5. Связь в обыденной жизни

Жизнь в их полуразрушенной деревне, что затерялась среди Южного Урала, стала чередой серых, однообразных дней. Из немногих оставшихся жителей, чьи лица изборождены ветрами и лишениями, привыкли к одному зрелищу: во дворе дома сестёр Алии и Милены появлялась чужестранка. Её руки, перевязанные грубыми тряпками, ловко управлялись с хозяйством, выполняя работу. Впервые увидев её, люди смотрели с недоверием, а порой и с опаской. Но время, этот неумолимый лекарь, смягчило их сердца, и теперь её присутствие стало лишь ещё одним, пусть и необычным, элементом их выживания на этих суровых землях Южного Урала Но первые дни соседства с Фелисией принесли сёстрам немало испытаний. Не только её норовистый характер создавал трудности, но и мелкие бытовые неурядицы Самой насущной проблемой оказалась одежда. Фелисия была так высока, что местное женское платье на ней смотрелось бы нелепо, а работать в своём бледно-жёлтом нижнем платье – значило обречь его на вечные пятна. Пришлось сестринским умам искать решение. Ничего другого лучше не придумалось кроме одного «Держи» – Алия протянула ей отцовскую одежду. – «Боюсь, только она тебе будет впору» Фелисия быстро переоделась. Это была её первая мужская одежда: грубая льняная рубаха до пят, простые штаны и крепкие кожаные сапоги. К её удивлению, в этом было вполне удобно Но самым настоящим камнем преткновения стали перчатки. Споры между Миленой и Фелисией по этому поводу длились долго. Разгорались споры эти всякий раз, когда речь заходила о работе «Ну пойми ты, пожалуйста» — Милена пыталась донести свою мысль, в её голосе звучало искреннее сожаление. — «Те перчатки, что были на тебе, очень быстро порвутся. У меня просто ткани и остальных ресурсов не будет хватать, чтобы каждый день новые шить» Фелисия лишь отмахивалась: – Ну я много не прошу «Тряпками руки обмотай, и нормально будет» — предложила Милена, словно пытаясь закрыть тему. — «В конце концов, мало ли кто тут с чернилами ходит» «Ты не знаешь ещё, как они с окружающими взаимодействуют» — возразила Фелисия, её тон стал серьёзнее. — «Я не думаю, что тряпками обмотать — это хорошая идея» «Почему?» — не поняла Милена. – «Подумаешь, чернила на руках. Подумают, испачкалась, вот и всё» «Но они, понимаешь ли...действуют иначе» - Фелисия не знала, как понятнее донести без лишних подробностей «Ты же умело управлялась ими с разбойниками? Чего же ты боишься тогда?» — Милена пыталась найти логическое объяснение «Разбойники – одно. Обычные люди…» — Фелисия остановилось, подбирая нужное слово «…не всегда контролируешь?» — закончила за неё Милена. В её голосе прозвучала нотка понимания Чужестранка медленно кивнула, прикрыв глаза и сложив руки, как бы сложив их в замочек «Это не так легко» - подметила она Спустя мгновение, в котором повисло тяжелое молчание, Милена, тяжело вздохнув, произнесла: — Ладно. Я что-нибудь придумаю. И всё равно придётся тряпками попользоваться Произнесено это было с явным нежеланием, и Фелисия это поняла «Хорошо, как скажешь» — последовал тихий ответ А потом настала очередь волос. Алия, поначалу мягко, а затем и настаивая, уговорила их собрать. Распущенные бы только мешали в работе. Конечно, Фелисии нравилось ходить с распущенными, будто водопад волос, но правила дома брали своё. Алия сидела на низенькой скамье, её пальцы, ловкие и привыкшие к делу, заплетались в длинные волосы Фелисии, образуя две тугие, аккуратные косы – единственное, на что она согласилась. Это хотя бы не сложные статусные причёски «Чего такие требования ко всему подряд…» — протянула Алия Фелисия, чья грубость поначалу проявлялась без стеснения, теперь понимала: если будет и дальше сопротивляться, её просто выгонят «Просто мне так привычно» — ответила она, стараясь смягчить тон «А во время работы мешать будут» — заметила Алия, не поднимая глаз «Я так живу» – ответила Фелисия, как будто это что-то изменить может «Здесь придётся по-другому жить» — голос хозяйки дома стал твёрже. — «Я тебя впустила по доброте душевной. И в моём доме есть одно правило: «Кто не работает — тот не ест»» Вскоре две тугие косы лежали на плечах. Фелисия лишь кивнула       Проходящие мимо жители часто видели её: Фелисия, обмотав руки тряпками, колола дрова, носила воду или неумело помогала по хозяйству. Конечно, это было для неё в новинку. Сёстрам приходилось учить её почти всему. Однажды Алия, в полном недоумении, застала её за совершенно абсурдным занятием — та мыла капустные листья губкой. Это было настолько нелепо, что Алия просто растерялась. Пришлось всю эту капусту, такую бесполезно испорченную, скормить корове и коню. Другого применения ей, очевидно, уже не было Вообще, привыкание Фелисии к местному укладу жизни давалось с трудом. Например, с топором пришлось повозиться, пока она не перестала грозить отрубить себе пальцы. Единственное, где она проявляла хоть какие-то задатки – это с животными. Сушить им еду на зиму она научилась, ещё живя в поместье, как и ухаживать за ними. Но даже в этих, казалось бы, более простых задачах, Фелисия часто думала, глядя на нескончаемый поток забот: «Непосильный труд за тарелку супа». Едва доходило до половины дня, а она уже валилась с ног от усталости В один из таких вечеров Фелисия лежала на лавке, измученная до предела. Сил не было даже пошевелиться. Две косы, обычно аккуратно заплетённые, слегка растрепались, а одежда, как и сама девушка, словно жаждала полного покоя. Мягкий свет единственной свечи, дрожащий в полумраке избы, приносил некоторое успокоение. Слышалось лишь приглушённое бормотание девушек, занятых своими делами, но Фелисия не обращала на них никакого внимания. Она бы с удовольствием задремала, но в то же время боялась этого, желая лишь пассивного отдыха Страх перед сном в избе был не напрасным. Однажды, когда она уснула в хлеву рядом с Никсом, наутро сёстры и конь с коровой обнаружили, что всё вокруг неё покрыто золотыми чернилами. Видимо, тряпки оказались бессильны сдержать эту субстанцию, когда она не контролировала себя во сне. Конь, хоть и был доверчивым существом, явно не ожидал подобного, а вот корова, стоявшая неподалёку, сильно испугалась. К счастью, животные не пострадали, но девушки, приютившие её в своём доме, так и не смогли до конца понять природу этой загадочной субстанции. Место происшествия в хлеву они предусмотрительно прикрыли соломой. Но что, если кто-то другой рано или поздно это увидит? И как объяснить им, что это не нечистая сила, а нечто иное? Все трое, а может, и пятеро, старались не думать о таких вещах. Но вот вопрос с перчатками точно стоило решить. Милена, склонившись над столом, при свете единственной свечи старательно дошивала перчатки, пока за её спиной на лавке лежала Фелисия. И, стоит признать...