Глава 2. Скорпионы и Безымянные

Нигора сонно потерла раскрасневшиеся от недосыпа глаза. Уснуть в незнакомом месте оказалось сложнее, чем она представляла. Всю ночь напролет она пыталась бороться с бессонницей, но поняв тщетность своих попыток, провела время до утра за чтением книжек. Ровно в семь в утреннюю тишину вкрались тихие звуки песни, постепенно становившиеся все громче. Нигора почти сразу узнала "Wonderful life", которой так часто заслушивался ее дядя Зафар. На мгновение показалось, что он совсем рядом: вот сидит в соседней комнате и слушает по радиоприемнику эту песню. В душе немного потеплело. Отложив книгу, Нигора потянулась и поспешила умываться. Возможно, жизнь действительно прекрасна. Однако это ощущение улетучилось довольно быстро. Нигора так и не дождалась Зухру и принялась впервые в жизни самостоятельно пеленать себя в бинты. Лихорадочно поглядывая на время, она уже в третий раз попыталась обернуть правую руку. Наконец, это худо-бедно удалось, и Нигора, в силу своих возможностей, "помчалась" в сторону столовой. К этому времени часы уже пробили семь сорок пять, хотя все обитатели должны были стоять на площадке ровно в пол восьмого. Все сироты уже вошли в обеденный зал, кроме ее группы, что нетерпеливо топталась на месте. Вместо черно-красных маек они были одеты в школьную форму. – В чем дело? – вместо приветствия бросила Зухра, когда Нигора приблизилась. – Время для всех одинаковое. Разве я не говорила, что группа не имеет права войти, пока все не будут в сборе? – И-извините, – пролепетала запыхавшаяся девочка. – Я думала, вы... – Ты заставила своих одногруппников ждать, – перебила воспитательница, – Перед ними извиняйся. Нигора повернула голову в сторону весельчаков. У всех были кислые лица. Только Хабиб ободряюще улыбнулся. – Я прошу прощения у вас. – выдохнула Нигора. – Больше такого не повторится. Она готова была провалиться сквозь землю под их обвиняющими взглядами. – Так, заходим! – скомандовала Зухра. – У нас всего пятнадцать минут на завтрак! Все гурьбой хлынули в столовую, едва сполоснув руки водой по пути. Нигора вошла последней, понурив голову от стыда. На завтрак их ожидали остывающие манные каши, укоризненно свернувшиеся на дне касушек. Дети быстро уселись по своим столам и без промедлений приступили к завтраку. Не найдя свободного места за столиком девочек, Нигора вновь присоединилась к мальчикам. Но не успела она протянуть руку к ложке, как Шохрух воскликнул: – Подожди! Сначала «пиалушки»! – Что? – не поняла Нигора. Тут она обратила внимание, что ее соседи по столику схватились за свои пустые пиалушки и застыли, будто ожидая какой-то команды. – У нас такая традиция. – пояснил Хабиб. – Перед каждым приемом пищи мы смотрим под свои пиалушки. – Зачем? – Сейчас поймешь. – махнул рукой Шохрух. – Давайте, переворачиваем насчет три. – и он стал считать. Когда прозвучало «три», мальчики синхронным движением, которому позавидовали бы бывалые танцовщицы, со звоном перевернули свои пиалушки. Нигора с опозданием повторила за ними. На задней части красовалась птица Хумо – герб Узбекистана. – Опять у меня Хумо! – с досадой пробурчал Петя. – Ну и кому досталась Роза? Нигора посмотрела на пиалушки остальных. У всех была Хумо и только у одного на пиале была изображена роза. – Даврон, – недовольно пробрюзжал Шохрух. – Снова ты сжульничал, да? – Делать мне нечего? – закатил тот глаза. – Это просто ты невезучий. – Вот ты попа немытая! – Эй, что за выражения за столом?! – прикрикнула на него с соседнего столика Зухра. – Сейчас на дежурство оставлю! – Они до сих пор не выросли из «пиалушек», Зухра-опа? – покачала головой девочка, что сидела рядом с воспитательницей. Нигора в ней узнала футболистку, что