. И все-таки лучший выход — просто поговорить. Но как только Эстель начала придумывать вводные слова для диалога, все в голове поплыло. Девушка не хотела выдавать симпатии, ведь ничего унизительнее отвержения она не чувствовала. И бегать за Сайласом с глупым вопросом про один-единственный пьяный поцелуй — не лучшая идея. Пусть все будет, как прежде: профессиональные отношения вкупе с коллегиальным стебом. Эстель пока на стадии симпатии к широким плечам Сайласа, его шикарным строгим костюмам, вовлеченности в работу с умопомрачительно серьезным красивым лицом. И этой стадией пора бы ограничиться.

***

Дни летели, и дата публикации книги неумолимо приближалась. Эстель, работая в поте лица, находила единственное утешение в прогулках с Хоби и вечерних видеозвонках с Ксавьером. Парень поменял расписание работы собственного кафе, и теперь Эстель не так часто видела друга. И по утрам приходилось выживать без его кофе. Сверхурочные давно прошли, все коробки разобраны, договоры приведены в порядок, и теперь с Сайласом девушка не успевала даже здороваться по утрам. Работа кипела, и Эстель чувствовала усталость, что подбиралась степенными, хищническими шагами. Она в упрямстве отмахивалась и, сетуя Ксавьеру на жизнь, уверяла его, что пара выходных все исправит. Но в субботу Эстель решила поработать побольше, чтобы позже расслабиться, а в воскресенье попробовала лишь часок посидеть за редактурой, но очнулась только, когда на часах было восемь вечера, и Хоби жалобно скулил, напоминая о прогулке. В общем, понедельник убил. Часы за компьютером тянулись, каждое слово из любого документа приходилось буквально вытягивать, голова отяжелела, а спина уже не справлялась с постоянным сидячим положением. Настроение упало ниже плинтуса, когда Таяна заявила, что обед она проведет с Калебом и, пускай предложила Эстель присоединиться, та понимала, что Таяна желала провести время с Калебом наедине. В общем, давясь терпким кофе со вкусом фильтрованной воды, Эстель молилась, чтобы этот день закончился. — Элли, ты брала доки из архива? Эстель подняла вымученный взгляд на Рафа. В присущей игривой манере он присел на ребро стола и склонил голову. В любой другой день Эстель бы ответила что-то вразумительное в рамках дружеского сарказма, но сейчас лишь потерла веки и коротко ахнула, вспомнив про тушь на ресницах. — Смотря про какие документы спрашиваешь. — Соглашение инвесторов, — Раф на мгновение посерьезнел, — Сайлас весь день гоняется за ними и голову мне отгрызет, если не найдем. — Почему у нас вечная проблема с бумагами? — Эстель уронила голову на руки. — Милая моя, если накроются наши сервера, то пиши пропало. А так физические копии документов могут спасти наши задницы. Хотя, надеюсь, худшего не произойдет. У Сайласа встреча с инвесторами на следующей неделе, нужны подлинники документов. — Тогда следующий вопрос: почему с бумажками разбираюсь я, а не секретарь? Эстель встретилась с большими чарующими глазами напротив. Рафаэль непозволительно близко наклонился. — Потому что как такового секретаря у нас нет. Ну пожа-алуйста, — парень жалобно выпятил губу, и из-за опасной близости Эстель пришлось отстраниться. — Черт с тобой… Но я этим больше не занимаюсь. Раф хлопнул в ладони, подскочил, совсем по-ребячески, и, пуская тонну воздушных поцелуев, убежал в сторону лифта. — Мне кажется, что-то он замышляет, — скрывшись за стопкой документов, шепнула Таяна. Видны были только ее брови. Эстель дела не было до драмы вокруг. Последние три часа она отсчитывала секунды до конца рабочей смены. Девушка поднялась и вымученно вздохнула, массируя виски. Вообще, ей необходим отпуск. Последний она провела дома, в компании турецких сериалов, и спасалась от голода только благодаря доставке. Качество такого отпуска сомнительное, и Эстель поняла, что ей нужно нечто разгружающее и полезное: выйти в город, уехать к родителям, прогуляться в парке или съездить к океану с друзьями. И тут на пьедестал всплывало одно «но»: Эстель постоянно все брала на себя. Если кто-то в рабочем чате откладывал дедлайн, то Эстель немедленно заканчивала свою часть. Если всплывала возможность новой редактуры, то Эстель чувствовала, что никто, кроме нее, этот груз ответственности не понесет, поэтому бралась сама. Даже в драгоценные недели свободы от офисных стен. Все