Том 2 Глава 26 - Могилы.

***

Повествование ведётся от лица: Марины Лайтвич.

– И демон, что родился из смрада этого монастыря… – Отец Озы. – продолжила Вуна предложение моего братишки. – Ох… – вздыхаю с неимоверным ахереванием на лице. – На, казалось бы, священной земле сектанты своими грязными бесчеловечными извращениями породили множество тварей. Один из них, самый древний, единолично пожирающий весь смрад, откликнулся на яркий всплеск горечи, крови и отчаяния, доносившихся из подвала греховной обители, где держали использованную девушку. – вела Вуна дальше свой эмоциональный рассказ. – Хм... понятно, после этого так называемого извращенного «обряда» мать Озы заперли в подвале... куда позже попал и отец… – переформулировал брат на более понятный для меня язык многословные изречения Вуны. – Как именно происходило зачатие, и в каком облике приходился отец Озы – неизвестно. Мать ничего про тот случай своей дочери не рассказывала. – Просто жесть... ладно демон поимел, хер с ним, что ещё от кучки клеток ожидать, но люди… – выдыхаю с напряжением. – Мать Озы, вспомнила, звали Инес, дочь свою, ныне Озу, та назвала Зита. Инес рассказывала дочери, что отец бросил использованную деву в лесу, откуда та перебралась в ближайшее поселение и устроилась работать в трактир. – добавляла Вуна новые детали в истории. – М-м... он, значит, вытащил мать Озы на поверхность… – с рассуждением приложил Аслан руку к губам. – Оза смутно помнит младенчество и детство. Иврэн, покапавшись в её голове, смог освежить какие-то обрывки воспоминаний и вытащить что-то на поверхность, но то и близко не описывало всё в тех деталях, какие хотелось бы узнать. – Какой удобный у него функционал возможностей. – прищурился брат с неким недоверием на лице. – Несколько людей, что хорошо обращались с Озой по воспоминаниям, помогли её матери в первые дни после родов. Им выделили комнату для персонала, дали работу. Уже будучи трёхлеткой, только научившись ходить, Оза бегала по поручениям, выполняла какие-никакие посильные задачи, старалась не обременять мать лишними затратами и даже умудрялась позаботиться о родительнице… Но травмированная Инес не замечала, как хорошо растёт её чадо, при каждой выдавшейся минуте припоминая Озе о том, насколько отвратительны и уродливы извращённые мужчины. – Же-е-есть... работать в три года, а, как тебе? – пихаю локтем брата в плечо. – Из всех воспоминаний скудной жизни Зиты тот роковой день выцарапал в её сердце огромные шрамы… – Что, что там могло случиться? Отец объявился? – предполагала с любопытством в глазах. – Посередь ночи в их комнатушку влетает взъерошенная озлобленная толпа. Разъярённый владелец трактира буйствует, поливая Инес оскорблениями и желчью. Маленькая Зита, что загородила собой мать, отлетает ударом по голове в стену, а ей на минуту, было всего одиннадцать лет. – Пиздец, с чего это всё? Они просто так решили бунт устроить? – негодую с возмущением. – Нет... причина была… Оза рассказывала, что тогда она этого не понимала и еле могла набрать воздух, задыхаясь от страха и захлёбываясь в слезах. Провинившуюся выволокли за волосы вон из трактира, передав местным властителям порядка. Зита в бессильных мольбах вопрошала и умоляла людей сжалиться, но взрослые лишь смотрели на двух девушек с неимоверным презрением и злостью, желая расправиться с нечистыми прямо на месте. Едя в тележке, Зита не унимала попыток разглядеть в лице матери хоть толику сожаления, озадаченности... но Инес всем видом демонстрировала обратное… – насмешливое злорадство.               