вчера так бойко резвилась по полю наравне с мальчишками. – А я думала, в это только везунчики играют. – А сама-то всегда с украдкой под свою пиалушку подсматриваешь. Только тебе всегда Хумо выпадает. – Шохрух показал ей язык. – Все, теперь точно на дежурство! – наказала его Зухра, и тот насупился. Футболистка в отместку показала Шохруху язык. – И ты, Камила, тоже. – прибавила воспитательница. Та стала выпрашивать прощение, но Зухра была непреклонна. А Денис и другая девочка-весельчак передали друг другу воздушную пять. Видимо, сегодня был их черед дежурить. – Благодаря Шохруху мы почти не дежурим. – шепнул Нигоре Хабиб. - Вечно его оставляют из-за плохого поведения. – Ну он дает. – хмыкнула девочка, слегка массируя пальцем висок. От этой какофонии у нее разболелась голова. А ведь день еще не успел начаться. Хоть Нигора морально и готовилась к переезду в приют, но не ожидала, что жизнь здесь окажется настолько суетливой и шумной. Ровно в восемь завтрак закончился. Дети по команде старост единогласно отчеканили «Спа-си-бо» поварам и потянулись к выходу. Только дежурные остались собирать посуду со столов. Снаружи все снова собрались в строй. Нигора встала за Денисом и Каримом, которые с увлечением говорили о чем-то. – Ты видел, скорпионы пришли? – сказал Денис. – Тебе нестыдно так обзывать хозяйскую семью? – возмутился Карим. – А что обзывать-то? Они ведь и есть скорпионы. Делают свои лекарства из яда скор… – Хватит это слово говорить! – Карим закрыл уши руками. – Иначе призовешь их. – Да что ты боишься так? Это всего лишь слово, обозначающее насекомое. – Все равно, говори «безымянный». – Скорпион, скорпион, скорпион, – Денис стал дразниться, за что получил смачный подзатыльник от друга. Наконец, строй тронулся с места, но не успела Нигора и шаг сделать, как кто-то положил ей руку на плечо, останавливая. Она обернулась и увидела девочку приятной наружности, которая смутно напомнила кого-то. – Ты ведь Нигора из весельчаков?– добродушно спросила девочка. Почему-то Нигора сразу прониклась к ней доверием. Получив утвердительный ответ, она продолжила: – Я Зарема из вожаков. Сестра твоей одногруппницы Камилы, кстати. – Серьезно? – Нигора внимательнее всмотрелась в Зарему. Теперь стало ясно, кого она ей напомнила. – А ты похожа с сестренкой. – Да, – посмеялась Зарема, – Из-за того, что характеры у нас разные, внешняя схожесть заметна не сразу. И действительно, при первом же взгляде на Зарему, складывалось впечатление о нежной и изящной натуре, что с большой тщательностью заботилась о своем внешнем облике. А Камила – словно боевая амазонка, с пинка открывающая двери и готовая вступить в бой с самым заядлым хулиганом. Однако Зарема заметно уступала в красоте своей сестренке, что создавало еще более интересный контраст. – Идем, я отведу тебя к твоей учительнице. – сказала новоиспеченная знакомая. – Она уже ждет в библиотеке. По дороге к творческому блоку Нигора решила спросить об услышанном ранее диалоге о скорпионах: – А почему хозяйскую семью называют… – она не смогла выговорить зловещее слово. – …безымянными? – О, так ты не знаешь. – Зарема слегка удивилась. – Возможно, ты слышала о фармацевтической компании «Чаён»? – Кажется, да. – Нигора вспомнила несколько лекарств из домашней аптечки, на упаковках которых был отпечатан маленький черный скорпион с жалом из бриллианта. – Так вот, большинство препаратов, которые изготавливает эта фирма, производятся из яда скорпионов. Из-за этого основателя этой комании – Шомахмудова Аскада, – и всю его семью нарекли скорпионами. Наш Рахим-ака приходится ему зятем. Они вошли в блок и проследовали в библиотеку, что располагалась в конце коридора. Тут было так много забитых книгами