проекты за ее спиной, спиной младшего редактора, почти закончены, как и было обещано Сайласу, но Эстель уже заранее знала, что успеет взять еще несколько, как только полки магазинов увидят труды Кеннеки Лимб. Эстель прошлась между столов коллег, желая поскорее разобраться в архиве и молясь, чтобы все не закончилось очередной генеральной уборкой. До ушей донеслись гаденькие смешки со стороны стола Томаса, однако это уже в порядке вещей. Разве что в этот раз Томас и его дружки откровенно пялились на Эстель. Она гордо проигнорировала привычные для нее и остальных девушек безмолвные оскорбления и вышла в коридор. Архив — своеобразная каморка, куда заходили дай боже уборщицы, чтобы поводить по полу тряпкой. Бумажной волокитой и структуризацией документов заниматься никто не хотел, да и некому, потому за ненадобностью ее почти никто не посещал. Находилась каморка в самом дальнем конце коридора, и отсюда не слышно было даже рабочего гомона, зато вентиляционное пыхтение затмевало все звуки. Эстель удивилась, когда поняла, что архив открыт — ручка без усилий поддалась. Оно и к лучшему, думала девушка, ведь не придется спускаться на первый этаж за ключом. Тусклый свет дешевой лампочки из круглосуточного магазина придавал тесному помещению еще большей замкнутости. Куча стеллажей завалены беспорядочными папками, которые вот-вот готовы посыпаться. Держались они только на силе духа и мастерски выстроенным способом «если свалится, то не на меня». Неожиданное шуршание заставило Эстель непроизвольно дернуться. Поджав губы, девушка направилась вглубь архива, предусмотрительно оставив дверь открытой, однако та пару секунд спустя с оглушающим грохотом захлопнулась. Эстель прижала ладони к ушам — резкие звуки всегда пугали ее. Через вакуум она услышала галдеж, и все вдруг встало на свои места. — Томас Райт, это вообще не смешно! — воскликнула Эстель, прижимаясь к двери. По ту сторону было не меньше трех человек, и сил обычной девушки не хватало, чтобы надавить на дверь как следует. Щелкнул замок, мужской хохот все не сходил, а Эстель почувствовала такую горькую обиду, что слезы сдерживала лишь праведная ярость. — Это для твоего же блага, Элли! — глухо подбодрил ее Томас, и вскоре смешки удалились вместе с компанией. — Имбицилы, — процедила сквозь зубы девушка и забарабанила по двери, однако вскоре силы иссякли, а ладони прожгло болью. Эстель не могла поверить в причастность Рафа к этому тупому ребячеству. Пусть он и казался дураком, но в жизни бы не смог позволить себе подобную наглость. Да это за гранью адекватности! Эстель злостно пнула первую попавшуюся на глаза коробку и шмыгнула носом. Сжала челюсти до боли, лишь бы не плакать от бессилия. Сегодня все не так и через задницу. Эстель прекрасно понимала, будь она не столь уставшей, мозг бы работал куда лучше, но в данный момент хотелось забиться в угол и позволить себе разрыдаться. — Что здесь происходит? Эстель вскрикнула и отпрыгнула к двери, попутно ударилась макушкой. Все, последняя капля. От тупой боли, пульсирующей волнами к вискам, глаза увлажнились, картинка помутнела, и вскоре слезы одна за другой полились по щекам. Эстель всхлипнула и прикоснулась к макушке, пытаясь нащупать шишку. Подняла глаза. Сайлас удивлен. Нет, растерян. Эстель едва открыла рот, чтобы оправдаться, как буря из стыда и раздражения заставила ее еще раз всхлипнуть. Ну угораздило же! Куда еще? Может, метеорит бахнет уже? А главред все еще пытался понять, как так получилось, что Эстель, растрепанная и заплаканная, делала в архиве. Сайлас стремительно подошел к двери, и Эстель тут же отпрянула, умоляя что-то свыше, чтобы шутка не удалась, чтобы замок не послушался, и чтобы она не оказалась запертой вместе со своим боссом. Сайлас дернул ручку, затем еще раз и еще. Эстель видела, как постепенно гнев обуревал его, и красные глаза совсем не по-доброму сверкнули. — Придурки, — выругался он, — как только увижу… Мужчина, предпочитая опустить перечень пыток для Томаса, снова посмотрел на Эстель. Она спрятала лицо в рукавах блузки, пытаясь вытереть вновь и вновь подступающие слезы. Ну ничего поделать не могла — все само. И теперь уже все равно, стоял перед ней Сайлас или президент Китайской Народной Республики. — Возьмите. Эстель едва смогла поднять глаза на протянутый платок. Пробормотала