Часть 7: Белый цвет.

Когда Ямаде Хизаши позвонили и сообщили, что его муж и сын находятся в больнице, он бросил все дела и убежал. В тот момент у него был самый разгар записи радиошоу с многообещающим героем, но один из его помощников передал ему телефон, сказал что-то о важности. Медсестра на линии даже не успела закончить свою фразу, когда Хизаши вышел за дверь с ключами в руках. Больница находилась в тридцати минутах езды на машине от его студии. Он приехал через пятнадцать. Ворвавшись в приемную больницы, с растрепанными после бега по парковке волосами и вздымающейся грудью, Хизаши столкнулся лицом к лицу с Недзу. Директору не хватало его обычной озорной улыбки, блеск в его глазах сменился тьмой, которую Хизаши никогда раньше не видел. Недзу внимательно посмотрел на Хизаши, встав со своего места у стойки регистрации, прежде чем обратиться к нему. — Ямада, я рад, что ты- — Где они? Вздохнув, Недзу встретился с безумным взглядом Хизаши. — Айзава находится в комнате 232 отдела героев. Немури уже с ним. Он стабилен, — спокойно сказал он, указывая Хизаши в сторону комнаты Айзавы. Паника в глазах Хизаши немного успокоилась, но не сильно. — А Изуку? Где он? — выпалил Хизаши, его слова были почти неразборчивы из-за того, как быстро он говорил. Усы Недзу дернулись. Он помолчал мгновение, опустив глаза, прежде чем ответить. — Изуку все еще в операционной. Посетители не допускаются. Хизаши в тот момент почувствовал, что мир остановился. Шум зала ожидания отошёл на задний план. Он посмотрел на Недзу, уставился в его черные глаза-бусинки, задаваясь вопросом, мог ли он что-то понять неправильно. —Как долго? — Словно находясь под водой, он мог слышать свой собственный скрипучий голос. Он был настолько искаженный, маленький и слабый, что даже не был голосом героя. —...Три часа. Он находится там уже три часа. У Хизаши перехватило дыхание. Он не мог понять. Зал ожидания внезапно показался таким маленьким. —Что произошло? — Он задохнулся, голос дрогнул от боли. — Я думаю, будет лучше, если ты задашь этот вопрос Шоте. Он уже должен проснуться, — ответил химера монотонным тоном. Это заставило Хизаши внутренне закричать. Он стиснул зубы, готовый проклясть Недзу за отсутствие сочувствия, когда его взгляд упал на костюм грызуна. Он был очень помятый и кривой, в отличие от того, что Хизаши обычно привык видеть. Он посмотрел на стул, в котором сидел Недзу, покрытый слабыми бороздками от когтей. Глубоко вздохнув, Хизаши кивнул. Он отвернулся от Недзу и направился к отделу героев, не удостоив директора еще одного взгляда.