это было непросто. Особенно сложной была область пальцев — нужно было, чтобы всё было аккуратно и ровно. Но у Милены получалось, хотя это и требовало невероятной сосредоточенности «Фелисия, верно?» — уточнила Милена, словно проверяя, не ошиблась ли она с именем «Да…» — ответила Фелисия с едва заметной усталостью, словно даже такое простое уточнение отнимало у неё последние силы Милена немного помолчала, перебирая в пальцах сшитые для гостьи перчатки. Она раздумывала, что бы такое сказать, стоит ли вообще что-то говорить, и всё же решилась «Ты грустишь?» — осторожно начала она. — «Почему? Что-то не так?» «Просто…» — Фелисия выдохнула. — «Мне кажется, я только всё хуже делаю» Воспоминания о недавнем происшествии в хлеву пугали её перспективой повторения чего-то подобного, но уже в больших масштабах. Осознанно или нет — какая разница? Алия и Милена оказались особым случаем, когда реакция на нечто, напоминающее магию, была совсем не такой, как можно было ожидать. А что, если это увидят другие жители? Что тогда? «Я не понимаю. Ты всё боишься, что тебя сочтут…» — Милена прикусила язык, теребя кончик своей косички. — «В смысле...отправят на костёр?» Фелисия задумалась. Наконец она перевела взгляд на Милену. В XIII веке в Европе существовала практика сожжения людей, обвинённых в ереси, в том числе в колдовстве. Но вот в их краях…она не знала. Здесь такие дела рассматривались не церковным, а светским судом. В основном ведьм сжигали не за сам факт колдовства, а за то, что они своими «колдовскими приёмами» совершали какое-то преступление или злодеяние «Ты тоже так считаешь, да?» - спросила Степлтон с явным подозрением «Н-нет, я не это имела ввиду!» — Милена сильно разволновалась и замотала головой. — «Просто ты какая-то очень мрачная и холодная по отношению к остальным. И я подумала, что…» Но она не успела договорить. Может, оно и к лучшему. Девушка сама не понимала, что несёт. Она пыталась оправдаться, доказать, что это совсем не то, о чём могла подумать Фелисия «Что?» - эти резкие слова прервали поток её мыслей «Ты людей не любишь» - как скороговорку произнесла Милена, собравшись с силами Фелисия встала и удобно устроилась на скамейке. Демонстративно подпёрла подбородок рукой, серьёзно задумавшись. Обдумывая быстро сказанные слова «Сложный вопрос» — скорее себе, чем в ответ на предположение, заметила она Милена уже успела пожалеть, что начала этот разговор. Она чувствовала себя ужасно неловко, думая, что сильно обидела Фелисию или сделала только хуже. Что она теперь подумает? Фелисия лишь похлопала по месту рядом с собой, приглашая её присесть и поговорить. Милена осторожно села, хотя все эти дни побаивалась Фелисию и старалась особо с ней не контактировать «Скажу тебе честно» — Фелисия повернула голову к юной собеседнице и словно просверлила её взглядом. — «Я не особо доверяю людям. На примере собственных родственников я убедилась, что жизнь может быть жестокой. Мой отец жил не лучше, а мать…и вовсе. А ещё эти золотые чернила. Для меня существует чёткая граница между людьми и мной» Милена прекрасно помнила историю о прошлой жизни Фелисии. Ту, которую она подслушала в ту ночь, когда Фелисия впервые появилась в их доме. Что касается чернил, её опасения можно понять — она боится подозрений в колдовстве. А что касается людей…неужели из-за того, что ей не повезло с семьёй, она проецирует это на всех остальных людей? Но эта интонация и пристальный взгляд…словно Милену отчитывают «Неужели нет никого, кому ты могла бы доверять?» — решила разрядить обстановку Милена «Только мои бывшие слуги и Никс» — коротко и ясно ответила Фелисия, слегка смягчившись. — «Никс для меня — единственное дорогое мне существо» «В этом плане мне тебя жаль. Но мне бы хотелось…» — теперь настала очередь Милены смотреть Фелисии в глаза. — «Чтобы ты могла довериться хоть кому-то ещё» Как Фелисия должна на это отреагировать? Эта девочка думает, что всё так просто? Она прожила жизнь, полную предательств и боли, а Милена говорит ей, что нужно просто взять и начать доверять другим? Насколько наивной нужно быть, чтобы так думать? «Я бы могла вам, но...» — Милена насторожилась, услышав эти слова. — «Давай начистоту: ты меня боишься» Младшая кивнула, подтверждая её слова. Да, это правда. Прежде чем продолжить, Фелисия вздохнула «Послушай меня!» — Фелисию словно прорвало. — «Я никакая не ведьма. Да, моя мать, возможно, была в какой-то степени ею, и у меня есть её корни. Но ни я, ни она не такие, как ведьмы, о которых так много говорят. Я не заключала сделку с дьяволом, не пила кровь, не колдовала и даже не бегала голой по лесу, если уж на то пошло» Было непонятно, к чему именно относятся эти слова. Вроде бы вопрос не касался колдовства или её «ведьмовства». Или это был её отчаянный способ открыться? Но любой другой человек воспринял бы её слова с точностью до наоборот. И это выглядело одновременно безумно и отчаянно, она даже не пыталась сохранять безразличие, как в день их первой встречи. Милена испугалась. Настолько, что чуть не упала с лавки, пытаясь отодвинуться подальше «Да что ты так завелась?» — громко крикнула Милена, держась одной рукой за край лавки. — «Просто с первого дня нашей встречи ты производишь впечатление безразличного и ненавидящего всё живое человека, пусть и совершающего добрые дела. Я даже не знаю, как к тебе относиться!» Фелисия, казалось, пропустила слова Милены мимо ушей или же слишком зациклилась на элементах колдовства: — Если ты считаешь меня ведьмой, то считай. Я всё равно уйду отсюда, так что надолго не задержусь «Дело не в том, что я считаю тебя ведьмой!» — перебила её Милена. При желании это мог услышать весь Южный Урал Теперь настала очередь Фелисии. От такого отрезвляющего крика её саму едва не отбросило назад. Она и подумать не могла, что Милена умеет так кричать. В тихом омуте, как известно, черти водятся. Судя по всему, эта особа умеет громко кричать — надо будет, услышит вся земля. Все её мысли в этот момент испарились, и она забыла, что хотела сказать дальше. Милена сверлила эту «ведьмочку» взглядом, напоминая разъярённого быка. Лучше было не возвращаться к этой теме. Да и, честно говоря, это уже не так важно «Ладно, уже неважно» — отвела взгляд Фелисия, делая вывод «Мне бы просто хотелось, чтобы ты относилась к нам как к людям» — уже своим привычным спокойным голосом произнесла Милена Фелисия Степлтон продолжала молчать, обдумывая слова Милены и свои собственные недавние мысли. Внезапно она ясно увидела, как собеседница подошла к двери, чтобы выйти на улицу. Положив руку на дверную ручку, Милена обернулась к аристократке «Я бы одна, как ты, не справилась… Алия – единственная, кто у меня есть» — сказала она напоследок и вышла Фелисия посмотрела на свои руки, убирая остатки тряпок. Золотые узоры, словно живые, переливались на чернильно-чёрной коже, отражая её внутреннее