Глава 1. Девочка с кожей бабочки

сентябрь 1988

Порыв ветра, сорвавшись с рассветного неба, устремился вниз по улицам утреннего Ташкента. На ходу потрепав кроны деревьев и игриво сорвав плохо закрепленную простыню с бельевой веревки, он промчался мимо стройного ряда домов с ухоженными палисадниками. Прямо по курсу находился особенно красивый дом с изящнейшим садом, полным душистых цветов. Ветер, с силой разогнавшись, ворвался в него через окно первого этажа, всколыхнув занавесками, пролетел мимо людей, в суматохе бегающих туда-сюда. Ветер миновал коридор и, собрав последние силы, вторгся в открытую дверь комнаты, где в противоположность суете по всему дому, царили тишина и неподвижность. Он запутался в темных волосах девочки, сидящей на краешке большой мягкой кровати, и в удовлетворении растворился, оставив за собой легкий аромат свежескошенной травы. Девочка в задумчивости смотрела на раскрытый чемодан у ее ног, сложив забинтованные руки на худых коленках. В большом чемодане вперемешку лежали одежда, пачки бинтов и потрепанные книжки. Одна из них покоилась рядом с девочкой, еще более зачитанная на фоне других. – Ульмас. – резкий голос заставил Девочку вздрогнуть, произнесенное имя словно ранило слух. Обернувшись на дверь, она увидела пышнотелую женщину с изобилием макияжа на лице – ее тетю Фарангис. Та стояла в проеме двери, одной рукой держа стопку одежды, а другой приглаживая начесанные чуть ли не до потолка волосы. – Ты готова? Все вещи собрала? – спросила она, не скрывая нетерпения. Девочка промолчала, насупив брови. Сколько раз им еще повторять? – Я не отзываюсь на это имя. – со вздохом говорит Девочка после минутной паузы, чувствуя сверлящий взгляд на затылке. – Ах, ну конечно. – Фарангис закатила глаза. – Как там тебя звали на этот раз? Малика? Камола? О, а может Наргиза? – Нет, эти имена мне больше не нравятся. Теперь я Изабелла. – Что? – ее тетя в изумлении захлопала глазами. – Но это же христианское имя, ты не можешь его использовать. – послышалось фырканье. – Хотя какая разница, ведь завтра нас ждет уже новое имя. Ну так что, Иззи, ты готова? – Не совсем. Прежде чем Фарангис начала метать громы и молнии, за ее плечом возникла кудрявая голова. – В чем тут дело? – как всегда веселым тоном спросил дядя Девочки. – Ох, Зафар! Твоя племянница до сих пор не собралась. А ведь скоро нам уезжать! – запричитала Фарангис. – Так, дорогая, – потеснив ее, дядя вошел в комнату. – Оставь-ка нас. Фарангис удалилась, затворив за собой дверь. Из коридора послышались ее крики на сыновей. Зафар же медленным шагом подошел к племяннице и, подобрав книгу с постели, уселся рядом с ней. Минуту он безмолвно изучал книгу, указательным пальцем водя по названию. «Легенды о цветах» – гласили полустертые позолоченные буквы на обложке. – Это твоя любимая, да? – наконец прервал он тишину. Девочка кивнула. К своим одиннадцати годам она уже успела прочитать и по нескольку раз перечитать множество книг, но ее любимой всегда оставались «Легенды о цветах». Наверное, оттого, что это был подарок ее мамы. И в памяти Девочки до сих пор раздавались отголоски ее голоса, читавшего захватывающие истории о цветах из этой книги. – Зафар-тоға, вы же точно не оставите меня там насовсем? – вдруг обеспокоенно спросила Девочка. – Нет, ну что ты. – поспешно ответил он. – Это всего на год, помнишь? Время быстро пролетит, даже оглянуться не успеешь. Рахим-ака обещал организовать лучший присмотр за тобой. – Хорошо. – Ты ведь не обижаешься на меня? Я же говорил, что не могу взять тебя с собой. Климат там слишком влажный, а для тебя это опасно. И летают во-о-от такие комары. – Зафар