***

Хизаши услышал крик Шоты еще до того, как вошел в дверь. Медсестры толпились в коридоре, отчаянно пытаясь попасть внутрь комнаты. Когда Хизаши практически побежал по коридору, он увидел Нэмури. Стоя в дверях между медсестрами и кричащим Айзавой, одетого в окровавленный костюм героя, Хизаши никогда не видел своего мужа таким побежденным. Он был слишком далеко, чтобы его слуховые аппараты могли уловить, что они конкретно говорят, но по одному только выражению лица это выглядело не очень хорошо. Немури встретилась с ним взглядом с другого конца зала, и ее усталое выражение лица сменилось полным облегчением. —Ямада! Слава Ками, ты мне очень нужен прямо здесь и сейчас, — воскликнула она, перекрикивая толпу медсестер, и в ее тоне была тонна отчаяния. Это только заставило Хизаши двигаться быстрее, прокладывая себе путь локтем мимо любого, кто попадался ему на пути. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он добрался до дверного косяка. Хизаши не терял времени даром. Пройдя мимо Немури, он открыл дверь в больничную палату Шоты. В тот же миг его отбросило назад — Шота вцепился ему в руку, пытаясь пройти мимо него и выйти в коридор. Хизаши схватил мужа за плечи, останавливая его в намерении выйти из комнаты. — ОН РАНЕН, ВЫПУСТИ МЕНЯ... Хизаши на секунду осмотрел Шоту. Его грязные волосы были скрыты пучками бинтов, а глаза широко раскрытыми и дикими, расфокусированными. Он никак не реагировал на руки Хизаши на своих плечах, если не считать отчаянных попыток вырваться из них. Мужчина выглядел так, будто едва мог ходить; Хизаши понадобилась лишь малая часть его сил, чтобы держать его на расстоянии. Его правая рука была на перевязи, и он был покрыт различными порезами и ушибами, хорошо различимыми при ярком больничном освещении. Сказать, что это было душераздирающе, было бы преуменьшением. — МОЙ РЕБЕНОК, ЕМУ НУЖНА ПОМОЩЬ... — закричал Шота в плечо Хизаши, его голос срывался. Он слабо ударил кулаком по руке своего мужа, все его тело дрожало, как лист. Ямада стискивает зубы, борясь со слезами, наворачивающимися на глаза. Как можно мягче он подвел Шоту к больничной койке, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мольбы мужа. После нескольких минут борьбы, ему наконец удалось уложить Айзаву в кровать. Мужчина обмяк, и крики прекратились, но он не был без сознания. Вздрогнув, Хизаши понял, что плачет. Его голова жалко повисла, плечи дрожали, Шота был похож на свою оболочку. Именно тогда Хизаши позволил себе пролить слезы. Он осторожно обнял его, стараясь не обращать внимания на травмы мужа. Он не знал, что и думать. По правде говоря, его разум был пуст. Итак, они плакали вместе. В объятиях друг друга. В некогда шумной комнате было тихо, и только доносились слабые рыдания. Больше никаких криков, никаких ругательств. Только тишина. Шоте потребовалось около часа, чтобы восстановить способность говорить связно. Час в объятиях мужа, затерянный в бездне неизвестности. Когда он наконец вырвался из своего диссоциативного состояние, первое, что он увидел – желтый цвет. Это была толстовка Хизаши с надписью «HANDS UP RADIO», над которой Шота всегда смеялся из-за её неоновой яркости. Теперь он был просто рад найти что-то, что узнал. —...Заши? — прохрипел Шота, его голос звучал приглушенно в теплых объятиях мужа. Хизаши тут же отстранился назад, с красными и опухшими глазами, чтобы посмотреть на Айзаву. Он оценил взгляд Шоты, гораздо более твердый и сосредоточенный, чем раньше. Мужчина выглядел нормально, если не говорить «умеренно печальный» — Шо, о боже, Шо, — закричал Хизаши, притягивая Шоту обратно в крепкие объятия. — Я так беспокоился о тебе, а ты мне не отвечал, и никто мне ничего не говорил- —Изуку. Где Изуку? — спросил Айзава, прерывая неистовый бред Хизаши. Ямада глубоко вздохнул, отводя глаза вниз. —... Он все еще находится в операционной. Они... — Хизаши замолчал, его голос срывался. Он на мгновение взял себя в руки, прежде чем продолжить, дрожа сильнее, чем раньше. —Они делают все, что в их силах. Шота зажмурился, сжимая в кулаках белое больничное одеяло так крепко, что костяшки его пальцев начали соответствовать по цвету тонкой простыне. Хизаши протянул руку, чтобы обхватить лицо Шоты ладонью. Он сделал это мягко, подняв голову вверх, пока они не оказались лицом к лицу, и начал успокаивающе поглаживать его по щеке. —Шо... Что случилось? Айзава сделал паузу. Он оценил внешний вид Хизаши. Честно говоря, его муж был в беспорядке. Волосы были повсюду, хаотично выпадали из нечта, похожего на беспорядочный пучок. Глаза у него были красные и опухшие от слез, а на лице засохшие сопли. Шота не был уверен, что Ямаде стало намного лучше, если быть честным. Он глубоко вздохнул. Голова ужасно болела, и он был уверен, что у него сотрясение мозга, и ещё несколько сломанных костей, но ему нужно было рассказать Хизаши все. Он многим обязан ему. Вернув взгляд на Хизаши, Шота заставил себя сосредоточиться на объяснении ситуации. Его беспокойство за Изуку, казалось, разъедало его существо, но он знал, что не может зацикливаться на этом. В противном случае он мог бы причинить боль медсестре, если он еще этого не сделал. Тяжело сглотнув, он начал свое объяснение. Это должна была быть долгая ночь.