этажерок, что помещение казалось намного меньше, чем было на самом деле. Посреди этого книжного моря плавал островок из парт и стульев для читателей. Напротив двери располагалась стойка, за которой сидел усатый дядька и деловито водил пальцем по раскрытому журналу для записей. Он поднял голову навстречу вошедшим. За толстыми стеклами сверкнули два голубых глаза, увеличенные линзами очков до небывалых размеров. – Здравствуйте, дядя Федя. – поздоровалась Зарема, и Нигора вторила ей. Он ответил на их приветствие и будничным тоном велел вести себя потише, возвратившись к своим записям. За одной из парт сидела молодая девушка в шифоновом платье фиолетового цвета. Она задумчиво глядела в окно, сложив подбородок на молочно-белой руке. Заслышав шаги, она развернула голову в их сторону. Нигора даже на мгновение затормозила, увидев, насколько прекрасно лицо незнакомки. Темные, чуть волнистые волосы, были собраны в аккуратный пучок на макушке. Тонкий точеный нос, пухлые губы и необыкновенная голубизна миндалевидных глаз. Черные аккуратные брови, как две стрелы, прочертили ее узкий лоб. Девушка смотрелась совершенно чуждо в этой скромной библиотеке. Будто вырезанную из глянцевого журнала фигурку знаменитости приклеили в обветшавшую газетную статью. – Нигора, знакомься, это Бинафша, – представила ее Зарема, когда они подошли к парте, за которой сидела эта неземная красавица. – Твоя личная учительница на ближайшие полгода. – Привет, милое дитя. – улыбка Бинафшы обнажила ровный ряд жемчужных зубов. – Рада познакомиться с тобой. – Здравствуйте. – только и смогла выжать из себя потрясенная ее красотой Нигора. – Идем, присаживайся, – Бинафша изящной рукой похлопала по стулу рядом с собой. – Я не кусаюсь. Нигора села на указанное место, но секунду спустя вновь вскочила на ноги. – Я не взяла учебники. – Ничего, сегодня обойдемся без них. Нигора опустилась обратно на стул. Зарема же пожелала им удачи и поспешила обратно. Урок начался со знакомства. Бинафша оказалась племянницей жены Рахима. Ей было девятнадцать, училась она на старшем курсе педагогического института, а занятия с Нигорой станут частью ее практики. Нигора, в свою очередь, поведала немного о себе, о том, что всю жизнь была на домашнем обучении, и что учительницу ей доведется иметь впервые. После они решили позаниматься историей. Найдя среди книг увесистый том по истории Древнего мира, Бинафша принялась рассказывать о зарождении цивилизации Древнего Египта. Время от времени она заглядывала в книжку и показывала девочке иллюстрации. Когда очередь дошла до египетской мифологии, Нигора вспомнила Хабиба. «Не этой ли книгой он зачитывается, приходя сюда?» - задалась она вопросом. В этот момент увлеченный рассказ Бинафшы перебил скрип отворившейся двери. На пороге стоял Исмаил. Сердце Нигоры захолонуло при виде того, как на нем аккуратно сидела школьная форма. – Привет. – улыбнулся он им. – Бина, я не помешаю вам? Бина. То, как Исмаил нежно произнес ее имя, заставило смутиться. Будто Нигора подслушала то, что не предназначалось для ее ушей. В сознании стали вырисовываться кое-какие подозрения. – Привет, Исмаил. – дружелюбно отозвалась Бинафша. – Не помешаешь, конечно, проходи. А разве у тебя нет занятий? – Сегодня вторая смена. – как-то неуверенно ответил Исмаил, и, поспешно сняв с полки первую попавшуюся книгу, прошел к задней парте и молча сел. Бинафша продолжила свой сказ, но Нигора теперь слушала лишь вполуха. Присутствие Исмаила не давало сосредоточиться. Пару раз она осторожно оглядывалась, и каждый раз обнаруживала, как Исмаил подсматривал за Бинафшой. Раскрытая же на случайной странице книга лежала без внимания перед ним. Эта картина вызвала неприятное ощущение