состояние. Ведь она стала такой замкнутой не только из-за них. Просто…она не хочет привязываться к кому-то или чему-то ещё. Не только из-за возможной реакции людей и последствий, но и потому, что ей будет слишком тяжело расставаться с каким-нибудь местом, к которому успеет привязаться. Поместье, которое она и так покинула с огромным трудом… Младшая в какой-то степени боится её. А старшая…видно, не похожа на многих других женщин, которые встречались ей на пути. Будто Алия отчасти такая же, как она, в какой-то степени. Главное отличие — на плечах Алии младшая сестра, и это…выживание. Почему же всё так сложно? Она долгое время наблюдала за крестьянами со стороны, а теперь случайно оказалась на их месте. Рискует и собой, и этими сёстрами. Благодаря её покупкам в Болгаре эти девушки смогли запастись провизией. И для Фелисии еды не жалеют, как и всего остального. Зачем же они ей помогают, если видят, что она не очень-то хорошо относится к людям? С другой стороны… Она дважды подвозила их, дала им средства к существованию, спасла от разбойников. Может, они так хотят её отблагодарить? Но в первую очередь они приютили её, чтобы Никс мог спокойно выздороветь. Может, и правда стоит попытаться?.. И ещё. Её Никс, как она недавно заметила, подружился с их коровой. Так что и ей, Фелисии, стоит хотя бы попытаться наладить контакт с этими девушками. Где-то в избе лежит маленькая фигурка птицы, которую она тогда купила у Алии. Если честно, сейчас лень искать. Она помнит, как мама в том сне сравнила её с птицей — такой же свободной. Что ж, это сбылось. Но вот она здесь. Никсу немного лучше, но не настолько, чтобы он мог идти

***

      На следующее утро Фелисия принесла специальное пойло для Ак-Сиыр и Никса и хорошенько их накормила. Для коровы Ак-Сиыр она приготовила густую смесь из дроблёного зерна — ячменя и овса, тщательно перемешанную с мёдом. Никсу она дала разваренные ячменные зёрна с добавлением небольшого количества сухофруктов, щедро сдобренные отваром донника и подорожника — эти травы помогали залечивать раны и восстанавливали силы В один из моментов, когда Никс с удовольствием доедал свою похлёбку, Фелисия погладила его по шее. Она надела перчатки, сшитые Миленой — наконец-то они были готовы. Они были сделаны из тонкой, но прочной кожи, окрашенной в глубокий, благородный тёмно-синий цвет. Милена умело скроила их так, чтобы они плотно облегали руку, а пальцы были сшиты с такой точностью, что казались второй кожей. Край перчаток был украшен тонкой вышивкой серебряной нитью — небольшим изящным узором, напоминающим стебель растения, обвивающий запястье. Они были не только практичными, но и весьма элегантными, подчёркивая её новый образ «Может…стоит дать шанс привыкнуть к ним» — делилась вчерашними мыслями Фелисия, обращаясь к своему коню Никс в ответ тихо фыркнул и склонил голову, словно выражая некое согласие. Фелисия продолжала размышлять. Эти девушки, как и она сама, уже три года как остались без родителей. В любом случае, стоит хоть как-то им помочь. Алия — на её плечах младшая сестра, которая и сама была ребёнком на момент смерти их родителей. К тому же, они живут в таких непростых условиях Знала бы она, что этот день станет первым шагом к чему-то большему, чем просто совместное проживание в течение некоторого времени. Когда пришло время ужинать, Фелисия сняла за столом перчатки. Есть в них было крайне неудобно. А щи выглядели и пахли невероятно аппетитно. В какой-то момент, когда она увлечённо поглощала еду, ложка в её руке вдруг покрылась золотистыми узорами «Вот это да...» — в шоке прошептала Фелисия. — «Чёрт...» Сёстры, как заворожённые, разом оторвались от своих тарелок. Их взгляды мгновенно устремились к ложке гостьи. Что это было? Как это работает? Когда Фелисия со вздохом отложила ложку, Алия, не мешкая, потянулась к ней. Заметив это, Фелисия вдруг испугалась. А вдруг Алия обожжётся об эти узоры? «Стой!» — пронзительно вскрикнула она, надеясь остановить её или хотя бы забрать ложку Но Алия уже взяла её. Обожжётся, как некоторые слуги? Или вовсе исчезнет из этого мира, как разбойники или родственники по отцовской линии? Алия взяла ложку и…ничего не произошло. Девушка рассматривала её, проводя пальцами по узорам. С ней ничего не случилось. Неужели чернила доверились Алии? «Слушай» — заметила Алия, указывая на узоры. — «А ведь красиво. Как ты это делаешь?» «Само как-то получается» — Фелисия лишь пожала плечами Золотые чернила словно жили своей жизнью. Они были разумными, и в этом заключалось их главное отличие от обычных. Никогда нельзя было предугадать, как они поведут себя и когда это произойдёт. Обычно они подчинялись эмоциям Фелисии, но время от времени проявляли своенравие, демонстрируя собственную непостижимую волю. Иногда они вспыхивали ярче от сильных чувств, а иногда, словно дразня, сплетались в совершенно неожиданные узоры, игнорируя её желания «Хочешь сказать, они живут своей жизнью?» — усмехнулась Алия «Можно и так сказать» — коротко ответила носительница, чтобы не вдаваться в подробности «А ты не думала показать это людям? Им бы понравилось» — предложила Алия, на мгновение забыв о возможных проблемах, связанных с отношением людей к колдовству «Ты что-то сказала или мне показалось?». Именно это пронеслось в голове Фелисии. Даже если она выдаст это за краску или какую-нибудь драгоценность, начнутся вопросы о том, как или из чего это сделано. К тому же откуда ей знать, что будет с человеком, который купит, например, эту ложку? На неё сразу же повесят все грехи. А дальше — типичный сценарий для тех, кто хоть как-то связан с магией или чем-то в этом роде «Думаю, это лишнее» — протянула Фелисия, стараясь говорить как можно спокойнее. — «Мне достаточно того, что вы обе знаете. Точнее, втроём, если считать вашу корову» Алия сначала отпрянула от такой резкой реакции. А потом вспомнила, что высказала это предложение, совершенно не подумав. Конечно, для Фелисии это будет равносильно самоубийству. Отложив ложку, она виновато посмотрела на гостью и тихо прошептала: — Прости… Я не подумала Милена, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, решилась задать вопрос. Фелисия ведь упоминала, что покинула родной дом. Значит, она успела многое повидать в этом мире. И Милену, как и её сестру, охватило любопытство: что ещё могла видеть эта необычная девушка, чьи слова звучали так, будто она объездила весь свет? «Фелисия» — позвала она, и её голос звучал мягче, чем раньше. — «Ты давно так путешествуешь?» «Около полутора лет» — ответила Фелисия, не отводя взгляда «Ты так хорошо говоришь на нашем языке, как будто всю жизнь прожила в этих краях» — Милена вспомнила рассказ Алии о том, что Фелисия родом из Англии. — «Ты ещё где-нибудь бывала?» Да, Фелисия успела совершить множество путешествий до Южного Урала. От