Молча переглянувшись, мы с братцем чуть сглотнули от напряжения. – Утром их вытащили из темницы, выставили на всеобщее обозрение и зачитали обвинение. Инес на протяжении десяти лет подмешивала посетителям-мужчинам ядовитые травы в напитки. Жертва какое-то время жила, а после, по непонятным в то время причинам, в адских муках длительно сгорала изнутри. – Пизде-е-е-е-ец… – растопырила в шоке глазища от услышанного. – О-о-ох... жалко непричастных мужчин, особенно тех, кто были единственными кормильцами. Таким образом она подвергала страданиям не только мужчин, но и всю их семью… – высказался Аслан, скрестив руки на груди. – Ведомая к эшафоту Инес не испытывала и капли сожаления или раскаяния. Осыпаемая злостными проклятиями, гнётом и осуждением она в ответ лишь довольно ухмылялась. Зита не понимала, что не так с её матерью, ей не веданы были причины столь безумного лика и отрады родительницы, ощущавшей себя победительницей, но одну только единственную мысль она могла осознать…: мать согрешила, и теперь их путь ведёт в направление, откуда дальше выхода попросту нет. – Погоди, а Озу... куда её повели? – свела и опустила брови в недопонимании. – Также, как и мать, на эшафот. Их прозвали детьми дьявола, путь для таких одинаков. – ответила Вуна с сожалением. – Что, постой… – не переваривала эту новость, чувствуя, как мурашки пробегают по плечам. – Ну, вот так... по словам Озы, что она тогда услышала от народа, у «отродья дьявола» не могла родиться нормальна дочь. И Инес, и Зита – обе продолжение души дьявола, от которых нужно избавиться. – И что, вообще никто за Озу не вступился? Ладно, хер с ней с матерью, она преступница, а Оза-то чем им насолила…? Зачем её вести на казнь, не понимаю... – Людьми, особенно того времени, очень легко управлять. Даже жена владельца трактира, что передавала истасканные вещи своих детей Зите, лелея и, в принципе, имея хорошие отношения с ней, тоже отвернулась от малышки в последний момент.                От этих пояснений в голове не укладывался факт такой идиотской бесчеловечности, что напрочь разбивал мою верю в людей. – Поднимаясь по ступеням, Инес бормотала своей дочери, что все мужчины на земле прокляты, и нет им прощения за первородный грех. Все мужчины должны расплатиться жизнью за то, что родились таковыми и пополнили род своим гнусным существованием. – продолжала Вуна, бессильно вздыхая. – О-о-ох... да она же с ума сошла… – отзываюсь с сочувствием. – Оно и не удивительно, зная, что ей пришлось пережить. – высказал Аслан словечко от себя. – И... Озу прямо… казнили? – вытягиваю из Вуны детали истории. – Да. Повесели. Трупы потом отвезли на какое-то кладбище, закопали. Так и пролежала она в земле несколько лет, может, столетие. А проснулась от того, что кто-то рылся в ближайшей могиле. – Ой, пиздец... это вообще сложно воспринимается за действительность, жуть какая... бедная Оза… – комментирую, похлопывая ладонью себя по сердцу. – М-м, её разбудила деятельность расхитителя, и она выкопалась? – раскидывался Аслан предположениями. – Ага. Мужчина шустро от страха с места улетел, что Оза ничего толком понять и не успела. – Вот откуда эти истории о восставших. – с усмешкой откидываюсь назад на спинку стула. – Ха-ха-х... возможно… Оза, к слову, о отличительности своего вида совершенно не подозревала, несколько дней бродя по кладбищу в шоке. Раскопала могилу матери и встала в ступор. Мать-то скелет, вся истлела. У Озы закрались сомнения, Инес ли это, но от женщины пахло в точности, как от её матери, вариантов не оставалось. – Ей, наверно, было трудно обработать всю эту чертовщину в голове. – задумалась с рукой на подбородке. – Оза рассказывала, что вся эта невообразимая палитра чувств, когда-то бушующая в сердце, больше не беспокоила её. Теперь же мир стал выглядеть и восприниматься иначе, чернее. Она решила, что, похоже, люди были правы, и Зита, действительно, ребенок дьявола, представляющий опасность, поэтому возвращаться в свет это последнее, что та примириться сделать, так и оставшись там жить, присматривая за могилой матери. – Это… пиздец, я скажу... ей в первое время, наверно, было так одиноко и сложно. – накидываю мысли, параллельно раскачиваясь на стуле вперёд-назад. – На удивление, наоборот. Оза никогда ещё не чувствовала себя настолько свободной и счастливой. Жизнь без людей, как она выражается, самая… лучшая вещь, которая только