1. История двух сестёр
4 февраля 2025, 10:21 Зима 1210 года была суровой. Снег лежал толстым покрывалом, засыпая степь белой пудрой, а ветер пронзительно свистел. Это было очень тяжёлое время. Особенно для людей, ведущих кочевую жизнь. Но именно в такое непростое время года женщина ждала ребёнка. И роды обещали быть трудными. Учитывая положение кочевников. Они остановились на месте ныне, да и тогда тоже, разрушенного и несуществующего города Аркаим. А уйти возможности не предоставлялось из-за приближающихся родов
В ночь с 20 на 21 января, Айгуль ощутила первые схватки. Она лежала на шкурах, окружённая женщинами племени, которые спешили ей на помощь. Их лица были серьёзны, но в их глазах горела надежда и радость за будущую матерь. Захар стоял рядом, его рука крепко держала руку Айгуль. Он смотрел на неё с тревогой и любовью, и его сердце билось в груди как дикий конь. Женщины племени капали ей отвары из трав, делали массаж живота, шептали молитвы. И вот, 21 января, на рассвете, когда первые лучи солнца осветили древние каменные остатки, в глубине юрты раздался крик новорождённой. Это была девочка. Её плач, слабый и трепетный, звучал как звон маленького колокольчика. Женщины радовались вместе с родителями. Они пели песни, танцевали вокруг юрты и рассыпали благословения на родителей и на их маленькую дочь
Айгуль была ослаблена после родов и еле держалась, дабы не заснуть прямо сейчас с дочерью на руках. Её маленькие ручки были ещё неловкими, но малышка крепко сжимала мамин палец. Она была такая маленькая, такая нежная, и такая беззащитная. Но она была полна жизни, и она уже чувствовала любовь своих родителей, любовь всего племени. Захар взял девочку в свои руки. Доченька...словно маленький солнечный лучик во тьме. Кричит, но слабо и уверенно. Это не могло не радовать отца. А жена...он видит, как она вымоталась. Лежит вся без сил. Захар не был склонен к сантиментам, но сейчас в его груди переполнялось чувство нежности и гордости. А малышка потихоньку успокаивалась, согретая теплом матери и отца
«Ты была храброй, как всегда» - говорил Захар своей жене, смотря на неё влюблёнными глазами. – «Ты подарила нам прекрасный дар»
Айгуль лишь улыбнулась. Говорить не могла
Захар взглянул ещё раз на доченьку. Она ещё совсем маленькая, а уже видны золотые волосики и тёплая улыбка, которая так освещала её лицо. В ней живёт сильная и красивая душа, которая дарит жизнь всему живому
«Давай назовём её Алией?» - предложил Захар, улыбаясь. – ««Алия», что значит «возвышенная», «великая». Она родилась в самом сердце Аркаима, среди древних камней, и она будет великой! Она будет сильной и смелой, как наша степь! Она будет прекрасной, как закат над горами! И она будет любима всем племенем!»
Айгуль нежно улыбнулась. Ей очень понравилось это имя. Она чувствовала, что оно подходит их маленькой дочери. Женщина кивнула. С трудом шевелила губами, в попытках произнести имя их маленькой девочки, смотря на неё
Захар нежно пригладил волосы Айгуль, которая лежала на шкурах, ещё слабая после родов. Её лицо было бледным, а в её глазах отражалась усталость. Но она улыбалась, глядя на свою новорожденную дочь, которая спокойно спала в руках мужа
«Поспи, Айгуль» - прошептал он. – «Не держи себя в напряжении. Ты сделала всё прекрасно. Ты подарила нам дочь»
Он нежно укутал жену в тёплые шкуры, стараясь сделать ей комфортнее. Поцеловал её в лоб, и Айгуль закрыла глаза. Дыхание молодой мамочки стало ровным и спокойным. Она успокоилась, чувствуя тепло от огня, тепло от рук Захара, и тепло от любви, которой была окружена её маленькая дочь
В то зимнее утро, когда снег лежал на Аркаиме толстым покрывалом, а холодный ветер гулял по степи, в юрте Захара и Айгуль произошло пополнение их племени. Новорожденная девочка, Алия, принесла с собой тепло и свет в их жизнь, как первые лучи солнца после долгой зимы
Но кочевая жизнь была полна опасностей. И Захар и Айгуль знали, что им придётся нелегко, чтобы вырастить свою дочь здоровой и счастливой
***
Кочевая жизнь была нелёгкой, особенно для маленьких детей. Переезды с места на место были изнурительными. Дети часто страдали от усталости и неудобств. Юрты были тесными, а движение каравана было пыльным и шумным. Маленькой Алии было трудно привыкнуть к постоянным переменам. В то время, когда Алия родилась, мир был полон болезней. Чума, корь, сифилис, оспа - все эти страшные болячки бродили по земле, унося с собой жизни и оставляя за собой боль и страдания. Дети были особенно уязвимы, так как их иммунная система ещё не была полностью сформирована Айгуль, хоть и была крепкой женщиной, испытывала трудности с грудным вскармливанием. Её молока не хватало, чтобы накормить маленькую Алию, и девочка часто плакала от голода. Захар и Айгуль кормили её чем могли, но ничто не могло заменить материнское молоко. Бессонные ночи утомляли родителей. Они были нервными и измотанными, и их страх за дочь только увеличивался. Племя, видя их беспокойство, говорило, что нужно сделать хоть что-нибудь. Некоторые даже предлагали Айгуль бросить ребёнка, говоря, что в конце концов их много, и она может вернуться к обычной жизни. Но Айгуль отказывалась. Она любила свою дочь больше всего на свете, и она никогда не смогла бы её бросить Однажды Захар вернулся с охоты, плечи его были сгорблены от усталости, но лицо сияло от радости. Он притащил домой огромного оленя, достаточно большого, чтобы кормить семью всю неделю «Отлично!» - пронеслось в его голове. – «Теперь у нас будет еда» Но радость в миг исчезла, как дым. Он увидел сцену, которая заставила его кровь стучать в висках. Рядом с Айгуль лежал нож, капли крови падали на землю. А Алия, маленькая и худенькая, жадно сосала порезанный палец матери «Айгуль, ты что делаешь?!» - Захар подбежал к ним, голос его дрожал от шока. Айгуль вздрогнула, испуганная, когда увидела мужа Захар знал, что у них нет молока и Алия медленно умирает от голода. Он видел, как она худела с каждым днём, как её глазки становились тусклыми, а щёчки впалыми. Он знал, что Айгуль делает всё, что в её силах, чтобы спасти дочь. Но не мог смотреть на это без боли «Я… я не могла по-другому… я не могу больше видеть, как наша дочь медленно умирает… я не хочу этого» - шептала Айгуль, голос её дрожал от слёз и отчаяния «Ты… давно так?» - спросил Захар, не веря своим ушам «…да» - ответила она, погружённая в свой мир боли и отчаяния «Не надо… мы найдем другой способ, Айгуль» - прошептал Захар, обнимая её за плечи «Я… я начинаю сомневаться в этом» - прошептала Айгуль, наблюдая за дочкой с отчаянием в глазах Захар с тяжёлым сердцем и тревожной мыслью вышел из юрты. Холодный ветер щекотал лицо, неся с собой запах дыма от костров и запах степи. Он представлял себе лицо Айгуль, её усталые глаза и худенькую Алию, и в душе раздавался тихий плач. Он шептал просьбу о помощи, идя к юрте Шамана. Старик был известен своими методами лечебных трав и своими мудрыми советами. Юрта Шамана стояла отдельно от остальных, словно оазис спокойствия в бескрайней степи. Сейчас он сидел у входа в свою юрту на шкуре, погружённый в раздумья. Захар рассказывал ему о беде с Айгуль, Шаман спокойно слушал, не перебивая (мужчина вначале даже подумал, что старик уснул сидя). Шаман кивнул, словно уже знал о печали Захара. Он встал и повёл его к складу трав в своей юрте, где лежали пучки сухих стеблей, корни, цветы, листья. Старик нежно трогал каждую траву, с почтением и любви к её силе. Захар понимал, что он наблюдает за неким священным ритуалом, где травы были не просто растениями, а союзниками человека в борьбе с болезнью и страданием. Шаман начал готовить отвар. Он мелко измельчал травы в деревянной ступке, добавлял воду и варил на медленном огне. Запах трав заполнил юрту, создавая атмосферу спокойствия и надежды. Захар смотрел на кипящий отвар, чувствуя, как в нём сосредоточена вся система природы, вся её сила и мудрость. Когда отвар был готов, Шаман передал его Захару с напутственными словами. Он сказал, что отвар нужно давать Айгуль по несколько капель в день, а Алии нужно помогать успокоиться и отпустить боль. К тому же отучить её от сосания пальца - Сделай Айгуль тёплый массаж спины и рук жиром от кобылицы. Это успокоит её и поможет отпустить боль Захар вышел из юрты, неся в себе надежду и веру. Он не шёл, он бежал как вихрь. В своей юрте он мгновенно почувствовал тревогу и усталость, которые словно плотный туман окутывают пространство. Айгуль едва заметно улыбнулась, как только увидела мужа, но в её глазах читалась усталость. Алия спала укрытая в шкуры на руках мамы. Мужчина бережно прикрыл одну из её рук своей «Я принёс тебе отвар. Он должен помочь» - сказал он, протягивая ей глиняный кувшин По-хорошему было начинать уже сегодня. Айгуль осторожно уложила малышку в плетённую корзину, чтобы всё спокойно сделать и не потревожить её сон. Только после этого она сделала несколько глотков. Отвар был горьковатым, но от него в её груди разлилось тепло «Теперь ложись. Я сделаю тебе массаж» - сказал