6. Смерть и рождение

      XIII век был временем значительных военных конфликтов в Евразии, включая нашествие монголов. А это было опасное время. Хоть Южный Урал не попадал в 1234-1235 годы под эти события, но в первой половине XIII века (1216-1236 годы) земли Южного Урала, населённые башкирскими племенами, подверглись нашествию монгольских завоевателей. Деревня, где жили сёстры, находилась на пути одного из таких воинских отрядов. Опасаясь грабежа, насилия и рабства, жители были вынуждены бежать. Самое ужасное было то, что на дворе стояла середина зимы, лишь недавно наступил 1235 год. Не лучшее время для бегства, но беда наступила внезапно. Попасть в руки завоевателей было бы непоправимым несчастьем. Нужно было уходить отсюда немедленно Зимнее утро 1235 года застало Алю, Милену и Исмаила в пути. Передвигаться в такое время было крайне тяжело. Телега, старая лошадь, корова. Груз ещё нелёгкий. Куда идти, они не знали – главное, избежать встречи с монгольскими отрядами. В глубине души теплилась надежда, что, возможно, они увидят другие, мирные земли. Милена сидела в телеге, кутаясь в свою шубу и шерстяной платок. Её руки в варежках прижимали к себе одну из досок с золотыми узорами. Помимо сбора необходимых вещей, сёстры выдрали одну со стен дома доску, как напоминание о Фелисии. Исмаил, как главный «управляющий» этого импровизированного каравана, ехал верхом, или, скорее, сидел, укрывшись в двойной одежде «Тяжёлый, но безопасный» - причитал он, и в этом парадоксе заключалась вся их горькая реальность. Любая тяжесть была несравнима с ужасом попасть в плен к монголам Погода обернулась против них злым, безжалостным врагом. Снежная буря усилилась, и белое слепое марево мгновенно затянуло горизонт. Холод проникал сквозь одежду, пробирая до костей, и эта напасть казалась неутолимой. Развести костёр при таком шквалистом ветре и снегопаде было бы не просто сложно, а невозможно. Алия, чья внутренняя стойкость сейчас боролась с ледяным ужасом, съёжилась в своём тулупе. Её ноги в высоких торбасах беспокойно переминались, пытаясь хоть немного разогнать онемение. Куда теперь? Куда они едут? Полная неопределённость давила сильнее, чем мороз. Ей отчаянно хотелось просто закрыть глаза и проспать этот кошмар, дождаться весны. Но сон в таких условиях смертелен: пока ты спишь, тело теряет тепло, и приходит смерть. Всё — обстоятельства, время года, дорога — восстало против них Она сидела в повозке, которую Исмаил, стараясь не сбавлять темп, гнал вперёд, вскоре ведя за собой коня. Вокруг простирались лишь бесконечные заснеженные равнины… Среди этого безмолвного белого плена она и родилась — почти двадцать пять лет назад. Алия с трудом представляла, что пережила её мать, когда на племя обрушилась эта стужа, а ребёнок вот-вот должен был появиться на свет. Роды в такую зиму в те времена были пыткой, настоящим адом. Крепко обнимая себя, Алия пыталась сохранить остатки тепла. Её мысли неизбежно возвращались к Фелисии и Никсу. Как они там? Всё ли с ними хорошо? Трудно самим в такую погоду или у них всё намного лучше, чем здесь сейчас? Алия беззвучно молилась, чтобы с Фелисией и её конём всё было хорошо, чтобы никто не обнаружил их золотые узоры, которые могли навлечь на них беду. Как же невыносимо было осознавать, что связаться с ними невозможно Алия перевела взгляд на сестру. Милена сидела рядом, молчаливая, с отрешённым выражением лица, словно не замечая проносящихся мимо снежных пейзажей. В этот момент Милена могла бы напомнить кому-то современному Настеньку из сказки «Морозко», брошенную на произвол судьбы в лесу. Бедняжка, зная свою участь, лишь мёрзла, не выдавая, как сильно стучит в её груди предсмертный холод. Сострадание пересилило холод. Алия крепко обняла и прижала её к себе, пытаясь передать ей своё тепло, своё дыхание. Через минуту Милена ответила ей тем же, прижавшись так же сильно, как когда-то сама Алия прижималась к матери. Она нежно погладила младшую сестру по шерстяному платку, покрывавшему её голову. В её нежно-зелёно-голубых глазах читался немой вопрос, отражающий страх Алии: «Надолго ли их хватит?» Если зима продолжит испытывать их так жестоко, ответ будет неутешительным — совсем ненадолго «Алия» — тихо прошептала Милена, и из её губ вырвалось облачко пара Увидев в глазах старшей сестры вопросительный взгляд, Милена растерялась. Что она могла сказать? Чему радоваться, когда будущее казалось таким безрадостным? Она боялась произнести вслух самые страшные мысли, которые терзали её изнутри, опасаясь ещё больше напугать Алию. Хорошо, если им повезёт найти добрый приют хоть где-нибудь. Можно рассматривать то, что с ними сейчас происходит как шанс найти лучшее место, о котором так мечтала Алия. Увидеть мир и вернуться к кочевничеству… Если только не замёрзнут. Главное, о чём можно было думать — это просто выжить. Дожить до рассвета, до следующего часа, до следующего дня. Главное — дожить «Знали бы заранее, что так случится, ушли бы раньше» — громко произнёс Исмаил, словно пытаясь развеять гнетущую тишину, повисшую между ними Сёстры могли лишь согласно кивнуть. Разговоры о прошлом теперь были бессмысленны. Уже сгущались сумерки, и продолжать путь становилось невозможно. Было принято рискованное, но необходимое решение — остановиться. Альтернативой было идти дальше, превозмогая усталость, но силы у всех были на исходе, и такая решимость могла обернуться катастрофой       Среди снегов и деревьев они нашли небольшую пещеру. Летом это место, возможно, поражает красотой, но зимой оно стало хорошим укрытием от непогоды. Главное, чтобы в округе не бродили медведи. Они вошли в пещеру и устроились в её тёплом, защищённом от ветра и снега месте. Развели небольшой костёр из того, что смогли найти в окрестностях. Сидя впятером вокруг пламени, они пытались согреться. Усталость тоже давала о себе знать, но засыпать всем вместе было неразумно — нужно оставить кого-то на стороже. Исмаил, почувствовав всю тяжесть ответственности, вызвался занять эту роль Пока старшая сестра готовила место для сна животных, Милена, не дождавшись, уснула, словно усталость одолела её мгновенно. Алия лишь успела рядом устроиться на шкуру, как её сердце сильно забилось от тревоги «Ты точно не уснёшь?» — обеспокоенно спросила она Исмаила «Не переживай, я смогу» — уверил её Исмаил, находя удобное положение у костра Засыпать на дежурстве было немного страшно. Милена, несмотря на холод, спокойно уснула, её дыхание было размеренным и тихим, что, кажется, только усилило боязнь Алии. Исмаил же внимательно следил за окружающим, вглядываясь в тьму. Алия решила, что рискнуть можно. Она устроилась рядом с Миленой, обняла её, словно искала утешение в ласковом тепле сестры. Шепча тихие слова, которые сами собой пришли на ум, она старалась передавать свою теплоту сестре, чтобы обе не замёрзли. Это ощущение дарило спокойствие, и, словно пингвины на южном полюсе, они, прижавшись друг к другу, уснули, приковывая таким образом защитный круг дружбы и любви Пока девушки и животные спали, Исмаил сидел у этого жалкого костра, поджав руками лицо и осознавая всю тяжесть их ситуации. В его карих глазах, помимо тлеющего пламени, отражалось страшное понимание: ему не удастся вытащить всех их отсюда. Корова и лошадь были лёгкой приманкой для волков, а в этих глубоких сугробах и метелях они рисковали лишь умереть и отправиться к своим умершим родителям. Даже если бы им удалось покинуть эти места, куда им теперь идти? Куда угодно — лишь бы не стать пленными. Исмаил ясно понимал, что если они попадут в руки врагов — то, скорее всего, будут принуждены к рабству или в какой-то момент продадут. А Алию и Милену могут сделать секс-рабынями… Этого нельзя допустить! Лучше смерть, чем потерять свою свободу и их достоинство! Отвлёкшись от мрачных мыслей, Исмаил быстро проверил костёр и пришёл в негодование: пламени почти не осталось. Последние щепки угасали, и вот-вот они останутся без огня. Его взгляд упал на спящих Алию и Милену. Надо сходить за сухими ветками, чтобы подбросить в костёр. Однако оставлять их одних рискованно. Исмаила посетило предчувствие, что может не вернуться. Он посмотрел на доску с переливающимися золотыми узорами, что держала Милена, и сердце сжалось. Он не мог так поступить с ними. Девушки очень дорожили этой вещицей, ведь это была память о той чужестранке, которая когда-то жила с ними и стала им, как третья сестра. Решив оставить доску, он шагнул в метель. Вокруг разразилась белая буря, но Исмаил был полон решимости. Он перекрестился на всякий случай и направился к ближайшим деревьям. Снег заполнял глаза, и его ноги часто проваливались в сугробы. То и дело ему приходилось останавливаться, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок. В такие моменты он вспоминал о добрых днях из прошлого, как они смеялись у костра, как мечтали о будущем. Это придавало ему сил. Несмотря на усталость и холод, он собрал ветки, которые смог найти, стараясь максимально быстро вернуться к пещере. В его сердце росла надежда, что они смогут выбраться отсюда живыми — надо лишь немного подождать, немного постараться и верить