может случиться с тобой. Никакого осуждения, никаких трудностей, тишина, спокойствие. В её компанию входили и летучие мышки, и крысы, и ёжики, и совы, она совершенно не ощущала себя одинокой, по полной наслаждаясь и ценя новую беззаботную жизнь, в которой больше не было ни тягостей, ни бремени, ни ответственности, ни страха, ни боли, ни жажды, ни голода, ничего, а лишь только умиротворение и безмятежность. – О-о, ну, тогда хорошо. – улыбчиво переглядываюсь с братом, что также чуть расслабился после обнадёживающих слов Вуны. – Ага. Но потом на кладбище вдруг заявилась власть, начали перестройку, что-то возводили, огораживали местность, всё подчищали. Вскапывали могилы, да тела сжигали, а Оза тем временем в лесочку неподалёку отсиживалась. Подслушав, поняла, что могилы расхищаются с целью изучения тел, что тогда строго настрого запрещалось, и людей какой-то бзик накрыл, всё закрыли да сторожей на пост установили. – Кремация, разве, разрешалась? – уточнил Аслан у рассказчицы. – Нет, но те захоронения являлись местом упокоения нечистых, согрешивших, с их телами никто считаться не стал, но отчего-то всё равно побаивались оставлять в открытом доступе, вот и сожгли, на очищенной почве новое кладбище возведя. – Мать, получается, сожгли? – Да. Больше, как говорила Оза, ей там делать было нечего, пришлось уйти в лес. Одежда, которую на неё накинули во время казни, уже почти вся разошлась по швам, растянулась, истёрлась, огрубела. Ей стало некомфортно в ней ходить, а новую достать не находила возможным. Не видя более подходящих вариантов решения проблемы, она решается обратиться к смотрителю могил, за что с громким возгласом была проклята и послана на все четыре стороны. – отвечает мне Вуна, пожимая плечами. – У-у-у, ну, а что можно ещё ожидать от верующих? – с кивком скрещиваю руки на груди. – Это так её разозлило. Она ничего плохого не сделала, а человек чуть что, уже проклинает и отправляет в Ад. Впервые в руках Оза ощутила такой жгучий прилив сил и желания убивать, но тут же одумалась, вспоминая злорадное лицо матери. – Ого... она молодец. – похвалил Аслан подругу, как Вуна замотала головой. – Мужчина умер от остановки сердца. Оза не смогла удержать лицо под контролем, обратив лик к истинному виду. – У-у-у-х… – мы с братом на миг затихли, отведя глаза в сторону. – Ну-у, она не виновата-а… – заступалась, не видя в ситуации преступления подруги. – Оза посчитала иначе… – вновь пожала Вуна плечами. – Обыскивая дом на наличие какой-нибудь одежды, она пропиталась ностальгией по былым временам, когда пользовалась бытовой утварью и благами цивилизации, разрываясь от сложности выбора: что бы стащить. Нашла сумку, закинула туда всякой мелочи, денег, что нашла, сшила из подобранной кучи ткани себе новую одежду, обувь сменную стащила. Ей зацепилась мысль, что жить как этот смотритель ей в самый кайф, отныне поставив себе цель: выбраться с Италии и зажить где-нибудь вдали от этой всей суеты, сторожа могилы. – А, что? Какая Италия? Я думала, она русская. – опешила в ошеломлении. – А-ха-ха, да-а, Зита итальянка. Но она мало чего о своём итальянском прошлом помнит, от всей общей жизни это мизерная доля прожитых лет, что без Иврэна она даже и не вспомнила бы. – А как, что Оза вообще тогда в России забыла? – продолжаю допытываться. – Отправилась в путешествие. Деньги она знала как заработать, так и накопила на билеты, тогда уже существовавшего железнодорожного транспорта, постоянно слоняясь от города в город. Продумала план как слинять из страны посредству миграции в нынешнюю Турцию за счёт людского хлопчатобумажного бизнеса; села на корабль, перевозивший продукцию, поработала в Османской империи какое-то время, но быстро поняла, что их культура слишком, мягко говоря, раздражающая, решаясь перебраться в другое место. М-м-м, вроде, поднакопив, позволила себе небольшую лодку и самостоятельно пересекла границу нашей страны. Сейчас это где-то около Туапсе... сейчас и не вспомню