Захар Он взял горшочек с растопленным жиром. Его жена послушно приподняла халат и легла на живот на шкуры. Захар начал осторожно массировать её плечи, спину, руки. Жир был тёплый, а его руки - сильные и уверенные. Захар чувствовал, как напряженные мышцы Айгуль постепенно расслабляются под его прикосновениями. Он продолжал массировать её, чувствуя, как она погружается в глубокий сон. В этот момент он понял, что Айгуль нуждалась не только в помощи, но и в нежности, заботе, в ощущении его поддержки. Он хотел быть для неё не только мужем, но и надёжным убежищем, крепкой стеной, защищающей жену от всех невзгод. Массировал её до тех пор, пока она не заснула спокойным сном Это уже стало как целый ритуал, который поможет Алии отвыкнуть от пальца, а также Айгуль получить достаточно молока. Захар приносил домой добычу с охоты, кормил жену. А пока она сама ела – брал Алию на руки и терпеливо учил её пить из чашки. Он делал ей тёплый отвар, чтобы и малышка тоже поправилась. С первого раза у малышки не получалось пить из неё, она нервничала и искала пальчик матери. Но Захар не сдавался Солнце, пробиваясь сквозь ткань юрты, освещало лицо Айгуль. Она улыбалась, глядя на Алию, которая со вкусом сосала её грудь. В её глазах сияло здоровье, в её сердце пела радость. Захар, сидя рядом, наблюдал за ними, чувствуя глубокое удовлетворение. Он видел, как Айгуль с каждым днём становится сильнее, как её лицо обретает прежний цвет. Он видел, как Алия с каждым днём растёт и развивается, как её глазки становятся ярче, а смех - звонче. Отвар, массаж, хорошее питание — всё это сделало своё дело. Они преодолели трудности, и теперь в их жизни царили мир и спокойствие. Алия, наконец-то насытившись, улыбнулась матери. Маленькие ручки девочки схватили за мамину щеку, и она защебетала на своём детском языке. Захар протянул руку к Айгуль и крепко сжал её ладонь. Он чувствовал её тепло, её жизнь, её любовь***
Алия, словно маленький цветок, пробившийся сквозь твёрдую землю, росла и цвела в суровых условиях кочевой жизни. Четыре года пролетели как одна неделя. Она уже не была тем беспомощным младенцем. Теперь она бегала по степи, смеялась с другими детьми. Алия была жизнелюбивой, любопытной и полной энергии. Её детство было не таким, как у детей оседлых семей. Не знала уютных комнат, не знала спокойной жизни в одном месте. Но она знала степь, знала ветер, знала звёздное небо, знала свободу, которую ей дарила кочевая жизнь. Она росла в движении, в постоянных переездах, среди людей, которые были ей как семья. Алия, с глазами, полными неутолимого любопытства, бегала по степи, словно маленький вихрь. Она задавала вопросы обо всём, что видела и слышала. Ей было интересно всё: как летают птицы, как растут травы, как плачут облака, как блестит луна. Она уже видела столько, сколько не видели многие взрослые. Она видела величественные горы, бескрайние степи, бурные реки, огромные стада животных. Она слышала песни ветра, шёпот травы, ревущий гром, звонкий смех детей. Айгуль, её мама, была её первым учителем. Она пела ей старинные песни о героях и богах, рассказывала легенды о создании мира, о животных и растениях, о прекрасных далёких странах. Алия впитывала в себя каждую историю, каждую песню, как губка впитывает воду. Она любила слушать Айгуль, она любила узнавать что-то новое, она любила жить Весна, которая должна была принести тепло и радость, пришла с холодом и тревогой. Солнце светило бледно, словно уставшее от зимних морозов. Алия уже заметила, что стало холоднее, что утром трава покрывается инеем, что птицы сидят, сбившись в кучку, словно дрожа от холода. Она выглядывала из юрты и видела, как кочевники суетятся, укутываясь в шубы, как они собирают остатки топлива, как они закрывают входы в юрты шкурами. Она слышала, как взрослые шепчутся, как они говорят о буране, который надвигается с севера. Ей рассказывали, что буран — это страшный зверь, который может унести всё на своем пути: юрты, животных, даже людей. Она видела, как небо темнеет, как ветер дует сильнее, как снег кружится в воздухе, засыпая всё вокруг. Её сердце трепетало от страха, но она старалась не показывать своего испуга. Она видела, как её родители стараются сохранять спокойствие, как они делают всё возможное, чтобы защитить их от бурана. Она знала, что им необходимо пережить это испытание, что они должны выйти из него живыми «Ветер… Он дует, дует, как сердитый волк! Он рвёт мою юрку, рвёт волосы у мамы! Он хочет унести меня в тёмные леса, где живут страшные звери! Холодно! Я хочу к маме в тёплый уголок! Я не вижу папу! Я боюсь» - мешались мысли маленькой Алии в голове Алия закрыла глаза и спряталась под шкуру. А на улице буран бушует как дикий зверь. Его порыв сотрясает землю под ногами. Маленькая девочка может лишь догадываться о том, что происходит из-за юрты. И это не даёт покоя. Хочется спрятаться от голода, уйти куда-нибудь поглубже в землю, где нет ветра и снега. Алия выглянула и присела недалеко от выхода из юрты, хотела высмотреть отца и мать. Свет заходящего солнца окрашивал снег в кроваво-красный цвет. Она старалась не смотреть на него, но взгляд всё равно притягивался к кровавому сиянию, что напоминал о прошедшей чуме. Помнит, как родители держались от неё на расстоянии, боялись заразить И вот, среди вихря снега, она увидела его - отца. Он был плохо виден, закутан в шкуру оленя, с покрытым таким же лицом. Он шагал с трудом, каждый шаг причинял ему боль, но он упорно двигался вперёд. В её груди застучало сердце. Она с ужасом захотела выбежать из юрты, броситься к нему, раскрыться в его объятиях. Она хотела услышать его голос, почувствовать его тепло. Знать, что он здоров, что он вернулся. Видит отца, слышит его крик, хоть и не разбирала слов «Иди назад внутрь, дурёха!» – будто кричал он, но Алия не слушала. Она не могла стоять и ждать, она не могла позволить себе остаться в безопасности, когда он боролся с бурей Алия побежала к нему. Одежда, сделанная из шуб — косоворотка, штаны из шерсти, шубка длиной до колен с капюшоном, сапоги из кожи, шапка из шерсти — спасала от холода, но для четырёхлетней девочки была слишком тяжёлой. Она спотыкалась, сбивалась с ног. Снег тем временем, закручиваясь в вихре бурана, порошил ей глаза. Длинные волнистые золотые волосы, едва заметные под меховым капюшоном, запутались и лезли в глаза. А они, обычно искрящиеся от радости, теперь слезились от снега и ветра. Несмотря на холод, на щеках Алии играл яркий румянец. Она была упряма и смела, как самая дикая степная лошадь. Буран становился сильнее. Он ревел, как зверь, срывая с земли снег, засыпая всё вокруг. Алия не видела отца, но она чувствовала его присутствие. Она бежала, как будто её несли по ветру, не сдаваясь страху и холоду. Она продолжала бежать в кроваво-красное сияние заходящего солнца, к фигуре отца, которая становилась всё менее различимой в снежной пурге Захар уже побежал навстречу, крича во весь голос сквозь ветер имя дочери: - Алия! Алия! Но девочка, будто и не слышала его. Буран, словно разъярённый зверь, хватался за её одежду, пытался сбить с ног. Руки и ноги оцепенели от холода. Потихоньку шерстяная одежда, не выдержав напора бурана, начала слетать с неё, словно перо с птицы. Всё сметалось с пути бушующей стихии. И вот Алия упала на снег, не в силах подняться. Она отмёрзла, тело оказалось парализовано холодом. Она видела, как бежит папа, как он пытается пробиться к ней сквозь снежную пургу. А мама… как же она, наверное, волнуется, убивается от горя. Глаза закрываются, снег засыпает их, не давая разглядеть ничего. Через буран она слышала отрывки криков отца, но не могла разобрать ни слова. В глазах двоилось, мир расплывался в бело-серой пелене. Холод проникал в кости, забирая все силы. Алия понимала, что она не сможет подняться, что она может не выжить Мир вокруг Алии растворился в густой черноте. Она чувствовала только холод и пустоту. Время застыло. Но вдруг в этой тьме зажглось яркое пятно, словно далёкий огонь, который горит в глубине леса. Это пятно становилось всё ярче, всё ближе. И вот она увидела знакомый очаг, танцующие языки пламени отражались в её голубых глазах, которые постепенно открывались. Алия лежала на мягкой шкуре, укутанная в тёплые одеяла. Холод отступал, тепло проникало в её замёрзшее тело. Наконец очертания окружающих предметов стали чёткими. Она пыталась подняться, но её тело отказывалось ей подчиняться. Слабость и тяжесть опутала её конечности. Голова кружилась. Рядом с ней сидел Захар. Он смотрел на дочь строгими глазами, но в них читался страх и беспокойство. Его рука крепко сжимала её руку, передавая тепло и уверенность «Лежи и не двигайся» - сказал Захар через несколько мгновений тишины. Его голос был спокойным, но в нём звучало твёрдое приказание Алия пыталась что-то сказать, но не получалось. Связки будто отмёрзли, и голос не хотел подчиняться. Она пыталась пошевелить губами, но даже это далось ей с трудом «Ты зачем туда побежала, дурёха?! А если бы я добежать