что-то вроде благодарности и принялась приводить себя в порядок. — У Вас есть телефон? Девушка похлопала по карманам приталенных брюк и тут же вспомнила свой прекрасный Самсунг на краю стола, где был благополучно оставлен. Покачала головой. — Что же, к семи часам охранник делает обход, а к девяти уборщица приступает к работе. Шансы есть. Эстель заставила себя улыбнуться, хотя на самом деле желала исчезнуть, и чтобы о ней никогда не вспоминали. — У Вас тушь, — Сайлас наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза и провел пальцем по своей скуле, — вот здесь. — А говорили, водостойкая, — пробормотала девушка и принялась тереть кожу до мерзкого пощипывания. Чуть повернула голову — удостовериться, что все на лице чисто, но Сайлас вытянул платок из ее рук и бережно начал вытирать тушь. У Эстель внутри все замерло, а затем воспылало, точно в желудок налили раскаленной магмы. Стараясь не дышать и сдерживая остаточные всхлипы, Эстель бегала взглядом от часов на запястье до мелькающего края платка. И по коже, что окутывала теплом в непозволительной близости. От Сайласа пахло терпкостью, не мужским резким одеколоном, а чем-то приятным, едва сладковатым, но пряным. И касался он ее аккуратно, почти невесомо. Сайлас отнял глаза от черных дорожек и, увидев замешательство Эстель, немедленно отстранился, возвращая платок. — Раф послал меня в архив. Если поймет, что меня долго нет, найдет, — проговорила девушка в первую очередь для себя и внутри порадовалась, потому что голос звучал твердо. — Ему лучше поторопиться, — процедил мужчина, — мне не терпится напомнить этим олухам о важности дисциплины. Как думаете, им начать с уборки санузлов или сразу бросить в пасть архива? В этот раз Эстель хохотнула искренне, представляю картинку, где Томас со скорченной рожей пытается драить писсуар. — Вам решать, — невинно пожала она плечами, — только в качестве маленькой пакости, закройте и их на ключ. Эстель прикусила нижнюю губу в привычном жесте, гадая, перегнула ли палку с начальством. В дружеской атмосфере коллектива всегда загвоздка — невидимую грань почти невозможно прощупать. Но Сайлас удовлетворенно хмыкнул на ее предложение, потому Эстель приняла это за немое согласие. — А как Вы здесь оказались? — робко произнесла Эстель. В молчании отсиживаться не было никакого желания. — Соглашение инвесторов. Эстель понимающе промычала, переминаясь с ноги на ногу. Даже телефона нет, чтобы сделать вид, что в разделе настроек что-то очень интересное. Девушка сложила платок вчетверо и засунула в карман. Придет домой, постирает и вернет владельцу, а сейчас лучше бы заняться делом. У первой же полки Эстель и остановилась, перебирая наваленные друг на друга папки. Пахло старостью и пылью. У Сайласа телефона тоже не оказалось, иначе бы он уже названивал Рафаэлю. Эстель мельком посмотрела, что делал Сайлас, но тут же зарделась и занялась поиском соглашений. Он внимательно следил за ней. Эстель сделала несколько шагов вглубь и без того узкого архива и смахнула документы, что висели на самом краю полки. С шелестом и грохотом все полетело на пол. — Мисс Дэйворс, не суетитесь. Сайлас подошел к ней и присел на корточки, сгребая кучу листов в одну неряшливую кучу. Эстель, преисполненная чувством вины и стыда, опустилась следом, подбирая улетевшие бумаги. — Прошу прощения. Сегодня все через… Девушка осеклась и глупо хихикнула, стараясь не встречаться взглядом с Сайласом. — У всех бывают дерьмовые дни, — усмехнулся мужчина. Его руки и длинные пальцы попали в поле зрения, и Эстель невольно засмотрелась на движения главреда. Стало жарко. Не то из-за узкого пространства, не то из-за учащенного дыхания, в любом случае, спина и лоб взмокли. Поднялись, молча передали друг другу листы, и вскоре документы были собраны в более-менее ровную стопку. Эстель хотела было продолжить поиски соглашений, дабы не тонуть в неловком молчании, но ее прервал Сайлас. — Как Хоби? Девушка в изумлении приоткрыла губы и пробормотала: — Недавно разорвал мою любимую подушку. При упоминании пса на душе стало легко. Этот маленький слюнявый медвежонок скрашивал даже самые серые будни, и Эстель под конец рабочего дня дождаться не могла вечерней прогулки. Больше всего умиляло внимание Сайласа и то, как его глубокий низкий голос произносил забавную милую