***

      А сёстрам, конечно же, хорошо, когда они спят и проблемы в этот момент не касаются их. Но во сне старшая, Алия, мимолётно что-то увидела. Силуэт, расплывчатый и знакомый, мелькнул в её памяти. В этот момент ей стало плохо — ожог на шее вновь напомнил о себе, пронизывая тело болью. Но Алия не успела рассмотреть этого сонного гостя и проснулась сразу Холод был невыносимым. Настолько сильным, что ей пришлось себя обнять и потирать руками. Тело дрожало, а ожог болел, как будто напоминал ей о том, что вокруг происходит что-то ужасное. Изо рта выходил пар, но она не могла прикрыть его ладонями, чтобы сохранить драгоценное тепло. Обернув голову, она увидела потухший костёр, и сердце её замерло от ужаса. Сколько времени они были без огня? Так можно было просто замёрзнуть! Но это было не самое страшное. У входа в пещеру развернулась ещё более жуткая картина. На вязанке хвороста лежит Исмаил, и выглядит он обмёрзшим. В ужасе, позабыв о собственном холоде, Алия вскочила и быстро подбежала к нему Еле как дотащив хворост до привала и Исмаила, стала осматривать его. Свита и шапка, вместе с рукавицами и обувью насквозь мокрые и полностью покрыты снегом; лицо казалось обмёрзшим, вместе с бровями и ресницами. Он весь замёрзший, и самое страшное произошло, когда Алия поняла…что Исмаил мёртв. Замёрз насмерть. Она не могла поверить в это! В отчаянии девушка прижала к себе его холодное тело, слёзы ручьями катились по её щекам. Она плакала, не сдерживаясь, осознавая, что так и не успела ему признаться в своих чувствах. Не успела, и теперь никогда не сможет. Эти мысли терзали её, как ледяные когти, сжимая сердце в тисках. Слёзы капали на Исмаила, и даже выбираясь из ледяного умиротворения, она не замечала, как некоторые из них замерзали на её щеках «Почему?» — шептала она, словно искала ответ в пустоте вокруг. — «Почему так вышло?» Алия осторожно уложила друга в пещере ближе к месту привала, опасливо присматриваясь ко входу сюда. Тело Исмаила недвижимо лежало, напоминая пустой сосуд, лишившийся энергии и тепла. Девушка, подавляя слёзы, достала несколько сухих веток и попыталась развести огонь. Несмотря на трудности, пламя наконец вспыхнуло слабым, трепещущим языком. Но облегчение пришло быстро и ушло почти мгновенно. Что значит это пламя сейчас, когда Исмаил умер? Посмотрела на тело, затем на спящую сестру. А как же она Милене об этом расскажет? Запрокинув голову, девушка закрыла рот ладонью, чтобы удержать крик ужаса и отчаяния. И лошадь старая о смерти хозяина не знает. Они в ловушке, ловушке времени года и условий, в которых оказались. Мир превратился в огромную ловушку, и выхода отсюда не было видно. Куда теперь пойти? Ночью они могли замёрзнуть, днём попасть в руки врагов... Не видать им лучшего места…замёрзнут и они, как Исмаил…       Неспособная справиться с нахлынувшими эмоциями, Алия подбросила в огонь новую порцию хвороста, да побольше, и стремительно направилась в глубь пещеры. Здесь царила полная темнота. Лишь звуки её бежащих шагов многократно повторялись гулкими ударами, создавая иллюзию погони. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, морозец прошибает кожу, обостряя болезненное ощущение. Становится темно, и только, к её счастью, ям не было и ей нет риска упасть. Бежит, тело дрожит от накатывающейся истерики. Из-за этого ожог отзывается сильной болью, но он ничто по сравнению с душевной болью. Исмаил умер, по землям бродят монголы, на улице метель и сугробы Когда она наконец остановилась, гнев не давал покоя. Внутренняя боль, вызванная утратой любимого человека, сжигала её сильнее любого пожара. В припадке безумия, сорвав варежки, она принялась избивать каменные стены, врезаясь кулаками в твёрдую поверхность, издавая громкий треск камня и боли по костяшкам. По рукам растекалась тёплая кровь, соединяя её собственное страдание с холодной поверхностью пещеры. Постепенно от каждого удара стена становилась всё больше в крови, а руки сильно болели. Рыдает от боли, а всё равно продолжает бить неповинные стены, делая хуже лишь себе. Боль поглощала её целиком, мучительная и безжалостная. Казалось, она хочет исчезнуть, раствориться в воздухе, освободиться от страданий Обессиленная, Алия опустилась. Ожог на шее сиял, но…уже не болел. Изнурённая и ослабленная она пыталась отдышаться. Внутри так пусто от осознания, а маленькие голубые глаза вглядываются в кровавую стену. Распустилась она конечно… Провела рукой по стене – только размазала кровь. Однако будто бы что-то вырисовывалось в этом. Постепенно успокаиваясь, она увидела, как красные пятна начинают приобретать очертания знакомых лиц и сцен из прошлого. Сначала с усталостью, а постепенно поднимаясь на ноги Алия водила пальцами по влажной поверхности. Кровью разрисовывала их с Миленой историю. Начиная от своего рождения и заканчивая трагическими событиями последнего времени. Это была её последняя попытка сопротивляться забвению, стремление создать памятник самим себе. Вечный Спустя час она закончила рисовать. Распростирая кровавые ладони в разные стороны, смотрит на результат. Яркая красная краска, похожая на живопись древних охотников, простиралась по всему пространству стены, создавая удивительную картину из живых образов и символов. Оглядев работу, девушка ощутила странное удовлетворение, смешанное с печалью. Алия выдыхает, любуется, а на лице озаряется безумная и одновременно облегчённая улыбка. Наконец-то она смогла выразить то, что нельзя передать словами «Даже если нас не станет – это останется» — прошептала она самой себе, слегка кивнув головой. Возможно, однажды кто-то найдёт эту пещеру и узнает их историю, которую она сама записала в камне Постояв так ещё чуть-чуть, она подняла варежки и отправилась обратно. Надевая их на испачканные в крови руки, понимала, что Исмаила остаётся только хоронить. Девушка едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от несправедливости произошедшего. Молодой парень, полный жизненных планов и стремлений, ушёл так рано, раньше срока отведённого судьбой. Почему именно он должен был покинуть мир в расцвете молодости, не успев насладиться всеми благами жизни?       