17

Игорь немного устал. Глаза от долгой езды и от солнца, отражающегося в первом снеге, слезились, поясница ныла от сидения целый день, мочевой пузырь давил на мозги, желудок намекал на образовавшийся вакуум. Русаков планировал проехать еще немного, чтобы в городе получить все необходимые плоды цивилизации: гостиницу, душ, кафешку с поздним обедом. А потом уже и до работы Васильева добраться — где находится филиал его конторы, Игорь узнал в первую очередь. Еще немного и на горизонте после очередной заправки должны появиться первые признаки города, но в самый последний момент взгляд зацепился за знакомые номера зеленой машины. Русаков ударил по тормозам, паркуясь на обочине, и получил яростный сигнал от ехавшего за ним ЗИЛа. «Опель Фронтера» тускло отсвечивал в начинающихся сумерках. Машин вокруг мало. Водители, спасаясь от промозглой непогоды, прятались внутри небольшой стеклянной заправки. Дверь открылась, на улицу вышли двое: Костя и Миша, конторский оператор. Они что-то оживленно обсуждали, подходя к машине, посмеиваясь, в руках держали несколько «горячих собак» и термос. Поставили ношу на капот, разлили содержимое по кружкам и продолжили беседу, поедая бутерброды. Русаков уже и забыл, как улыбается Васильев: непринужденно, легко, словно он тут на курорте или на отдыхе. Легкая дубленка застегнута, шарф свободной петлей болтается на шее. Он держал дымящуюся кружку в приподнятой руке и что-то торжественно вещал, а Михаил так же вытянул руку со своей крышкой от термоса, со смехом слушал. Они чокнулись горячим питьем и дружно принялись за еду, кивая друг другу. А когда Миша неудачно откусил от своего бутерброда и измазался майонезом, Костя салфеткой оттирал ему щеку, что-то приговаривая. При этом оператор выглядел настолько счастливым, словно они давнишние сердечные зазнобы и вокруг них никого нет. От этой мысли Игорь яростно заскрипел зубами. Не переставляя машину, выскочил на трассу и еле-еле успел пробежать перед громыхающим грузовиком. Скользя на замёрзших лужах, с трудом сохраняя твердую походку, двинулся к ничего не видящей парочке. Русакова заметили, когда до них оставалось несколько метров. При этом выражение лица у Михаила стало еще более радостным, а вот Васильев, наоборот, выглядел несколько ошалело. — О, — заулыбался Михаил, протягивая руку. — Игорь, привет. — Замечательно, — зло прокомментировал эти импровизированные посиделки Игорь. — Просто замечательно. Для пущей острастки он с вызовом сложил руки на груди. — А я тут заехал передать кое-что, да новости с работы рассказать. И мы тут вот… кофе пьем, — к концу предложения позитивный настрой у Михаила куда-то выветрился. Он почувствовал угрозу, которая фонила от Русакова, и озадаченно перевел взгляд на Костю. — Я, наверное, поеду? — неуверенно пролепетал оператор. — Скатертью дорога, — попрощался за двоих Игорь, нервно постукивая носком ботинка по обледенелому асфальту. — Ну, пока, — обескуражено промямлил Миша, подхватил термос с кофе и остатки горячих бутербродов. Когда его легковушка влилась в поток, идущий в сторону их родного города, Русаков наконец не выдержал, схватил Костю за грудки и зло зашипел: — Я все мозги себе выкрутил, думая на какой кривой козе к тебе подъехать! А ты тут шашни крутишь? Я тебе не подхожу, значит. А он — то, что надо? Это ты такого человека рядом с собой видишь? Так, что ли? Он тряс Костю, и на них уже стали оборачиваться другие клиенты заправки. — Эй, мужики, у вас все в порядке? — одернули их. — Все нормально, — успокоил нервных водителей Васильев. — Это он так радость выражает. — Радость? — взвился парень. — Радость?! Да что ты о себе возомнил? — Пошли. Позже поговорим, — миролюбиво протянул Костя. — Пошли? Опять твое «пошли»? — гневно зарычал Игорь. — Ну, давай, пошлить так пошлить, раз уж ты без этого не можешь! Мне вот интересно, ты специально такое себе увлечение придумал? Связывать людей, чтобы они от тебя не сбегали? Как там говорится: правильно зафиксированный партнер в предварительных ласках не нуждается? А Борька у тебя в идолопоклонниках давно числится? Ты как трус малолетний сбежал, оставил меня под одной крышей с этим Рамси. Ничего