***

Когда он открыл глаза, в комнате было темно. Холодный и голый, он почувствовал болезненную знакомость ситуации. В конце концов, он провел там целый год. Больше всего он запомнил этот запах — как в больнице, антисептик слабо щипал нос. Он вздрогнул, прижимая к груди единственное одеяло, которое ему было позволено. Как издалека он чувствовал, что теплые слезы текут по его щекам, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы вытереть их. Он только что проснулся ото сна. В нем он встретил своего героя. У него появилась семья, даже несколько друзей. Ему удалось сбежать. Грудь Изуку вздымалась от рыданий, он больше не мог их сдерживать. Это было так реально. Так болезненно реально. Внезапный лязгающий звук эхом разнесся по тихой комнате, и голова Изуку сорвалась в сторону источника. Тяжелая металлическая дверь в его камеру открылась со стоном, обнажив фигуру, из-за которой Изуку так сильно надеялся, что это всего лишь сон. К сожалению, это не было сном. Оверхаул вошел в комнату, тусклый свет зала позади него отбрасывал ужасные тени на его лицо в маске. Янтарные глаза, казалось, светились в темноте, зловещие и злые. —Добро пожаловать домой, Из-у-ку.

***

Белый. Когда Изуку проснулся, все было белым. Суровым и ослепляющим, таким, какой может дать только больничная палата. Изуку не привыкать к белым комнатам, к запаху антисептика. Обычно такая среда заставляла его впадать в панику, теряться в прошлом и ужасно застревать в настоящем. Но теперь он молчал. Он уставился в белый потолок. В глубине души он мог слабо улавливать шум сердечного монитора, методично пищащего. Все было искажено, как будто он смотрел на мир через 3D-очки. Он посмотрел на свои руки. Его руки были покрыты бинтами. Некоторые из них были окрашены в красный цвет, в то время как некоторые остались чисто белыми. Его веки стали тяжелыми. Доктор вернется с минуты на минуту, был уверен Изуку. Он задавался вопросом, сколько времени это продлилось. Сколько месяцев. Если бы он мог смеяться, он бы точно посмеялся. Но в данный момент его тело не отвечало на его желания. Это не было редкостью, особенно после сеансов с Доктором. Глаза Изуку снова закрылись. Когда он впал в беспамятство, он почувствовал себя благодарным. По крайней мере, когда он спал, ему больше не нужно было видеть белый.

***

Когда он проснулся в следующий раз, в комнате с ним был кто-то. Мужчина, невысокий и полный, с рыжими волосами и добрыми глазами. Его белый халат указывал на то, что он врач. Когда он увидел, что Изуку проснулся, он тепло улыбнулся ему. Следующие несколько минут были нечеткими для Изуку. Мужчина проверил его жизненно важные функции и послушал к сердцебиение, но Изуку не обращал внимания. Он не мог, правда. Он был в смятении и страдал от боли. Самое главное, он пытался сосредоточиться на ручке доктора. Когда мужчина повернулся спиной, Изуку дрожащими пальцами схватил ее с бокового столика, медленными движениями спрятав под подушку. По какой-то причине он не мог хорошо двигаться, и его мозг в данный момент работал не очень быстро, но Изуку знал, что нужно выжидать. Вскоре после этого его веки отяжелели, что сопровождалось стуком в голове, который, казалось, никогда не прекращался надолго. Теперь Изуку позволил себе отдохнуть. Его время скоро придет.