Когда она вернулась — снова увидела мёртвое тело. Как бы ни хотелось…придётся, как родителей когда-то. Метель прекратилась, открывая доступ к свежему снегу, облегчившему задачу подготовки могилы. Ветер утих, позволяя девушке спокойно приступить к работе. Выйдя на улицу, принялась копать неглубокую яму собственными руками. Работа заняла много времени, но она терпеливо продолжала, сосредоточившись на задаче, стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Закончив подготовку, вернулась в пещеру и бережно завернула Исмаила в его любимый, старый тёплый овечий тулуп, который часто грел парня в долгие зимние ночи. Завершив ритуальные приготовления, следовало самое трудное… Перенести тело друга на улицу и после аккуратно поместить его в подготовленную могилу. Остаётся закопать «Пусть земля легка будет тебе, друг мой» - произносила тихую молитву и прощальные слова Алия, покрывая мёртвого снегом. – «Пусть ангелы проводят тебя в мир иной. Помни нас в своих молитвах, как мы помним тебя в сердцах своих. Спи мирно, покойся с Богом» Закапывает, начитывает. Пока место захоронения не превратилось в тот же сугроб, что все остальные вокруг. Завершив обряд погребения, Алия добавила последнюю деталь: положила ветку дерева возле места захоронения, обозначив последнее пристанище друга. Надеялась, что Он примет его. Наступила долгая минута молчания. Сердце разрывается. Неужели тело Исмаила так и останется здесь. Легла на сугроб, смотрит на небо. Исмаил уже там? Как же хочется в это верить «Если бы это зависело от меня, Господи, дай ему вторую попытку жить» — произнесла она в небо с грустью и надеждой В глубине души у Алии зародилась смелая, почти дерзкая мысль: а что, если Создатель действительно даёт шанс на новую жизнь тем, кто ушёл слишком рано, как Агафья или Исмаил? Прожить заново, лучше, дольше, спокойнее… Неужели это немыслимо? Неужели нет возможности вернуться, получить второй шанс? Иначе это казалось такой вопиющей несправедливостью, что сердце разрывалось. И тогда из этой боли и несправедливости родилась другая, более личная мысль: а почему бы ей самой не попытаться создать такое место? Место, где царило бы спокойствие. Место, предназначенное для блаженства и истинного счастья, где никто не знал бы болезней и смерти. Место, где души, когда придёт их черёд, будь то по воле судьбы или по собственному желанию, могли бы обрести новое рождение Именно в этот момент Алию словно ударило громом. Она очнулась от своих размышлений и вдруг осознала - сколько времени прошло с тех пор, как Милена задремала? Сколько она сама спала, а Исмаил в это время собирал хворост и замерзал? А вдруг…пока она, Алия, скорбела, приходила в себя, пока хоронила друга — Милена тоже ушла из жизни, замёрзла? Эта мысль ударила её как обухом по голове. Если это так, то Алия себе этого не простит. Никогда       Словно одержимая, Алия вскочила и бросилась обратно в пещеру. Всем своим существом молится, умоляя Небеса сохранить жизнь сестре. Она упала на колени перед Миленой и стала трясти её, отчаянно выкрикивая имя сестры. К счастью, Милена пошевелилась и открыла глаза. Алия выдохнула, чувствуя, как отступает ледяной страх «Что случилось?» — сонно спросила Милена, потирая глаза и пытаясь разлепить слипшиеся веки Алия растерянно посмотрела на выход из пещеры, где всё ещё бушевали холод и снег, а затем перевела взгляд на сестру. Милена, казалось, не осознавала, какой непостижимый ужас творится вокруг. Ужас, который теперь только нарастает, намного превосходя первоначальный страх. Она не понимала, почему Алия так встревожена, почти в панике «Я испугалась за тебя» — ответила Алия, натянуто улыбнувшись и стараясь говорить непринуждённо. — «Просто стало холодно» Милена кивнула, затем огляделась и заметила, что Исмаила нет «А где Исмаил?» — спросила она. Её голос звучал спокойно, но в нём уже сквозила тревога Алия замерла, плотно сжав губы. Как сообщить эту ужасную новость? Как сказать то, что невозможно осознать? Милена же, не дожидаясь ответа, пыталась понять, где он может быть. Ушёл куда-то? Может, отлучился за хворостом? «Он...» — начала Алия, и голос дрогнул. — «Он там же, где Агафья... И мама с папой» Глаза Милены расширились. Она пыталась осмыслить услышанное. Агафья. Мама. Папа. Эти люди означали лишь одно — смерть. Значит, и Исмаил… Теперь и он тоже… Она не успела до конца сформулировать эту страшную мысль, как Алия, словно прочитав её невысказанные сомнения, закивала, и её лицо исказилось от неверия. Что там говорить, Алия сама не хотела в это поверить «Давай я дам тебе поесть...» — попыталась Алия перевести разговор на другую тему, подходя к их скромным припасам Милена ничего не ответила. Она продолжала сидеть, погружённая в горе, с каким-то странным, потусторонним безразличием наблюдая за тем, как Алия разогревает еду на костре. Так резко, без предупреждения, изменилась их жизнь. Девушка даже не заметила, как пролетело время, пока перед ней не оказалась миска с горячей, дымящейся едой. Несмотря на тёплый пар и манящий аромат, аппетита не было. Милена лишь взяла миску в руки, аккуратно отложив доску с золотыми узорами. Её взгляд был устремлён в огонь, пожирающий хворост. Однако голод, этот первобытный инстинкт, оказался сильнее горя. Она начала есть, но руки её дрожали. Трудно было представить, как они будут жить дальше и куда их заведёт судьба. В глубине души Милена боялась потерять и Алию. Впереди их ждали невероятные испытания, и шансы на благополучный исход кажутся ничтожно малыми «Что у тебя с руками?» – спросила Милена Алия, словно очнувшись, не сразу поняла, о чём речь. Ведь и не вспомнила, когда снимала варежки перед разогревом еды. Посмотрев на свои кисти, она увидела, как остатки крови высохли, прилипнув к коже и вызывая неприятное, жгучее ощущение. А кровь и без того достаточно заметная, чтобы Милена её увидела. Алия даже не позаботилась стереть следы «Так…психанула» – коротко бросила Алия, стараясь придать своему голосу непринуждённость. – «Это не так важно сейчас» Она не стала рассказывать сестре о том, что произошло в глубине пещеры и как их история была запечатлена кровью на стенах. Незачем ещё больше пугать Милену. Им с животными нужно продолжить путь, они не могут вечно сидеть в этой пещере. К счастью, метель утихла, оставив после себя лишь звенящую тишину