не объяснил, не сказал! Я ведь ту ночь пережил только потому, что тебя чувствовал рядом, твое дыхание в моих волосах, твои губы на виске. А ты меня бросил! Все на Катерину спихнул. Очень взрослое и адекватное решение, Костя! Игорь разволновался, раскраснелся. После каждой яростной тирады нервно облизывал губы, а Васильев завис, с жадностью наблюдая за ним. — Пока ты тут, антиквариат трухлявый, глазки строил, я чуть семью не потерял. Знаешь, какой неприятный разговор у меня с матерью был? Вот именно, даже не догадываешься! Сбежал от меня, от ответственности, от друзей. И все для чего? Чтобы с этим сухостоем позажиматься? Дома-то не судьба? Да чем он лучше меня?! Костя с легкой улыбкой смотрел на Русакова и тихо умилялся. Удивлялся сам себе: и как он смог столько времени обходиться без этого невозможного Слоныша. Как его тоска не скрутила? — Ты просто беспринципный и безнравственный типчик, — все еще буянил Русаков, тыкая пальцем в грудь Васильеву. — Как меня угораздило прикипеть к тебе? Чего я другую какую-нибудь машину не поцарапал? Я же везде только этот зеленый «Опель» и вижу, только и вздрагиваю на входящие сообщения. Все жду, когда ты, пельмень недожеваный, мне напишешь, когда дашь о себе знать. Костя немного нахмурился. Эка парня понесло-то! — И не надо на меня бровями двигать! Меня этим не запугаешь. И не прогонишь. Я уже обо всем с отцом договорился — на себя работать буду, своими руками зарабатывать. Те столы, которые ты видел, я продал за очень даже приличные деньги. Тут наверняка есть много старой мебели, которую можно подешевле купить и модернизировать на свое усмотрение. Инструмент у меня с собой. Останусь тут жить, рядом с тобой. И не надейся так легко избавиться от меня как в прошлый раз! — Так, стоп! — одернул его Костя. — Давай-ка от людей подальше отойдем. Садись в машину, поехали. Игорь еще хотел что-то сказать, даже пальцем погрозил в спину Васильева, но проглотил возмущение и пошел в сторону своего «Логана». Ехали недолго. Свернули на неприметный съезд, еще немного вглубь леса и оказались на берегу широкой реки. На небольшом взгорке среди высоченных сосен стоял большой дом с хозяйскими постройками. Васильев хлопнул дверью машины и кивнул в сторону крыльца. Игорь последовал за ним и только тут заметил, что в кресле сидит человек. Мужчина устроился с удобством: с пледом, планшетом и кружкой кофе. Рядом на парапете, поджав лапки, примостился Шкура. Кот признал прибывших, лениво прогнулся и запрыгнул на руки хозяина. Русаков протянул ладонь, чтобы погладить старого знакомца, и тот в ответ вытянул мордочку, подставляясь под ласку. Мужчину с планшетом Игорь видел еще осенью на шашлыках, но они не были представлены друг другу. — Илья, познакомься, — сказал Васильев. — Это Игорь. Он будет жить в первом коттедже, а проживание оплачивать производством и реставрацией мебели для других домов. — Очень приятно, — протянул руку Илья, здороваясь с озадаченным Русаковым. — А пока ты Мишку провожал под кустом случайно еще и повара не находил? — Я умею готовить, — признался Игорь, все еще не понимая, во что ввязывается. — Отлично! — возликовал Илья. — А то моя жена не справляется. На ней и дети, и готовка. Устает, не успевает. Ты, Костян, почаще маршрут «работа— дом» меняй, глядишь, весь необходимый персонал соберешь. — Какой еще персонал? — переспросил Игорь, когда его утянули в «Логан» и показали дорогу дальше. «Опель» остался стоять у большого дома. — Мы помимо основной работы с Ильей строительством занялись. Тут несколько домиков будут. Они тормознули около первого строения. «А»-образный фасад, высокие евроокна с передней стороны. Вся территория вокруг захламлена строительным мусором. Казалось, рабочая бригада только что закончила смену и ушла на перекур. — Электричество еще не везде подвели, но бойлер работает, и вода есть. Костя достал большой фонарь и открыл дверь в дом. Пропустил вперед Шкуру, который важно прошелся, обнюхивая все вокруг, и шмыгнул куда-то наверх. Игорь осторожно зашел следом. Костя закрыл дверь, чтобы не выпустить тепло. Гость огляделся. На просторном этаже под полиэтиленовыми пленками угадывалась мебель. Небольшая