не успел?! Ты могла умереть!» - грозно рявкнул Захар. Его голос, хоть и сдерживаемый, прорезал тишину юрты. В его словах звучала не только злость, но и глубокая тревога, которая не оставляла его с тех пор, как он увидел дочь, лежащую на снегу Захар кричал не громко, но в его голосе звучала такая боль, такое отчаяние, что Алия почувствовала, как её сердце сжалось от вины. Она понимала, что он прав. Она рискнула своей жизнью, не подумав о последствиях «…прости, пап…» - шепнула Алия, её голос был едва слышен. Слёзы закапали из её глаз, но теперь они были не от холода, а от стыда и любви Захар стал гладить дочь по голове, причитая: - А мама как переживала… Его руки были тёплыми и сильными, и Алия чувствовала, как к ней возвращается спокойствие. Он продолжал гладить её нежно, словно пытался забрать у неё все страхи и боли. В его глазах она видела любовь и радость от того, что она жива «…я так больше не буду» - прошептала Алия. Голос её звучал слабо, но твёрдо. Она понимала, что её поступок был глупым и опасным. Она больше не хотела причинять своим близким страдания «Лежи, не вставай. Ты вся замёрзла» - повторил Захар, гладя Алию по волосам. Он знал, что ей нужно отдохнуть, чтобы тело восстановилось после холода Так Алия послушно лежала. Но ей, маленькой девочке, было невообразимо скучно. А вставать строго-настрого запрещали. Ей казалось, что она провела в этом лежачем положении вечность. Поили её горькими отварами, горячими бульонами и водой. Раскрывали её только чтобы помазать кожу жиром, который пах неприятно, но помогал согреться. И сделать массаж рук и ног, который тоже не всегда был приятен, но делал тело немного живее. Это была настоящая пытка. Алия лежала, не в силах подняться, и рассматривала юрту. Огонь в очаге трещал, бросал яркие отблески на стенки из войлока. Дым от костра поднимался к верху, проходя через дыру в куполе, и растворялся в снежной пурге. На земле лежали мягкие шкуры оленей, образуя небольшую площадку для сна и отдыха. По стенам висели сушёные травы, мешки с зерном и всякие другие необходимые вещи. В одном углу стоял небольшой столик, на котором лежали деревянные ложки, чашки и несколько пустых мешочков. Воздух пах дымом, шерстью и землёй. Алия знала каждый угол, каждую щель в этой юрте. Это был её дом, её убежище. Но сейчас она чувствовала себя в ней заключённой. Ей хотелось бегать по степи, играть с другими детьми, кататься на лошади. Но всё это было недоступно ей сейчас. Она была прикована к постели невидимыми цепями боли и бессилия Алия перевернулась на бок, лицом к очагу. Пламя танцевало, бросая яркие отблески на стенки юрты. Тени от войлочных ковров и сушёных трав плясали, словно живые, создавая причудливые узоры. Было очень красиво. А снежная пурга, что была видна через дырку в куполе - казалась Алии не угрозой, а волшебством. В своей голове она видела снег, как ветер носит песок. Но они не убивают, а создают красивые узоры и пытаются что-то ей рассказать или спеть. Всё прекраснее и прекраснее. Алия подняла глаза наверх и потянула туда свою детскую ручку, словно сейчас поймает его и оставит здесь вместе с собой. Впервые за всё это время уголки её губ растянулись в улыбке. Через несколько дней Алия шла на поправку. Её щёки вновь заалели румянцем, а глаза засияли жизнью. Но и за всё время лечения она нашла для себя новое увлечение. Лёжа, окутанная в тёплые одеяла, она давала каждой вещи и явлению имена, разговаривала с ними. Что-то придумывала и рассказывала им. Сейчас это многие посчитают обычной детской игрой, но она видела в этом нечто большее. Ей казалось, что вещи и явления отвечают ей, что они живут своей жизнью и что она может понять их язык. Всё начинается с мечты. Мечта — это искра, которая приводит колесо в движение. Нужно лишь верить, что возможно абсолютно всё. В каждом есть что-то особенное. И, пожалуй, тогда Алия нашла свою особенность***
Пока Алия поправлялась, за время бурана их племя сократилось в несколько раз. До этого они пережили чуму, которая унесла многих их братьев и сестёр, а теперь и буран забрал несколько жизней по разным причинам: отморожение, голодание, заблуждение в пурге. Кочевую жизнь так продолжать было невозможно. Постоянные перемещения не давали племени оправиться от утрат, и многие чувствовали, что сила их угасает. Нужно было найти то место, что станет их домом. Место, где они смогут построить жильё, где будут пастбища для животных, где дети смогут бегать и играть без страха за будущее Наконец наступило лето. Солнце жарило нещадно, растопив последние снежные заносы. Племя двинулось на поиски своего постоянного дома. Так продолжать жить было невозможно. Ещё немного, и никто не останется в живых. Большинство женщин овдовело, их лица покрывали морщины печали и усталости. Часть детей осиротели, они бегали без радости, словно тень от утраты. Многие, вне зависимости от пола и возраста, умерли: кто от чумы, которая прошла по степи как чёрная волна, кто от бурана, что смет с лиц земли всех слабых и не подготовленных. Популяция племени сильно снизилась. Их стало намного меньше, чем было раньше. Но они всё ещё были едины, они всё ещё верили в то, что найдут место, где смогут построить новую жизнь. Отправились в путь дорогу нелёгкую. Они шли по степи, которая казалась бесконечной. Солнце жгло нещадно, ветер носил пыль и песок, а ночи были холодны. Этот путь занял очень много времени, и прошло много дней и ночей. Найти хорошую землю не так легко на самом деле. Они шли от одного оазиса к другому, от одной речки к другой, но везде было либо слишком мало воды, либо слишком мало травы для животных. Казалось, никакой надежды нет. Многие уже потеряли веру в то, что они найдут место, где смогут построить новую жизнь Алия могла развлечь взрослых и детей, всё время что-то придумывая и рассказывая. Она умела завораживать их своими историями о мифических существах, о далёких странах и необыкновенных приключениях. Всё это было плодом её богатого воображения. Всем это даже нравилось. Взрослые разрешали устроить небольшие посиделки перед сном, дабы девочка успела рассказать всё, что она придумала за день. Так было практически каждый вечер перед сном. Солнце уже зашло за горизонт, окрасив небо в красные и фиолетовые цвета. В юрте затрещал огонь в очаге, бросая яркие отблески на стенки из войлока. Дети племени сгрудились вокруг Алии, которая сидела на мягких шкурах. Её глаза горели необыкновенным блеском «Сегодня я расскажу вам о стране, где реки текут из мёда, а деревья растут из сахара» - начала Алия, её голос был мягким и завораживающим Дети затаили дыхание, завороженные её рассказом. Она рисовала картины своей фантазии яркими красками. Они видели перед собой широкие реки из золотистого мёда, вкусные фрукты, которые сами падали в руки, и прекрасных птиц, которые пели песни на неизвестных языках. Взрослые тоже слушали её с удовольствием. Они улыбались, качая головами в такт её рассказу. В этих сказках они находили отдохновение от тяжёлых трудов, от бесконечного пути и от печали, что легла на их души после утрат. Алия вводила их в мир фантазии, где всё было возможно. Когда рассказ закончился, дети ещё долго сидели в тишине, продолжая видеть перед собой красоту страны из мёда и сахара. Захар и Айгуль смотрели на дочь с гордостью и улыбкой. Они понимали, что в ней живёт особый дар. Дар, который может дарить людям надежду и счастье. Родители не могли понять, от кого у них дочь такая. Они были простыми кочевниками, их жизнь была полна труда и необходимости выживания. Но они видели, что это приносит Алии удовольствие. Поэтому они разрешали ей всегда рассказывать свои истории. Они понимали, что в душе их дочери живёт нечто особенное Даже днём в пути Алия могла что-то рассказывать. Она, словно маленькое солнышко, согревала сердца путешественников своей фантазией. Она была одета в простую рубашку из льна, которая защищала её от солнца и не стесняла движений. Штаны из тонкой кожи были широкими и удобными, а на ногах она носила сандалии из кожи. На голове сидела соломенная шляпа с широкими полями, чтобы защитить лицо от жары. Увидит девочка птичку, несущую в клюве травинку, и тут же расскажет: — Это она еду для своих птенчиков несёт. Видите, как она заботится о них? И мы должны заботиться о своих близких Подует ветерок, и она тут скажет: - Ветерок показывает нам дорогу к лучшему месту, он подталкивает нас вперёд. Не бойтесь, мы найдем свой дом Бабочка сядет на плечо кому-нибудь из путешественников, Алия с улыбкой скажет: - Бабочка тебе понравилась! Видите, какая она красивая? И в нашей жизни тоже много красоты Казалось, будто во время восстановления после бурана, в Алии что-то пробудилось. Как будто холод и одиночество снежной пурги разбудили в ней нечто особое, нечто невидимое и мощное. Её глаза засияли ярче, её улыбка стала шире, и её слова зазвучали с новой силой. Верно кто-то или что-то говорит устами маленькой девочки. Её истории, раньше бывшие просто детской фантазией, теперь казались пропитанными