8

— Игорь, поехали с нами, — страдал Рома, сидя на маленькой кухоньке и уплетая домашние маффины. — Что мне там делать-то? — отрезал Русаков. — Все будут с твоей работы. — Ну, поехали, — канючил приятель. На самом деле Игорь очень хотел поехать. Не потому что Васильев наобещал массу приятных вещей, и не потому что просил Ромка. Просто, уже давно хотелось выехать на природу. В этом году никуда за пределы города не выбирался, и организм не просто просил, скорее, требовал, дать возможность насладиться покоем и умиротворением. А если в придачу будет еще и шашлык, и веселая компания, и возможность порыбачить, то выходные обещали стать незабываемыми.  — Надо Женьку к тебе на кулинарные курсы записать, — попробовал подмазаться Рома, смакуя выпечку. — Чтобы она тебе печень выклевала, что не ценишь ее гастрономические потуги? — Надеюсь, до этого не дойдет. — Тебе-то от моего присутствия какая польза? — начал сдаваться Игорь. — Женька очень хочет поехать, но там будет Наталья. — И что? — А то, — Ромка замялся. — Хочу Женьке показать, что между нами ничего нет. Что зря она меня к ней ревнует. У Наташки просто манера общения такая. Она так со всеми мужиками себя ведет, словно она единственная женщина в их жизни. А для Женьки это странно. — Не только для нее. Все равно не понимаю, я там зачем? — Еще Костя несколько раз спрашивал, где ты ночевать собираешься. В домиках или в палатке? — Он уже мне место для ночевки организовывает? — оторопел Игорь. Русаков присел за стол, отщипнул от выпечки и повел плечами, сдаваясь: — Ладно уж. Поеду. * * * Игорь стоял на песчаном берегу, наслаждаясь теплыми золотистыми и красными оттенками выкрасившими деревья. Яркие кроны и голубое бездонное небо зеркально отражались на безмятежной глади озера. Хотелось прикрыть глаза и до боли в легких втянуть в себя чистейший звенящий воздух, слегка приправленный пожухлой травой, застоявшейся водой и ароматом спелых ягод. Вдыхать его до головокружения, до кислородного перенасыщения, до слабости в коленях. Пропитаться насквозь мягким светом солнечных лучей, тихим шепотом ветра в ветках и звонким детским смехом. Русаков старался получить максимум удовольствия от неожиданной поездки. Глупая улыбка не сходила с расслабленного лица, хоть поводов для раздражения на повестке дня оказалось больше, чем ожидалось. В домике, куда их распределили, соседями оказались неугомонная Наталья с сыном, страдающим избыточным весом. Она действительно искренне считала, что все мужское население, кроме ее дражайшего сыночка, рождено только для одной единственной цели — обеспечивать ей комфорт и максимум бытовых удобств. Васильев на Игоря обращал внимания мало. Он с дочерью Викой ночевал с обширным семейством Ольги в другом домике. Постоянно общался с Ольгиным мужем и угловатым подростком с очень большими серьезными глазами. И еще Марьин постоянно раздражал. Ходил хвостом за Костей, выжидающе заглядывая в глаза. — Ну, что? — вопрошал Федор. — Ничего, — отвечал Костя. — Ну, как? — следующий вопрос звучал через пять минут. — Никак, — огрызался Васильев. — Звонила? — Нет. — Может сообщение прислала? — Нет. — А у тебя телефон заряжен? Почему-то такое общение Федора и Кости больше всего раздражало Игоря. Первое что услышал, когда разгрузил вещи — это безоговорочное распоряжение от бывшего солдафона сходить за водой на родник. Предложение, больше походившее на приказ, исходило от Власова — Ириного мужа. Спорить — себе дороже. Игорь быстренько сделал, что «попросили», и тихонько слинял от активных организаторов совместного отдыха. Русаков прищурившись смотрел, как детвора, организованная несколькими взрослыми, пыталась рыбачить. Хохот и ребячья возня привлекали внимание, и губы Игоря непроизвольно расползались. Рядом в лодке, привязанной к причалу, согнувшись в три