в желудке Нигоры. Спустя полчаса Исмаил таки ушел восвояси. Проходя мимо их парты, он коротко кивнул на прощание. Но и после его ухода Нигора не смогла сконцентрироваться на занятии. На место Исмаила пришли раздумья. Ближе к полудню Бинафша закончила урок. Условившись встретиться завтра в то же время, Нигора поблагодарила юную учительницу и отправилась к себе в комнату. Оставшееся до обеда время она посвятила чтению. Забаррикадировавшаяся своими книжками, Нигора не сразу расслышала раздавшийся в дверь стук. Поспешно отложив «Хроники Нарнии», она отворила дверь. В комнату ворвалась Зарема с красно-черным ворохом маек в руках. – И снова здравствуй! Я тебе свои майки со времен весельчаков принесла. Ты здесь как гость, но на случай, если захочешь поносить – вот. – с этими словами она торжественно вручила охапку ей в руки. Нигора с благодарностью приняла подношение Заремы. В душе она вся наполнилась сильной признательностью. Эта девочка за их короткое знакомство успела выказать больше гостеприимства, чем Зухра за все это время. Без всяких колебаний Нигора переодела свою кофту на одну из подаренных маек. Одежда была свежевыстиранной, хоть и пахла дешевым порошком. От сильного химического запаха голова Нигоры чуть закружилась. На память пришла стиральная машина из дома дяди. Ровный ряд стоящих на ней импортных порошков и благоухающих кондиционеров. В очередной раз она поразилась разнице жизни сирот и своей. – Тебе идет. – оценивающим взглядом прошлась по ней Зарема. – Красный – определенно твой цвет. До обеда оставалось всего ничего, так что они вместе вышли из воспитательского корпуса и направились в столовую. – Ты уже выбрала себе кружок? – спросила Зарема по пути. Выходя сегодня из библиотеки, Нигора успела изучить висящую в коридоре доску со списком действующих кружков. Их было так много, что глаза просто разбегались от одной пестрой листовки к другой, не в силах зацепиться хоть за какую-нибудь. Тут тебе был и кружок рисования, и музыкальный, и актерского мастерства, и спортивный, и даже философский. Единственное, ее привлек читательский кружок. Однако Нигора была не из тех, кто любит обсуждать прочитанное с другими. Восприятие книги казалось ей чем-то слишком личным, чтобы делиться с кем-либо своими мыслями. – Мне кажется, никакой из кружков мне не подойдет. – ответила она. – Пока не попробуешь, то не сможешь узнать. – возразила Зарема. – Сегодня по плану собрание кружка актерского мастерства, присоединишься к нам? Меньше всего Нигору прельщал кружок актерского мастерства, но она не могла отвергнуть дружелюбный жест со стороны Заремы. Поэтому девочка решила согласиться. Зарема назвала время собрания и номер кабинета, где была условлена встреча. При входе в столовую они распрощались, и каждая направилась в свой строй. Теперь, в одежде весельчаков, Нигора почувствовала себя более причастной к миру сирот. Это дало слабую надежду на то, что другие дети посчитают ее «своей». Обед прошел мирно. Нигора снова сидела за столиком мальчиков. Радовало то, что обошлось без «остроумных» шуток Шохруха и его едких комментариев. Он лишь пару раз метнул ложкой пюре в сторону столика девочек, за что получил порцию ругательств от Камилы, а Зухра в качестве наказания снова оставила его дежурить. Тогда он угрюмо уткнулся в свою тарелку и стал сетовать на несправедливость. После трапезы Зухра затеяла с детьми очередную подвижную игру, в которой Нигора, конечно же, не могла принять участие. Ей стало казаться, что воспитательница намеренно выбирает только активные игры, чтобы оставить ее в стороне. Девочка постаралась отогнать эту мысль. Да, она явно не нравилась Зухре. Но не стала бы же та намеренно отделять весельчаков от Нигоры.