мудростью и силой. В них слышались эхо древних легенд, шёпот ветра и голос земли К осени люди нашли хорошее место на Южном Урале. Можно сказать просто идеальное место для жизни. Решено было остановиться здесь. Так и было основано их постоянное место жительства. Это была долина в подгорье Уральских гор, под открытым небом от холодных ветров и богатая пастбищами для скота. Река медленно текла по долине, поддерживая жизнь в её доме. Прозрачная вода отражала синее небо, а зелёные луга словно бархатным ковром стелились по склонам холмов. Просто Рай Дети разом побежали изучать новую землю и осваиваться, пока у взрослых было собрание. Старшие ребята пошли за ними, наблюдать, чтобы не случилось с маленькими ничего. На их плечах лежала ответственность. А так дети были свободны. Тогда дети…вроде и как сегодняшние, но из-за условий того времени детство быстро заканчивалось. Их детство было полным приключений, но также было пронизано ответственностью. Они учились работать с раннего возраста, воспитывая взрослых на дому, за животными, в поле. Их детство не было таким беззаботным, как дети в наше время, но они были счастливы жить в гармонии с природой и быть частью своих племён Взрослые пришли к выводу, что ставить юрты не самый лучший вариант. Жизнь в юртах была привычна, но для постоянного проживания она не подходила. Юрты были не так прочны, как дома, их было трудно собрать и разобрать, а в зимнее время в них было холодно «Нам нужны дома» - сказал один из мужчин племени на собрании. - «Дома из дерева, крепкие и тёплые» Все согласились с ним. Это будет долго, но зато так будет практичнее. Они не смогут построить дом за один день. Им нужно будет рубить лес, готовить материалы, строить фундаменты и стены. Но они были готовы к этой работе. Они знали, что их труд приносит плоды. Их дети смогут вырасти в тёплых и уютных домах, и их жизнь станет более стабильной и безопасной Мужчины работали не покладая рук, дабы успеть до зимы. Они рубили лес, строгали бревна, носили камни. Осталось немного времени. Солнце уже начинало склоняться к закату, а день становился короче. Женщины приносили воду и пищу, подбадривали мужчин и следили, чтобы у них было всё необходимое. Дети по большей части могли бы отдыхать и играть, но им было интересно наблюдать за процессом, а также принимать участие в помощи. Они никогда не видели дома и поэтому не понимали, что делают взрослые. Они с любопытством смотрели, как мужчины собирают бревна в основание будущего дома. Они спрашивали у старших, что это за странные фигуры из дерева и камень, и как они будут превращаться в жилье. Их вопросы были наивными и невинными, как и их сердца. Мальчики принимали участие в помощи взрослых и даже сами учились такому труду. Толя, сын кузнеца, уже мог справляться с небольшим топором и с гордостью носил брёвна меньшего размера. А маленький Асан, сын скотовода, с усердием подбирал камни для фундамента, словно собирал драгоценные жемчужины. Девочки же помогали с тем, чтобы принести необходимое. Алия, с улыбкой передавала мужчинам воду и подносила им пищу, её яркие глаза с любопытством наблюдали за всем происходящим. Она мечтала узнать, как из этих неуклюжих куч дерева и камня возникнет что-то величественное и красивое Прошло достаточно времени. Не было ни дня, когда мужчины оставляли строительство в стороне. Они работали с рассвета до заката, не жалея сил. И вот, к первому снегу, образовалась «деревня». Небольшая, но крепкая, как их воля и надежда. Успели. Дома стояли гордо и могущественно, защищая от холода и ветра. Алии скоро будет пять. Она с интересом рассматривала дома. Они были такими большими и крепкими, в отличие от юрты, которая качалась от ветра и была не так устойчива. А стоило зайти в один из них (который был её родителей) - всё выглядело таким красивым и необычным Внутри было немного больше, чем в юрте. Стены были из дерева, а пол был устлан досками. В одном углу стояла печь, которая согревала дом в холодное время года. Над печью висел большой чёрный котел, в котором варили еду. В другом углу стоял большой стол, за которым все сидели во время трапез. На стенах висели кожи животных, украшенные вышивкой. В центре дома стоял большой очаг, который служил для освещения и согревания дома. Над очагом висела коптильня, где сушили мясо и рыбу. Алии нравилось всё в этом доме. Ей нравился запах дерева, тепло печи и свет очага. Она чувствовала себя в нём в безопасности и уютно. Это был её новый дом, и она любила его «Вау! Тут так необычно!» - воскликнула Алия, распахивая глаза от удивления. – «Как здесь красиво!» «Твой отец и другие мужчины постарались. Для дома, для нашего дома» - сказала Айгуль, улыбаясь и гладя Алию по голове «Спасибо им всем!» - с улыбкой ответила Алия, сложив руки, а её глаза сияли от радости***
Летний вечер растекался за окном, а в голове Алии упорно крутилась одна и та же мысль. Она наблюдала за своими сверстниками, за их семейными связями, за их братьями и сёстрами. Были там и схватки, и ласковые объятия, и взаимное равнодушие… вся гамма отношений. Но её взор притягивали именно сёстры. Их близость, их тайны, их общая жизнь… И сердце её сжималось от невыносимого желания иметь сестрёнку. Она представляла, как будет играть с ней, как будет заботиться о ней, как будет любить её… безусловно и бесконечно Родители были дома, в своём скромном доме. Мать заботилась о вечернем огне, отец штопал одежду. Дом был полон запахов дыма и варёной каши. Алия глядела на них, на их трудолюбивые руки, и в душе родилась неуверенность. Смело ли будет попросить у них сестру? С лёгким трепетом в сердце, Алия прошептала: - Матушка… Батюшка… Вечерний воздух был неподвижен, когда Алия прошептала эти слова. Её голос едва нарушал тихое потрескивание огня. Последовал мягкий, но решительный вопрос матери: «Что случилось, дорогая?» «Матушка, я очень хочу сестричку» - сказала Алия тихим, но отчётливым голосом Родители переглянулись, выражая крайнее удивление такой необычной просьбе от их маленькой дочери. Очевидно, они не ожидали такого «Нельзя ли?» - прошептала Алия, перехватив дыхание Отложив работу, Захар сел рядом с дочерью, и его взгляд смягчился «Алия, моя милая девочка» — сказал он тёплым и успокаивающим голосом. – «Мы не можем просто попросить, чтобы у нас появились братья и сёстры. Но,» — продолжил он, нежно положив руку на её ладонь. — «Знай, что мы очень тебя любим. И если Бог благословит нас ещё одним ребёнком, мы будем рады ему всем сердцем» «Но, если я попрошу Его от всего сердца… пожалуйста?» - глаза Алии, наполненные надеждой, смотрели на отца Алия продолжала шептать о сестре весь вечер. Становилось прохладнее, но её тихие, настойчивые мольбы эхом разносились в тишине дома. Едва заметное, но неоспоримое присутствие, которое даже её родители не могли игнорировать. Даже перед сном желание Алии не угасало. Прежде чем сон окончательно овладел ею, Алия обратилась к матери с последней, искренней просьбой — прошептала, что хочет сестру. Айгуль притянула к себе дочь, и тепло её объятий успокоило беспокойный дух девочки «Мы подумаем об этом, любовь моя» — пробормотала она, поглаживая золотистые косы дочери «Спасибо, мама!» — воскликнула Алия, крепко обнимая мать Айгуль знала, что убедить мужа будет непросто. Она сама мечтала о втором ребёнке. Но благополучие Алии было превыше всего. А теперь ещё и это — сильное желание Алии иметь сестру... Она не ожидала, что всё так обернётся. Алия не теряла надежды. Если бы родители согласились, она была уверена, что Бог пошлёт ей младшую сестру. В конце концов, если бы они все желали этого всем сердцем, Бог наверняка не отказал бы им. Свеча закоптила и погасла. Алие пора было спать, но даже когда она погрузилась в сон, в ушах у неё звучал странный звук — непохожий ни на что, что она когда-либо слышала. Это было тихое, потустороннее пение, не похожее на песни её матери. Она напряглась, чтобы прислушаться, но сон одолел её прежде, чем она смогла определить его источник Алия не спрашивала больше о появлении сестры. Боялась, что иначе родители передумают. Старалась не думать об этом, но желание было невообразимо сильным. Однако, через какое-то время девочка замечала у мамы изменения. Она не понимала пока, что именно изменилось. Но словно что-то не то. А ведь изменения и вправду были. Спустя несколько времени после того вечера Айгуль поняла, что снова беременна. Для неё это было огромное счастье. Только она не могла обещать, что у Алии будет именно сестрёнка. Надеялась, что дочка будет рада и братику. Осталось только дождаться появления малыша на свет Луны всходили и заходили. А Алия, теперь несущая бремя старшей сестры, почувствовала перемены внутри себя. Предвкушение было яростным, незнакомым огнём в её животе. Она не верила, что такая радость может быть такой тревожной. Возможно, к наступлению весенней оттепели в их доме зародится новая жизнь. Время приближалось. Шестилетняя Алия едва сдерживала волнение. Её мать, однако, выглядела уставшей, на её лице