***

      11 января 1235 года… День за днём сёстры с животными преодолевали огромные расстояния. Рассказывать о пройденном пути не хотелось, ведь даже вспоминать об этом было невыносимо тяжело. Что можно сказать точно: они шли через бесконечный заснеженный лес. Зимние леса хоть и завораживающе красивы, но теряют всё своё очарование, когда приходится не любоваться ими, а отчаянно бежать и выживать И вот в этот день, после долгих часов утомительной дороги, сёстры вышли на простор... Как они сначала подумали, это было обычное поле. Бесконечная, слепящая белизна простиралась до самого горизонта. Казалось, что земля здесь устлана толстейшим, нетронутым одеялом из снега, которое ровным ковром уходило вдаль. Ветер, ничем не сдерживаемый, свободно гулял по этой поверхности, перегоняя лёгкую позёмку и создавая на снегу причудливые, зыбкие узоры. Вдали, словно на краю мира, виднелись очертания суровых, покрытых лесом горных хребтов. Их склоны были одеты в густые, тёмно-зелёные шубы из елей и сосен, но у самой вершины деревья уступали место голым, заснеженным скалам. Вершины гор, укрытые белоснежными шапками, резко выделялись на фоне тусклого зимнего неба, придавая пейзажу монументальность и неприступность. На бескрайних просторах, где не было ничего, кроме них и снега, стояла почти абсолютная тишина. Лишь редкий скрип наста под копытами лошади и коровы да свистящий шёпот ветра, проносившегося над снежными просторами, нарушали эту оглушающую пустоту. Казалось, что этому огромному открытому пространству нет конца. Здесь не было ни укрытий, ни знакомых ориентиров, только бесконечная белизна и пронизывающий до костей холод. Вокруг пусто, и ни единой души кроме них Сёстры переглянулись. Мысль о прямом пути, чтобы сократить дорогу через этот кажущийся бескрайним простор, пришла им в голову одновременно. Алия, не колеблясь, шагнула вперёд, и Милена, последовав её примеру, начала движение. Животные, тоже испытывая странное предчувствие, последовали за своими хозяйками. Корова Ак-Сиыр явно чувствовала что-то неладное. Она боялась издать лишний звук, но интуиция подсказывала ей, что впереди опасность. И не только животные. Девушки и сами чувствовали под ногами что-то необычное. Это была не твёрдая земля и не привычный утрамбованный снег. Они шли словно по чему-то упругому, податливому. И тут до них дошло: это не поле. Это озеро. Когда они почти добрались до середины замёрзшего водоёма, под их ногами раздался тихий, но тревожный треск. Лёд прогибался, натягиваясь, как кожа барабана, и готовый в любой момент лопнуть Животные хотели пойти вперёд, как будто бесы в них вселились, как в свиней когда-то. Это слишком опасно! «Нет, стойте!» - крикнула Алия, протянув руку, чтобы удержать животных от рокового шага Но было слишком поздно. Её собственное тело, охваченное ужасом, сделало ещё один шаг. Лёд под ней издал звук, похожий на рвущуюся прочную сухожильную нить, и с оглушительным хрустящим грохотом треснул. Мир закружился, и Алия рухнула в обжигающий мороз. Ледяная вода, казалось, мгновенно вытягивала из неё жизнь, проникая сквозь шерсть и кожу «Алия!» — крик Милены пронзил морозный воздух Забыв о собственном страхе, она бросилась вперёд, упала на колени и подползла к кромке трескающегося льда. Алия боролась, это была судорожная, животная борьба за каждый вдох. Мокрые торбаса стали свинцовыми гирями. Тяжёлый, насквозь промокший тулуп тянул её на дно, а обледеневшие варежки не давали ухватиться за что-нибудь. Каждая попытка выбраться оборачивалась лишь тем, что она проваливалась ещё глубже. Она чувствовала, как холод сковывает мышцы, предвещая неминуемые спазмы. В этой отчаянной схватке с водной стихией её тёплый шерстяной платок соскользнул с головы, обнажив голову и рассыпавшиеся по плечам золотистые волосы Милена с искажённым от ужаса лицом отчаянно тянулась к сестре, пальцы хватали мокрую, скользкую ткань тулупа, цеплялись за руку. «Получится! Надо, чтобы получилось!» — эта мысль была её единственной молитвой. Волосы Милены, выбившиеся из-под платка, хлестали её по лицу, но она не сводила глаз с барахтающейся Алии, не смея ни на секунду отвлечься от этой неравной, жизненно важной схватки. Но, к несчастью, её отчаянные усилия оказались напрасными. Лёд под Миленой, уже ослабленный нагрузкой и сотрясениями, тоже не выдержал. С новым, ещё более оглушительным треском он раскололся, и Милена вслед за сестрой провалилась в ледяную бездну. Теперь им никто не поможет. Оба мира; лес и озеро, безжалостно поглотили их       В холодной, как сама смерть, воде. Тёплая одежда и обувь, которые когда-то служили защитой, теперь стали камнями, тянущими их на дно, в непроглядную тьму. Алия видела, как Милена, сорвав с себя платок в отчаянной надежде хоть немного облегчить свою участь, держит её. Младшая сестра из последних сил пытается вытащить их обеих на поверхность, но это было непостижимо тяжело. Алия понимала её, хотела бороться, хотела спасти их, но уже едва шевелилась. Из её рта и носа поднимались пузырьки воздуха — последние признаки жизни. Силы Милены таяли, и они обе погружались всё глубже, всё дальше и дальше от ускользающего света. Как же Милена не хотела принимать эту реальность! До двадцатипятилетия старшей сестры оставалось всего десять дней, они должны выжить, найти безопасное место! Собрав остатки воли и кое-как взяв под контроль своё дрожащее тело, Алия похлопала Милену по руке. Теперь бороться бессмысленно. Младшая посмотрела на старшую, которая находилась под ней, и увидела, что та почти не дышит. У Милены не осталось ни воли, ни сил. Они обе замерзали в этой ледяной воде. И обе покидали этот мир, как и все, кто был до них. Всё, на что им хватило из последних сил — это прижаться друг к другу и застыть в крепких объятиях. Чтобы…было не так страшно умирать и было не так холодно Вот так они наконец достигли самого дна. Незаметные. Старшая, прожившая почти четверть века. Младшая, восемнадцатилетняя. Навеки застыли в сестринских объятиях. Помните ли вы истории их рождения? Кто мог предположить в 1210 или 1216 году, что их жизнь закончится именно так? И вот чем всё завершилось. Они на дне, в леденящем душу холоде. Озеро Зюраткуль стало их вечной могилой