родной Англии до этих далёких земель было примерно 4800 километров. Она могла бы с гордостью похвастаться тем, сколько земель они с верным Никсом обошли. Их было так много… И казалось бы, как тесен мир, но в то же время как он огромен. Иногда ей самой становилось интересно, сколько ещё он сможет ей показать. Благо, изучение языков с четырнадцати лет значительно расширило её кругозор, стирая границы в общении с людьми. А сколько в каждой стране своих уникальных особенностей! «Во Франции была, в Испании, Польше…» — перечислять было бы слишком долго. — «Много ещё где» Сёстры переглянулись. Они даже названий этих стран не знали, но как же красиво звучали эти слова, словно музыка, уносящая в неведомые дали. Фелисия заметила их удивление и предложила рассказать побольше о местах, где ей довелось побывать. И старшая, и младшая с радостью согласились, их глаза загорелись от предвкушения Фелисия начала свой рассказ. Она говорила о том, как во Франции высокие готические соборы пронзают небо своими каменными иглами, а в Париже, у реки Сены, кипит жизнь: торговцы выкрикивают названия своих товаров, а менестрели поют старинные баллады. Она описывала, как в Испании под ярким солнцем растут оливковые рощи и виноградники, дающие сладкие плоды, а города, словно драгоценные камни, раскинулись у подножия гор. Рассказывала о Мадриде, где узкие улочки ведут к величественным дворцам, и о Севилье, где в воздухе витает аромат специй и цитрусовых. Говорила и о Польше, о бескрайних равнинах, по которым свободно гуляет ветер, о дремучих лесах, хранящих древние тайны, и о суровой красоте замков, стоящих на страже земель. Она рассказывала о необычных обычаях, о запахах пряностей на рынках, о музыке, которая звучала на пирах, и о людях — таких разных, говорящих на сотнях языков, но объединённых, как ей казалось, общим стремлением к жизни Когда Фелисия рассказывала обо всём этом, Алию словно переносило в раннее детство. В те далёкие времена, когда их ряд ещё был многочисленным и они вели кочевой образ жизни, переезжая с места на место. Иногда она скучала по тем временам, пусть даже тогда им приходилось бороться за выживание. Но тогда была другая свобода, другая связь с землёй и небом. Она вспоминала, как они с другими детьми, совсем маленькими, бегали по степи, как отец учил их обращаться с луком, а мать — собирать травы. В том детстве были простота и какая-то внутренняя цельность, которых сейчас, в оседлой жизни, стало меньше

***

      Прошло некоторое время, заполненное неспешной, но важной работой в хлеву. Фелисия, привыкшая к подобным заботам ещё в поместье, где она помогала по хозяйству и ухаживала за своим любимым Никсом, с усердием принялась за подготовку к зиме. Осенний воздух, пропитанный запахом прелой листвы и дыма, служил фоном для её занятий. Она научилась всему необходимому: от сбора и сушки трав до консервирования ягод и кореньев, которые могли бы стать ценным пропитанием в холодные месяцы Скоро Фелисия привязалась к корове. Поначалу животное было пугливым и недоверчивым, но терпение и ласковое обращение девушки постепенно растопили его настороженность. Теперь корова, большая и белоснежная, как первый снег, спокойно встречала Фелисию и позволяла себя гладить. Девушка не переставала удивляться её внешнему виду. «Ак-Сиыр», как однажды объяснила ей Алия, на местном языке означает «белая». Это имя казалось самым подходящим для такой необычной и красивой коровы, словно сотканной из утреннего тумана и снежинок. Девушка не только заботилась о её кормлении, но и иногда выводила её на неспешные прогулки. Для Фелисии это стало своего рода отдыхом, возможностью насладиться последними тёплыми лучами осеннего солнца перед наступлением настоящих холодов Однажды, когда все остальные были поглощены более срочными делами, Фелисия решила, что это отличный момент, чтобы отвести корову к водопою «Прогуляемся заодно» – подумала она. – «Пока сильные морозы ещё не сковали землю» Во время этой прогулки, когда они шли по нехоженым тропам, Фелисия вдруг осознала истинную причину, почему Алия и Милена тогда сами шли с телегой, полной припасов. Теперь ей было ясно, почему это было так важно. Ведь корова, хотя и была кормилицей, была также и лёгкой добычей. Её неспешная походка, её доверчивость, её уязвимость – всё это делало её желанной целью для тех, кто мог напасть из засады. И Фелисия, глядя на белоснежную спину своей подопечной, всем сердцем почувствовала, как жаль было бы потерять такую ценную и любимую коровку Они добрались до водопоя. Водяная гладь отражала хмурое осеннее небо, и корова, не раздумывая, устремилась к воде, жадно припадая к её поверхности. Фелисия же, пока животное утоляло жажду, стояла неподалёку, задумчиво глядя в отражение. В её взгляде читалось нечто большее, чем просто наблюдение за коровой. Мысли, словно осенние листья, кружились в её голове «Интересно» – пронеслось у неё. – «Будь у них выбор, предпочли бы они вернуться к кочевой жизни?» Она представляла себе бескрайние степи, вечный путь, шатры под звёздным небом. Но тут же мелькнула другая мысль: а она сама? Всю жизнь будет путешествовать? Почти девятнадцать лет, проведённых в стенах поместья, казались ей долгими. Всё, с неё хватит. Здесь же, среди дикой природы, где людей было так мало, что, казалось, ещё немного – и никого не останется, будущее тех девушек виделось неопределённым. Она понимала, что им, возможно, придётся когда-нибудь покинуть это место. И тогда, где будет легче жить? Где лучше осесть? Эти размышления уносили её всё дальше. Может быть, стоит подумать о лучшем месте? Возможно, когда конь поправится, она сможет увезти их куда-то, где жизнь будет легче, где будет больше возможностей, где не придётся постоянно быть начеку, опасаясь за самое дорогое. Эта мысль, зародившись как слабый росток, начала крепнуть в её душе, давая надежду на более стабильное и светлое будущее для них. Подальше от этой глуши, где жизнь, пусть и кажущаяся поначалу привлекательной своей дикостью, таила в себе столько опасностей и неопределённости Фелисия настолько погрузилась в свои раздумья о будущем, о кочевой жизни, о поисках лучшего места, что совершенно потеряла бдительность. И в этот момент, коварная белая корова, воспользовавшись её рассеянностью, подошла ближе и легонько подтолкнула девушку боком. Земля ушла из-под ног, и Фелисия, не успев даже вскрикнуть, плюхнулась в холодную воду «Эй!» – вырвалось у неё, когда она, опомнившись, вынырнула из воды Злость и неожиданность вперемешку отразились на её лице. Здесь было неглубоко, но вполне достаточно, чтобы полностью промочить её до нитки. С трудом выбравшись на берег, она посмотрела на виновницу своего несчастья. Корова стояла и лишь лёгкий фыркающий звук выдавал её «веселье». Казалось, она по-своему смеялась над