развел руки в стороны. – Они вмиг съедят такую сладкую девочку. На этом моменте Девочке полагалось засмеяться, но она лишь пождала губы и пригладила бинт на шее. Раздался стук в дверь и следом последовала просьба пошевеливаться. Зафар вздохнул и стал уже подниматься, как вдруг ойкнул, будто вспомнив что-то, и плюхнулся обратно. – У же меня кое-что есть для тебя. – улыбнулся он племяннице и, засунув руку в карман рубашки, выудил оттуда небольшой прямоугольник бумаги. – Держи. – он аккуратно вложил предмет ей в руки. Девочка внимательно изучила врученный снимок. На нем был запечатлен дядя, более молодой и кудрявый, чем сейчас. На его лице красовалась фирменная кривозубая улыбка во все тридцать два зуба. Рядом стояла симпатичная девушка лет двадцати и чуть робко улыбалась. На руках она держала маленькое дитя, забинтованное с головы до пят. – Мама тут такая красивая! – с благоговением выдохнула Девочка и прижалась губами к лицу матери на фотографии. – Спасибо, тоға! – Я знал, что тебе понравится. – сказал Зафар, довольный реакцией Девочки на свой подарок. Обратив свой взгляд на раскрытый чемодан, он спросил: – Ты все собрала? Девочка утвердительно кивнула, все еще не выпуская фотографию из рук. Тогда дядя наклонился к чемодану и закрыл его на замок. Взявшись за ручку, он покатил его к двери. – Буду ждать снаружи. – кинул он через плечо, прежде чем покинуть комнату. Девочка вздохнула и с неохотой поднялась с постели. Перед тем, как выйти вслед за дядей, в последний раз окинула взглядом свою спальню. Бо́льшую часть своей сознательной жизни она провела в этих уютных четырех стенах, редко покидая их порог. А теперь ей предстояло провести целый год в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Девочке было очень страшно.

***

Зафар, заведя мотор, уже сидел в машине. Фарангис стояла рядом вместе со своими двумя сыновьями. По выражению ее лица было ясно видно, как ей не терпелось спровадить Девочку. Двоюродные же братья, как и всегда, выказывали полное безразличие. – Ну, до встречи в следующем году, Изабелла. – осклабилась в приторной улыбке тетя и протянула руки к Девочке. Объятия вышли сухими. Полпути они провели в молчании. Девочка сидела на заднем сидении, пристегнутая ремнем безопасности. На ее коленях лежали неизменные «Легенды о цветах». Время от времени она раскрывала книгу и заглядывала в снимок, который она расположила между легендой о фиалках и легендой о пионах. С виду будто маленький ребенок, что приоткрывает дверь в кукольный домик, в надежде подсмотреть за тайной жизнью кукол. В очередной раз открыв и закрыв книгу, Девочка подняла взгляд на зеркало заднего вида и заметила круглые глаза дяди, внимательно следившие на нее. – Зафар-тоға, а каким именем мне представиться? – спросила она внезапно. – Настоящим. – ответил Зафар. – Мы же это столько раз обсуждали, Ульмас. Девочка недовольно поморщилась: – Но оно мне не нравится! – У тебя красивое имя, которое я с такой любовью выбрал вместе с твоей мамой. Ты должна им гордится. Оно оберегает тебя. – Хорошо, а какие имена нравятся вам? – решила пойти другим путем Девочка. – Я много раз отвечал на этот вопрос, Ульмас, – вздохнул ее дядя. – У меня уже не осталось «любимых» имен. Дяде Девочки крайне не нравилась эта игра в имена племянницы. Он старался как можно чаще называть ее именем Ульмас. Тщетно надеялся, что чем чаще он произнесет ее настоящее имя, тем больше оно ей понравится. Зафар искренне не понимал, почему Девочка так ненавидела это имя. Оставшуюся часть пути они уже не разговаривали. Девочка с тоской смотрела на бегущий за окном пейзаж. В это воскресное утро