кухня поблескивала хромированными деталями и лаковым покрытием. Тут же рядом — маленькая дверь и лестница наверх. Он забрал фонарь из рук Кости и, подсвечивая ступеньки, поднялся на второй этаж. Еще одна дверь, за которой пряталась нормальных размеров ванная комната. Широкое окно, выходящее на лес и бурную речку. Посередине этажа стояла двуспальная кровать, еще обтянутая целлофаном. По центру матраса уже растянулась знакомая шкура Шкуры. — Я этот дом за собой застолбил, но раз уж ты приехал… Васильев запнулся, нерешительно поджав губы. — То жить нам придется вместе? — догадался Игорь. — Ну, не на улицу же тебя выгонять, беспризорник. — А утром ты меня как обычно выставишь? — Русаков осторожно приблизился к Косте. — Постараюсь не делать этого, — честно пообещал тот. — И не сбежишь, прикрываясь выдуманными причинами? — Даже соглашусь быть привязанным к этой самой кровати. — И больше слова не скажешь, что я тебе не подхожу? — руки Игоря скользнули под теплую дубленку, обхватывая Васильева. — Только если ты так скажешь, — Костя подтянул парня за подбородок, серьезно заглядывая в глаза. — Не дождешься. Будешь меня теперь долго-долго терпеть. — Ну что ж, — притворно вздохнул Костя и приглашающее развел руки. — «Добро пожаловать на борт». Шкура примостился на подоконнике. Хоть из окна и не тянуло сквозняком, но хотелось забраться под теплый, родной бок хозяина. А как к нему подобраться, если на кровати, куда планировал попасть кот, происходили энергичные баталии? Слышались приглушенные стоны, перешептывания, активные перемещения и толчки. Так можно бедное животное и с матраса спихнуть, или хвост прижать, или придавить ненароком. Эти двуногие вообще же не видят, не чувствуют, как рядом животина страдает от невнимания. Шкура отвлекся от наблюдения за ними и начал вылизывать свои фантомные яйца. Васильев проделывал с Игорем примерно то же самое, только с вполне реальными. — Я не от тебя сбежал, — пробормотал он, когда освободил рот. — От себя. Когда тебя с Борисом увидел, мне так плохо стало. Я уже и забыл, что можно так испугаться за кого-то, за чью-то жизнь, здоровье. Я совершенно из памяти вытравил, как пропускать через себя эмоции и волнения. — Эгоист хренов, — пробормотал Русаков, пытаясь за волосы оттянуть его голову от своего паха. — Так проще жить. Без внутренних волнений и дрязг. А сегодня у меня словно клапан какой-то в груди открылся. Оказывается, я все это время не в полные легкие дышал. Все ждал чего-то. Хороших новостей или наоборот плохих. Не знаю. Но этот душевный тремор меня отпустил, только когда ты на заправке как черт из табакерки выскочил. Взъерошенный весь, гневно ноздри раздуваешь, глазами молнии метаешь. — Не ценишь, какое сокровище тебе в награду за все долготерпение досталось. — Согласен. Ты — олицетворение всех моих идеалов. На тебе не надо жениться и официально регистрировать отношения, можно не созывать родственников и организовывать свадьбу. — Но мама наверняка будет контролировать. Так что вероятно ты еще всем нутром прочувствуешь, какая родственница с моей стороны досталась. — Придется потерпеть. Васильев с силой провел ладонью по бедру Игоря, разводя ноги шире. — Ты не такой, как в прошлый раз. Расслабленный, открытый, с отдачей. — Потому что я теперь точно уверен. И в себе, и в твоих чувствах, и в своем выборе. Никуда ты от меня не денешься, Костя. — Ты больше не интересуешься шибари и Темой в частности? Ведь не интересуешься? — с угрозой в голове спросил Васильев и с силой втянул губами кожу на внутренней стороне бедра Игоря. — Нет! Нет! — со смехом взвыл парень. — Вот теперь запомни хорошенько: тема Темы закрыта, — кивнул в ответ Васильев, зализывая свежий засос. — И никогда не попросишь Сессию с использованием веревок? — Так и быть. Но присутствовать-то можно? Хоть иногда? Хоть первое время? — Зачем? Игорь приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть Костю: — У меня есть один очень серьезный недостаток. — Интересно послушать. — Я очень ревнивый. — Ну, должны же быть и на моем Слонышке пятна, — сокрушенно согласился Костя, подтягиваясь к лицу Игоря и вовлекая его в долгий и чувственный поцелуй.