погибели, сидел Васильев. Он, не переставая, щелкал фотоаппаратом, снимая юных рыболовов. Игорь достал телефон и отправил «Реальному нереалу»: «Что может быть лучше тихого, теплого, осеннего выходного?» Настроившись на благодушный лад, подождал Костин ответ, от которого тихо сквозь зубы выматерился. «Хороший секс?» — вопрошала смс. Русаков резко развернулся и, не оглядываясь, пошел искать своих друзей, слыша за спиной смех Васильева. Что послужило поводом для веселья — обескураженный вид Игоря или выкрутасы детворы, парень старался не думать. Турбаза находилась в районе озер. Водоемы между собой соединены перешейками, через которые перекинуты разномастные мостики. На берегах некоторых располагались пансионаты, у других — турбазы. Тут находился и поселок, в который отвозили Екатерину Михайловну. В нем в основном жили те, кто мог себе позволить содержать загородный дом: предприниматели, руководители предприятий, работники административного аппарата и депутаты. Местная городская элита. Поселок располагался в некотором отдалении, чтобы людей преимущественно умственного труда не тревожили фейерверками и громким весельем обычные смертные отдыхающие. Но случались и исключения. На турбазе народу явно прибавилось. Игорь узнал Настю — фотографа с Ромкиной свадьбы и Николая, который помог отремонтировать машину. Они сопровождали молодую беременную женщину, поддерживали под локоть и все время поправляли шаль на ее животе. Вот уж кого не ожидал Игорь увидеть, так это Александра Андреевича. Судя по всему, владелец сети салонов совершенно не чурался общаться с приезжими, среди которых было много его клиентов и знакомых. Он громко и четко организовывал парней, которые таскали коробки и пакеты с едой на совместный стол. Судя по манерам и общению, эти молодые люди с его работы: распоряжения выполняли быстро, без оговорок, беззлобно подшучивая друг над другом. Игорь пошел дальше, выискивая друзей. Нашел Женьку, которой на уши плотно присела их соседка по домику. Наталья с вытаращенными от преувеличенного ужаса глазами что-то рассказывала молодой девушке: — Представляешь? Притащить их в общую компанию? Не понимаю я Ольгу. Вот совсем не понимаю. Зачем? Им же еще обвыкнуться нужно. Прочувствовать новую семью, новые улучшенные условия. А они их сразу в люди выводят. Мало ли что у них на уме. С младшей-то понятно. Что с двухгодовалой взять? Она их за родных считать будет. А вот старший? Ты его видела? Смотрит так хмуро. Словно всех нас насквозь видит или что-то нехорошее замышляет. Уж я-то могу разницу увидеть. У меня-то такой же растет. Я-то знаю, чем пятнадцатилетние дышат. Вероятно, разговор шел о том парне, который приехал вместе с Ольгиной семьей. Игорь обратил внимание на отношение Васильева к этому парнишке. Если свою дочь Вику и младших Власовых он в шутку шпынял, с Ольгиными маленькими девочками был ласков и приветлив, то с этим подростком держался на равных. По-взрослому что-то объяснял или подсказывал. Парень не производил впечатления бестолкового малолетки. «Интересно, — подумал Русаков, отходя от Натальи в поисках приятеля, — а она в курсе, что ее великовозрастный сынок уже утащил банку пива и сидит в кустах сигаретами дымит?» Ромка вскоре нашелся. Он выполнял очередную «просьбу» Власова — пытался разжечь костер. Получалось плохо. Вернее, совсем не получалось. Рядом дымил мангал, у которого колдовал еще один смутно знакомый отдыхающий. Игорь вспомнил, что видел его в конторе, где познакомился с Васильевым. Ремнев, кажется. Его еще в пример приводили, как правильно должен выглядеть «офисный планктон». — Хорошо пахнет, — прокомментировал Игорь. — В чем замачивали мясо? Алексей обрадовался, понял, что можно пообщаться с кем-то сведущим в вопросах кулинарии. Они затеяли дискуссию по поводу гармонично подобранных