***

      Свидетелем всему этому стал ещё кое-кто, кроме Неба и вас, дорогой читатель, погрузившегося в эти строки... Мы бы вам не рассказывали историю этих сестёр, живших так давно, задолго до рождения наших прадедов и прабабушек. Если бы не одно «но». Пришло время приоткрыть одну завесу тайны над историей Бенди, которую мы хотим вам поведать «Давно пора» — скажете вы, чувствуя, что каждая история; даже та, что уходит корнями в далёкое прошлое, несёт в себе что-то важное Ведь говорят, что жизнь не заканчивается со смертью. У начала есть свой конец, но у самого конца всегда есть своё начало Трудно описать словами те ощущения, которые охватили сестёр в последние мгновения их жизни. Будто некая неведомая, всеобъемлющая сила подхватила их, вырвав из объятий смерти, и унесла куда-то вдаль, за пределы видимого мира. Это было сродни перерождению — некоему трансцендентному опыту, когда привычное «я» растворяется, уступая место чему-то новому, неизведанному. И когда это необъяснимое, тягостное переживание подойдёт к концу… Лучше сразу перейти к сути. К тому, что происходит сейчас и будет происходить дальше       Вокруг не было ни мрачных пещер, ни ослепительных снежных полей, ни суровых горных хребтов. Лишь мягкое, обволакивающее сияние. Словно живое и пронизывало всё сущее, наполняя пространство покоем и светом. Это было место, где не властвовали ни боль, ни страх, где время как привычное понятие утратило свой смысл. Место абсолютной, незыблемой гармонии Перед молодыми девушками, окутанными этим неземным светом, возвышалась высокая стройная фигура, облачённая в струящееся белое одеяние. Само одеяние, кажется, слегка колыхалось, переливаясь нежными оттенками, словно отражая игру неведомых энергий. Лицо под глубоким капюшоном оставалось неуловимым, скрытое то мягкой тенью, то завесой мерцающего света, оставляя лишь ощущение древней мудрости и безмятежного спокойствия Ощущения, которые они испытывали сейчас, были сравнимы с моментом первого, чистого пробуждения или с самым первым, смутным, но чётким воспоминанием из раннего детства, которое, кажется, хранится в самой глубине души. Фигура перед ними молчала, но внутри сестёр происходили колоссальные изменения. И это молчание было оглушительным — оно говорило о вечности, о неизбежности и о чём-то, что находилось за гранью человеческого понимания И старшая, и младшая были охвачены странным, первобытным страхом перед этим незнакомцем. Когда старшая инстинктивно заслонила младшую собой, словно защищая от невидимой опасности, существо — или что бы это ни было — медленно протянуло руку. Ни звука, ни слова, только этот безмолвный жест. Но даже так ни одна из них не решилась на контакт. Если вы, дорогой читатель, подумали, что перед ними предстала Смерть в ином обличье, то вы ошиблись. Когда девушка с золотистыми волосами, собравшись с духом, наконец осмелилась коснуться протянутой руки, её ощущения были сродни тем, что испытываешь, когда протягиваешь ладонь и касаешься лишь пустоты, воздуха — ничего осязаемого, ничего, что могло бы дать опору или ответ Некто в сияющих одеждах склонился над её шеей, рассматривая сохранившийся от прошлой жизни ожог. Время от времени он аккуратно откидывал назад вьющиеся пряди золотых волос, чтобы они не мешали обзору. И когда существо начинало проводить рукой по обожжённой коже, это вызывало у носительницы странное, неприятное ощущение, похожее на лёгкое покалывание Дух молча взял её за руку и поднял ладонь вверх. Затем, словно осязая, начал что-то выводить, как будто обращаясь к человеку, который не может видеть и слышать. В итоге на её ладони появилось имя: «Грейс» Грейс? Кто это? И, словно прочитав её невысказанный вопрос, существо отпустило руку и указало на девушку, которой только что назвало это имя «Разве меня так зовут?» — пронеслась мысль «Разве её так зовут?» — задаётесь вопросом и вы, помня Алию Но тут девушка, которую теперь звали Грейс, осознала нечто ужасное. Она не помнила своего имени. Та, кого вы знали как Милену, тоже его забыла. Как такое могло случиться? Каждая из них думала: «Я же…как же меня звали…» Возможно, через какое-то время они вспомнят. Но, может быть, они привыкнут к своим новым именам и решат оставить Алию и Милену в прошлом. Алия и Милена мертвы. Их жизнь оборвалась в холодных водах озера Зюраткуль «Сестра...» — робко позвала младшая, пытаясь разрядить обстановку И тут существо медленно переключило своё внимание на неё. Это произошло мгновенно, словно лёгкий ветерок, который случайно привлёк к себе взгляд, но от неожиданности младшая лишь тихо охнула. Сердце Грейс сжалось от беспокойства. Ей отчаянно хотелось защитить сестру, встать между ней и этим непонятным могущественным существом, не дать её в обиду. Но силы существа оказались неизмеримо больше, и оно без малейшего усилия осторожно отодвинуло преграду в сторону. И, что самое удивительное, в его действиях не было ни капли зла. Как и в случае с Грейс, существо подняло её руку, раскрыв ладонь. И точно так же, с помощью прикосновения незримо выводя что-то, обращаясь к ней через осязание, оно начертало на её коже имя: «Натали» Натали… Теперь её так зовут. Грейс — старшая, Натали — младшая. Их новые имена, их новая жизнь, подаренная этим странным безмолвным проводником       Где-то далеко-далеко от суровых просторов Южного Урала, в эту холодную зиму, Фелисия, молодая 21-летняя девушка, шла рядом с Никсом. Внезапно она почувствовала...что Алия и Милена мертвы. Её охватил ужас. Она растерянно огляделась по сторонам, крепко сжимая Никса, словно ища подтверждения своим предчувствиям. Затем её взгляд устремился в небо. Стоило ей поднять голову, как в её глазах отразился немой вопрос: неужели они там? Её руки, чернильно-чёрные, но украшенные диковинными золотыми узорами, нежно гладили Никса, обнимали его морду. Сердце её сжималось от невыносимой тоски «Я не должна была их оставлять…» — прошептала она, и в её словах прозвучали ужасное чувство вины и безмерная печаль. — «Я могла им помочь. Нужно было забрать их с собой» Фелисия изо всех сил старалась сдержать рыдания, но это давалось ей с огромным трудом. Она закрыла свои жёлтые глаза, чтобы не дать волю слезам, но чувства были слишком сильными. Это было сродни той невыносимой боли, которую испытываешь, теряя родных сестёр. И всё же слёзы медленно, но верно прокладывали себе путь, стекая по её щекам. Никс, словно понимая её горе, сочувственно фыркнул ей в лицо и прижался ближе «Я могла…я могла…» — продолжала терзаться Фелисия. — «Но я этого не сделала…» Что она могла сказать теперь? Они мертвы, их больше нет… Никс, желая утешить её, деликатно ткнулся головой ей в плечо, но для Фелисии это было как соль на рану, усиливающая боль. Странница, не в силах больше сдерживаться, разразилась громким, надрывным плачем, который разносился в заснеженной тишине. Двадцать первое января…в этот день Алия могла бы отпраздновать своё двадцатипятилетие! А теперь это число навсегда останется лишь горьким напоминанием. Алии навсегда останется двадцать четыре года! А Милена навсегда останется восемнадцатилетней, юной, чистой душой, оборвавшей свой путь так рано! Когда Фелисия выплакала все слёзы и почувствовала лишь опустошение, она с грустью двинулась дальше. Вдвоём они продолжили путь по заснеженному полю. Никс, чутко уловив состояние своей спутницы, наклонил голову, приглашая её сесть на него. Фелисии едва хватило сил, чтобы забраться на друга верного своего. Конь двинулся вперёд, а девушка безвольно оседлала его, словно кукла. Её лицо казалось безжизненным, и Никс понимал её. Она потеряла близких людей. Таких близких, что связь с ними оказалась сильнее той, что она ощущала со своей кровной семьёй. Эти две души стали ей по-настоящему родными сёстрами Если бы только она могла знать, где они сейчас и как у них дела... Она обязательно узнает, когда придёт её время. А пока её наполняет лишь тягостное ощущение пустоты, безмолвная скорбь по утраченному