машин было мало, и дорога с благодарностью отдыхала от их колес. Вот они проехали мимо пластмассового самолета, что имитировал полет. Он располагался высоко над землей, поддерживаемый снизу опорой. Проехав чуть дальше, машина свернула в одну из улиц, покатила мимо серого кирпичного здания какой-то школы и нескольких жилых участков и остановилась у кованых широких ворот. Возле них стояли две фигуры в ожидании гостей. Как только Зафар выбрался из машины, одна из них поспешила навстречу и крепко обняла его. – Зафар, друг мой ненаглядный, как я рад тебя видеть! Сколько лет, сколько зим! Ну ты хоть иногда вспоминай своего старину Рахима. – Рахим-ака, и я так рад вас видеть. – Зафар подмигнул оробевшей Девочке из-за спины своего друга. – Вот, привел вам свою племянницу. – Какая она у тебя очаровательная. – Рахим обернулся к Девочке и, слегка наклонившись, протянул свою руку. С его плоского лица с густой щеткой черных усов на нее взирали глаза-бусинки с веселым блеском. – Как тебя зовут? Дядя испытующе посмотрел на Девочку в ожидании ее ответа. Та быстро взглянула на него и чуть не скрежеща зубами выговорила инородное слово: – Ульмас. – она пожала протянутую ладонь. – Абдурахим-ака, спасибо, что принимаете меня к себе. – Так, обойдемся без всяких «Абду». Просто Рахим-ака, договорились? – Рахим шуточно погрозил ей пальцем, а затем жестом подозвал вторую фигуру. – Знакомьтесь, это Зухра, наша добрейшая воспитательница. Я бы даже сказал, что лучшая. Она будет смотреть за Ульмас. Зухра оказалась молодой женщиной с треугольным лицом и волосами, аккуратно заколотыми в мальвинку. Чуть раскосые глаза и приплюснутый носик придавали ее виду комичность и своеобразную привлекательность. – Зухра, – обратился к ней Зафар, – Пожалуйста, хорошо присмотрите за Ульмас. Вам же сказали, что она…очень хрупкая? – Да, меня уже известили. Вам не о чем беспокоиться. – заверила его воспитательница. – Что ж, в таком случае, я от сердца отрываю свою девочку и передаю ее вам на попечение. Зухра доверительно кивнула. – Итак, – хлопнул в ладоши Рахим. – Ульмас, добро пожаловать в «Дом на Карасу», наш скромный, но теплый приют для детей. Иди обустраивайся, Зухра-опа тебя проводит в твою вип-комнату. А мы с Зафаром немного потолкуем пока. Зухра взяла чемодан Девочки, и они вдвоем направились ко входу в детдом. Из сторожки вышел высокий мужчина крупного телосложения. Азиатские черты лица выдавали в нем корейскую кровь. Он открыл им навстречу дверь рядом с воротами и приветственно кивнул Девочке. – Это дядя Дима, наш верный страж. – представила его Зухра. Девочка поздоровалась с «верным стражем», и его лицо внезапно расчертила улыбка. Она разительно преобразила Диму из сурового сторожа в доброго дяденьку. Переступив порог, они оказались во внутреннем дворе приюта. Виноградник над головой удерживал густые ветви винограда, бросающие на асфальтированную дорожку прохладную тень. Маленький мальчик в майке в черно-зеленую полоску держал в руках большое ведро и поливал из него водой на асфальт. Увидев Зухру, он ей радостно помахал. Они миновали каменный фонтан, исполненный в виде птички, сидящей на ветке. Из ее клюва журча текла вода. Воспитательница шла быстрым шагом, и Девочка едва успевала оглядеться вокруг. Они прошли мимо футбольного поля, где дети в полосатых майках увлеченно играли в футбол и перекрикивались. Рядом находилась баскетбольная площадка. Несколько детей столпилось у одной из баскетбольных корзин и по очереди пытались закинуть в нее мяч. Пройдя мимо увитой плющом беседки, они свернули налево и вошли в двухэтажное здание. Комната Девочки оказалась расположенной