приправ и вин. За подтверждением своих версий даже пришлось полезть во всезнающую сеть. — Что, Ремнев, тебя побили на твоем же поле? Язвительный вопрос прозвучал от подошедшего мужчины. Он по-свойски обнял Алексея за шею и попытался утащить горячий кусок мяса. — А вам бы все поехидничать, Степан Викторович? — легонько шлепнув того по пальцам, ответил Алексей. — Подожди, пока все не приготовится. — Мне необходимо снять пробу, — отрезал мужчина, которого назвали Степаном Викторовичем и тихо, чтобы услышал только Алексей, добавил. — Я ведь принимаю пищу приготовленную только моим личным кулинаром. Дегустатор потрепал Ремнева по волосам, многозначительно подмигнул и пошел здороваться с Николаем и Александром Андреевичем. Русаков заинтересованно проводил немного сутуловатую фигуру и перевел обратно взгляд на Алексея. Тот тоже смотрел вслед Степану Викторовичу и улыбался как-то тепло и немного интимно. Так не смотрят на обычного знакомого. «Вероятно, так и выглядит счастливый человек», — рассудил Игорь. Много позже он понял, что эти двое вместе. Что-то общее роднило их. Может то, как почти случайно касались или опирались друг на друга, или пересекались взгляды, которыми обменивались, когда думали, что на них никто не смотрит. Или шутили до слез, а никто из присутствующих не мог понять повода для их веселья. — Привет, Оленьи Глазки, — на него сзади налетел Александр Андреевич. — Я же говорил, что все получится. — Здравствуйте, — обрадовался Игорь. — Это вы о чем? — О том, что найдешь себе кого-то на постоянной основе. — Так вроде бы нет еще никого. — Как это нет? Не может быть, — изумился блондин. — Шура, отстать от человека, — осадил его Николай. Тут же появился Васильев. — Игорь, где ты ползаешь? Я тебя везде ищу, — окликнул Костя, таща перед собой переносной холодильник. — Эй, детвора! Налетай, подешевело! Мороженое вам принес. Дети в радиусе слышимости, кинулись к нему и начали вытаскивать из пластмассового короба эскимо, рожки и стаканчики. — Держи, — Васильев всучил одну порцию Игорю. — Садись и слушай. Будем с тобой мониторить потенциальных женихов. Они устроились у костра, и Костя тихо рассказывал о людях, которые в его представлении могли заинтересовать Русакова. — Вот смотри, Мишка идет. Высокий, худощавый. Оператором у нас работает. Толковый парень. — Мы с ним уже пересекались. Не понравился он мне. Не зацепил, — Игорь крутил в руках мороженое. Прочитал состав, нахмурился, но все же развернул упаковку и предвзято внимательно стал изучать эскимо. — А вот из салона Шуриного ребята. Некоторые конечно могут показаться капризными… — Мне не нравятся манерные дрыщи, — отрезал «товар», даже не соизволив посмотреть на «купцов». Визуальную скрупулезную экспертизу мороженое прошло. Настала очередь проверки на запах. Игорь втянул носом воздух и остался недоволен, так как ничего не почувствовал. — «А Галя-то балована», — изумился импровизированный сват.— И какие же тебе нравятся? — Нормальные. Чтобы на мужиков были похожи. С крепким телом и обезображенные интеллектом. — Мой друг однажды сказал, что идеальная девушка должна иметь внешность Барби и чувство юмора Фаины Раневской. А ты кого рядом с собой видишь? — Добряка Джека Воробья и мистера Дарси в одном флаконе. — Привереда. А сам— то ты себя кем позиционируешь? Игорь на мгновение задумался и пожал плечами, не отвечая. Кончиком языка провел по мороженому, собирая подтаявший слой, и прислушался к своим вкусовым рецепторам, которые разложили продукт на составляющие: вкус насыщенный, сливочный, с ярко выраженными нотками какао. Русаковский педантизм, касающийся продуктов питания, остался удовлетворенным. — По мне, ты — Бриджит Джонс. Только в мужском варианте, — хмыкнул Костя. — Не. Я готовить умею. — Это все меняет, — неуверенно протянул Васильев. — Там у