***

      Сёстры Грейс и Натали…их новые имена. И вообще, всё происходящее совершенно не похоже на то, что нам обычно рассказывают о загробной жизни. Что же теперь с ними будет? Фелисия и вы, дорогой читатель, хотите это знать. Что ж, мы расскажем вам прямо сейчас Зачем им новые имена? Настоящие имена девушки действительно забыли. Когда прекращается дыхание и останавливается сердце, первыми исчезают именно имена. Память живёт дольше, чем имя. А здесь они совсем одни, рядом был только этот неизвестный опекун       Чтобы вам было удобнее, назовём его Безмолвным Наблюдателем. Бывало ли у вас такое, что в итоге вы говорили себе: «Показалось»? Во всех таких случаях, по крайней мере в прошлом, виновником был именно он. Это существо действует в сфере бессознательного и подсознания. Его влияние скорее ощущается, чем видится, и воспринимается как интуиция или синхронизация, а не как сознательное взаимодействие со сверхъестественным существом. Даже те, кто встречает его фигуру в белом одеянии, часто принимают это за сон, галлюцинацию или игру света. Его присутствие оставляет после себя чувство благоговения и таинственности, но не даёт конкретных доказательств своего существования. Безмолвный Наблюдатель — хранитель невидимого, его сила проистекает из глубокого понимания Вселенной и его молчаливого направляющего влияния на избранных Это может показаться бредом, но выбор, сделанный в отношении этих девушек, не был случайным. Так, вероятно, могли бы подумать сами Грейс и Натали, когда впервые оказались здесь. Поначалу они просто бродили по этому неизведанному месту, пытаясь осознать его безграничность. Но это был не Рай в привычном понимании. По большей части они старались держаться вместе, а Безмолвный Наблюдатель, словно их незримый проводник, показывал им всё, что они хотели увидеть. Вскоре они начали понимать его способности 1. Всепроникающее (но едва заметное) присутствие. Безмолвный Наблюдатель не находится повсюду одновременно в полной мере; его присутствие больше похоже на всеобъемлющее влияние, слабое эхо на фоне реальности. Он может наблюдать за событиями и взаимодействовать с ними на огромных расстояниях и в разные времена, но появляется напрямую только перед теми, кого считает достойными или необходимыми 2. Межпространственные путешествия. Безмолвный Наблюдатель не ограничен физическим планом существования. Он легко перемещается между местами, наблюдая и направляя события издалека или вмешиваясь напрямую только в случае необходимости 3. Управление жизненной силой. Это самая значимая из его способностей — способность направлять и управлять жизненной энергией. Возрождение сестёр было актом управления и формирования жизненной силы, а не простым воскрешением 4. Загадочное руководство. Дух редко общается напрямую. Вместо этого он даёт указания косвенным образом: через сны, мимолетные образы, совпадения и изменившиеся обстоятельства 5. Невидимость или иллюзия. Истинная форма его непостижима; фигура в белом одеянии — это форма, которую он выбирает, образ, доступный человеческому восприятию, хотя и всегда слегка размытый. Он может менять свой облик, становясь почти невидимым или сливаясь с окружающей средой Безмолвный Наблюдатель — древнее, загадочное существо, чья роль заключается в том, чтобы быть невидимым хранителем приливов и отливов жизни во Вселенной. Он не вмешивается без причины; его вмешательство происходит лишь тогда, когда он видит потенциал для значительных положительных изменений в балансе существования. В сёстрах Грейс и Натали он почувствовал уникальную связь с самим жизненным циклом и осознал их способность создавать нечто поистине необыкновенное. Именно поэтому он решил направить сестёр, ведь в их сущности таится ключ к гармонии Безмолвный Наблюдатель не давал прямого ответа ни на один вопрос Грейс или Натали, по крайней мере на большинство из них. Обычные люди, оказавшись перед таким существом, испытали бы лишь страх. Но сейчас ни одна из девушек не испытывала этого чувства. Они уже мертвы, так чего же им бояться? Они двигались по этому месту, но это было не совсем похоже на ходьбу. Скорее, можно было бы сказать, что они «парили». Они уже взрослые, но ощущения такие, будто они только что родились и заново открывают для себя мир «Не мертвы» — однажды, словно сквозь толщу воды, подсознательно донёс до них Безмолвный Наблюдатель. Но и живыми их назвать нельзя «Я не хочу, чтобы такая особенность исчезла» — так же без слов давал он понять. — «Не отдам» Поначалу всё происходящее было им совершенно непонятно. Как и всё в жизни, когда сталкиваешься с чем-то впервые. Бесспорно то, что у каждого существа есть своя особенность. Но почему же Безмолвный Наблюдатель так заботится о них? Что такого особенного в их нынешнем существовании, что он так яростно его оберегает?       Наконец Грейс решила, что хватит молчать и недоумевать. Она жаждала получить ответ хотя бы на простой, казалось бы, вопрос: куда они могут уйти отсюда? Но её молчаливый наставник лишь продемонстрировал свою вездесущность. Будто за считаные мгновения они вдвоём под его незримым руководством обошли весь мир. Это произошло настолько незаметно, что невозможно было уловить момент перехода. Такое ощущение трудно описать. Это было состояние «везде и нигде одновременно» — одна из тех неземных способностей, которыми обладают «не смертные». А вокруг, казалось, простиралась бездонная пустота. Безмолвный Наблюдатель лишь дал понять совершенно точно: Грейс и её сестра теперь стали такими же, как он. Или, по крайней мере, очень близки к этому Грейс не могла сказать, что была в восторге от этого открытия. Но…разве это не лучший исход, чем просто исчезнуть? Вероятно, так было бы намного лучше. Но как теперь жить в этом странном состоянии? И как долго Безмолвный Наблюдатель будет их сопровождать? Однажды им, несомненно, придётся искать свой собственный путь без его незримой поддержки. Выбора у них нет. Первое время они будут держаться за него, как за спасательный круг. Здесь даже привычное для них понятие времени воспринималось иначе. Чтобы вы могли понять: человеческая жизнь со всеми её годами и десятилетиями здесь кажется лишь мимолётным мгновением Всё то время, что они с Натали провели здесь, в этом вневременном пространстве, Грейс задавалась всё более тревожными вопросами. Её мысли возвращались к той, что осталась по ту сторону бытия – Фелисии. Как там она? Знает ли об их гибели? Как она справляется, странствуя с Никсом, продолжает ли жить? Или, может быть, время здесь течёт иначе, и за время её пребывания в этом месте прошли уже годы? А вдруг… Фелисию уже поймали и сожгли как ведьму за её необычные способности? Даже представить себе такое страшно, не то, что озвучивать. Теперь, обладая такими невероятными способностями, как у Безмолвного Наблюдателя, Грейс могла бы без труда узнать судьбу Фелисии. Вот только Грейс ещё не освоила их в полной мере, а главное — она просто не знала, где сейчас могут находиться Фелисия и Никс в бескрайнем пространстве такого огромного мира Безмолвный Наблюдатель, чьё вездесущее присутствие ощущалось даже в глубине её мыслей, заметил это томление, эту тоску по утраченному «Знаешь» — начала Грейс, и её голос был скорее ментальным отголоском, чем звуком. — «Там у нас осталась подруга…почти как сестра. И я не знаю, как она там сейчас. Знает ли она, что мы погибли? Жива ли она вообще?» «Так почему бы тебе не навестить её?» — словно эхом отозвался Наблюдатель. Его «слова» проникали прямо в сознание, как будто говорили духи. — «Я ведь показал. Только она может не услышать» Грейс была в некотором недоумении. Как она сможет это сделать, если даже не понимает, как работает эта неведомая сила? «Кажется, ты всё слишком усложняешь» — в её мыслях прозвучал смешок, очень похожий на усмешку от него. — «Давай вдвоём» Грейс лишь молча согласилась Безмолвный Наблюдатель протянул руку, словно предлагая взяться за края ткани, сотканной из реальности. Грейс, не раздумывая, коснулась её. И в тот же миг они переместились Грейс увидела перед собой Фелисию. Она была жива и здорова. Она сидит у догорающего костра, а рядом, свернувшись калачиком, дремлет Никс. Фелисия действительно переживала, но её безжизненный вид, казалось, немного изменился. Она смотрела на огонь, лениво помешивая угли толстой длинной палкой. В её вздохах читалось понимание того, насколько непредсказуема смерть. И как бы она ни старалась, с помощью золотых чернил вернуть девушек она не сможет. Если честно, было как-то грустно на неё смотреть. И, судя по окружающему пейзажу, это место было очень далеко от озера Зюраткуль. Грейс и сама не могла объяснить, откуда это узнала. Но Фелисию всё равно было жалко. Она тихонько обняла её сзади, но почти прошла сквозь неё. Это было странное ощущение — словно без каких-либо ощущений, но в то же время Фелисия вздрогнула. Значит, почувствовала. У Грейс чуть не навернулись слёзы, но сказать было нечего, да и Степлтон бы не услышала. Но всё равно Грейс была счастлива, узнав, что Фелисия и Никс живы. В безопасности       Когда Безмолвный Наблюдатель и Грейс вернулись, старшая сестра испытывала очень странные чувства. Абсолютно всё вокруг казалось ей новым, непривычным, даже несмотря на то, что некоторые вещи она уже видела здесь несколько раз. Это было похоже на ощущения первых людей на Земле — Адама и Евы. Они находились на своём месте, но совершенно не понимали, что им теперь делать. Грейс, как и её сестра Натали, даже представить себе не могла, что когда-нибудь станет кем-то вроде духа. Хотя при этом она чувствует себя живой и ни капли не ощущает себя мёртвой «Может быть, у тебя» — подсознательно намекнул Безмолвный Наблюдатель. — «Было какое-то желание на Земле?» И тут Грейс вспомнила... Место, где можно обрести блаженство и истинное счастье... Место, где никто не будет болеть или умирать... Место, где можно получить шанс прожить жизнь заново. Сама мысль о том, что она может создать такое место «Неужели можно...создать здесь это идеальное место?» — с воодушевлением уточнила она, надеясь на его ответ Ей повезло «В этом и заключается твоя особенность» — наконец ответил Безмолвный Наблюдатель. — «Все беды, которые с тобой случились, не дали тебе сосредоточиться на таком…смелом решении. Обидно вот так умереть из-за нелепой случайности. Особенно такому существу, как ты» С этим Грейс была полностью согласна. Она кивнула, принимая его слова и осознавая, что её существование обрело удивительную цель сделать возможной Безмолвный Наблюдатель объяснил, что именно у неё и Натали ощущается тот самый переломный момент для Вселенной. И прежде, чем Грейс приступит к созданию своего идеального места, он намерен научить их тому, как жить в качестве эфирных существ. Всё это казалось необычным, даже ошеломляющим, хотя Грейс и чувствовала лёгкое смущение перед этой грандиозной перспективой. Стать теми, кто может формировать реальность, а не просто существовать в ней