название местности, где она обосновалась... А оттуда уже пешим ходом до какого-то миниатюрного посёлка добравшись, осела. Россия ей понравилась больше всего, здесь Оза вновь ощутила себя столь же свободной и неприкосновенной, как и после восстания из земли. – Я даже и не знаю, комплимент это или нет, что демону понравилось у нас жить… – посмеиваюсь, опираясь локтями в стол. – Ах-ха... наверное, комплимент. Спустя век Оза смогла-таки наконец осуществить свою мечту, зажив в тишине, умиротворении и покое, с удовольствием охраняя могилы обширного кладбища, которое редко кто одаривал своим визитом, при том ещё и получая за работу какие-никакие копеечки. – О-о-ох, вот это целеустремленность. – поражаюсь подвигам подруги с приподнятыми бровями. – И как же судьба привела её в общество чертей? – вкинул брат вопрос, от которого Вуна довольно ухмыльнулась. – Х-ех-ехе... это вообще забавная история... её уже точно нужно послушать из уст Озы, но, раскрою, первую встречу организовали Иврэн и Ворн.               Нашу эмоциональную беседу прервал звук колокольчика, знаменуемый о приходе в дом члена семьи. – Как прошел праздник, Малинка? – задорно обратилась бабуля с порога ко мне, ставя пакеты с продуктами на тумбу.                Улыбка бабули приподнялась ещё выше, а глаза округлились в ошеломлении, будто она не ожидала увидеть присутствие засидевшихся до этого момента гостей в стенах дома. – А-а-а, да всё прошло вообще без проблем… – принялась трындеть, пока брат переносил пакеты из прихожей до холодильника. – Солнышко, ты словно сама не своя, не случилось чего? – обратилась бабуля к нашей гостье, немного зажавшейся от стеснения. – А-а? В-вы мне? А-а-а… – Вуна аж подпрыгнула от неожиданности, но из-за растерянности не нашла, что ответить. – Да-да, красно солнышко, тебе. Выглядишь опечаленной. – подойдя, бабуля села напротив своей собеседницы, немного озадачив тем самым нас с братом. – Асилэн, Малинка, открывайте пакеты. Вам обязательно понравятся мои купленные вкусняшки. – Ого... – оторопела, вскрыв пакет. – М? А-а-а?! – Вуна тут же растеряла всё стеснение, на радостях подлетая поближе ко мне. – Это же бунджеоппанг! Где вы его взяли? – пища вне себя от счастья, она обратилась к хозяйке дома с восхищением. – Хе-хе, у старушки есть свои хитрости. – загадочно ухмыляется та, избегая прямого ответа. – А-а-а-а... м-можно… я побуду некультурной и-и… п-попрошу одну, можно? – Хе-хе, я купила их вам, кушай, солнышко, не стесняйся. – кивала бабушка с довольной улыбкой. – Правда?! А-ха... спасибо большое. – Вуна чуть ли не плача с отрадой прижала упаковку к себе. – Если хочешь, можешь взять и мою, мне не жалко. – подойдя, предложил ей Аслан свою долю. – Д-да ч-что ты... м-мне и своей хватит… – смущенная таким вниманием и заботой она, ещё пуще раскрасневшись, опустила глаза в пол.               Это всё выглядело очень необычно и нехарактерно для поведения бабушки. Мы посмотрели друг на друга единовременно, и в её глазах я проследила удовлетворение. Секунда, и я догадалась. Бабуле было известно, что у нас задержится гостья, даже располагала информацией, что эти булочки смогут растрогать её… Если бабушка гадала... то на что? Какую информацию она получила из этого? – …Не отказывайся, а? Ты чего расстроилась? – распереживался брат о Вуне, что резко пустила по щекам несколько слезинок. – М-м-м... н-нет, всё хорошо... прости, не переживай, я... н-не знаю... ха-х… – замешкавшаяся подруга, прикрыла глаза рукой. – Вун? Всё в порядке? – спрашиваю, приобняв со спины. – Д-да... просто... как мы их называем: «бунджи»… мои любимые булочки... мне их мама покупала…                В ответ на такое чистосердечное заявление мы с братом лишь молча перегляделись в недоумении. – У вас чаёчек остыл, Асилэн, подогрей воды, позаботься о гостье, ей сейчас необходима поддержка, а ты, Малинка, пойдём-ка за мной... мне нужно кое о чём с тобой пошептаться. – встав, бабуля позвала меня за собой в учебный кабинет.