Шуры, то есть у Александра Андреевича массажист тоже ничего такой. Но на английского аристократа никак не тянет. — Массажист? — переспросил Игорь. Он вытянул губы и коснулся мороженого. Поелозил языком по кругу, облизал верхнюю губу, смакуя и причмокивая. — Ага. Массажист, — заторможено повторил Костя. — Массажист — это хорошо. Русаков так увлекся мороженым, что не заметил, как его собеседник замолчал, и вокруг повисла подозрительная тишина. Он наслаждался эскимо, крутил во рту, собирал губами холодный десерт, посасывал верхушку. В какой-то момент не уследил, и жирная капля потекла по пальцам. Игорь перехватил в другую руку палочку и стал облизывать пальцы. Один за другим. Глубоко засовывая в рот и медленно вытягивая. Отвлек его судорожный вздох. Парень поднял взгляд и опешил. На него смотрели несколько пар глаз. Ремнев, Николай и Степан Викторович округлили губы и наклонили головы влево. Смотрели заворожено, не моргая, как притихшие попугаи-неразлучники. Только один Александр Андреевич нервно поправлял воротник у рубашки. — Что? — недоуменно спросил Игорь. — Не останавливайся. Продолжай, — ответил за всех владелец салона. — Что-то больше не хочется, — стушевался Русаков. — Нет уж, дожевывай, — рыкнул Васильев. — Мы тебе еще и приплатим, лишь бы досмотреть. Парень обиженно надул губы и выкинул недоеденное эскимо в мусорку. — Коленька, а пойдем, я тебе покажу кое-что, — многообещающе пропел Александр Андреевич. — Не думаю, что увижу что-то новое, — попытался отбрыкаться Николай. — Увидишь, увидишь. А-то пойду показывать это кое-что другим. — Ты этого не сделаешь. — А давай не будем проверять, — утягивая того в дальние кусты, прокомментировал блондин. — А ты, Леха, мне тоже что-нибудь покажешь? — приподнял одну бровь Степан. — Не сейчас. Но позже — обязательно, — судорожно сглатывая, пообещал Ремнев. — Да-а, Эмануэля, — вздохнул Костя. — Удивил ты меня.  — Чем? — все еще не понимая, почему на него так странно смотрели, спросил Игорь. Но объяснить Васильев не успел. Подскочил взъерошенный Марьин и нервно затараторил, сглатывая окончания слов:  — Катя сообщение прислала. Пойдем. Договаривались ближе к вечеру, а скоро сумерки накроют. Игорь посмотрел на еще высокое солнце, и Костя, сдаваясь, кивнул: — Ладно, поехали. Ты же не отстанешь, — вздохнул он и пообещал Русакову. — Мы ненадолго, на пару часов. Марьин, подгоняя Костю, направился к «Опелю». Они выехали к дороге, но повернули не в сторону города, а к поселку. Русаков проводил их взглядом и даже подошел ближе к озеру, чтобы удостовериться — зеленый автомобиль притормозил возле знакомого высокого забора. Игорь никогда не страдал излишним любопытством, но тут видимо на него повлияло знакомство с Васильевым. Парню захотелось узнать, что связывает Федора, Костю и Екатерину Михайловну. Русаков выпросил у Власова военный бинокль и пошёл вдоль берега к поселку. Приблизившись, понял, что ничего не увидит и не услышит из-за высокого забора. Попробовал обойти преграду по периметру, выяснил, что единственное место, где забор был чуть ниже, выходило на берег. Но и там не на что привстать, чтобы удовлетворить любопытство. Берег оказался не пустынным. Повернувшись спиной к дому, стоял парень с мольбертом. На картине изображено озеро, пристань с лодкой и небольшой остров, заросший деревьями. Полотно пестрело яркими красками и переливалось голубым бездонным небом. Художник повернулся, вынул наушники и удивленно уставился на Игоря. — Привет, — улыбнулся Русаков, скользнул взглядом по мольберту и похвалил работу. — Отлично получилось. — Правда? — одинокий художник обрадовался, но потом нахмурился. — Это ты из вежливости говоришь? — Почему из вежливости? Я ходил в художественную школу, немного разбираюсь. Вот тут у тебя глубина неба хорошо передана, а здесь охры побольше