незадачливой девушкой. Фелисия, в свою очередь, совсем не разделяла её юмора «Да ничего смешного!» – причитала она, выжимая мокрые волосы и края одежды. Холод пробирал до костей. – «Как я пойду так? И сушить ведь ещё… Целый день насмарку» Фелисия укоризненно посмотрела на корову, но та, казалось, ничуть не раскаивалась в своей шутке. На её белоснежной морде застыло выражение абсолютного равнодушия, словно она не понимала, какое неудобство причинила. Девушка вздохнула. Идти в насквозь промокшей одежде было тяжело. Она чувствовала, как влажная ткань прилипает к телу, сковывая каждое движение, словно она несла на себе неподъёмный груз. И, конечно же, корова её не повезёт. Фелисия знала, что коровы, даже такие крупные, как Ак-Сиыр, не предназначены для верховой езды, как лошади. Хотя и были редкие, экзотические случаи, но различия в строении спины и ног могли привести к травмам как животного, так и всадника. Ей придётся с большим трудом возвращаться в дом Алии и Милены прямо так, промокшей и замёрзшей И вот, с каждым шагом, наполненным ощущением влажной тяжести, она брела по осенней земле. Будто несла на себе камни, облепленные мокрой шерстью. Ак-Сиыр, словно понимая, что её «развлечение» закончилось, шла рядом, спокойно и размеренно. Её белое тело двигалось плавно, ничуть не обременённое влажной одеждой. Казалось, она наслаждалась этой прогулкой, в то время как Фелисия мечтала поскорее оказаться у тёплого очага. Именно в тот момент, когда Фелисия особенно остро ощущала всю нелепость своего положения, когда холод от мокрой одежды пробирал до самых костей, её взгляд уловил движение вдалеке. Она замерла, напряженно пытаясь присмотреться. Среди серых тонов осеннего пейзажа мелькала знакомая фигура «Алия!» – мелькнула мысль. Да, точно, это была Алия. А рядом с ней кто-то ещё, ведущий лошадь. И Фелисия сразу поняла – это был не Никс, её верный конь. Новый, незнакомый Не успела она осознать это полностью, как Алия, узнав её и Ак-Сиыр, начала махать рукой, приветствуя. Теперь у Фелисии не было выбора, кроме как идти навстречу. Она попробовала ускорить шаг, но в мокрой одежде это было скорее неуклюжей попыткой бега. Корова, ничуть не смущённая, шла рядом, всё так же невозмутимо Когда они, наконец, пересеклись, Фелисия почувствовала, как краска заливает её лицо. Стоять перед Алией и незнакомцем, будучи совершенно мокрой, с прилипшей к телу одеждой, с волосами, стекающими по лицу, было крайне неловко. Она чувствовала себя неуклюжей и так неловко «Фелисия!» – воскликнула Алия, её лицо выражало удивление и, кажется, лёгкое беспокойство. – «Что случилось?» Незнакомец, крепкий мужчина с настороженным взглядом, тоже посмотрел на неё с явным недоумением, оценивающе оглядывая её с ног до головы. Фелисия лишь смущённо улыбнулась, пытаясь прикрыть мокрую одежду руками, что, конечно, не особо помогало «Просто…небольшая прогулка» – пробормотала она, стараясь говорить как можно более непринуждённо, хотя её голос дрожал от холода и смущения. – «Ак-Сиыр решила пошутить. А это кто?» – спросила Фелисия, всё ещё пытаясь прийти в себя от пережитого и чувствуя, как холод пробирается всё глубже «А, знакомься» – ответила Алия, подходя ближе. Её взгляд остановился на Фелисии, потом на корове, и в глазах мелькнула искра понимания. – «Это Исмаил» «Исмаил?» – повторила Фелисия, переводя взгляд на незнакомца «Да, наш…добрый друг» – Алия улыбнулась, и в этой улыбке читалось нечто большее, чем просто дружеское знакомство. – «Я рассказывала про него» Фелисия напрягла память, пытаясь вспомнить, упоминала ли Алия о каком-то Исмаиле. В голове промелькнули отрывочные беседы, но конкретное имя ничего не вызвало «А…что ж, мне приятно познакомиться» – произнесла она, стараясь выглядеть как можно более уверенно, несмотря на своё мокрое состояние Исмаил окинул Фелисию оценивающим взглядом «Смотрю, тебе лошадь будет в пору» – сказал он, кивнув на своего коня, который терпеливо стоял рядом Фелисия усмехнулась, чувствуя, как её настроение немного улучшается «Да. Хотела на корове, но она явно не лошадь» – пошутила она «Только тронь мою корову!» – тут же вскрикнула Алия, и в её голосе прозвучала явная угроза, хотя и с игривой ноткой «Очень жаль. А так хотелось…» – с ноткой разочарования ответила Фелисия, понимая, что с коровой ничего не выйдет К её удивлению, Исмаил протянул ей поводья своей лошади. Фелисия, немного поколебавшись, приняла предложение. Было очень неловко садиться на незнакомую лошадь в мокрой одежде, но это было лучше, чем идти пешком. Она уселась на коня, чувствуя, как его тепло проникает сквозь одежду. Так они вчетвером – Алия, Ак-Сиыр, Исмаил и Фелисия, едущая верхом – двинулись обратно к дому Путь был наполнен оживлённой беседой. Исмаил, казалось, был человеком любознательным. Он то и дело задавал Фелисии вопросы: то о её происхождении, то о том, как она здесь оказалась, то о её взглядах на жизнь. Фелисия отвечала, как могла, стараясь быть честной, но в то же время продолжая инстинктивно прятать руки, чтобы не выдать магию, которая была частью её самой. Она чувствовала, что раскрывается перед ними, но это чувство было странно приятным, несмотря на неловкость ситуации. Весёлое настроение, словно солнечный луч, пробилось сквозь тучи её смущения и усталости Так, под общим, хоть и немного неловким, смехом, они благополучно добрались до дома. Фелисия, едва оказавшись у порога, поспешила внутрь. Ощущение промокшей одежды, которое она терпела всю дорогу, стало невыносимым. Её единственным желанием было поскорее снять это всё и согреться у тёплой печи. Исмаил и Алия остались постоять на улице, чтобы немного поговорить. Ветер уже начинал набирать силу, а вечернее небо темнело. Исмаил, всё ещё с ноткой любопытства в голосе, обратился к Алии «И всё-таки, откуда у вас взялась она?» – спросил он, указывая в сторону дома, где скрылась Фелисия «Ну…случайно встретились. Она нам помогла, а мы решили приютить её» - пожав плечами ответила Алия «Надолго?» – последовал следующий вопрос от Исмаила. В его интонации чувствовалась некоторая заинтересованность, которая не ускользнула от Алии «Пока лошадь её не поправится» – сказала Алия, посмотрев в сторону хлева, где, как она знала, стоял Никс «Вспоминая твои рассказы…конь только в следующем году поправится» - кивнул Исмаил «Да, думаю, быстрее поправится» – со слабой надеждой ответила девушка Хотя про себя она признавала, что и ей самой слабо верилось в это. Но надежда, даже призрачная, была всем, что у них оставалось. Она надеялась, что Фелисия останется у них подольше. Её появление, хоть и такое неожиданное, принесло с собой что-то новое, что-то, что нарушило привычный ход их жизни, и, возможно, к лучшему. А Исмаил...его вопросы и взгляд говорили о многом, и Алия чувствовала, что их «добрый друг» тоже чем-то заинтересовался. Никс, к счастью, потихоньку приходил в себя. Каждый день он становился немного бодрее, и это была добрая весть, радующая Фелисию. Это обстоятельство позволяло ей снова с головой окунуться в новые впечатления, которые ей приносила жизнь у Алии и Милены