кличку, будто в лексиконе главреда что-то подобное не могло проскальзывать. — Вы как-то сказали, у Вас ворон в питомцах, — Эстель продолжила диалог будничным тоном, однако щеки чуть порозовели. Все-таки, любое воспоминание о тимбилдинге приводило к одному итогу: неконтролируемому смущению. Сайлас хитро сощурился и дернул бровью, словно польщен интересом девушки. — Вас удивляет, что это ворон, а не попугай? — Если честно, да, — Эстель сцепила пальцы перед собой и начала поочередно крутить кольца на фалангах, — хотя, с другой стороны, иного животного у Вас я представить не могу. — Я настолько эксцентричен? — Не сказала бы. Но и не удивилась бы, узнав, что в Вашей душевой живет питон. Сайлас рассмеялся. Так открыто и заразительно, что Эстель тоже сдержанно хихикнула. Ее слова — полная чушь, что несла девушка, надеясь разрядить обстановку. Впрочем, иногда влюбленный человек говорит полную ерунду. И обычно над таким забавятся ради приличия, но Сайласа, казалось, искренне повеселил плохо скрытый комплимент. В дверь глухо постучали, судя по звуку, кулаком. Ручка задребезжала, а затем по ту сторону Эстель узнала голос Рафаэля: — Элли ты здесь?! Девушка тут же приникла к двери и столкнулась плечом с главредом. — Да, она здесь. — Сайлас?! — Раф, найди ключи, пожалуйста. Если не на вахте, то точно у Томаса, — взмолилась Эстель. В ответ она услышала недолгое молчание, затем Раф коротко бросил, что вернется, и вскоре удаляющиеся шаги стихли. Эстель долго пилила несносную дверь гневным взглядом. Хотелось домой. Девушка почувствовала, как тепло Сайласа покинуло ее — мужчина отошел, соблюдая негласную дистанцию, что несколько укололо Эстель. Она встретилась с ним глазами и уловила секунду, в которой Сайлас рассматривал ее губы. Смотреть так, на расстоянии вытянутой руки, приподняв голову: Эстель доставляло это неправильное, но будоражащее удовольствие. Она прокашлялась и, напряженная до предела, ухватилась за первое, что попалось — за ручку двери. Надо было за что-то зацепиться, повертеть, покрутить. Привычное покусывание губ уже не спасало. В коридоре послышались возгласы, затем кто-то снова подбежал к двери. Замочная скважина загремела — ключ врезался в замок. Однако Эстель слабо волновал реальный мир, когда Сайлас наклонился к ней, придерживая ладонью дверной косяк. — Вы не выходите из моей головы. Эстель показалось, что она во сне, но уверенность Сайласа, его беспечность в выражении чувств… Она шумно вдохнула плотный воздух, чувствуя, как ноги перестали держать тело. Копошение в замке продолжалось недолго, ручка, за которую держалась Эстель, дернулась вниз, дверь приоткрылась, впуская в архив полоску яркого света. Сайлас ухватился за край двери и с грохотом ее захлопнул. Эстель подалась еще ближе. — Что за черт? — глухо вскричал Рафаэль. — Я могу неправильно истолковать Ваши слова, Сайлас, — как можно тише произнесла Эстель, но и не думала разорвать напряжение, висевшее между ними уже битые полчаса, что они здесь заперты. — Тогда я буду делать все, чтобы казаться однозначным. — Ребя-я-ят? Рафаэль предпринял еще несколько попыток открыть дверь, но одна лишь рука Сайласа мешала ему. Казалось, мужчина искренне забавлялся происходящим. — Вам придется постараться, — Эстель чувствовала, как бабочки в животе вспорхнули целым роем. Ей нравилась игра, которую затевал главред. Сайлас наклонился ближе, все еще сдерживая слабые попытки Рафа открыть архив. Щеки девушки стали пунцовыми, горели вместе с ними и уши, сердце рьяно билось о грудную клетку. Эстель гадала: зайдут ли они так далеко? Весь абсурд ситуации накалял каждую частицу нутра. — Как пожелаете, Эстель. Его дыхание задержалось на чувствительной коже шеи, и Эстель дрогнула. В нос пробрался запах Сайласа. Обволакивающий, мягкий. Мужчина наклонил голову, оценивая замешательство Эстель, но та ответила на взгляд с кокетством и легкой улыбкой. Она могла бы только дернуть головой, и поцелуй бы повторился, однако разумнее всего было сдержаться. Эстель провела пальцами по линии пуговиц пиджака Сайласа, остановилась над ключицами, скрытыми под рубашкой, и ласково его оттолкнула. Дурманило то, как Сайлас беспрепятственно поддался, как повиновался одному только движению пальцев, как послушно разорвал кипящую связь. Как улыбка украшала его лицо. А затем открыл дверь.