***

В следующий раз, когда рыжеволосый мужчина пришел проверить его, Изуку уже проснулся. Проснулся и подготовиться. Он восстановил часть своей подвижности, и хотя его навыки критического мышления еще не достигли 100%, им придется поработать. В конце концов, это был лишь вопрос времени, когда Оверхаул появится снова. Изуку не мог дождаться этого момента. Теперь ему нужно было двигаться. Поэтому, когда мужчина подошел со стетоскопом в руке, Изуку притворился спящим. Только когда стетоскоп слегка прижался к его груди, глаза Изуку распахнулись. Одной рукой он схватился за шнур устройства, а другой — за шкирку мужчины, дергая его вперед, в то же время обматывая стетоскоп вокруг его шеи в нечто вроде удавки. Мужчина издал короткий крик шока, беспомощно размахивая руками Изуку, но нечеткой хватки парня было достаточно. Врач потерял сознание всего через минуту, его тело безвольно упало на пол. Изуку глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Его тело кричало на него и его мысли все еще был нечеткими, но все в порядке. Он выберется. Изуку тихо выскользнул из кровати, несколько раз споткнувшись, прежде чем упасть на колени. Острая боль пронзила его лодыжки до ног, и он прикусил язык, чтобы не выругаться. Его ноги были... неправильными. Повязки на его ногах начали краснеть. Впрочем, все было в порядке. Если бы ему пришлось ползти, он бы это сделал. Тяжело дыша, Изуку направился вперед. Он не мог ходить, поэтому руками и коленями направлял себя к двери. В правой руке он держал ручку человека. В левой стетоскоп. Он подошел к двери и потянулся к ручке, когда звук приближающихся голосов остановил его. Голоса были мужскими, и их было всего два, но они звучали безумно. Изуку проигнорировал бешено колотящееся сердце, предпочтя отступить от дверного проема. Осторожно расположившись за дверью на случай, если мужчины войдут, Изуку ждал, готовый нанести удар, все еще стоя на коленях. Голоса становились ближе. Изуку крепче сжал ручку. Дверь открылась. Изуку сделал выпад.

***

—Я просто не понимаю, почему мы не могли его увидеть до сих пор. Он уже неделю не находится в отделении неотложной помощи. Неделю, Заши, неделю! — кипел Шота, быстро направляясь к больничной палате сына. Хизаши вздохнул, извиняюще улыбаясь медсестрам, которых его муж чуть не сбил в спешке. — Я знаю, Шо. Поверь мне, я знаю. Но он был в критическом состоянии. Мы бы только помешали. Ты это знаешь. Кроме того, теперь мы можем его увидеть! Разве не это главное? Шота закатил глаза, наконец подойдя к двери в комнату Изуку. Не раздумывая, он схватился за дверную ручку и открыл дверь, не отвечая на оптимизм Хизаши. Не то чтобы у него была возможность сделать это, поскольку при входе в комнату его повалили на землю. Он сильно ударился об пол, у него перехватило дыхание. Хизаши закричал, но Шота остался неподвижным. Он чувствовал, как что-то металлическое прижимается к его горлу, поднимая подбородок вверх и впиваясь в кожу достаточно сильно, чтобы потекла кровь. Он спокойно смотрел в глаза мальчику, который держал его. Его сын. Изуку. Изуку выглядел диким; его глаза затуманены, а волосы хаотично развеваются за спиной — это было похоже на то, как если бы Шота смотрел на животное. Это заставило его сердце болеть. Он не мог повернуть голову, чтобы увидеть В остальном состояние Изуку, но он не думал, что будет сильно лучше. Честно говоря, он ожидал, что произойдет что-то подобное. Он пытался предупредить медперсонал, но они его не слушали. Теперь ему просто нужно было иметь дело с последствиями. — Малыш, посмотри- — Изуку зарычал, еще сильнее сжимая горло Шоты. Айзава решительно захлопнул рот, но продолжал смотреть в глаза Изуку. Краем глаза он мог видеть, как Хизаши движется к двери. — Не надо, — прохрипел Изуку, указывая на свою хватку на горле Шоты. Хизаши замер, страх и беспокойство были заметны на его лице. Обратив свое внимание на Мужчину под собой, Изуку тихо заговорил. Его голос дрожал, а слова были невнятными, но в тоне была явная угроза. —Где Оверхаул? В комнате воцарилась тишина, пока Шота обдумывал вопрос. Он слышал быстрый вдох Хизаши, грубый и болезненный. Айзава знал, что все будет плохо. Он просто не знал, насколько. Потому что Изуку не знал, где находится. Он не знал, кто он такой. Не узнал Шоту или Хизаши. Однако больше всего было больно то, что Изуку считал, что он все еще в опасности. Он проснулся испуганным, вероятно, думая, что вернулся на объект. Даже сейчас он думает, что должен бороться за свою жизнь, будучи тяжело раненым, иначе Оверхаул снова будет пытать его. Шота сдерживал слезы, грозившие упасть, глядя своему сыну в глаза и изо всех сил стараясь казаться как можно более искренним. —Оверхаула здесь нет. Я обещаю тебе, малыш. Его нет. Изуку в замешательстве прищурил глаза, быстро моргая. Его дыхание заметно участилось — грудь поднималась и опускалась гораздо быстрее, чем обычно. Давление на шею Шоты ослабло, но он не почувствовал облегчения. Лицо Изуку побледнело, и все его тело начало трястись. — Малыш, ты в порядке? — прошептал мужчина обеспокоенным голосом. Изуку бросил на него последний смущенный взгляд, прежде чем его глаза закатились назад, и его тело обмякло и упало на пол. Шота полетел догонять его, нежно обнимая и бормоча проклятия. Он в панике посмотрел в глаза Хизаши, и они пришли к молчаливому соглашению. Ямада поспешил выйти из комнаты, чтобы выцепить доктора, в то время как Шота остался с Изуку. В конце концов, у них был ребенок, о котором нужно было заботиться.