***

      Грейс и Натали, забыли мы вам рассказать, с появлением в этом месте стали выглядеть иначе, чем при жизни. Их прежние физические тела, подчинявшиеся земным законам, остались позади. Теперь они обрели новые формы, более лёгкие, сотканные из самого света и энергии, присущих этому неземному миру. Их облик стал отражением их новой сущности — эфирной, свободной от земных ограничений, но при этом сохраняющей отголоски их прежней жизни, чтобы они могли узнавать друг друга и самих себя Грейс сохранила свою человеческую форму, но стала более тонкой и прозрачной, чем раньше. Черты её лица стали более изящными, почти ангельскими, словно высеченными из чистого света. Её облик мог слегка меняться в зависимости от настроения или силы, которую она проявляла. Казалось, что она стала выше, чем была при жизни, что подчёркивало её статус «не от мира сего», однако среди смертных предпочитала сохранять свой прежний рост — 170 сантиметров. Её золотистые волнистые волосы теперь казались ещё светлее, чем при жизни. Они выглядят лёгкими и парящими, словно их постоянно колыхает невидимый ветерок, даже в полной неподвижности воздуха. Волосы могли обвиваться вокруг неё, словно лёгкие нити света, создавая завораживающее зрелище. О её прошлой жизни напоминают лишь маленькие голубые глаза, лёгкая тёплая улыбка, едва заметный румянец на щеках и тонкий, но отчётливый ожог от золотых чернил на шее — след её прошлого. Одежда Грейс тоже преобразилась. Она не похожа на обычную ткань, скорее на струящийся свет, окутывающий её. Эта одежда не имеет чётких границ и кажется продолжением её собственного сияния. Простой белый хитон свободно двигался вместе с ней, создавая ощущение неземной лёгкости и парения. А ещё теперь Грейс могла создавать крылья из чистого света, похожие на переливающееся сияние. Их размер мог меняться в зависимости от её состояния. В спокойном состоянии они едва заметны, напоминая тонкий ореол, а когда она проявляла свою силу — они становились больше и ярче, словно раскрывая всю мощь её новой природы Как и при жизни, Натали внешне идентична своей старшей сестре Грейс, за исключением небольших, но заметных отличий. Её рост немного ниже — чуть меньше 167 сантиметров, что лишь подчёркивало стройность и изящество её фигуры. Тело казалось полупрозрачным, словно сотканным из лёгкой дымки или тумана. Сквозь него могли просвечивать окружающие предметы, но при этом его очертания оставались узнаваемыми. Кожа излучает мягкое внутреннее свечение, особенно в области глаз, волос и конечностей. Свет исходит изнутри, создавая впечатление, что Натали сама пронизана неземным сиянием. Волосы, светлые пряди платинового жёлтого оттенка, теперь напоминали струящиеся потоки света с мягким золотистым сиянием, которое могло мерцать и переливаться. Маленькие глаза Натали сияли ещё ярче. Их нежный зеленовато-голубой оттенок стал более насыщенным и пронзительным; в них могут появляться световые блики, которые казались бездонными и отражали в себе целые миры. Натали носила не одежду в привычном понимании, а скорее проявление своего внутреннего света и энергии, подобное одеянию сестры. Её «наряд» был продолжением её световой ауры и состоит из струящихся потоков света, которые принимали форму традиционной одежды, оставаясь при этом нематериальными. Она носила нечто похожее на длинное платье из тонкого льна с широкими рукавами, а поверх него — накидку из полупрозрачной ткани, сотканной из самого света Обе сестры теперь сияли. И это было поистине необычно, словно они были ангелами, обретшими новую форму. По крайней мере, после этого «второго рождения» они не утратили своего облика, который у них был при жизни. Всё складывалось хорошо, ведь могло быть и хуже. И всё же какое-то время им было не по себе. Однако теперь они уже многое умели и понимали. Безмолвный Наблюдатель терпеливо учил их и объяснял. Только эти знания, эта новая реальность недоступны нам, жалким смертным грешникам. Поэтому, как бы мы ни старались, мы не сможем рассказать вам всё       «И всё же» - не понимала Грейс. – «Как мне…нам с Натали сделать такое место?» Безмолвный Наблюдатель, стоявший рядом, лишь скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал. Грейс тоже промолчала. Видимо…здесь ей действительно придётся рассчитывать только на себя «Есть ли у кого-нибудь такие силы, кроме Бога?» — пронеслось в голове Грейс, когда она осознала масштаб предстоящего Когда наставник удалился, оставив её наедине с мыслями, Грейс решила попробовать. И всё же, как Бог додумался всё это создать? Пусть сейчас это прозвучит как богохульство, но, по-видимому, ей придётся взять на себя эту роль. Даже родители Грейс и Натали, скорее всего, не подозревали о таком предназначении одной из своих дочерей. Попробовать можно, но как? Этот вопрос повис в воздухе, словно невидимая стена, которую ей предстояло преодолеть И как раз вовремя рядом появилась Натали, словно почувствовав, о чём думает старшая сестра. Грейс молча взглянула на младшую «О чём задумалась?» — мягко спросила Натали, словно лёгкий шелест «...Как нам создать это идеальное место, можно ли...» — с лёгким вздохом, словно взвалив на себя всю тяжесть этой задачи, ответила Грейс Натали погрузилась в глубокие размышления. Выражение её лица периодически сменялось от сосредоточенно-серьёзного до лёгкой ностальгической улыбки «Ты помнишь те истории, что ты рассказывала?» — спросила Натали, взглянув на свою сестру. — «Я до сих пор их помню...» Та страна, где реки текли из мёда, а деревья росли из сахара... История, ожившая в лицах Фелисии Степлтон и Никса... Таинственные существа, обитающие в лесах и горах... Загадочная жизнь птиц и бабочек... Сколько всего успела поведать Грейс своим слушателям за земную жизнь! Грейс нежно улыбнулась в ответ: — Да, конечно, помню... Она обожала рассказывать истории ещё задолго до появления своей младшей сестры. Именно этим занятием она отвлеклась от болезни после страшного бурана. Тогда это занятие стало её спасением, укрытием от одиночества и страхов. Даже в самые трудные дни, после потери родителей, она не смогла отказаться от своего увлечения. Сочинение историй стало неотъемлемой частью её жизни, неотъемлемым элементом её души. Разлучиться с этим делом казалось невозможным, да и нежеланным, ведь оно приносило ей столько радости и вдохновения Натали крепко прижалась к Грейс, обвивая руками её шею и кладя голову на плечо так, чтобы слова звучали прямо в самое сердце сестры «Знаешь, тебе вообще ничего особенного не нужно было» — говорила она. — «Ты умеешь легко погружать всех в свой волшебный мир, достаточно лишь одного твоего слова» Грейс бережно обхватила сестру руками, мягко поглаживая ладонью её спину. Уже тогда, когда ей не было и пяти лет, она привыкла радовать племя своими сказаниями. Старшие уважительно позволяли задерживаться вечером чуть дольше обычного, давая ей шанс завершить каждую историю на достойной ноте. Теперь эта необъятная пустота казалась невыносимой, словно глубокий колодец внутри неё самой. До тех пор, последствия после бурана оставались свежими, единственным утешением были рассказы. Без них окружающее пространство будто бы теряло краски, превращаясь в холодную пустыню и эту самую пустоту «Правда, здесь какая-то странная пустота» — слегка усмехнулась Грейс, ощущая вновь пробуждающийся внутренний зов «Точно так же, как и сама моя жизнь без них» — тихо добавила Натали, уткнувшись лицом в плечо сестры. — «Не представляю своё детство без твоих рассказов. Они стали моим первым окном в чудесный мир. А тебе самой было невероятно уютно среди этих миров, правда?»       Грейс кивнула, соглашаясь с каждым словом. Её глаза озорно заблестели, вспоминая моменты совместного времяпровождения и воображаемых приключений. Эти сказки сделали её взросление ярким и насыщенным, наполнив сердце теплом и радостью. Перед глазами Грейс всплыли картины родных полей, ласково позабытого уголка детства. Несколько любимых мест снова ярко предстали перед мысленным взором. Может, получится создать хотя бы частичку этого мира здесь? Освободившись из тёплых объятий сестры, Грейс уверенно направилась вперёд. Натали отступила назад, внимательно наблюдая за действиями старшей сестры, стараясь не мешать ей сосредоточиться. Сердце радостно замерло в ожидании чуда, которое вот-вот должно произойти Грейс закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти знакомый пейзаж, почувствовать запах трав и тепло солнечных лучей. Напряжение нарастало, каждая деталь знакомого пространства медленно проявлялась в сознании. Наконец, образы приобрели чёткость, и Грейс осторожно открыла глаза. Под тихое удивленное дыхание Натали очертания луга начали проявляться, обретая реальность. Сердечный трепет усилился, страх потерять этот миг заставил девушку громко выкрикнуть: — Будь! Голос Грейс эхом отразился в пространстве, и луг окончательно материализовался. Сердце затрепетало от восторга и облегчения. Усталость нахлынула волной, но чувство невероятного счастья вытеснило это. Постепенно смех вырвался наружу, сначала робкий, потом звонкий и искренний, отражая всю гамму эмоций — облегчение, восторг, благодарность судьбе за такую возможность. Неясно, от безумства ли она смеётся или от счастья «Грейс?» — неуверенно окликнула сестра, приближаясь к девушке, недоумевающая причине столь неожиданного веселья «Получилось?! Неужели действительно получилось?!» — сквозь слезы смеха наконец сумела произнести Грейс «Конечно получилось! Видишь сам луг, разве нет? Ты справилась великолепно!» — нежная улыбка осветила лицо Натали, выражая неподдельную радость и гордость за сестру Радостные возгласы наполнили воздух, когда две сестры оказались посреди цветущего луга. Стоило им только пройтись по этому полю... Ощутить под ногами мягкую, необыкновенную траву... «Смогла...» — только это осознание переполняло Грейс с головы до кончиков пальцев. А Натали радовалась за сестру так, что словами не передать «Как думаешь, ты сможешь большего?» — спросила Натали, нежно поглаживая пальцами траву Если бы она только знала, к чему приведёт этот, казалось бы, простой вопрос… Грейс машинально коснулась ожога на шее, а затем резко отдёрнула руку. Но по едва уловимому болевому ощущению она поняла, что ожог светится «Сестрёнка» — обратилась Грейс к Натали. — «Не объяснишь, как выглядит этот ожог?» Она даже специально перекинула волосы на другое плечо, чтобы ничего не мешало обзору. Натали подошла, покачивая лёгкими ступнями, и внимательно вгляделась. Казалось, что ожог разделён на «три этажа». И действительно, здесь что-то вырисовывалось. Показывая пальцами в воздухе, Натали объяснила: три ряда — посередине что-то похожее на озеро в окружении леса, наверху — как небо, а внизу — темно и пусто, будто опасно Внимательно выслушав сестру, Грейс пришла в голову идея «Знаешь, Натали» — Грейс поправила волосы. — «А как насчёт…»       Не думай, дорогой читатель, что ты обязательно узнаешь об этих заветных словах. Просто даже сейчас тебе ещё рано о них знать. Пока ты можешь только наблюдать. Представь себе реакцию Натали… А взгляд маленьких голубых глаз и приподнятые тёмные брови Грейс — в них ты узнаешь лицо будущего катализатора всей истории Бенди. Уж больно они в этот момент похожи «Знаешь» — Грейс деловито сложила руки на груди. — «Без тебя я вряд ли справлюсь, так что…поможешь?» После недолгого раздумья… Точнее, как сказать, под взглядом таких людей, как Грейс, отказаться просто невозможно. Но Натали доверяла ей и любила её «Что мне нужно будет сделать?» — прозвучали завершающие слова Грейс наклонилась и прошептала Натали на ухо весь план. У той то и дело округлялись глаза от удивления и неверия одновременно «Что скажешь?» — спросила Грейс в конце, не переставая улыбаться «Хорошо. Раз ты так считаешь» — Натали понимала, что её не переубедить На том и порешили