***

      В один из вечеров Милена, чья природная любознательность не знала границ, обратилась к Фелисии с просьбой. Она хотела услышать о землях, откуда та приехала, о местах, где Фелисия была вместе с Никсом. Девушке пришлось рассказывать, и Милена, слушавшая с неподдельным интересом, погружалась в мир далёких, почти фантастических для неё земель. Фелисия, вспоминая свои путешествия, рассказывала о диковинных пейзажах, о нравах людей, о пережитых приключениях. Конь и девушка действительно повидали многое, и историй у них было предостаточно. Со временем, чтобы сделать свои рассказы более наглядными, Фелисия стала использовать магию золотых чернил. Она с лёгкостью выводила на поверхностях узоры, сцены, которые оживали перед глазами сестёр, словно картины, нарисованные самим солнцем. Эти представления были завораживающими Вечерами, возле хлева, Фелисия устраивала настоящие представления из золотых узоров. Казалось, что на земле загоралось земное солнце, отбрасывая волшебные блики в воздухе. Это было действительно необыкновенно «Это так… Красиво» – выдохнула Алия, наблюдая за очередным таким представлением, где золотые линии сплетались в завораживающий танец «Да, сама удивляюсь» – ответила Фелисия, глядя на свои творения с тихим восхищением «Представь себе, ты умрёшь – а они останутся» – сказала Алия, её голос звучал задумчиво, с ноткой меланхолии Фелисия рассмеялась, отгоняя мрачные мысли «Гадать ещё рано об этом» – отмахнулась она, смех ещё не сошел с её губ Милена, которая внимательно рассматривала узоры, добавила: – Ведь правда, как живые. Что-то отдельное от тебя С этим Фелисия охотно согласилась. И это было действительно так. Сёстры могли спокойно дотронуться до золотых узоров, и им ничего не было. Это было странно и завораживающе. Её посетила мысль: ведь так было задумано с самого начала – они должны были быть не просто инструментом, а чем-то большим. Если они живые, то…могут ли они понимать её или даже говорить? Говорить, конечно, вряд ли. Но она давно заметила, что чернила на руках её понимают. Они отзывались на её мысли, на её эмоции, словно действительно были живыми. И эта мысль, одновременно пугающая и восхищающая, заставляла её задуматься о том, какую силу она действительно держит в своих руках. Фелисия была довольна. Она уже успела подумать, что эта новая жизнь, хоть и полная неожиданностей, оказалась лучше, чем она могла себе представить. Жизнь налаживалась, обретала новые краски и смыслы. Конечно, она сильно переживала за коня, но Никс практически поправился, и это вселяло в неё надежду Однажды ночью ей совсем не спалось. Мысли крутились в голове, не давая уснуть. Она тихонько выбралась из дома и направилась в хлев. Там было спокойно. Запах сена и животных успокаивал. Она надеялась, что Никс и Ак-Сиыр не будут против, если она поспит на их еде, на мягком душистом сене. Устроившись поудобнее, Фелисия уставилась в темноту. Совсем скоро должна была наступить зима. От этой мысли становилось не по себе. Она боялась представить, какие здесь зимы. Если сёстры с трудом пережили прошлую зиму, то как им теперь всем троим? А ведь у них появились ещё два «рта» — она сама и её конь. Ей казалось, что лучше им уехать, чтобы не доставлять лишних хлопот Алии и Милене, чтобы не быть обузой в суровые зимние месяцы. Но, глядя на силуэт Никса, спящего в стойле, она понимала...что это произойдёт нескоро. Он привык здесь, обрёл покой после долгого пути и ранения. Ему здесь было хорошо. Фелисия тяжело вздохнула, и этот вздох был полон смешанных чувств: благодарности, тревоги и нежности. Она посмотрела на потолок хлева, сквозь щели которого едва пробивался свет звёзд. Её мысли метались от желания защитить сестёр до невозможности бросить своего верного спутника. Ответов пока не было, и ей оставалось лишь ждать и надеяться на лучшее Фелисия, погружённая в свои мысли, не сразу услышала тихий голос. От неожиданности она вздрогнула «Всё в порядке?» — спросила Алия мягким и немного обеспокоенным голосом. На ней была простая деревенская одежда, поверх которой она накинула тёплую шаль, ведь на дворе стоял ноябрь и было уже довольно холодно «А? А, это ты» — немного растерянно ответила Фелисия. Она приподнялась, уступая место. Алия зашла в хлев, присела рядом, её взгляд скользнул по Фелисии, а затем по спящим животным Некоторое время они сидели в тишине, пока Фелисия, набравшись смелости, не произнесла: – ...по правде говоря, мне придётся вас покинуть... Алия не выглядела удивлённой. Она лишь кивнула, словно ожидала этого – Я знаю. Тебе не по душе сидеть на одном месте…путешественница «Не только» — призналась Фелисия. — «Скоро зима, и я не хочу доставлять вам хлопоты» «...лучше хлопоты, чем твой... Никс упадёт» — тихо сказала Алия, и её голос дрогнул. – «Из-за того, что он не до конца восстановился. Да и не сказать...когда ты появилась, стало как-то легче переносить» «Ты так уверена в этом?» — спросила Фелисия, чувствуя, как в груди разливается тепло «По сравнению с прошлой зимой...» — Алия не договорила, но Фелисия прекрасно её поняла. Прошлая зима стала для них тяжёлым испытанием «...я даже не знаю» — призналась Фелисия. — «Здесь всё равно люди «уходят». Почти ничего не останется» «Я знаю, но...» — Алия подняла взгляд к небу, словно ища там ответы. —«Хотелось бы найти в этом мире такое место, где царит вечное счастье... Где не нужно болеть и умирать» Это желание было квинтэссенцией всей их эпохи, пропитанной страхом перед голодом, чумой и внезапной смертью. Желание абсолютного, непоколебимого покоя «...я бы тоже этого хотела» — прошептала Фелисия, и её глаза наполнились тоской «А уйти…куда?» — спросила Алия, снова переводя взгляд на Фелисию «...куда глаза глядят» — ответила Фелисия, не имея чёткого плана для них «...я уже не помню, как вести кочевой образ жизни» — с грустью сказала Алия «В любом случае мы найдём своё место» — попыталась подбодрить её Фелисия Алия задумчиво посмотрела на свои руки – Знаешь… Будь у меня такие же способности, как у тебя…я бы создала такое место «Ну, возможно, я смогу поделиться» — предложила Фелисия, снова погрузившись в размышления о магии «Постой...» — Алия вдруг замялась. — «Что-то мне не хочется повторить судьбу тех разбойников. Я же даже не знаю, как ими...» «Просто доверься мне» — мягко сказала Фелисия, протягивая руку Алии было страшно. Она чувствовала, как дрожат её пальцы «М-может, не стоит?» — неуверенно спросила она. – «К тебе они уже давно пришли, а я ...» «Я дам совсем немного. Справишься с этой частью» — успокаивала Фелисия, не убирая протянутой руки Алия встала и начала потихоньку отходить, как бы протестуя. Конечно, ей хотелось попробовать, узнать, что это такое, но…это казалось слишком рискованным. И ведь правда. Это было что-то чуждое человеку, вдруг она не выдержит и умрёт? Фелисия, видя её сомнения, испытывала и понимание, и лёгкую обиду «И всё же… Что ты собираешься с ними делать потом?» — спросила Алия, повернувшись обратно «Пока...