"Река крови..."

8 день (уже с работой) Габриэль проснулся после изнурительного сна. Всю ночь его преследовали кошмары: фиалки, которые будто обвивали его, сжимая горло, и Калеб, чей голос звучал в голове, вызывая отвращение и ненависть. Каждый раз, когда он пытался от них убежать, цветов становилось всё больше, а голос громче. В конце концов, он просто проваливался в пустоту, а потом резко просыпался, тяжело дыша. Он с трудом поднялся с кровати. В глазах мутило, тело ломило от усталости, будто он не спал вовсе. Кое-как собравшись, он поплёлся на кухню. Каждое движение давалось с трудом, веки тяжелели, и ему хотелось просто упасть где-нибудь по пути и уснуть. На кухне он встретил Лёху, который сразу же начал свою песню: — "Как тебе спалось? Выглядишь усталым." До жути раздражает! Как будто он сам этого не знает! Его настроение и без того было отвратительным, а теперь ещё и этот... Всё вокруг бесило — работа, люди, даже собственная кожа, в которой было некомфортно находиться. Такая отвратительная, но сейчас не было время для своего РПП. Как только он переступил порог кафе, к нему сразу подошёл этот черт — Калеб, которого так он презирал. У него всегда было это самодовольное выражение лица, будто он считал себя лучше других. — "Чего опаздываем? Плохо спал?" Да господи! Почему-то прям в яблочко! Габриэль почувствовал, как в груди вскипает злость. Он метнул на него раздражённый взгляд и процедил сквозь зубы: — "Отвали, педик..." И не дожидаясь ответа, прошёл дальше. День тянулся мучительно долго. Габриэлю казалось, что время нарочно идёт медленнее, издеваясь над ним. И к тому же его буквально каждую секунду спрашивали о самочувствии, будто он был какой-то треклятой стеклянной куклой, вот-вот готовой разбиться. — "Просто не выспался. Идите все нахуй" — бросал он в ответ и продолжал работать. Когда смена наконец закончилась, он уже собирался уйти, но его задержали. — 'Мы тут подумали…" — начал менеджер, глядя на него с сомнительной «заботой». — "Тебе надо бы немного отдохнуть. Мы решили тебя отстранить на пару недель." — "Что?!" — Габриэль почувствовал, как внутри всё закипает. — "Вы серьёзно?!" — "Это ради твоего же блага. Ты выглядишь ужасно, тебе нужен перерыв." Больничный?! Больничный, мать вашу?! Этих копеек даже на нормальную еду не хватает! Он только что вернулся на работу, какого хрена его снова выгоняют?! Он пытался спорить, но всё было бесполезно. — "У тебя уже круги под глазами больше, чем у панды, Габриэль. Иди и выспись хотя бы." Когда он вышел из кафе, руки дрожали от злости. — "Сука, как так?! Да что сегодня за день?! Сдохните, твари!" Габриэль чувствовал, что вот-вот взорвётся. Сначала бессонница, потом эта чёртова работа, теперь его ещё и вышвыривают на «больничный»?! В груди закипала ненависть — ко всем, к себе, к этому ебануму дню. Он судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться, но вместо этого его пробрала истерика. Смех вырвался сам собой — резкий, неестественный, больной. Он стоял посреди улицы, заливался этим смехом, пока не почувствовал головокружение. А потом в голову пришла мысль. «А почему бы не пойти в бар, а? День и так дерьмо, хуже уже не будет… Да! Возьму и сдохну от передозировки!» Ему было плевать. Пусть будет как будет. Габ потопал в бар. Войдя внутрь, он сразу направился к стойке. — "Что-нибудь покрепче, пожалуйста!" Бармен мельком на него взглянул, пожал плечами и налил что-то тёмное в стакан. Габриэль жадно выпил первую порцию, чувствуя, как внутри разливается тепло. «Река крови» — так назывался коктейль, который он пил всю ночь. Глоток за глотком, он ощущал, как мозг постепенно отключается. Его тело становилось ватным, мысли путались, а время словно замедлялось. Через два часа он был пьян в хлам. Шатаясь, он выбрался на улицу. Голова кружилась, ноги не слушались, а разум был настолько затуманен, что инстинкт самосохранения отключился ещё после первого стакана. Он брёл по тёмным улицам и переулкам, даже не понимая, куда идёт. — "Эй, парниша~ Почему такой милый мальчик один в такое время?" Габриэль не сразу осознал, что эти слова были адресованы ему. Он медленно повернул голову, но тут же почувствовал резкий удар в живот. Воздух вышел из лёгких. За первым ударом последовал второй. Потом кто-то схватил его за воротник и отшвырнул в сторону. — "Что за..?" — прошипел Габри Резкая боль пронзила его рёбра. Габриэль скрутился, инстинктивно пытаясь закрыться руками, но его снова ударили. Потом ещё. Он пытался вырваться, но его руки были словно запечатаны в руках этого амбала а тело вовсе не слушалось. Где-то рядом звучал смех. Темно. Воздух плотный, влажный, он пропитан потами, чужим дыханием, страхом, отчаянием. Каждое движение дается с трудом, тело не слушается, как будто его нет. Паника