Часть 1.1: «Приоткроем Занавес»

***

      По дороге в кафе он вовсю чертыхался, что рядом нет аппарационной точки. Шотландский дождь загнал его в магловский книжный, где он пытался купить книгу по истории за галеоны, пока не осознал, что на него смотрят как на сумасшедшего.       «Фунты, Малфой. Золото принимают только в банках, а не наоборот. Пэнс же тебе говорила!»       Выйдя из книжного с магловской историей Эдинбурга, он направился в кафе. — Промокли, сэр? — ухмылялась вчерашняя блондинка. — Я забыл зонтик, почти раздраженно. — В этих краях он вам не поможет. Из-за ветра дожди идут почти горизонтально. Вы только сломаете зонтик.       Мужчина кивнул и сел за столик. Грейнджер было не видать. Хотя с чего бы ему вообще об этом думать? — Вы готовы сделать заказ, или мне подойти чуть позже? — Две порции завтрака и два молд-виски.       Девушка забрала меню, и уже через десять минут на его столе оказалось две тарелки. Блондинка задержалась возле стола дольше положенного и нагловато улыбалась. Малфой вскинул бровь. — Прошу прощения, сэр, вы кого-то ожидаете? — Знакомого.       Девушка неуверенно посмотрела на Драко, но ничего не сказала и уже развернулась на каблуках, как из-за стеллажа выскочила кошка. Та самая, которая сидела вчера на заборе. — Прошу прощения, мисс… — Нив. — Нив, эта кошка принадлежит кафе? — Можно и так сказать, — хитро улыбнувшись, она скрылась за барной стойкой.       Кошка села возле стеллажа, почти в углу. Ее окрас был коричнево-рыжеватый, шерсть длинная. Она наблюдала за ним, а на лице Малфоя росла противненькая ухмылка. — Кис-кис-кис, — подозвал кошку Малфой.       Та прижала уши назад и, зашипев, быстро скрылась за стеллажом. Ему очень хотелось смеяться.

***

      На второй и третий день посредник не появился. Как и Грейнджер. Он смирился с тем, что ухмылка наглой девчонки будет сопровождать его весь месяц. Она демонстративно ставила перед ним вторую тарелку завтрака и с немым вопросом вскидывала бровь. Он отвечал ей по-детски просто — закатывая глаза.       Малфой сразу понял, что в кафе существует определённая иерархия, и клиент здесь не всегда прав, а жаловаться на некомпетентный персонал не имело смысла.       Кошка время от времени появлялась в его поле зрения. Она больше не проявляла к нему никакого внимания — или пыталась не проявлять. Посетители, которые пытались её погладить, оставались обшиканы кошачьими чертыханиями. В основном она сидела на перилах и наблюдала за всеми с высоты.       Его мучил вопрос, как кафе было связано с аукционом. Он был уверен, что это имело какое-то отношение к антикварной лавке, поэтому после 12:22 заглядывал на второй этаж на несколько минут, прикрываясь вежливостью к хозяину. — Вам ещё не надоело сюда приходить?       Малфой прошёлся вдоль пыльных стеллажей с часами. На его удивления стекла стеллажей были идеально протерты. — Я как раз хотел попросить у вас забронировать тот столик у окна на ближайший месяц, — самым повседневным тоном протянул Малфой. Старик вскинул бровь. — Могу ли я вас спросить, зачем вы здесь? — Мужчина отложил газету и сложил руки в замок. — Личная встреча, — Слизеринец пожал плечами. Старик вздохнул и снова зарылся в газету, бросив: — Я передам хозяйке.       Малфой не совсем понял реакцию Шотландца, он был разочарован ответом? И вправду говорят старым людям не хватает сплетен под конец жизни. — Куда бы вы порекомендовали поехать или пойти, чтобы изучить местность?       Старик внимательно посмотрел на него через ободки кгрухлых очков. Малфоя забавляла его зеленая шерстяная кепка. И килт. «Интересно у них сохранилась традиция не носить нижнего белья?» - посмеивался про себя Слизеринец. — Гленкой, вам понравится. Единственное — туда лучше ехать на машине. Вы знаете, что это такое? — Малфой кивнул. — Или на магловском общественном транспорте. Дорога очень красивая. — Вы так много знаете о маглах… могу ли я поинтересоваться, откуда? Шотландец ухмыльнулся и ответил: — Мальчик, я старый сквиб, которому в мое время не было места среди таких, как я. Пришлось сбежать… Организовал свою лавку, охотился за всякими разными безделушками. Женился на магле, и с тех пор в нашей семье от магии ничего не осталось, только память.       Малфой кивнул, разглядывая на стене подвесные золотые индийские часы. Они были украшены образами индийских богов, а вместо стрелок у них были руки. Какие-то странные… Ему казалось, будто он уже видел их раньше.