***

Повествование ведётся от лица: Вуны Сон.

– С-Спасибо, Аслан, п-правда… не стоило… – благодарю за оказанную заботу, пробуя сладкий чай, сделанный специально для меня. – Как твоё самочувствие? Неожиданно, что бабуля именно сейчас купила эту сладость... подозрительно... возможно, она знала, что это окажется значимым для тебя. – предположил Аслан, присаживаясь чаёвничать на пару со мной. – М-м-м... мне как-то неловко… – в смущении заправляю прядь за ухо, – и… до жути приятно, я… так давно их не ела… – откусив и вновь ощутив на языке забытый давний вкус рыбной булочки, зарыдала с новой силой.               Аслан мило поглаживал меня по спине, подбадривая и оказывая теплую поддержку.

***

Повествование ведётся от лица: Марины Лайтвич.

– Ба, мне показалось, или ты нас к чему-то подводишь? Ты знала, что Вуна останется здесь до твоего возвращения? – перехожу сразу к сути, как закрылась учебная дверь. – М-м... ты мыслишь в нужном направлении, Малинка… – неторопливо кивнула бабуля в ответ, зажигая ладан. – В стремлении узнать, что поджидает меня за сегодняшним занавесом, получила предсказание. «Солнце красной зари, пересечённое с пурпурной ночью, навсегда останется в небе.»               Я в смятении переполошилась, потирая лоб двумя пальцами. – Погоди... это же значит… – Да, Малинка, Солнце останется в нашем доме. Эта девочка – суженная Асилэна. Она по судьбе ему, её нужно оберегать, больше никто не сможет встать рядом с ним. – продолжила ба мою мысль, окончательно повергнув в неописуемый ступор. – Чт-т-т-о-о?! П-погоди-ка, это... это как? – продолжаю тупить от неверия. – Скоро они соединят души в единое полотно... что никогда не повредится и избежит все трудности ссор и недопониманий. – взмахом потушила она спичку в руке, что зажгла благовония мгновение ранее. – А-а... брательник ведь ведьмак, как Вуна в него влюбится? – Девочка наполовину демон, а демоны могут питать к вам столь трепетные чувства, в отличие от закрытых человеческих сердец. – Ошалеть... это просто нонсенс… – я не понимала как использовать эту информацию и как ей правильно распорядиться, чтобы ничего не запороть. – А моя судьба до сих пор мутная? – Да, пока долг не оплачен, будущее закрыто. – бабуля принялась раскладывать карты, приняв потом озадаченный вид. – О-о-ох... Малинка... время поджимает... твоя неудача с каждым днём растёт и крепчает, принуждая к скорейшей выплате долга… – А-а-а! Я не знаю что делать... за что Ангелы так со мной, хоть бы как подсказали… – ерошу в беспокойстве волосы, плюхнувшись на диванчик напротив бабушки. – Всё должно идти по справедливости и балансу, к которому стремится вселенная. Тот, кому ты должна, будет купаться в твоей удаче, а ты продолжишь грязнуть в промахах и несчастных случаях, в коих ты всю жизнь купаешься. Ты до сих пор не поняла, кто этот демон? – М-м... не могла собрать решимость в кулак... чтобы попросить поделиться личной вещью… – Малинка, от этого будет зависеть твоё будущее, нельзя брезговать. Остаётся неделя от силы, это предельный максимум. Дальше пойдёт на ухудшение твоего состояния, зачахнет энергия, иссякнет тяга к жизни… – Я могу от того умереть? – напряглась с раскрытыми от паники глазами. – Всё возможно. Если тот тебя спас, следовательно, твоя жизнь целиком ему и принадлежит.