захватывает его, сжимает горло, клокочет в груди, перекрывая все чувства, оставляя только ужас. Он хочет кричать, но слова тонут в глухой тишине, словно поглощаемые этой бездной. Боль пронзает сознание с каждым ударом, но хуже всего — страх. Страх, что это не закончится. Он понимает, что может быть здесь навсегда, в этой адской темноте, в этом невыносимом кошмаре. Время растягивается до невозможности, каждое мгновение тянется веками, и в этот момент ему хочется исчезнуть, раствориться в пустоте, только чтобы не чувствовать этого больше. Он не может этого выдержать. Он не может. Габриель сам не понимает, как оказался здесь, но в глубине души он знает — это его вина. Он сам пришел. Он сам выбрал это место. Он сам напился, потерял всякую осторожность. В голове крутились только одинокие мысли: «Я сам виноват. Какой же я… отвратительный, слабый, беспомощный… Почему я не могу быть сильнее?» Слова обжигали его, но они не могли убежать от реальности. Он был здесь, в этом аду. Не мог повернуться. Не мог встать. Каждое мгновение, каждый звук, каждый шаг врага — это еще один удар по его гордости, по его человеческому достоинству. Три часа. Три долгих, нескончаемых часа, за которые его сломали. Не тело — душу. Когда всё закончилось, он остался сидеть на холодном, мокром асфальте, не в силах пошевелиться. Одежда была порвана, испачкана грязью, кожа покрыта синяками и ссадинами. Ветер обжигал обнажённые участки кожи, но он почти не чувствовал холода. Единственное, что оставалось — боль. Боль и пустота. Он не знал, как долго просидел так, глядя в одну точку. В голове было гулко, мысли путались, сплетаясь в беспорядочный вихрь, из которого снова и снова всплывали обрывки того, что произошло. Хотелось стереть всё это из памяти, забыть, но ужас липкой пленкой обволакивал сознание, не давая дышать. Поясница жгла так, будто в неё вонзились тысячи тонких лезвий. Казалось, что боль проросла внутрь, сделавшись частью его самого. Всё вокруг было размыто, звуки притуплены, как если бы он находился под водой. В голове хаотично мелькали ужасные мысли, навязчивые, пронзительные. Он просто не мог думать ни о чём другом. И вдруг кто-то приблизился. Тяжёлые, уверенные шаги раздались рядом, и на мгновение Габриэль напрягся, замер. Нет, только не снова. Только не ещё раз. И именно в этот момент, случайно, проходил Калеб. Высокий, уверенный в себе, в дорогом пальто, которое резко контрастировало с грязной улицей. Он шел быстро, но вдруг замер, заметив знакомую фигуру. В первые секунды его разум отказался принимать увиденное: Габриэль, сидящий на холодной земле, едва одетый, с синяками, с порезами… Дыхание Калеба сбилось, сердце сжалось. — "Габриэль?! Что произош—" Калеб. Но договорить он не успел. В следующую секунду Габриэль упал в его объятия, судорожно вцепившись в него. Его тело мелко тряслось, а горячие слёзы, одна за другой, пропитывали ткань дорогой рубашки. Калеб в шоке замер. Он хотел сблизиться с Габриэлем, но не так, чёрт возьми! И тогда Калеб заметил. Синяки. Порезы. Слишком оголённую кожу. Тёплая, ярость накатила волной. Калеб медленно провёл пальцами по его руке, едва касаясь. Габриэль дёрнулся. Мысли хаотично метались в голове. «Что случилось? Почему он в таком состоянии? Кто это с ним сделал?» Глядя на его измождённое лицо, Калеб чувствовал, как внутри всё сжимается от ярости и беспомощности. Он не стал спрашивать, Калеб молча снял своё пальто и накрыл им Габриэля, оберегая его от ветра и чужих взглядов. Затем, аккуратно, но уверенно, поднял его на руки. Габриэль был слишком лёгким, пугающе лёгким. Раньше он этого не замечал но теперь... Калеб нахмурился, но промолчал. «Больница не вариант. Вопросы, протоколы, яркий свет — всё это сейчас не нужно. Габриэлю нужен покой.» Он уложил Габриэля на заднее сиденье машины, а сам сел за руль. По дороге Калеб то и дело бросал тревожные взгляды на него в зеркало заднего вида. Где-то по дороге Габриэль уснул, бессильно прижавшись к сиденью. Скорее всего, от изнеможения. Его дыхание было неровным, губы чуть подрагивали, а лицо несло на себе отпечаток пережитого ужаса. Когда они приехали, Калеб осторожно вынес его из машины. Его дом выглядел неестественно роскошным на фоне того, что только что произошло. Белые стены, дорогая мебель, идеально чистый пол – всё это казалось чужим, когда на руках у него был человек, прошедший через ад. Он уложил Габриэля в своей спальне, аккуратно укрыв его тёплым одеялом. Глядя на него, Калеб чувствовал, как внутри закипает злость. Кто-то причинил этому человеку столько боли, которой Калеб не мог даже представить. Калеб вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Затем, не желая тревожить Габриэля, ушёл в гостевую комнату. Сегодня его сон точно будет беспокойным.