можно добавить. Парень просиял в ответ, видимо нечасто его работы хвалили. — А я вот нигде не учился. Все на практике узнавал. Его тонкая курточка чуть колыхалась на ветру, и он показался Русакову почти прозрачным и беззащитным на фоне серых булыжников, торчащих из воды. Глаза с болотным отливом, зрачки маленькие, суженные. Кожа бледная и тонкая, как папиросная бумага, болезненная на вид. Волосы темные, чуть волнистые, отросшая челка закрывала лоб и немного уши. — Борис, — протянул руку художник. — Игорь, — представился неудачливый следопыт. — Ты живешь здесь? — Да, — Борис неопределенно махнул рукой. — Рядом. — А не подскажешь, с какой точки ваш поселок хорошо виден? Я тут пытаюсь получше ракурс найти, — соврал Игорь, крутя головой. — Это только с Вороньего острова, — подсказал Борис и кивнул на остров, который рисовал до этого. — Вороний остров? — повторил Русаков, поворачиваясь к небольшому участку суши посреди озера. Только сейчас он заметил, что там кружит стая черных птиц. — «Ворон крупная, отважная и умная птица, способная отбиться от ястребов. Вороны черны пером и едят мертвечину, а посему некоторые люди испытывают к ним отвращение». (1) — Что, прости? — не понял Игорь, поворачиваясь обратно к художнику, но тот уже опять увлекся живописью и не ответил. — Жаль, что я не могу попасть туда. Борис понравился Русакову. Было что-то трогательное в этих его отглаженных брючках, болтающейся серенькой курточке, застегнутой на все пуговицы и перемазанных краской пальцах. Парень опять развернулся к новому знакомому: — Можешь взять нашу лодку. — Вот эту? — не поверил в свою удачу Игорь. — Конечно. — Спасибо большое. Не представляешь, как ты меня выручил, — но засомневался, кивая на стаю. — Они меня не заклюют, если я близко подплыву? — «Вообще-то вороны едят зерно, но предпочитают мясо. Оно придаёт им силу, к тому же птицам приятен вкус крови. В этом они похожи на людей», — произнес Борис улыбаясь. Губы растянулись, обнажая ряд мелких зубов. Подбородок заострился. — Я быстро, — пообещал Русаков. Налегая на весла, Русаков направился к Вороньему острову. «Чем я занимаюсь? — удивлялся сам себе, поглядывая вверх на птиц. — Зачем мне нужно знать, что делают эти двое. Или трое? Наверняка что-то скучное и неинтересное». Он действительно опасался, что стая может заклевать незваного гостя, но, похоже, вороны не заинтересовались двуногим. Игорь пришвартовался, нашел самое высокое дерево, смотрящее в сторону поселка, перекинул поудобнее бинокль и полез по стволу. Основательно устроившись на ветке, подтянул окуляры и уставился на дом, выискивая нужные окна. Пришлось немного повозиться, так как навыка в слежке не было, но опыт Игорь приобретал очень быстрыми темпами. Нашел на берегу одинокую фигуру Бориса, приподнял слегка угол обзора и застыл, стараясь поверить в увиденное. В широком окне комната предстала как на ладони. Из-за начавшихся сумерек включили освещение, и то, что происходило внутри, открылось Игорю во всех подробностях. Васильева узнал сразу. Он стоял боком к окну с фотоаппаратом, словно занимался съемкой. С другой стороны стройная женщина упиралась ногой в невысокий пуфик, держала в руке что-то длинное и гибкое. Ее бедра прикрывала юбка до пола с разрезом на всю длину. Узкая белая рубашка, высокая прическа, темная оправа очков и ярко красный контур губ. Можно было подумать, что какая-то строгая училка отчитывает нерадивого ученика. Между ними на топчане в неудобной позе находился третий персонаж — абсолютно голый мужчина. Руки связаны за спиной, а ноги разведены в стороны. Щиколотки и бедра перетягивала веревка. Мышцы напряжены, кожа лоснится от пота. Он пытался немного отодвинуться от узкой лодочки, которая находилась прямо между его ног. (1)Этим шрифтом выделены цитаты из произведения Дж. Мартина.