не знаю» — призналась Фелисия Золотые чернила казались ей такими родными, будто она родилась с ними. Алия вернулась и снова присела рядом «И всё же… Они чудесные. Может быть, они найдут, куда приткнуться» – всё ещё с восхищением глядя на это чудо сказала она «...может быть» — с улыбкой ответила Фелисия «...что-нибудь ещё?» — спросила Алия, собираясь вернуться в дом «Ничего...» — ответила Фелисия, чувствуя, как на неё снова наваливается усталость Алия кивнула и, ещё раз взглянув на Фелисию, ушла спать в дом, оставив девушку наедине с её мыслями и ароматом сена Фелисия осталась одна в тишине хлева. Звёзды тускло мерцали сквозь щели в крыше, а запах сена приятно щекотал ноздри. Она смотрела на свои золотые, переливающиеся узоры. Необычные, невероятно красивые. Её пальцы инстинктивно пробежались по воздуху, словно вспоминая их форму «И всё-таки» – прошептала она, обращаясь к самой себе. – «Золотые чернила же сотворяют такие прекрасные вещи» Да, возможно, это был тяжкий дар, который приносил с собой и страхи, и сомнения, но он был и таким прекрасным. В голове мелькнула мысль: надо чуть-чуть подождать и попробовать. Не заметит. Она знала, что Алия уже крепко спит. Совсем чуть-чуть даст. Лишь капельку       Фелисия тихо вошла в дом, стараясь не шуметь. Мягкий свет луны, проникающий сквозь оконные проёмы, освещал спящую Алию. Фелисия подошла к ней, её сердце забилось чуть быстрее. Она осторожно потянула свою руку со светящимися узорами по направлению к Алие, словно пытаясь передать ей частичку своего волшебства. Поначалу ничего не происходило. Только лёгкое золотистое сияние исходило от её пальцев. Тогда Фелисия решилась. Она коснулась шеи Алии, и в тот же миг её глаза полностью стали жёлтыми, заполнив собой всё глазное яблоко. Она пробовала передать часть своих сил, частичку чернил, чтобы Алия тоже смогла творить Частичка золотого сияния начала будто бы перемещаться, перетекая от пальцев Фелисии к коже Алии. Фелисия обрадовалась этому, почувствовав, как что-то от неё отрывается. Но тут же, в следующую секунду, она увидела, что на коже Алии, там, где она касалась, появилось красное пятно, словно от ожога. В ужасе Фелисия инстинктивно убрала руку. Жёлтое свечение в её глазах тут же исчезло, и они снова стали прежними, но теперь в них застыл шок и растерянность Фелисия была напугана. Страх сковал её, когда она увидела красное пятно на нежной коже Алии. Она боялась, что навредила ей. Но, к счастью, ожог казался не сильным, лишь небольшим покраснением, которое, как она надеялась, скоро сойдёт. Алия во сне ощутила некоторый дискомфорт, слегка перевернувшись, но так и не проснулась. Степлтон же чувствовала себя опустошённой. Получилось совсем не то, что она хотела. Она так надеялась, что сможет поделиться своим даром, но вместо этого причинила боль Почему так? Ведь Алия без последствий касается её золотых узоров, почему же тогда так произошло? Фелисия осторожно присмотрелась к ожогу. Он был достаточно значительным, и на коже, словно выгравированный, вырисовывался какой-то символ. Но разобрать его было тяжело. Фелисия решила вернуться на своё место. Лучше бы она вообще не делала этого. Завтра Алия заметит этот ожог, почти на всю шею сбоку. Видимо, она не может перенести такое. Ну, может быть, совсем маленькая частичка магии и есть в ней, но Фелисия в это едва верила. Она явно обожгла её Единственное, чего она желала сейчас – чтобы всё обошлось, чтобы ничего ужасного не случилось. Она вновь улеглась в сено, но сон не шёл. Образ обожжённой шеи Алии стоял перед глазами, и её сердце сжималось от тревоги и чувства вины

***

На следующее утро Алия проснулась с лёгким дискомфортом в области шеи. Ожог болел, но не так сильно, как можно было ожидать от такого повреждения. Чуть-чуть жгло, словно от солнечного ожога. В остальном её здоровье, казалось, было в порядке – всё как обычно. Но Фелисия, увидев покраснение и почувствовав свою вину, решила больше не рисковать. Одного раза хватит, чтобы понять, что её магия может быть опасной для других       Зимой, когда холода усилились, ожог на шее Алии ощущался особенно остро. Холод будто проникал под кожу именно в это место, чуя что-то постороннее. Уже успело сильно похолодать, и это лишь усугубляло неприятные ощущения. Однажды Фелисию и Милену сильно испугало, когда Алия, не выдержав, спросила: – У меня там что-то болит сильно. Не посмотрите? Девушки перепугались, опасаясь худшего, но когда осмотрели ожог, то увидели, что ничего страшного не произошло – лишь покраснение и странная форма Ожог…он слишком сильно напоминал какую-то непонятную сферу, выгравированную на коже. Это было, конечно, странно. Но ни воспалений, ни гниения не было. Просто кожа в этом месте остро реагировала на всё: на холод, на прикосновения, на резкие движения. Да, было неприятно. Самое странное, и это стало очевидно со временем, заключалось в том, что ожог особенно остро проявлялся, когда Фелисия устраивала свои представления из золотых чернил. В эти моменты Алия чувствовала, как жжение усиливается, словно ожог резонировал с магией, становясь живым. Это было очень странно, конечно, но неоспоримо – будто они были связаны, эти золотые чернила и таинственный знак на шее Алии Фелисия, наблюдая за сёстрами, подметила кое-что очень явное: Милена почти постоянно нуждалась в Алии. Она словно была к ней привязана, почти всё время проводила рядом. Даже слишком. Лишь изредка она могла отойти, да и то ненадолго. Фелисия поняла – Милена слишком сильно любит свою старшую сестру. Это было видно по всему Однажды Алия ушла к Исмаилу, а Милена работала в хлеву. Фелисия подумала, а поговорить ли с ней об этом. У Фелисии никогда не было братьев или сестёр. Не считая двоюродных, с которыми она никогда особо не контактировала. От этого она совершенно не знала, каково это – иметь близких кровных родственников. Она никогда об этом и не задумывалась, ей и самой всегда было хорошо. Но наблюдая за сёстрами, почувствовала интерес. Она подошла к Милене, когда та почти закончила свою зимнюю работу в хлеву, кутаясь в тёплую одежду, которую ей дали сёстры «Слушай…я тут…» – начала Фелисия, немного неловко «А? Что такое?» – Милена обернулась, убирая инструмент и поправляя одежду. Её глаза смотрели с любопытством «Хотела поговорить о кое чём. А каково это – иметь братьев и сестёр?» – прямо спросила Фелисия Милена чуть-чуть