отразились долгие месяцы ожидания. Чувствовала ли она такое же предвкушение, когда носила Алию? «Мама, когда родится малыш?» — спросила Алия, не отрывая взгляда от округлившегося живота матери «Он думает» — мягко ответила Айгуль, поглаживая свой живот. — «Когда лучше всего появиться на свет» Алия, надеявшаяся на сестру, получила в ответ лишь молчаливый кивок матери. Последние недели мать была прикована к постели; Алия и её отец занимались домашними делами, взвалив на свои плечи все семейные заботы. Вечера они проводили в компании Айгуль Наступил тот день. 17 апреля 1216 года. В этот день на свет должно было появиться ещё одно дитя. С утра Айгуль охватили предродовые схватки. Алию отвели к соседке, пока не разрешится тяжёлое дело. Девочка с удовольствием провела время с Верой и её матерью, играя с дочерью соседки. Но сердце Алии тосковало по дому. Зайти туда было невозможно – все женщины селения собрались у Айгуль, оказывая помощь. Родит ли Айгуль девочку, как мечтала Алия – сестрицу для себя? Вечерний свет уже ложился на землю, когда Алия с Верой играли у избы. Вдруг изнутри раздался детский плач. Алия, игравшая у окна, вместе с подругой увидела, как взрослые передают маленький сверток из рук в руки. Дождавшись, когда женщины немного разойдутся, Алия попрощалась с Верой и, едва сдерживая ликование, побежала домой. Радость так переполняла её, что девочка едва добралась до матери, спотыкаясь от нетерпения С детской энергией, которая не соответствовала её маленькому росту, она протиснулась в щель в импровизированном барьере из сплетничающих женщин. Не обращая внимания на их приглушённые возгласы и предупреждения, она проскользнула внутрь родительской избы. Тепло от очага окутало её, как уютное одеяло. Её мать лежала измождённая, но спокойная. С бледным, но сияющим лицом. Баюкая крошечный свёрток, закутанный в толстую шерсть. У Алии перехватило дыхание. Младенец, маленький и красный, слегка пошевелился. Она осторожно приблизилась, протянув маленькую руку, чтобы нежно коснуться мягкой шерсти. Её мать слабо улыбнулась. Усталой, но счастливой улыбкой, которая развеяла тревоги Алии «Что ж, Алия, моя дорогая. У тебя сестрёнка. Маленькая, славная… как сама весна» - сказал Захар своей старшей дочери «А как её зовут?» - с улыбкой спросила Алия, посмотрев на родителей Последовало молчание. Алия поняла, и лёгкая грусть омрачила её радость. Она не могла выбрать имя; она могла только быть частью сообщества, наблюдать за выбором, слушать предложения. Возможно, высказывать своё мнение после того, как имя будет выбрано, становясь частью коллективного решения, которое определит жизнь её сестры. Алия, примостившись на табуретке у очага, внимательно слушала. Конечно, она не принимала непосредственного участия в разговоре. Дети её возраста обычно не участвуют в таких взрослых разговорах. Но она впитывала каждое слово, каждый оттенок тона, каждую нерешительную паузу. Она ощущала груз традиций и общности. Она понимала, что её собственное имя, «Алия», занимает важное место в их мире — как отражение надежды и стойкости в сложных условиях Захар и Айгуль внимательно слушали предлагаемые варианты имени, и на их лицах отражалась торжественность момента. Они не просто выбирали имя, они формировали судьбу своей дочери, связывая её с коллективной памятью и традициями своей деревни. Айгуль, всё ещё приходившая в себя после родов, высказала своё предпочтение имени «Милена», которое отражало красоту и стойкость их суровой, но любимой родины. Когда Айгуль высказала своё предпочтение имени «Милена», по избе прокатился одобрительный ропот. Это был не только выбор матери; это было коллективное утверждение, молчаливое согласие, которое отражало непреходящую силу их общей жизни в самом сердце Южного Урала. В этом общем дыхании Алия, хоть и была слишком мала, чтобы говорить, почувствовала, как её молчаливое согласие вплетается в ткань жизни её младшей сестры. Таким образом, имя «Милена» стало чем-то большим, чем просто ярлыком; оно стало свидетельством их переплетённых судеб, отражением их общих надежд на фоне сурового, но прекрасного пейзажа, который они называли домом, в тот семнадцатый день апреля 1216 года Семья пополнилась, и радость переполняла сердце Алии. Она с присущей ей неуёмной энергией выбегала на узкие пыльные улочки их небольшого поселения, приютившегося у подножия Уральских гор. Её звонкий голос разносился повсюду: «Люди добрые, у меня родилась сестрёнка! Милена!» — кричала она, подпрыгивая от восторга, словно воробей, вырвавшийся из клетки В её глазах горел огонёк счастья, который не мог скрыть даже лёгкий румянец на её щеках от ветра и солнца Алия не могла нарадоваться на сестрёнку. Целыми днями она проводила время у колыбели Милены, сплетённой из ивовых прутьев и украшенной вышивкой с орнаментами, унаследованными от предков. Она пела ей тихие колыбельные, которые знала от мамы, и рассказывала сказки о духах гор и лесов, стараясь не разбудить малышку. Её пальчики, перепачканные глиной и травой, осторожно касались мягкой щёчки Милены, словно боясь потревожить её сон. А маленькая Милена, словно чувствуя тепло и заботу старшей сестры, всегда отвечала на её прикосновения нежной улыбкой, которая озаряла её крошечное личико и заставляла сердце Алии трепетать от радости Когда Алия брала Милену на руки, её маленький свёрток, пахнущий свежим молоком и травами, на мгновение становился для неё целым миром. Она нежно укачивала сестрёнку, тихо напевая и рассказывая ей о мире за пределами избы: о голубом небе, высоких горах и о том, что они всегда будут вместе. Казалось, даже суровый климат Южного Урала с его холодными ветрами и долгими зимами отступал перед этой чистой и безусловной любовью. И маленькая Милена тоже это чувствовала, улыбаясь своей старшей сестре, как будто знала её с самого рождения В целом, Алии очень нравилось нянчиться с ребёнком. Особенно, когда этим ребёнком была её младшая сестра Милена. Она находила в этом занятии не только ответственность, но и настоящее удовольствие, проводя часы, ухаживая за ней, играя и рассказывая сказки. С каждым днём они становились всё ближе, и их связь укреплялась, как и дружба, которая начала зарождаться между ними***
Незаметно пролетели дни, и вот уже Милена подросла. Её маленькие ножки уверенно ступали по земле, а голосок задорно звучал, повторяя слова за старшей сестрой. Она была маленькой, но удивительно подвижной, с искрящимися глазами, полными любопытства и радости. Внешне она была очень похожа на Алию, словно маленькое зеркальное отражение, но с небольшими, едва заметными отличиями. У Милены были более светлые волосы, напоминавшие поле спелой пшеницы, а её глаза сияли более мягким, словно небесным, оттенком голубого. И если у Алии была более уверенная, напористая походка, то Милена двигалась более плавно и грациозно, словно маленькая птичка. Их характеры тоже начали проявляться. Алия была более решительной, серьёзной и ответственной, уже с детства чувствуя себя защитницей и наставницей младшей сестры. Милена же, наоборот, была более мягкой, добродушной и открытой. Она легко находила общий язык с другими детьми и всегда была готова прийти на помощь тем, кто в ней нуждался. Но, несмотря на различия, они были неразлучны и дополняли друг друга Так дети быстро растут… Время пролетело незаметно, словно птица, сорвавшаяся с ветки. Маленькая Милена, которую ещё недавно носили на руках, уже стала семилетней девочкой, с задорными косичками и живым, любознательным взглядом. Её детская непосредственность по-прежнему радовала окружающих, но теперь в её глазах читалась жажда знаний и новых открытий. Она стала более самостоятельной, и её звонкий голос всё чаще звучал в играх с другими ребятишками, которые жили по соседству. Алия же, ещё вчера игравшая в куклы, превращалась в девушку – ей уже исполнилось тринадцать лет. Её детская энергия уступила место задумчивости и сосредоточенности. Её движения стали более плавными и грациозными, а в её глазах появилось выражение взрослой мудрости и скрытой силы. Она уже не просто девочка, бегающая по улицам, а молодая девушка, полная амбиций и стремлений. Несмотря на взросление, связь между сёстрами не ослабевала. Они по-прежнему проводили много времени вместе, гуляя по окрестным лесам и лугам, делясь своими мыслями и переживаниями. Милена по-прежнему видела в Алие свою наставницу и защитницу. Алия же, в свою очередь, продолжала оберегать младшую сестру, хотя и не всегда открыто выражала свои чувства. Их дружба и привязанность с каждым годом только крепли, но различия в их характерах становились всё более очевидными. Если Милена оставалась открытой и жизнерадостной, то Алия всё больше погружалась в свои мысли и стремления к чему-то большему Знойным летом, когда солнце жгло немилосердно, сёстры, забыв про домашние заботы, часто бежали на двор «После управимся» - говаривали меж собой Мамка бранила, да что с них взять, юных да резвых? Алия к девицам своим, Милена к своим. И каждая