***

Повествование ведётся от лица: Фредерика Гауст.

– …Исчезли из реестра все недавние записи отметок патрулирующих… – обсуждал Мзарель разрешение возникшей проблемы с Озой на фоне, пока мы с Ворном дожидались последующих указаний по делу. – Ты чего будто сам не свой? – придвинулся с ехидной улыбкой поближе к напарнику, тихо интересуясь о его самочувствии. – М? С чего решил, что я сам не свой? – тот делал вид, что не понял, отвернувшись. – А-а-ах... сложно сконцентрироваться, когда Озачка рядом, да? – отшучиваюсь с целью разрядить напряженную обстановку. – Кхм... идиот, что ли? Отстань и сосредоточься на работе. – Ворн с недовольным вздохом отмахнулся, продолжая уже пятнадцатую минуту терроризировать бедный листок, что он, кажется, вообще не читал, а просто переминал в руке для вида. – Ну-ну, а сам-то что не сосредоточишься никак? – Тц, Фред, отвали, а. – хмуро бросил он, чуть скалясь. – А-а-ах, ну и хер с тобой… Мне Иврэн всё равно потом всё перескажет и без тебя. – надулся, поясняя, что ничего у него не удастся скрыть, как бы тот ни хотел. – А я попрошу Иврэна умолчать, и что ты с этим сделаешь? – Сильнее тебя попрошу всё рассказать, он меня больше любит. – придуривался, наваливаясь на дружеское плечо.               Тут вдруг наш легковесный разговор прервался моим затрезвонившим смартфоном. – Алло-алло, милая, что-то случилось? – обращаюсь к Марине, что решила неожиданно одарить меня своим вниманием. – Привет, Фред, есть кое-какое важное дело... можешь говорить? – …Ты совсем слепой? Не видишь, что все файлы в наглую стёрли? – громко ругала Оза подошедших специалистов. – Конечно, в чём требуется помощь? К слову, нам тоже нужны твои одарённые ручки, Аслан сможет выделить времечко? – интересовался, отойдя вглубь помещения, чтобы мой голос не сливался с шумом на заднем плане. – А, слушай, ща спрошу. Возможно, при встрече и обговорим тогда моё дело, давай, позже перенаберу. – Кто звонил? – подойдя, интересовался напарник. – М-м, Марина, говорит, есть какое-то дело ко мне... – …Вы совсем бездари, я не пойму? Я вижу, что сервер не отвечает! Так, а почему вы ничего с этим поделать не можете?! – Нужно поскорее привить оставшиеся отделы, когда Марина сможет вернуться на пост? – продолжал Ворн, не придавая крикам Озы никакого значения. – Сейчас с братом поговорит и отчитается.

***

Повествование ведётся от лица: Марины Лайтвич.

– А? Ты куда Вуну запрятал? – выйдя на кухню, не обнаружила присутствие подруги на этаже. – Она ушла умыть лицо после сильных эмоций. – отвечал Аслан с довольной улыбкой. – А-а-а, у нас в агентстве есть дела незавершенные, погнали туда, быстро. – информирую его в приказном тоне, не теряя лишнего времени. – Я в прошлый раз одна пошла, меня украли. – Ты, к слову, обещала, что посветишь в подробности… – хмурится братишка в ответ, но не смеет отказаться от высказанной просьбы. – Ой... там такой долгий рассказ, что пипец… Я тебя по дороге до туда просвещу, а пока пойдем переоденемся.