прямо за входом слева. Зухра отворила дверь, приглашая ее войти первой. Та неуверенно зашла внутрь и осмотрела скромно обустроенную, но аккуратно прибранную комнату. Кровать у стены, деревянный шкаф напротив и небольшой столик со стулом – вот и все убранство. Была еще дверь, ведущая в неизвестную комнату. Зухра вкатила чемодан и поставила его возле кровати. – Вот и пришли. – объявила она, отряхивая руки. – Я пойду, а ты пока обустраивайся. В час у нас обед, будем ждать с группой тебя у столовой. Не опаздывай. Зухра сделала шаг в сторону выхода. – Подождите. – окликнула Девочка, заставляя ее обернуться. – Я не знаю, где столовая. – А, – рассеянно проронила воспитательница, – Она совсем рядом. Пойдешь прямо по дороге, слева будет одноэтажное здание. Это и есть столовая. Зухра покинула комнату, закрыв за собой дверь. На Девочку она произвела двоякое впечатление. Хоть Рахим и назвал ее лучшей воспитательницей, но судя по короткому знакомству, Зухра казалась не очень-то и дружелюбной. Девочка заглянула в помещение за дверью. Это оказался крошечный туалет. Значительно меньше того, что был у нее в доме. Да и сама комната была намного меньше прежней. И спать на одноместной кровати Девочке раньше не приходилось. Да, привыкать будет труднее, чем она ожидала. Но жаловаться было грех, ведь это самое большее, что мог предложить детдом. В худшем случае Девочку могли заселить вместе с другими сиротами. От одной мысли об этом она ужаснулась: как можно жить в тесной комнате, битком набитой детьми? Мысли девочки перебил стук в дверь, и в комнату вошел ее дядя. Он придирчиво осмотрел отведенную Девочке комнату. – Ну неплохо, да? – не очень убедительно произнес он. – Конечно, не твои роскошные убранства, но тут прохладно и чисто. – Угу. – Девочка не смогла скрыть недовольства, и лицо Зафара тут же погрустнело. Ей стало стыдно. – Послушай, – он подошел к ней и, положив руку на плечо, заглянул в глаза. – Будем на связи хоть каждый день. Тут в коридоре есть телефон, так что можешь звонить мне в любое время. Договорились? – Хорошо. – И если тебе вдруг здесь будет плохо, то я немедленно заберу тебя отсюда. Первым же рейсом прилечу за тобой. Поняла? Девочка кивнула и, едва сдерживая слезы, обняла Зафара. Тот крепко прижал ее в ответ. Так они стояли довольно долго, пока он не расцепил объятия. – Мне пора, – дядя поцеловал ее в макушку. – Ты береги себя. Если кто будет обижать, то не стесняйся говорить Рахим-ака. – Хорошо, Зафар-тоға. До свидания. – До свидания, Ульмас. Я буду очень скучать. – и с этими словами он вышел, забирая с собой чувство защищенности и безопасности. Девочка без сил опустилась на свежие белые простыни кровати. Хлопок, даже стопроцентный, вызывал у ее кожи раздражение, так что постельное белье придется менять на шелковое, которое она, к счастью, захватила с собой. Часы на стене мерным тиканьем отсчитывали медленно текущие секунды. Хоть и было лето, но в комнате действительно царила прохлада. Шуршащая листвой ива за окном не пропускала солнечные лучи в комнату. Девочка решила убить время до обеда распаковкой своих пожитков. Шкаф оказался достаточно вместительным, так что ее одежда и пачки бинтов вместились в него без труда. Свои драгоценные книги она сложила в стопку возле кровати, а тюбики кремов и мазей для кожи ровным рядом расположила на письменном столике. Аптечка заняла почетное место на подоконнике. Вот и все, процесс расположения занял у нее каких-то несчастных десять минут. Девочка решила занять себя чтением. Усевшись на стул со сборником сказок Андерсона, она понадеялась, что бумажный мир отвлечет ее от земного одиночества.