***

В четыре часа дня Нигора зашла в упомянутый Заремой кабинет в творческом блоке. Практически все пространство занимал большой круглый стол в центре комнаты. Об одну из стен грузно облокотился древний шкаф из необработанного дерева, вот-вот готовый развалиться на глазах. Его глубины были забиты всякой всячиной для рисования: акварельные краски, кисточки в стаканчиках, покрытых цветными разводами, кипы бумаг, ватманы, цветные карандаши и фломастеры, некоторые из которых потеряли свои колпачки. В комнате даже имелся мольберт. В гордом одиночестве он стоял у окна. В него был вставлен начатый холст. Сложно было разгадать задумку автора из покрывавших его затейливых штрихов простым карандашом. – Нигора, рада, что ты пришла! – воскликнула Зарема вошедшей. – Идем, садись рядом со мной. Скоро все начнётся. Нигора поздоровалась с остальными участниками кружка и заняла место за круглым столом подле Заремы. Из присутствовавших в основном были весельчаки и вожаки. Все – девочки. Они оживленно разговаривали о школе. Каждая делилась своими впечатлениями от начала учебного года. Нигоре было нечего добавить в общую беседу, так что она безмолвно ожидала начала кружка. – Ну как тебе тут? – повернулась к ней Зарема. – Здорово, только больше похоже на кабинет кружка художников. – Это потому что мы с ними делим кабинет. – пояснила Зарема. – Они обычно собираются здесь после нас. – Понятно. – Нигора еще раз окинула взглядом помещение. – А для вашего кружка никакие реквизиты не нужны? – Забыла сказать, – Зарема лукаво улыбнулась, – Мы тут не совсем актерским мастерством занимаемся. В этот момент в комнату ворвалась Камила. Она раскрыла дверь так шумно и неожиданно, что некоторые аж подскочили от испуга. Следом за ней шла приземистая женщина в белоснежной форме повара, но без колпачка. В руках она несла черную шкатулку. – Это моя мама. – шепнула Зарема на ухо Нигоры. – Здравствуйте, Альфина-опа! – хором поздоровались собравшиеся. Названная Альфиной женщина приветственно махнула ладонью в ответ. Вместе с Камилой они заняли оставшиеся места. Положив таинственную шкатулку перед собой, Альфина быстрым взором окинула сидящих за столом. Ее взгляд проскочил было по Нигоре, но вдруг вернулся обратно и стал внимательнее. – Новенькая? – спросила Альфина, склонив голову. Получив утвердительный кивок, она задала еще вопрос: – Как зовут? Нигора представилась. От того, как эта Альфина на нее смотрела, становилось не по себе. Будто она пыталась прочесть мысли, глазами выведать самые сокровенные тайны. И даже не имея «тайн» как таковых за своей душой, Нигоре вдруг стало страшно за их сохранность. Наконец, Альфина откинулась на спинку стула, прерывая зрительный контакт. Ее лицо очертила улыбка. – Садись поближе, Нигора. Погадаю тебе. – сказала она. Все вокруг взбудоражено зашушукались. Кто-то пискнул от возбуждения. Камила, что сидела рядом с Альфиной, встала, освобождая место. Нигора на непослушных ногах подошла и села на самый краешек стула. Сама же Камила зачем-то подключила к розетке электронный чайник, незаметно стоявший в углу комнаты, и, подойдя к шкафу, принялась в нем рыться. На пол посыпались художественные принадлежности. – Никак найти не могу. – спустя минуты поисков сказала Камила. – Мы точно заварку в шкафу оставляли? – Ну-ка, дай я. – Зарема подвинула сестренку в сторону и стала искать сама. Но и ее поиски не увенчались успехом. – Странно, я ведь сама… – тут ее лицо осенила какая-то догадка, – Ах ты ж бесстыдник! Зарема ринулась вон из комнаты. Быстрыми шагами она пересекла коридор и распахнула противоположную дверь. – Шохрух! – дошло до них ее громогласное эхо. Многие ребята высыпали в коридор в предвкушении перепалки. Нигора была в их числе. С любопытством она заглянула в кабинет, в котором только что скрылась Зарема. То было похожее на их комнату помещение, только чуть более просторное и без намеков на канцелярию художников. Посреди стоял столик на коротких ножках, за которым на курпачах расположились мальчишки из весельчаков. Шохрух сидел во главе стола, царственным жестом разливая