***

      Грейс - не просто эфирное существо. В данном состоянии и особенностей — она сама суть творения. Как матерь, чьё дыхание рождает миры Грейс направляет свою собственную эфирную энергию, концентрируя её в единую точку. Это ядро – невидимый сгусток чистого бытия, основа будущей «сферы». Можно представить это как сжатие рассвета в одну точку, или как сбор всех невысказанных желаний в один импульс. В это ядро Грейс вкладывает своё намерение – стремление к жизни, к созиданию, к рождению. Это не просто мысль, а глубокое, резонирующее желание, которое пронизывает всё её существо. Ядро начинает расширяться, но не как физический объект, а как волна энергии. Грейс «растягивает» своё намерение, формируя вокруг ядра тонкую, полупрозрачную мембрану. Это похоже на то, как паук ткёт свою паутину, но вместо нитей – потоки чистой энергии. В эту мембрану Грейс вплетает «жизненные импульсы». Это первичные паттерны, из которых могут вырастать формы. Представьте, что это как вплетение в ткань самых фундаментальных законов природы, первых искр потенциала. Это может быть чувство тяги к свету, стремление к росту, принцип размножения. Затем Грейс вдыхает в эту формирующуюся «сферу» часть своей собственной эфирной души. Это не полное её отделение, а передача резонанса, искры самосознания, способности к развитию. «Настраивает сферу» подобно тому, как музыкант настраивает инструмент. Она калибрует её на определённые вибрации, чтобы та могла резонировать с потенциальными формами жизни, притягивать их, питать и способствовать их развитию. После всего этого Грейс выпускает это в окружающее пространство Иногда ей помогал Безмолвный Наблюдатель — наставник и мудрый советчик, объясняя, как сделать процесс легче и более гармоничным. Однако в большинстве случаев он оставляет её самой — потому что сама Грейс испытывает настоящее удовлетворение и радость от созидания. Она чувствует себя невероятно счастливой в этот момент, ощущая своё место, что раньше казалось недосягаемым. Если бы кто-то предсказал ей это десять-двадцать лет назад, она бы не поверила. А теперь это — реальность, столь прекрасная и родная, что сердце наполняется благодарностью. Этот творческий акт — не только создание «сферы», но и отражение её глубокой связи с жизнью, с источником и со своей собственной сутью. И каждый раз, создавая, она всё больше ощущает гармонию и принадлежность к миру, в который она вкладывает свою силу и любовь       Но, как и во всем, есть одно «но». Кто же в это место впустит души тех, кто покинул земной мир? Это была самая серьёзная сложность. Безмолвный Наблюдатель тут вряд ли сможет помочь. Он не один из апостолов или близких к Богу существ и точно не способен повлиять на этот процесс. Об этом Натали очень переживала. Её сестра надеялась, что сюда смогут попасть после смерти — чтобы у этих душ был шанс родиться заново или просто продолжать жить беззаботно здесь. Как же сказать Грейс о своих подозрениях? И что можно придумать в этой ситуации? Даже если их опекун вмешается и постарается что-то предложить… В конце концов, они не ангелы — не те, кто провожает души к Богу… Кто тогда сможет дать им возможность попасть сюда? И как сами сёстры попросят о такой возможности? Эти вопросы тревожили Натали. Если же отвлечься от этого пробела, рассматривая сделанное ими, Натали считала работу не напрасной. Это место — очень важное и создано идеально. Конечно, Грейс пришлось немало потрудиться, чтобы довести всё до совершенства, но и Натали не оставалась безучастной. Им обеим это давалось с любовью и старанием. Сёстры были очень довольны результатом — им казалось, что они нашли своё настоящее место, своё предназначение Грейс смотрела на результат своего труда и была невероятно довольна проделанной работой. Ах, если бы Фелисия только знала об этом! Её переполняло чувство глубокого удовлетворения и радости, а с лица не сходила улыбка «Я часто удивляюсь, как ты это делаешь» — сказала Натали, с восхищением глядя на окружающий мир Старшая сестра лишь с улыбкой пожала плечами. Если бы здесь ещё были обитатели, то, наверное, работа была бы полностью завершена. И всё же новый мир был построен «Как назовёшь?» — спросила Натали «Сфера жизни» — после недолгого раздумья ответила Грейс «Интересно» — отметила Натали. Она даже не знала, что сказать. Вроде бы идеально подходит, но кажется, что можно было бы и получше. Но она и сама не знает, каким ещё оно могло бы быть Поняв, что сестра растерялась, Грейс звонко рассмеялась. Значит, Сфера жизни. Но что уж тут. Главное — они нашли и создали своё место. Отныне это их дом

***

      В ту тёплую июльскую ночь Фелисия вздрогнула и резко проснулась, разбудив тем самым Никса. Чёрный конь, ещё не до конца проснувшийся, не понимал, что стало причиной столь внезапного пробуждения его подруги «Никс» — ясно произнесла Фелисия, придерживая накидку, которой была укрыта. — «С ними всё хорошо. Алия и Милена нашли своё место» Конь, конечно, ничего не понял. Слова Фелисии показались ему бредом, не имеющим смысла. Но нет, только мы, читатели, знаем правду       А пока…мы завершаем эту главу. Быть может, Всевышний позволит сёстрам вершить своё дело в Сфере жизни. Сейчас же, дорогой читатель, мы с вами прощаемся. С этой самой Сферой жизни ещё многое предстоит решить, ибо она сыграет свою роль в будущем. Не только через несколько столетий, когда будет разворачиваться история Бенди, но и буквально сейчас она уже начинает действовать. Вот увидите…