находила забаву по нраву. Алия, собирая травы да цветы, шепталась с подружками о сокровенном. А что Милена? Девицам их годов много ли надобно: забавы в игры да разговоры душевные. Так и текли их дни, полные беспечной радости Саида и Вера, подруги Алии, часто подтрунивали над ней, намекая на её сердечную привязанность к одному отроку. То была правда. Исмаил, младший сын вдовы Керимы. Видом пригож, да и нрав кроток. В сравнении со старшими братьями - просто загляденье! «От старшего да среднего житья не было - до того своевольны. А меньший прилежен и послушен, словно ангел» - говаривали люди. Потому и понятно, чем он Алии глянулся. Алия особо не таила чувств, но и не любила говорить о них вслух. Сказать Исмаилу прямо не решалась. Порой гуляли вместе, но то не были свидания, а так, простая дружба. Ничего особого. Алия старалась уйти от разговоров с подругами о нём, да не всегда удавалось. Вот и сейчас, сидят себе девицы, беседу ведут неспешную. Алия тем временем плела венок из ромашек. Весьма любила она эти цветы полевые. Просты они, да растут сами по себе, без всякого старания. И то хорошо. Саиде же по нраву розы были. Но колючи они, словно терновник! Иной раз можно и с человеком сравнить… Красив, а какие шипы таит в себе... А Милена что? Она с Раисой да Агафьей, как сорвиголовы, вечно норовят в места запретные. То в бор лесной, то к горам крутым. За то не раз получали нагоняй от родни. Соседка матушке Милены сказывала: «Проголодают - прибегут, куда денутся» Так оно обычно и выходило. Сёстрам приходилось изворачиваться, чтобы по дому всё было ладно, дабы матушка не гневалась. Иной раз и получалось. Батюшка же всё в полях да на промысле пропадал, домой лишь под ночь являлся. Семью кормить надобно, как ни крути Солнце уже склонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона, когда наконец показался отец. Две дочери, Алия и Милена, сорвались с места, как две перепуганные козочки и с радостным визгом побежали к нему навстречу. Они облепили Захара, словно пчёлы соты, засыпая его вопросами, словно горстью снежков в зимнюю пору. Захар, хоть и устал от долгого пути и от работы в поле, с улыбкой отвечал на каждый их вопрос. Лицо его, обветренное и загорелое, светилось от радости при виде своих любимых дочек. Мать, Айгуль, мягко, но настойчиво просила девиц дать отцу отдохнуть с дороги, предлагала ему свежего хлеба. Но Захар, опустив руки на головы своих дочек, нежно говорил: - Нет, жена, я не против. Они — мой свет, и радость моя. Без них и жизнь не мила Когда же приходило время спать, когда в избе потушили лучины, Захар ещё долго не ложился. Он сидел у окна, наблюдая за мерцанием звёзд. Пил крепкий чай из трав и думал о доме, о семье... Но у сестёр меж собой был один маленький секрет В одну из майских ночей, когда луна полным диском висела над степью, Милене никак не спалось. В избе давно уже смолкли все звуки, и даже дыхание домочадцев стало ровным и тихим. Она тихонько поднялась с лавки, стараясь не потревожить никого, и, крадучись, как мышка, направилась к лавке старшей сестры. Алия спала себе спокойно, разметавшись по подушке, словно цветок на ветру. А сны, казалось, были для неё светлыми и спокойными «Алия» - тихо позвала Милена. – «Сестрица Алия» - повторила она, и с тихим шуршанием платья залезла на лавку к сестре. Маленькие пальчики Милены осторожно, как бабочки, касались плеча Алии, легонько подталкивая её, словно желая разбудить сонное видение «Милена? Ты чего не спишь…» - прошептала Алия, поворачиваясь к сестре, приподнимаясь на локте, и протирая глаза рукой. Голос её был сонным и хриплым, но в нём чувствовалась забота. – «Тебе не спится? Или опять тебе холодно?» «Мне не спится…» - прошептала Милена, грустно потупив взгляд. Голос её дрожал, как тоненький ледок под весенним солнцем. Но вдруг, губы её тронула хитрая улыбка, словно лучик света пробился сквозь тучи. – «Расскажи какую-нибудь историю, сестрица» Алия с мягкой улыбкой посмотрела на сестру «Вот ведь хитрая лисичка, проказница!» — подумала она про себя, чувствуя, как тепло разливается в груди. Знает, чем взять, плутовка. В чём точно отказать не сможет Натянула на ноги свои простые лапти, поскрипывая сухой травой на подошве, тихо поднялась с лавки, стараясь не разбудить родителей. Затем, мягко подхватив Милену под руки, усадила сестру обратно на лавку, подстелив под неё свёрнутую ткань, чтобы теплее было. Сама же, устроилась прямо на холодном полу, прижавшись спиной к лавке, словно кошка у домашнего очага «Слушай» – начала она, понизив голос до шёпота. – «Жила-была когда-то в нашей деревне девушка, такая же как ты, да только чуток постарше. И мечтала она повидать мир, дальние земли, чужие города, да только родители её крепко держали, как корень дуба землю обнимает. Не пускали никуда, боялись за свою единственную доченьку…» Милена слушала, глаза не отрывая, и лицо её выражало весь интерес к рассказу. И каждые два слова - то вопрос: «А почему они её не пускали?», или «А, где она хотела побывать?» - от которых Алия то и дело поглаживала её по голове «И вот, однажды, когда луна взошла на небосвод, девушка решилась покинуть отчий дом. Вскочила на коня своего, да и унеслась, куда глаза глядели. Словно птица из клетки вырвалась» «А её родители что?» - с тревогой спросила Милена, прижавшись ближе к сестре «Увы, больше не видела она их» - с грустью ответила Алия, погладив сестру по волосам. – «Словно ветром унесло их судьбу в разные стороны» «Почему?» - прошептала Милена, её глаза наполнились слезами «Не печалься, сестрица» - мягко сказала Алия. - «Потом расскажу про ангелов. Да только не про тех, что с крыльями белыми, а про тех, что живут в лесу. А сейчас – дослушай про девушку» Часто Алия устраивала для Милены целые представления, прямо посреди избы. То, подпрыгнув, как юркая горная лань, она изобразит стремительный горный ручей. То, помахав руками, словно крыльями большой птицы, будет кружиться, изображая вихрь. То, присев на корточки, с затаённой улыбкой, покажет хитрую лису, крадущуюся к курятнику. У неё это получалось удивительно хорошо. Каждая эмоция, каждое движение – живые и яркие. Милена, затаив дыхание, была самым преданным и очарованным зрителем, её глаза светились радостью и восторгом. И вот ещё одна история подошла к концу, словно песня затихла в лесной тиши. А Милена, утомлённая рассказами, уже тихонько сопела, уютно свернувшись калачиком прямо на лавке Алии. Алия с нежной улыбкой погладила сестру по волосам, мягким, как лён. Бережно поправила её смятую одежду. Затем она аккуратно перевернула спящую на бок, подложила ей под голову мягкую тряпичную подушку и, укрыв младшую тёплым шерстяным одеялом из грубой ткани, отправилась спать на её место Так и текли дни Алии и Милены, словно река, что бежит меж берегов, никогда не останавливаясь. Когда Захар возвращался с дальней работы в поле, или из леса с охоты - в избе становилось оживлённее. Старшая дочь, Алия, старалась проводить больше времени рядом с отцом. Вечера часто проходили в тихих беседах. Сидя у очага, Захар с мудростью, унаследованной от предков, делился с дочерью своими размышлениями: о мире, о труде, о чести, и о том, как важно жить в согласии с природой. Он рассказывал, как узнавать знаки на небе, как различать следы зверей, и как правильно молиться, дабы оберегали от невзгод. Его наставления были словно семена, которые он бережно сеял в её юное сердце, надеясь, что те прорастут добром и мудростью. Алия внимательно слушала отца, впитывая каждое его слово, словно живительную влагу. И хотя жизнь была нелегка, в их избе всегда царили любовь, уважение, и простая крестьянская радость В один из знойных августовских дней, когда солнце палило нещадно, Захар и Алия работали во дворе, где запах свежей древесины смешивался с ароматами сухой травы и земли. Захар, в простой льняной рубахе, промокшей от пота, и кожаных штанах, с засученными рукавами, ловко орудовал топором, готовя дрова для очага и поленья для растопки. Алия, с собранными в косу волосами и в лёгком полотняном платье, помогала отцу, сноровисто перенося поленья и щепки, напевая себе под нос какую-то мелодию «Тебе никогда не сидится на месте, Алия» – произнёс Захар, отложив топор и вытирая лоб рукавом рубахи. - «Ты словно ветер - всегда ищешь что-то новое, непоседливая. Всегда думаешь о том, чего никто не видит. Ты как яркая звезда, которую все видят, но никто не знает, что она думает, что хочет. А она, тем временем, одна, горит на своём небе» «О чём ты говоришь, папа?» – спросила Алия, с любопытством взглянув на отца «Я говорю о том, что ты умна и сообразительна, как никто. Вот только мечтательна не по годам. Вечно витаешь в облаках, не ступаешь ногами по земле» «А что, это плохо?» – с лёгкой грустью спросила Алия «Нет, это не плохо, Алия. Мечты делают жизнь ярче, как цветы на лугу, и придают силы. Но не забывай о земле. О том, что она даёт. И о том, что ты можешь сделать с ней сейчас» – ответил Захар, указывая на дрова и поленья, двор вокруг Алия