по пиалам чай. Его приближенные, – Хабиб и Даврон, – занимали места по бокам от него. В момент, когда ворвалась разъяренная Зарема, члены неизвестного кружка о чем-то жарко спорили. – В очередной раз прерываешь наше заседание, Зарема? – вскинул бровь Шохрух, не очень удивленный ее вторжением. – Живо возвращай заварку! – уперла она руки в боки. – Мало того, что жадничаете другим свой кабинет, спорите тут порой так громко, что ваши перепалки слышны по всему блоку, так теперь и чай воруете! – Мы – философы. – сложил руки на груди Шохрух. – Мы не спорим, а ведем дискуссии. – Неважно, верни чай. – Зарема требовательно протянула руку. – Сейчас же. Шохрух деланно вздохнул и, поднявшись на ноги, вальяжной походкой подошел к Зареме, чтобы вернуть то, что она требовала. Зарема схватила пакетик с чаем и, развернувшись на пятках, вышла из кабинета. – И вообще, поменяйте время ваших дурацких «заседаний». Мешаете всем. – кинула она через плечо. – Спасибо, что зашла! – Шохрух хлопнул дверью. Все вернулись на свои места. Зарема швырнула Камиле чайную заварку и вся кипя от гнева плюхнулась на свой стул. – Зарема, не кипятись ты так, – сказала ей Альфина, – будто первый день Шохруха знаешь. – Мам, просто он достал нереально! Нашлись тут, "кружок философов". Да скорее кружок идиотов, которым не на что время тратить! Комнату наполнило нарастающее бульканье и спустя несколько секунд раздался щелчок чайника. Камила высыпала в примятую жестяную кружку немного заварки, залила ее кипятком и поставила перед Нигорой, расплескав по столу горячие капли. Девочка с непониманием покосилась на мутную жидкость, в которой в ленивом танце всплывали и тонули кусочки листьев. – Это гадание по чайным листьям. – подала голос Альфина. – Среди предсказателей оно не так широко распространено, однако я предпочитаю именно его. – она постучала указательным пальцем по ободку кружки. – Пей до дна. Нигора безропотно выполнила потребованное. Слегка давясь обжигающим чаем, она глоток за глотком осушила все содержимое под взглядами затихших ребят. Девочка отставила опутстевшую кружку, и Альфина тут же склонилась над ней, внимательно изучая налипшие к стенками чаинки. – Итак, Нигора, – слегка потусторонним голосом, наконец, изрекла она, – Слушай меня внимательно, дважды повторять не стану. Нигора сглотнула образовавшийся от напряжения ком в горле. Альфина продолжила: – Там, где медом пахнет. Где для тебя вход в рай. Пронзит спину жало скорпиона. Ты скорее убегай. И снова комната погрузилась в молчание. Все пытались переварить услышанное, разгадать смысл сказанного. Нигора ничего не поняла, но то, что гадание не предвещало ничего хорошего, было ясно без толкования. – И что же это значит? – робко спросила она. – Только ты сама можешь это знать. – покачала головой повариха. – Я не толкую свои гадания. – и чтобы рассеять сгустившуюся атмосферу, она хлопнула в ладоши и бодрым голосом объявила: – А сейчас я вас научу гаданию по картам Таро! Все в предвкушении встрепенулись. Альфина достала из своей черной шкатулки карточную колоду и, выудив из нее на выбор четыре карты, разложила их в центре стола. Указав на первую из карт, она поведала: – Итак, это «Маг». Она обозначает мастерство, магию и силу. Это карта действия и способностей. Если она вам попадется, то значит, что… Но Нигора уже не слушала. Вновь и вновь она прокручивала в голове гадание Альфины. Пронзит спину жало скорпиона. Эта строчка особенно устрашила девочку, наполнила всепоглощающим дурным предчувствием. А когда буйное воображение нарисовало в сознании очертание тонкого жала, занесенного над обнаженной кожей, Нигора осознала, насколько сильно боится этих ядовитых существ. Собрание кружка «актерского мастерства» закончилось спустя час. Все стали расходится, весело щебеча и пребывая в хорошем расположении духа. Нигора же чувствовала лишь опустошение. – Эй, с тобой все в порядке? – обеспокоенно обратилась к ней Зарема. В кабинете остались только она и Альфина. Последняя, насвистывая какую-то мелодию, собирала разбросанные по столу карты. – Да, просто… – девочка