***

Девочка давно должна была находиться в столовой и кушать обед вместе с другими детьми, но каким-то образом она оказалась сидящей на трибуне возле опустошенного бассейна. Ровно в час дня она вышла из комнаты и направилась ко входу в столовую, но обнаружив шумную толпу ребятишек в полосатых майках, она утратила всякую решимость. Испугавшаяся пестрой гурьбы Девочка поспешила в совершенно противоположную сторону. Вскоре дорога привела ее к огороженному железным забором бассейну. Недолго думая, она шмыгнула в приоткрытую калитку и заняв самое высокое и отдаленное место на трибуне, уставилась на выложенное незамысловатой мозаикой дно бассейна. Сердце бешено билось в груди. Девочка не могла определить сколько времени прошло, прежде чем оно угомонилось. Ей очень хотелось оказаться обратно в своей уютной комнате, и чтобы дядя был рядом. Но это уже было невозможно. Понимание этого тяжелым камнем давило на грудь. Раздался гулкий звук шагов, эхом разнесшийся по пустому бассейну. Девочка подняла голову и увидела, как в ее сторону шел мальчик-подросток в майке в черно-синюю полоску. Светлокожий, с аккуратно причесанными волосами, он был настолько красив, что сердце Девочки екнуло. Поднявшись на трибуну, мальчик остановился возле нее. Его темные глаза светились какой-то мягкой, обволакивающей добротой. – Привет, – пробежавшая по его губам улыбка сразу же расположила к доверию. – Ты же новенькая? Девочка очень смутилась и смогла лишь заставить себя кивнуть головой. – Меня зовут Исмаил. Я староста из группы вожаков. – продолжал он. – Что ты здесь делаешь? Зухра-опа тебя обыскалась. – Я заблудилась. – не очень убедительно ответила Девочка. – Идем, я покажу тебе дорогу. Девочка нехотя поднялась на ноги и направилась вслед за ним вон из бассейна. Вместе они пошли в сторону столовой. – А как тебя зовут? Вопрос застал Девочку врасплох. Она уже хотела было представиться именем Изабеллы, но вспомнив слова тети о том, что оно христианское, спохватилась, и из ее уст вылетело совершенно другое имя. – Яхъе? – изумленно переспросил Исмаил. – Но ведь это мужское имя. Девочка почувствовала, как густо покраснели щеки. Прежде, чем она успела отреагировать, Исмаил сказал: – Все в порядке. Можешь не представляться, если не хочешь. – Нет-нет, – поспешно сказала Девочка. – Дело не в том, что я не хочу. Просто мне не нравится мое настоящее имя. – Тогда ты можешь взять другое. Некоторые сироты так и делают, попадая сюда. Новая жизнь – новое имя. Какое имя тебе нравится? Девочка впала в ступор. Тысяча имен готовы слететь с ее языка, но ни одно из них она не решается произнести. – Что такое? Ты не можешь выбрать? – Не могу. – Девочка уставилась себе под ноги. – Это так сложно. Все равно, что… Ты знаешь это чувство, когда тебя приводят в кондитерскую, полную пирожных, и просят выбрать только одно, а ты не можешь, так как тебя привлекают все сразу и в то же время ни одно из них достаточно сильно? – Нет. – озадаченно ответил Исмаил. – Я никогда не был в кондитерской. Девочку окатила новая волна стыда. Она решила придержать язык за зубами, чтобы не сморозить очередную глупость. – Хорошо, тогда позволь помочь тебе. – сказал мальчик. – Давай выберем имя, которое не нравится, а подходит тебе. Вот я смотрю на тебя, – он остановился напротив нее и внимательно посмотрел, заставляя пульс Девочки подскочить. – И мне так и хочется назвать тебя Нигорой. – Нигора? – Девочка попробовала имя на вкус, а потом повторила вновь, смакуя каждый его звук: – Нигора. Меня зовут Нигора. Мое имя Нигора. Называйте меня Нигорой. – ее лицо просияло. – Мне очень нравится. Я правда могу взять это имя? – Ну конечно, кто запретит? – посмеялся Исмаил. Девочка радостно подхватила его смех. Она не могла понять, действительно ли это имя ей так понравилось, или же дело в том, что его выбрал этот улыбчивый мальчик. Но, тем не менее, в голове словно щелкнул недостающий кусочек паззла. Кажется, Девочка наконец-то обрела имя. – Где ты была? – Зухра появилась из-за поворота. Она тяжело дышала, пытаясь справиться с одышкой. – Где я только не искала тебя! Мы же договаривались, что ровно в час ты будешь у столовой. Знаешь сколько мы тебя ждали? У нас есть строгое правило, что группа не может зайти в столовую, пока