***

Изуку проснулся рядом с голосами в своей комнате. Они звучали рядом, хотя мальчик не мог понять большую часть того, что они говорили. — Он думал, что он у Оверхаула, Шо. Оверхаула! Я знаю, врач сказал, что у него могут быть проблемы с памятью, но что, если он не помнит... Хизаши. Его голос звучал более напряженным, чем обычно. Но почему? Произошло ли что-то, о чем Изуку не знал? -- Будем вспоминать нас, Заши. Он сильный ребенок. Это может занять некоторое время. Подумай об этом. В последний раз он пережил такую физическую травму с птичьим клювом. Оно и логично, что его мозг будет ассоциировать состояние, в котором он находится, с временем, проведенным на объекте. Не упоминаю и больничную обстановку, которая определенно не приносит ему никакой пользы. К тому же кофе здесь ужасен... Айзава. Он говорил о травме? В этом не было смысла. В прошлый раз, когда Изуку видел Айзаву, он был в полном порядке, они были на учебной поездке USJ и... Изуку выпрямился в постели, широко распахнув глаза. Он сразу же столкнулся лицом к лицу со своими родителями, которые разговаривали у постели Изуку. Хизаши подпрыгнул, когда Изуку проснулся, издав визг, который был заглушен только быстрым использованием Айзавой стирания. Не обращая никакого внимания на Хизаши, Изуку обратил свое внимание на Айзаву. Осматривая мужчину с широко раскрытыми глазами в поисках каких-либо травм, Изуку лишь слегка расслабился, не найдя их. Ни бинтов, ни кровавых струпьев, ничего. Он был настолько сосредоточен на Айзаве, что совершенно не заметил, как Хизаши разговаривает с ним. —...чуть не довел меня до сердечного приступа! Господи, кажется, я даже немного разозлился... Глядя на Хизаши, Изуку осмотрел мужчину. Он был одет в повседневную одежду, только толстовка и джинсы, с растрепанными волосами, небрежно собранными в пучок. На его лице были темные мешки, и когда он посмотрел на Изуку, мальчик был уверен, что в его глазах был страх. Изуку оглянулся на Айзаву. Мужчина всегда выглядел усталым, но сейчас особо сильно. Как будто он не спал целую неделю подряд. Его длинные черные волосы были сальными и вялыми, очевидно, их не мыли какое-то время. Во взгляде Айзавы не было страха, но в нем было что-то ненормальное. Он встал со стула, когда Хизаши закричал, и его тело все еще было напряжено. Подготовленный, как будто ожидал боя. Тем не менее, его внимание было приковано к Изуку. Остановившись на мгновение, глядя туда-сюда между двумя мужчинами, Изуку попытался собраться с мыслями. Все это время Хизаши и Айзава стояли, нервничая и стоически пытаясь оценить состояние Изуку. —...