задумалась, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она перебирала в памяти воспоминания «У всех по-разному, но…как же я рада, что у меня есть такая старшая сестра, как Алия» – наконец произнесла она, и в её голосе звучала неподдельная теплота «Ты просто…как хвост к ней. Почти не отходишь» – подметила Фелисия, не пытаясь скрыть своё наблюдение «…это с детства. Алия рассказывала, как сильно хотела сестрёнку и упрашивала родителей» – пояснила Милена Фелисия слушала, как Милена с жаром рассказывала о своей сестре. Словно одушевлённые слова сходили с её губ. Столько прекрасных воспоминаний и счастливых моментов было в этих рассказах. И какая же полная любви была улыбка и слова Милены, когда она говорила об Алии. Да, они вправду очень любят друг друга. Разве это не прекрасно? Конечно, прекрасно «Иногда мне кажется, что…без неё я ни на что не способна» - добавила Милена с едва уловимой грустью «Что ты, не говори так» – мягко возразила Фелисия, приобняв её осторожно за плечи «А как иначе?» – с ноткой отчаяния спросила Милена «Поверь мне. Ты способна на многое» – заверила её Фелисия. – «Я долгое время в детстве считала так же…и как видишь, как пошла моя жизнь» «Вижу» – кивнула Милена, глаза были полны надежды «Так что и ты сможешь многое» – заключила Фелисия, чувствуя, что её слова нашли отклик Милена снова кивнула, с лёгкой, но искренней улыбкой Каждый день, проведенный вместе, всё больше сближал Фелисию с Алией и Миленой. Она чувствовала, как лёд недоверия и одиночества, который так долго сковывал её сердце, тает с каждым днём. Становилось только лучше. Фелисия, сама того не замечая, по-настоящему привязалась к ним, как к своим сёстрам. Можно сказать, они стали семьёй. И ведь правда, как же легче пережить трудности, когда рядом кто-то ещё. Пожалуй, это те отношения, которые она бы хотела иметь всегда Пусть они и не были связаны кровными узами, но у неё появились старшая и младшая сестра. Даже было бы обидно уходить из этого уютного мира, который они создали вместе. Ей было интересно с каждой из них, по-своему. С Миленой, которая черпала вдохновение в её магии и в историях о далёких землях, и с Алией, чья мудрость и практичность служили ей надёжной опорой. Но больше всего Фелисия любила вечера, когда они все вместе собирались, а она устраивала представления из золотых чернил. Эти вечера, наполненные волшебством и смехом, стали её самым любимым временем. А ещё Фелисия очень полюбила зимние забавы. Когда снег укрывал землю белым покрывалом, они часто выходили на улицу, играли в снежки, строили снежных человечков, и Фелисия видела, как счастливы сёстры. В такие моменты она чувствовала себя по-настоящему дома

***

      Весна пришла, принеся с собой тепло и обновление, но для Фелисии она означала и прощание. После празднования дня рождения Милены и полного исцеления Никса, пришло время уходить. Конечно, ей не хотелось расставаться с Алией и Миленой, но она знала, что должна идти дальше. Сёстры помогли ей собраться, разрешили оставить себе отцовскую одежду, купленные товары и даже запас еды на первое время, перчатки – всё самое необходимое и памятное В последний момент Фелисия вспомнила о чём-то. Она побежала в дом, попросив названных сестёр не заходить. Что же это было? Никс, её верный конь, сам не знал, что собралась сделать его хозяйка. Вскоре она вышла из дома. Перед ними стояла та самая Фелисия, в своём бледно-жёлтом нижнем платье и распущенными чёрными волосами, но теперь её лицо озаряла улыбка. Казалось, она сотворила что-то особенное для них «Я обязательно вернусь» – сказала Фелисия, и в её голосе звучала непоколебимая уверенность. – «Найду место, где ваша жизнь будет без тягот, и совсем скоро вернусь. Увезу туда» «Думаешь, сможешь найти?» – с надеждой спросила Милена «Умру, а найду» – полная решимости ответила Фелисия, подходя к ним. – «Только и вы доживите. Вы достойны большего, чем…борьба за жизнь со смертью» «Дождёмся, не переживай» – с теплотой ответила Алия, её глаза блестели Напоследок девушки крепко обнялись. В этот момент Фелисия прошептала на прощание, обращаясь скорее к ним, чем к самой себе: – Глядя на вас, я ощущаю, что судьба сплетает с вами нить некой грядущей истории. И вам суждено лишь коснуться её края, не более. Я не могу точно сказать, что это, но глубоко внутри я надеюсь на это Конечно, сёстры ничего не поняли, но в её словах чувствовалась какая-то тайная надежда. Фелисия лишь с лёгким смехом пожала плечами, словно отгоняя лишние мысли И вот, на их глазах, поделясь силой золотых чернил, она запрыгнула на преобразившегося Никса и ускакала вдаль. Всем троим было тяжело расставаться. Они так сильно прониклись друг к другу, словно всегда были тремя сёстрами. Вскоре её силуэт и силуэт коня растворились вдали, оставив лишь воспоминания о волшебном времени, проведённом вместе Когда стемнело, Алия и Милена, словно ведомые неведомой силой, увидели то, что Фелисия сделала перед уходом. В их доме, на стенах, засияли золотые узоры. Они переливались таинственным светом, и их сияние было ярче, чем от обычных свечей. Алия, ощутив лёгкое тепло на шее, дотронулась до места ожога. И к её удивлению, ожог начал потихоньку светиться, словно ожив, повторяя линии золотых узоров на стенах Те же сияющие узоры они обнаружили и в хлеву. Ак-Сиыр, их любимая корова, словно почувствовав присутствие чего-то знакомого, с такой охотой тянулась к ним, обнюхивая светящиеся линии. Это был приятный сюрприз, полный волшебства и тёплых воспоминаний. Сёстры стояли в хлеву, завороженные, наблюдая за узорами «И ведь знаешь…» – тихо сказала Алия с удивлением и нежностью. – «Она оставила здесь своё присутствие» «Это уж точно» – согласилась Милена, и её глаза сияли, отражая золотой свет И ведь это так…красиво. Фелисия, уехав, оставила им не просто узоры, а частичку себя, своего волшебства. Она оставила свой след, который будет напоминать им о ней, о их счастливых днях, проведённых вместе. Это было обещание вернуться, и след, который грел их сердца в ожидании этого дня       Много лет прошло с тех пор. И действительно, этот след – золотые узоры, светящиеся даже сквозь время, и таинственный, но безвредный ожог на шее Алии – стал лишним подтверждением их необыкновенной связи Скажем сразу: их судьбы прожили свою жизнь. Возможно, не долгую, возможно, не отмеченную громкими событиями в глазах современников, но они оставили великий след в истории. Мы не вспомним о них сегодня, как о других великих исторических личностях. Никто не вспомнит их спустя даже более полувека с конца всей истории. Но это не отменяет факта их косвенной значимости быть корнем всего этого. Небо помнит всё Они сильно повлияли на историю Бенди. Очень сильно. Но как именно…вы обязательно узнаете. Но запомните: слова их доброй названной сестры оказались правдой