не досчитаемся всех детей. – Она просто потерялась, Зухра-опа. – ответил за нее Исмаил. – Понятно. Спасибо, что помог найти ее. – Зухра махнула рукой в сторону столовой. – Скорее заходим, до конца обеда осталось пятнадцать минут. Перед входом в столовую располагались умывальники. Нигора и Исмаил быстро сполоснули руки перед тем, как войти в обеденный зал. Дети уже доедали свой обед, оживленно беседуя и стуча приборами по своим тарелкам. Зухра повела девочку между забитыми столиками к детям в майках в черно-красную полоску. Единственное свободное место оказалось за столом мальчиков. Туда Нигора и села. Предназначенные для нее гороховый суп и порция пюре с сосисками давно уже остыли. Охладевшая еда аппетита не вызвала, и она нехотя поковыряла ложкой в наваристом супе. Исмаил, проходя мимо их столика, пожелал ей приятного аппетита. – Привет, – к ней обратился ушастый мальчик, сидящий напротив. – Я Хабиб, староста нашей группы, весельчаков. – А меня зовут Нигора. – представилась она в ответ. Новое имя будто прибавило уверенности в себе. – Приятно познакомиться, – кивнул Хабиб и указал на неприметного мальчонку рядом с ним: – Это мой друг Даврон. – тот приподнял руку в качестве приветствия и вернулся к поглощению пищи. Хабиб продолжил по кругу представлять сидящих: – Это Денис, Петя, Карим, Ильяс и Шохрух. Он тоже мой друг, братик Исмаила, кстати. Шохрух сидел прямо рядом с Нигорой. Когда назвали его имя, он повернул голову в ее сторону. Мальчик обладал крайне запоминающейся внешностью и резко выделялся на фоне остальных: смуглый, с растрепанными волосами и красным пятном, покрывавшем почти всю правую половину его лица. Зеленые глаза контрастировали на фоне кожи, отчего казалось, что они слегка светятся. Завершала его образ смачная родинка, нависшая над левой бровью. Было трудно поверить, что этот мальчик был родным братом Исмаила. – Почему ты вся в бинтах? Упала что ли? – спросил Шохрух, не проявляя ни капли тактичности. – Можно сказать и так. – коротко ответила Нигора и отвернулась к своей еде. Ей не нравилось говорить о своей болезни. Тем более с этим Шохрухом, вызвавшем какую-то неприязнь с первого взгляда. – Ты на мумию похожа. – тот не желал отставать. – Шох! – осадил друга Хабиб. – Не обращай на него внимания, Нигора. Ему просто нравится докапываться до людей. Только у нее поднялось настроение от знакомства с Исмаилом, как этот Шохрух поспешил его испортить. – Эй, а знаешь, почему Хабиб староста? – через некоторое время вновь обратился к ней Шохрух. Все за столом стали фыркать и закатывать глаза. Видимо, это им приходилось слушать не впервой. – Не начинай а! – рассердился Хабиб, но Шохрух его сыгнорировал. – Потому что в нем течет королевская кровь. – он поднял указательный палец. – Его папа был родственником какого-то там арабского шейха. – А по-моему, он староста, потому что серьезный в отличие от некоторых. – сказал Даврон, доселе молча кушавший. – Не-е, – покачал головой Шохрух, – По этой причине староста мой зануда-брат. С каждым новым словом Шохрух все меньше и меньше нравился Нигоре. Она с большой настойчивостью принялась размазывать пюре по тарелке, очень надеясь, что Шохрух умолкнет. Наконец, обед кончился. Зухра собрала высыпавших наружу детей, и они ровным строем направились к разноцветным кирпичным зданиям. Нигора шла в самом хвосте без пары. Впереди маячила голова Хабиба. Когда они сидели в столовой, она и не заметила, что он такой долговязый. Группа остановилась возле одного из корпусов, выкрашенного в красный цвет. Рядом находился похожий, только зеленого цвета. В противоположной стороне двора располагались два таких же, синего и желтого цвета. – Ну-ка, все в шеренгу встали! – скомандовала Зухра. Дети быстро собрались в линию, Нигора пристроилась в ее конец. – Прежде всего, позвольте вам представить вашу новую одногруппницу. – она жестом подозвала девочку. Та неуверенно вышла вперед, встала рядом с воспитательницей и тут же попала под обстрел изучающих взглядов детей. – Извините, не могли бы вы представить меня именем Нигоры? – шепотом попросила она. – Как хочешь. – Зухра равнодушно пожала плечами, а потом продолжила, обращаясь к своим подопечным: – Ее зовут Нигора. Она тут в качестве особого гостя и пробудет с нами до