Что... — голос Изуку болезненно дрогнул, его горло и рот пересохли, чтобы говорить. Хизаши поспешно протянул ему стакан воды, который Изуку с благодарностью выпил, прежде чем попробовать снова. — Что случилось? — с опаской прошептал он, пытаясь подавить панику, поднимающуюся в его груди. Взгляды Хизаши и Айзавы не развеяли его страхов. На мгновение в комнате воцарилась тишина — только звуки кардиомонитора и далекая больничная атмосфера нарушали тишину. Он видел, как Айзава стиснул зубы. Хизаши избегал его взгляда, и на глаза начали наворачиваться слезы. —Кто-нибудь пострадал? Я... — Изуку заикался, его дыхание участилось, — Класс, где...? Они... С ними все в порядке? Что случилось со всеми? Почему вы не смотрите на меня... — Его панические крики были прерваны Айзавой. Голос мужчины был твердым, но не злым. Он спокойно посмотрел на Изуку, глубоко вздохнув, прежде чем заговорить. —Никто не пострадал, мелкий. Обещаю. Все выбрались из USJ живыми, целыми и невредимыми Изуку моргнул слезы, смущенно нахмурив брови. — Почему... — прохрипел он, и его голос снова сорвался. Айзава сделал осторожный шаг вперед, пока не оказался рядом с Изуку, протягивая руку своему мальчику. Он с благодарностью принял ее, притянув Отца к себе и уткнувшись в шею мужчины. Они застыли на мгновение, Изуку пытался подстраиваться под дыхание Айзавы. Когда он немного успокоился, Изуку отстранился, столкнувшись лицом к лицу с Айзавой. Он взглянул в сторону Хизаши. Мужчина уже плакал, его лицо искажалось от тревоги и печали. —Почему вы двое... Смотрите на меня так? Я... — Изуку глубоко вздохнул, прикусив губу, чтобы не заплакать. — вмешался Айзава, успокаивающе проведя рукой по волосам Изуку. —Единственный, кто серьезно пострадал в USJ, был ты, малыш. Мы были... озабочены. Какое-то время ты был не в себе, вот и все. Мы думали, что могли бы... Мы думали, что могли тебя потерять. — Его тон был мягким, а взгляд не отрывался от взгляда Изуку. На мгновение парень позволил себе задуматься. Он посмотрел на свои руки, бледные и маленькие, прижавшиеся к одеялу больничной койки. Оглянувшись назад, Изуку больше не паниковал. Нет, в его глазах не было ни смущения, ни страха. Просто глубокая, ощутимая печаль, которая ранила Айзаву до глубины души. Со слезами, все еще текущими по лицу, Изуку задал Айзаве простой вопрос. —Я причинил кому-то боль, не так ли? — его голос был тихим и мягким, не столько вопросом, сколько простым утверждением. Как будто он уже знал. Как будто он уже ненавидел себя за это. На этот раз заговорил Хизаши, вытирая слезы со своих теперь уже красных щек. — Нет. Ты не причинил никому боли. Ты думал, что находишься у Реконструктора, и ты делал то, что считал правильным, но никто не пострадал. Понял, маленький слушатель? Изуку снова посмотрел на свои руки. Он отстраненно кивнул. Айзава и Хизаши обменялись многозначительными взглядами, прежде чем заключить сына в нежные объятия. Изуку позволил себя обнять. Объятия были теплыми и успокаивающими, и в конце концов он почувствовал, как его веки становятся все тяжелее и тяжелее, пока все, что он мог видеть, не стало черным. Изуку нравился черный. Он был рад, что ему больше не нужно видеть белый.