вопросительно посмотрела на отца, не понимая, к чему он клонит. Захар, с тяжёлым вздохом, присел на бревно, которое только что пилил и посмотрел на дочь «Знаешь, доченька» — Захар ласково погладил пальцы Алии. — «Мечты — это как светлячки в летнюю ночь. Красивы, светятся, завораживают, но не согреют в стужу и не накормят голодного. Важно не только смотреть на звёзды. Но и знать, что растёт на земле, как снять урожай, как сохранить его до зимы. Ты умна, Алия. Ты уже помогаешь матери по хозяйству, как настоящая хозяйка: умеешь готовить кашу, печь хлеб. Ты учишься ткать и шить, твои руки уже ловко обращаются с веретеном и иглой. Это тоже важно, это тоже делает нашу жизнь лучше, уютнее, теплее. А твои мечты… они, как искры, зажжённые в твоём сердце — помогут тебе стать ещё лучше, умнее, и сильнее, научат справляться с трудностями. Они направят твой ум, и помогут тебе найти свой путь» «А, я кажется начинаю понимать, пап» — тихо сказала Алия. Её лицо озарилось пониманием Алия придвинулась ближе и села рядом с отцом на тёплое, ещё не остывшее от летнего солнца, бревно. Захар обнял свою дочь, крепко прижав к себе, и его рука, грубая от работы, нежно погладила её волосы. Он назвал дочь «мыслительницей и мечтательницей» - так он называл девочку, когда она долго смотрела на вечернее небо, рассуждая о том, что таится за горизонтом. А она обняла его в ответ. Эта нежность, эта простота, эта естественность их близости — всё это уже стало частью её самой. Её натуры. Той, что вечно стремится к познанию и тайно грезит о чём-то большом и светлом, что живёт в глубине её сердца. Где рождаются её мечты Милена большую часть дня проводила рядом с матерью, Айгуль. Пока Айгуль готовила ужин — варила густую пшённую кашу в большом глиняном горшке, или замешивала тесто для хлеба — Милена сидела рядом, внимательно наблюдая за её ловкими движениями. Айгуль, своими умелыми руками, обучала дочку шитью. Милена с удовольствием училась, её маленькие пальчики быстро осваивали движения иглы, а глаза светились от увлечённости. Она, в отличие от Алии, схватывала всё на лету. Честно говоря, младшая дочь учится быстрее старшей. Каждая из сестёр находила себе занятие по душе, и это радовало мать. Айгуль, сама сидя за ткацким станком и ловко перебирая нити, часто говорила Милене: «Твоя жизнь, дочка, и жизнь твоей сестры — это дар. Жизнь любит вас. И ваша жизнь будет самой лучшей, какой только может быть. Вы родились, а это уже что-то значит. Никто не знает, когда Создатель заберёт нас к себе… но важно радоваться каждому дню, каждому прожитому мгновению, какой бы ни была жизнь, ведь само существование — это уже великое чудо. Цени каждый миг, дочка. И помни, каждый новый день даёт надежду на лучшее» Её слова были простыми, но в них слышалась глубокая мудрость, уважение к жизни и вера в будущее. Милена слушала, завороженно глядя на маму. Она ещё не могла постигнуть всю глубину этих слов. Мать говорила о том, о чём она раньше не задумывалась — о ценности каждого мгновения. О том, что жизнь сама по себе является чудом. Что даже в трудные моменты важно сохранять надежду. Она смотрела на ласковые глаза матери, на её морщинки, которые появлялись от постоянной работы. Смотрела и понимала, что каждая ниточка, которую та тянет из шерсти, каждый запах свежеиспечённого хлеба, каждое прикосновение маминых рук — всё это и есть жизнь. То самое чудо, о котором говорит Айгуль. Она чувствовала себя защищённой, любимой, наполненной спокойной радостью. И в тот момент она решила, что обязательно запомнит эти слова матери. Будет нести их с собой, как оберег, как путеводную звезду в ночи***
В одиннадцать лет Милене пришлось познать первую горечь утраты. Умерла Агафья, её подруга, с которой они вместе играли на лугу, вместе плели венки из цветов, и вместе слушали сказки. Девочка тяжело переболела корью. И хоть её с трудом выходили, болезнь оставила после себя ужасные последствия. Зимний день, 20 декабря 1227 года, стал последним в её жизни. А небо, казалось, оплакивало её холодными слезами снега. Милена не могла поверить, что Агафьи больше нет, что её звонкий смех больше не раздастся никогда. Как это возможно? Она же была ещё совсем ребёнком, полна жизни! Почему Создатель забрал её так рано? Милена никак не могла примириться с жестокой правдой жизни. Не понимала, как же так? Ещё вчера они вместе бегали по снегу, а сегодня она лежит, неподвижная, словно сломанная кукла. В сердце Милены поселилась чёрная тоска, а разум не мог осознать этого страшного горя. И как же больно было смотреть на мать Агафьи. Несколько лет назад она похоронила мужа, а теперь ей предстояло пережить самое страшное — похоронить собственную дочь. Это несправедливость и жестокость, которую разум Милены не мог постичь. До сей поры она не до конца осознавала, что значит смерть. Оказывается же, что это не просто сон, и что человек, однажды ушедший, больше не вернётся Милена не бежала – она летела! Ветер, холодный как лезвие ножа, обжигал её лицо, но она этого не чувствовала. Всё её существо было поглощено страшной картиной, увиденной мгновение назад. Слёзная плёнка покрывала её глаза, грозясь заледенеть и замутить всё вокруг, превратив мир в неясное марево, где всё смешалось: горечь утраты и морозный воздух. Она видела её, свою Агафью, лежащую неподвижно, уснувшую навечно. Её русые волосы, с лёгким золотистым отливом, были заплетены в простую косу, перехваченную грубой льняной лентой. На её бледном от болезни лице выделялись большие, серые глаза, в которых теперь не было жизни, лишь ледяная пустота. Веснушки, россыпью украшавшие её переносицу и щёки, казались теперь блеклыми и тусклыми, словно снег, упавший на серую землю. Тонкие губы были поджаты, словно застыли в последнем немом крике. Она видела эти детали лишь мельком, но они навсегда отпечатались в её памяти, словно чёрные отметины на белом полотне. И всё, что сейчас чувствовала Милена — отчаянное желание убежать прочь! Она не хотела сейчас никого видеть, ни с кем разговаривать, слышать слова утешения или глупые фразы соболезнования, ничего она не хотела! Она просто хотела, чтобы весь этот ужас исчез, развеялся, как утренний туман. Чтобы всё вернулось на свои места, как и прежде Милена летела, не разбирая дороги, пока не увидела знакомый двор их дома. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Она едва могла дышать, но продолжала бежать, пока не достигла двора, где Алия работала. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Сумерки, ранние в этот зимний день, окутали всё вокруг, окрасив снег в синеватый оттенок. Лёгкий мороз пощипывал щёки и в воздухе висела ледяная дымка, предвещая скорую ночь. Алия, укутанная в тёплый платок, склонившись над заснеженной кадкой, что-то прочищала, напевала под нос тихую мелодию, напевая про снежных птиц и спящих зверей. Она была в своём привычном образе: толстые рукавицы на руках и тёплая шуба, слегка испачканная снегом. Милена, увидев её, остановилась, как вкопанная, словно наткнувшись на ледяную стену. Её дыхание было сбивчивым. Слёзы, не успев скатиться по щекам, застывали на ресницах, превращаясь в маленькие льдинки, а взгляд был полон ужаса. Алия, заметив младшую сестру, замерла и отложив обледеневшую лопатку, удивленно посмотрела на неё «Что случилось, Милена?» — спросила она, с тревогой глядя на бледное и заплаканное лицо сестры, на её ледяные слёзы Шагнула к сестре и, не говоря ни слова, обняла её крепко. Милена вздрогнула от неожиданности, но тут же уткнулась лицом в тёплую шубу сестры…и невольно зарыдала, как ребёнок. Её маленькое тело, хрупкое и дрожащее от холода и горя, казалось совсем беззащитным. Щёки её, обветренные и бледные от мороза, были покрыты ледяными крошками от застывших слёз. Её светлые волосы, местами покрытые инеем, выбивались из-под платка, спутанные от ветра и спешки. Маленькие небесно-голубые глаза, обычно такие яркие и лучистые, сейчас были полны горя, словно два тёмных омута, полных слёз и тоски. На ней была простая одежда: грубая льняная рубаха, которая едва угадывалась под тонкой шерстяной кофтой и домотканым сарафаном, уже местами промокшим от снега. Маленькие, обмороженные ручки в тонких рукавичках, судорожно сжимали полы шубы Алии, словно ища спасения в её объятиях. Алия чувствовала, как маленькое тельце сестры содрогается от безмолвных рыданий. Поэтому крепче прижала её к себе. Она молча гладила её по спине, напевая под нос ту же тихую мелодию, что и прежде. Но теперь эта мелодия звучала, как колыбельная, как призыв к утешению, как обещание, что всё будет хорошо «Почему Агафья… почему она ушла?!» — выкрикнула Милена, сквозь всхлипывания. Голос дрожал от горя. — «Это не справедливо! Не честно! Мы же с ней были вместе… играли на лугу, плели венки из полевых цветов, пели песни, радовались солнцу… Зачем, скажи мне, зачем Создатель забрал её у нас?! Куда она ушла? Она же почти выздоровела… почти! Почему болезнь вернулась? Почему не оставила её в покое? Почему её?! Почему именно Агафью?! Она