следующего года. Как вы заметили, Нигора не совсем обычный ребенок. У нее очень уязвимое тело, поэтому, общаясь с ней, проявляйте крайнюю осторожность. Группа закивала, уже теряя интерес к новоприбывшей. Навряд ли их могло завлечь общение с больной девочкой, с которой и поиграть толком нельзя. Нигора молча вернулась в шеренгу. – А теперь время сладостей! – объявила Зухра, на что дети радостно вскрикнули. Она скрылась в красном корпусе и вскоре вышла с картонной коробкой в руках. Пройдя к началу шеренги, она стала раздавать из нее по одному сырку каждому ребенку. Но когда очередь наконец дошла до Нигоры, она потрясла опустевшей коробкой. – Прости, на тебя не рассчитано было. – сказала Зухра без тени сочувствия, и отойдя на два шага назад, громко спросила: – Что надо сказать воспитателю? Все хором крикнули «Спа-си-бо!» и разбежались кто куда, победоносно взмахивая сырками в руках. Зухра сложила руки рупором у рта и напутствовала убегающим детям далеко не отходить. К оставшейся в одиночестве Нигоре подошла одна из одногруппниц и предложила сыграть в «резиночки» вместе с другими девочками. – Прости, не могу. – с сожалением ответила Нигора, выставляя забинтованные руки напоказ. – Ладно. – девочка побежала к остальным. Нигора огляделась вокруг в поисках того, чем можно было бы себя занять. Кругом все увлеченно играли. Кто в догонялки, кто в классики, а кто в резиночки. Ни в одну из игр она не могла присоединиться без риска для здоровья. В итоге девочка устроилась на скамейке в пустующей посреди двора беседке. В поисках Исмаила она посмотрела в сторону синего корпуса. Он стоял возле своих черно-синих товарищей и вместе с ними громко смеялся над чем-то. Одна из девочек хлопнула Исмаила по плечу и положила на него голову в приступе смеха. Вдруг кто-то заслонил ей обзор. Рука с растопыренными длинными пальцами протягивала ей сырок. Нигора подняла глаза и увидела Хабиба. – Возьми. – Нет, спасибо, – с благодарностью отказалась она. – Ты лучше сам съешь. – Возьми же. – настаивал он. – Мне все равно нельзя много сладкого. Да и сейчас особо не хочется. – Ладно. – Хабиб открыл сырок и принялсясам с удовольствием уплетать его. – А хочешь я проведу тебе экскурсию по приюту? Нигора с готовностью согласилась, и Хабиб повел ее по территории детдома. Они свернули направо и вскоре пришли к двухэтажному небольшому зданию из сырого кирпича. – Это наш творческий блок. – поведал ей Хабиб. – Здесь проводятся собрания различных кружков. Каждый ребенок должен посещать хотя бы один кружок, кстати. Так что ты должна будешь записаться. Еще тут есть библиотека с кучей книг, но в основном мы там только домашнее задание делаем. Хотя я люблю иногда почитать. – Правда? – Нигоре было бы приятно иметь хоть что-то общее с одним из этих загадочных сирот. – Ну да, – они проходили под раскидистыми ветвями клена. Хабиб подскочив сорвал с него гроздь «вертолетиков», и водрузил ее на ухо. – Люблю почитать что-нибудь про Египет. Особенно древнеегипетские мифы и легенды. Их обожаю просто. – импровизированная сережка соскользнула с уха мальчика и упала на землю. Он пнул ее в выжженную солнцем траву. – Знаешь Осириса? Нигора покачала головой. Они шли мимо футбольного поля. – Это царь загробного мира. В этот момент неподалеку от ребят приземлился футбольный мяч и подкатил к ногам Нигоры. – Подай его! – крикнула девочка с поля. Нигора немного поколебалась. Потом хотела было пнуть мяч, но побоялась промахнуться. В итоге она подобрала его и, раскачав руками в воздухе, что есть силы бросила. Мяч взлетел высоко в небо и опустился за плечом Нигоры. Лицо футболистки вытянулось. На помощь к Нигоре пришел Хабиб. Он побежал за укатившем мячом и ловко спасовал его хозяйке. Игра на поле возобновилась. – Никогда не играла с мячом. – призналась Нигора, почесывая затылок от неловкости. Они подошли к уже знакомому фонтанчику у входа в приют. – Это птица Карасу, основательница нашего приюта. – представил Хабиб каменное изваяние. – Она родилась из здешней реки. По легенде, ночами летает над спящим городом и забирает плохие сны у людей, а потом относит их к устью реки и сбрасывает туда. А река уносит их далеко-далеко. Туда, где они не смогут сбыться. Если приснится дурной сон, то можешь рассказать его