вздохнула, не в силах продолжить. – Знаешь, тебе повезло, мама редко кому гадает. – Зарема ободряюще улыбнулась. – Не расстраивайся так. Хоть гадание и звучало совсем неоптимистично, но необязательно, что оно сбудется прямо сейчас. Это может случится и завтра, и много-много лет спустя. – А может и вообще не случится, – вдруг сказала Альфина. Она вернула стопку карт в шкатулку и взглянула на Нигору, – Если ты послушаешься предостережение. – Альфина-опа, а может мне еще одну кружку чая? – осмелилась попросить Нигора. – Вдруг я в первый раз сделала что-то не так. Альфина рассмеялась. – Невинное дитя, – ухмыльнулась она, – Неужели и вправду веришь, что жалкая заварка может предсказать судьбу. Ни карты, ни хрустальный шар не способны это сделать. – Альфина поднесла указательный палец к своему глазу. – Вот, вот где все. Вся судьба человека заранее записана в его глазах. И когда глаза такие же кристально чистые, как твои, то ее можно легко прочесть. – Что? – опешила Нигора, – А тогда зачем…зачем… – Зачем весь этот цирк с чаем? –хохотнула повариха. – Скажем, для «эффектности». Люди охотнее поверят в какую-нибудь кофейную гущу, чем в слова простого человека. Альфина хмыкнула в последний раз и вышла из комнаты, продолжая напевать себе под нос. И все же, Нигора не смогла понять логики этой странной женщины. Но признание в том, что ее предсказание никак не было связано с гаданием по чайным листьям, немного успокоило девочку. Возможно, оно вообще было взятым с полотка. На душе немного полегчало. – А тебе мама гадала? – спросила она у Заремы. – Нет, хотя я много раз просила. Она говорит, что для гадания глаза должны быть «ясными». – Зарема пожала плечами. – Кто бы знал, что это значит. В кабинет вошли несколько ребят с альбомами в руках. Один из них, рыжеватый мальчик в майке в черно-желтую полоску, завидев девочек, подошел прямо к ним. – Кто это у нас? – спросил он. – Нигора из весельчаков. – представила ее Зарема. – А это Азим из вундеркиндов. Он возглавляет кружок художников. – Не хочешь остаться и испытать свои творческие возможности, Нигора? – дружелюбно предложил ей Азим. – Спасибо, но рисование точно не мой конек. – вежливо отказала Нигора, поднимаясь на ноги. – Погоди со своей вербовкой. Нигоре еще нужно отойти от нашего кружка. – Кстати говоря, – Нигора нахмурила брови, – Почему вы скрываетесь под кружком актерского мастерства? – Потому что Рахим-ака большой противник гаданий. Если бы он проведал, чем мы тут на самом деле занимаемся, то разнес бы все в пух и прах. – Мы с Заремой вообще местные преступники. – Азим оперся рукой о ее плечо. – Нарушаем два главных запрета Рахим-ака. – Гадаете и рисуете? – Не просто рисуем, – он пролистал альбом в своих руках и развернул его к лицу Нигоры. На бумаге был набросан эскиз какого-то ребенка. – А рисуем людей. Пока Рахим-ака невинно думает, что его подопечные сироты мирно рисуют себе цветочки и морские закаты, они на самом деле бесстыдно изображают грешных людишек. – Что-то ты разошелся. – Зарем отпихнула его локтем. – То же мне преступник.

***

Всю ночь Нигора пролежала без сна. Сладкая дремота стала сковывать ее лишь в предрассветном сумраке. Но едва она погрузилась в сон, как слух уловил какой-то звук. Едва различимый шорох в утренней тиши. Девочка открыла глаза. На краю простыни мелькнула какая-то тень. Она резко села в кровати. Тут же тень упала на пол, издав легкий стук. Рука потянулась к выключателю. Глаза резануло ярким светом, но она успела разглядеть бегущий силуэт небольшого насекомого. Сердце Нигоры пропустило удар. Скорпион. Он скрылся в щели паркета. Сонливость как рукой сняло. Теперь душа девочки наполнилась чуть ли не первобытным страхом. Она стала метать глазами по комнате, словно в поисках чего-то, что могло ее спасти от угрозы. Спрятать от страшных существ. Шкаф. Недолго думая, Нигора побежала к нему, прихватив с собой одеяло и подушку. Скрылась в деревянных недрах, плотно прикрыв за собой дверцу. Понадеявшись, что тут скорпионам ее не достать, Нигора уткнулась лицом в подушку. Сердце никак не могло угомониться.