же не сделала ничего плохого, она была хорошим человеком… Почему жизнь так жестока? Почему так несправедливо?!» Такова ли жизнь? Неужели никто и ничего не может поделать с этим? Неужели всё предопределено, и даже самые искренние молитвы бессильны против неизбежного? Алия смотрела на рыдающую Милену с тяжёлым сердцем, не зная, как утешить сестру в её горе. Как ей ответить на эти вопросы, которые терзали её собственную душу? Её неутешные слова разрывали её сердце. Милена продолжала плакать, её тело содрогалось от рыданий. Говорила сквозь слёзы: - За что жизнь так жестока?! Почему так странно решается, кто должен жить, а кто уйти в мир иной? Мы столько лет были вместе, как две неразлучные птицы, а теперь я её никогда больше не увижу… никогда! Алия понимала, что никакими простыми словами сейчас не утешить сестру. Её боль слишком велика, чтобы утихнуть от пары ласковых слов. Самой Алии было всего семнадцать лет. И сердце её тоже разрывалось от горя, но она ещё не могла постигнуть до конца такие тяжёлые истины, не умела говорить на такие темы, где зачастую не находится слов. Она чувствовала себя беспомощной, как ребёнок, перед могуществом судьбы и смертью, которая забирает даже самых невинных «Поверь мне, милая» — тихо приговаривала Алия, нежно гладя Милену по спине. – «Сейчас Агафья в лучшем месте. Она ушла туда, где нет ни болезней, ни страданий. Где все раны исцелены, а горе не находит дороги к сердцам. Туда, где сияет солнце...и распускаются вечные цветы... Куда приходят души праведных и где все счастливы. Там ей будет хорошо, милая, очень хорошо...» Милена молчала, уткнувшись лицом в плечо Алии. Она была ещё так мала, что не могла постигнуть тайну смерти. Это ощущение загадки витало в воздухе. Алия продолжала нежно гладить её по спине, стараясь успокоить: - Все мы там будем, рано или поздно, милая… Но это будет позже, когда придёт наше время. У каждого свой срок... Виднелись звёзды, которые сияли на чёрном небе. Их свет, холодный и далёкий, напоминал о величии мироздания и о хрупкости человеческой жизни. Алия вспоминала слова родителей. Они не раз рассказывали истории, как она сама, будто чудом, дважды избежала смерти: в младенчестве от голода, и в четырёхлетнем возрасте, когда её чуть не занесло снежной бурей «Жизнь продолжается» — говорила она себе. — «И Милене ещё предстоит её прожить. Несмотря на горе, которое обрушилось на неё, мир вокруг продолжает жить» И этот вечер. С его морозным воздухом и небом, усыпанным звездами, был ещё одной ниткой, связывающей сестёр с этим миром и друг с другом***
Когда Алии исполнилось восемнадцать лет, она стала покидать родной дом вместе с отцом, чтобы помогать ему в его нелёгких трудах. И куда бы они ни отправились, везде было всё то же самое: голод, болезни, смерти… Главные страхи человеческие, которые преследовали их повсюду, как тени. Один бесконечный ужас, который угнетает сердце. Ей стало казаться, будто весь этот мир погряз в страдании и что нет от него спасения. Хотелось найти такое место на земле, где не было бы ни голода, ни болезней, ни смертей. Место, где царили бы мир и покой, где люди были бы свободны от мучений. Но в те времена такого места было невозможно найти: ни на этом, ни на том свете. Хотя… порой, когда они странствовали по степям, вдали от обжитых мест, ей чудилось, что что-то похожее на такое место она уже видела. Это неуловимое чувство мира и свободы, напоминало ей кочевую жизнь из далёкого детства, когда они ещё не осели на одном месте, и путешествовали вместе... Тогда всё казалось таким простым и светлым. Теперь, будучи взрослой, Алия понимала, как нелегка была эта жизнь, полная опасностей и лишений. Но в то же время, в ней было что-то завораживающее, что-то настоящее, что невозможно найти в привычной жизни В одном из таких странствий, когда Алия вместе с отцом колесили по степи, она случайно открыла для себя гончарное дело. Наблюдая за работой старого мастера, лепившего из глины горшки и миски, она поняла, что в этом нелёгком ремесле есть своя особая магия, свой неповторимый ритм и красота. Также, чтобы подспорье семье было, приобрели домой корову, с белой шерстью, как первый снег. Окрестили её Ак-Сиыр, что значит «Белая Корова». Казалось, будто жизнь потихоньку налаживается, будто всё хорошо, насколько это вообще возможно для того далёкого, полного тягот и лишений времени. Жизнь их маленькой деревушки, расположенной на берегу реки, текла своим чередом: дни сменялись ночами, за работой следовал отдых, и смерть по-прежнему ходила рядом, напоминая о своём неизбежном присутствии. Всё также тяжёл был крестьянский труд, и также опасна степь. Но всё же, в каждом рассвете, в каждой звезде на небе, была некая искра надежды, некий намёк, что даже в самые тёмные времена есть место для радости Но незаметно подкралась беда, и сёстрам пришлось пережить самое ужасное событие в своей юной жизни. В один из знойных летних дней 1230 года, когда солнце палило немилосердно, словно желая сжечь всё живое. Сначала захворал отец, Захар. Тяжёлый крестьянский труд, непрекращающийся с утра до ночи, недоедание и постоянное переутомление подкосили его могучие силы, отчего он не смог противостоять коварной болезни, которая свалилась на него внезапно, как лавина снега, сошедшая с гор. Сильный жар сковал его тело, лишил сна, а крупная дрожь сотрясала его изнутри. Мать, Айгуль, не отходила от него ни на миг, денно и нощно ухаживая за мужем, пытаясь хоть как-то облегчить его страдания, но и её силы постепенно иссякали, как вода в высохшем ручье. Ухаживая за любимым мужем, она сама, обессиленная тяжёлой работой и бесконечными бессонными ночами, где слёзы и молитвы сменили сон, заразилась той же болезнью. Вскоре и её свалил губительный жар, который терзал тело изнутри. Она начала кашлять, пытаясь отдышаться, словно её лёгкие наполнялись огнём. Дочери делали всё, что было в их силах, пытаясь хоть как-то облегчить страдания родителей. Они поили их водой, прикладывали прохладные тряпицы ко лбу, читали молитвы, шепча слова надежды. Но болезнь...словно безжалостный зверь, продолжала пожирать их силы, была неумолима. Захар и Айгуль, их любящий отец и мать, ушли в мир иной. Уснули вечным сном, держась за руки, словно пытаясь найти опору и утешение друг в друге, даже в миг смерти. Их последние слова, произнесённые тихим шёпотом, были как отголоски той любви, что связывала их с детьми. Алия и Милена, прильнув к родительской постели, слышали, как они прощались с ними, с такой нежностью и любовью, что слова их навеки врезались в их память. Их души застыли, словно осколки льда, не в силах поверить, что они осиротели в один миг, оставшись одни в этом жестоком мире. Корова Ак-Сиыр, обеспокоено мычала во дворе, словно чувствуя беду, но ничто уже не могло вернуть родителей к жизни. За окном начинался новый день, а для Алии и Милены наступила новая жизнь С тяжестью на сердце сёстры похоронили отца и мать, предав их тела земле, а души - воле Всевышнего. Алия, которой уже было двадцать лет, чувствовала на себе груз ответственности за младшую сестру - Милену, которой исполнилось четырнадцать. Стоя на краю свежей могилы, где ещё дышала сырая земля, Милена, дрожащим голосом, с мольбой в глазах, спросила интересующий её вопрос «Не волнуйся, Милена» — сдерживая слёзы, произнесла Алия, обнимая сестру за плечи. – «Мы обязательно справимся. Мы сильные, как и наши родители» «Правда? Но как же мы будем жить без них… без мамы и папы?» - здесь Милена примолкла, не в силах сдержать слёзы Алия, хоть и пыталась казаться сильной, чувствовала, как внутри всё разрывается от горя. Как тяжело принять, что их больше нет рядом. Но в то же время, она понимала, что они есть друг у друга. Сейчас это их главная опора в этом мире, и в этой потере «Они всегда будут жить в наших сердцах, Милена» — сказала Алия, глядя на небо, где плыли лёгкие облака, словно души ушедших. — «Они будут смотреть оттуда, с небес, как мы живём дальше, и оберегать нас от бед...» «Они бы гордились нами?» — робко спросила Милена и взглянула на сестру, ища утешения «Они всегда гордились нами, малышка» — с теплотой ответила Алия Милена лишь крепче прижалась к сестре, обнимая её, словно искала в её объятиях спасения от тоски и потери. В этом объятии, как никогда прежде, сёстры ощущали силу своей связи. Надежду на то, что они смогут преодолеть все тяготы, что уготовила им судьба. Тихие звуки природы, пение птиц и шелест листьев создавали контраст с их внутренним горем. Тишина, которую нарушал лишь тихий шёпот ветра, казалась тяжёлой и гулкой Такова их история. Так началась их жизнь без родителей, полная испытаний. Но несмотря на тяжесть утраты, их души, закалённые бедами и лишениями, были полны решимости. Они справятся, ведь они не одни, и их сердца бьются в унисон, наполненные любовью друг к другу. А что же было дальше? Узнаете, но чуть позже...когда тень времени раздвинется и позволит проявиться новым страницамПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!