этому фонтану. Мы так и делаем. Ребята продолжили экскурсию. На пути Нигора приметила заброшенную посреди травы волгу. Они обогнули бассейн, представление которого для Нигоры было излишним. Хабиб рассказал, что он работает с начала июня до середины августа, так что сезон купания уже прошел. Затем они дошли до небольшого амфитеатра, рассчитанного на человек двести. На сцене примостилось старенькое пианино. Несколько сироток в майках в черно-зеленую полоску били ладонями по его клавишам. Инструмент издавал нестройные звуки в ответ, будто моля спасти его от зверских лап детей-неумех. – Эй вы! – прикрикнул на них Хабиб и ринулся спасать пианино. – А ну быстро отошли! Вам нельзя его трогать, ну сколько уже можно говорить?! Дети хохоча и визжа убежали врассыпную. Хабиб же уселся за пианино и быстро прошелся пальцами по клавишам. – Опять они его расстроили! – посетовал мальчик. – Ты умеешь играть на пианино? – восхитилась Нигора. – Да, – он приподнялся с сидения и заглянул под крышку пианино, – Это мое основное хобби. Ну кроме чтения мифов Древнего Египта. Мой папа был музыкантом, причем известным пианистом. Черт, придется снова чинить его. Ладно, потом займусь этим. Хабиб встал и провел Нигору к последней «достопримечательности» на пути их мини-экскурсии. Они прошли к заднему входу столовой. Из приоткрытой двери доносились приглушенные льющейся из крана водой женские голоса. Завернув за угол, они уперлись в заднюю стену, которая огораживала детдом. Обычная серая стена из бетона, если бы не многочисленные цветные кляксы на ней, расположенные в хаотичном порядке. Подойдя чуть ближе, Нигора увидела, что это не пятна, а отпечатки ладоней. Они очень разнились между собой: большие и маленькие, красные и желтые, зеленые и синие. – Это наша Стена памяти. – пояснил Хабиб. – Когда сироты достигают совершеннолетия или их усыновляют, они оставляют тут свой след, прежде чем уйти. А цвет зависит от группы. На лице Нигоры отразилось недопонимание, и Хабиб с видом знатока постарался пояснить: – В Доме на Карасу дети делятся на группы по возрасту. Всего их четыре. Самые младшие – это везунчики, и их цвет зеленый. Затем следуем мы, весельчаки, наш цвет красный, как ты успела заметить. После нас вожаки, их оттенок синий. И самые старшие – вундеркинды, они носят желтый. – Хабиб указал на один из отпечатков ладони красного цвета. – Вот ты из весельчаков, и когда через год будешь уходить, то используешь красную краску. – Я тоже оставлю свой след? – изумилась Нигора. – Конечно, не важно, сколько времени ты здесь проведешь. – он вгляделся в Стену памяти, будто выискивая что-то. – Где-то тут был отпечаток мальчика, который у нас всего день пробыл. – А ты сколько уже здесь живешь? – осторожно спросила Нигора. – Я тут еще с «зеленых» времен. Мне было где-то шесть, когда меня привели сюда после смерти родителей. – спокойно ответил Хабиб. Они вернулись к исходной точке, откуда начинали экскурсию. Хабиб ушел играть с остальными, а Нигора вновь опустилась на скамейку в беседке. Весельчаки во главе с Зухрой играли в вышибалы. Уже «выбитые» дети стояли в стороне и криками болели за оставшихся в игре ребят. Шохрух был одним из вышибающих и когда мяч попадал в его руки, дети кричали от возбуждения и нервно метались по сторонам в страхе быть выбитыми его беспощадной рукой. Нигора откинулась на спинку сидения и закрыв глаза, представила, как вышибает мячом Шохруха, и он, поскользнувшись от мощного удара, падает на землю. Научиться бы только бросать мяч. Вечером после ужина Нигора созвонилась с Зафаром. Услышав родной голос, немного размытый помехами, девочке захотелось заскулить от тоски. Они говорили не долго, так как дядя устал после перелета. Он лишь в сотый раз перечислил ей все предписания, которые нужно соблюдать, чтобы не повредить кожу, велел ей остерегаться здешних сирот и напомнил, что завтра сутра Зухра зайдет помочь ей с бинтованием. После Нигора с большой неохотой повесила трубку и побрела в свою новую комнату. Эти четыре стены давили и душили ее, хотя окно было открыто нараспашку, и по помещению гулял освежающий ветерок. Она улеглась в постель и постаралась уснуть, прокручивая в голове сюжеты головокружительных приключений, которые ей никогда не доведется пережить.