***

      Четвёртый день ожидания посредника. Эдинбург удивил его ноябрьским солнцем.       Переступив порог кафе, он нахмурился: столик, который он вчера попросил забронировать, был нагло занят семьёй с маленьким ребёнком. За барной стойкой стояла Грейнджер и лишь на секунду задержав взгляд на Малфое она расплылась в самой приветственной улыбке другому посетителю. Девушка была одета в белую футболку с джинсами и коричневый фартук. Простенько.       Ему пришлось искать другой столик — за стеллажами. Там было меньше солнца, и атмосфера казалась более уединённой.       Закинув пальто на стул, он сел и принялся читать книгу. Нив, как всегда, сопроводила его завтрак ухмылкой и немым вопросом, на что он опять закатил глаза.       «Топай отсюда Чертовка» — подумал он. Он вылил виски в кофе и, попивая напиток, читал. Время от времени он откидывался на ножки стула и изворачивал голову так, чтобы посмотреть на баристу, которая казалось совершенно не обращала на него никакого внимания.       Два часа пролетели. Закрыв книгу чуть громче, чем следовало, он собирался прогуляться по местному горному парку Эдинбурга, а, возможно, и взобраться на один из холмов. Старик сказал, что для шотландцев грешно не выходить на прогулку в такую прекрасную погоду, и Малфой решил его послушаться.       Только он осознал, что даже не знает имени этого мужчины, как на стул неожиданно свалилась кудрявая девушка. — Грейнджер? — он вскинул бровь.       Она все-таки следила за ним, догадался слизеринец, иначе бы не подкрадывалась через лабиринт стеллажей, чтобы внаглую усесться за его столик.       Ее глаза горели. Он видел, что просто так она его не отпустит. — Слушай, Малфой, это уже не смешно. Ты приходишь сюда четыре дня подряд, заказываешь одно и то же блюдо и чего-то ждешь. Чего ты хочешь?       Малфой хищно опустил пальто обратно на спинку стула. Он медленно сел за стол, запрокинул ногу на ногу и сложил пальцы в замок на колене. — Так и знал, что ты анимаг, — прищурился он. — Было бы глупо с твоей стороны не догадаться, — пожала плечами она, как ни в чем не бывало, и обвела пальцем узор на стакане из-под виски. — Глупо для скрывающегося — раскрывать себя, — нахмурился мужчина. — Глупо с твоей стороны полагать, что у меня нет своих рычагов давления, — она посмотрела на него с игривым прищуром. Чувствовала ли она себя в безопасности или просто хорошо играла роль? По крайней мере, выглядела почти расслабленной. Как кошка — всегда настороже.       Малфой вскинул бровь и снова расплылся в улыбке. — Так чего ты хочешь? — снова спросила гриффиндорка. — Это тебя не касается, Грейнджер. Расслабься, — отмахнулся он и допил кофе, который ранее решил оставить в покое. — Неужели? Тогда почему бы тебе просто не пойти в другое кафе и не завтракать там? — поинтересовалась девушка. «Так настойчива, Грейнджер. Боишься все таки?» — Потому что я уже забронировал вот тот столик, — он указал пальцем, — на ближайший месяц. Который, кстати, почему-то занят.       Мужчина парировал с удовольствием. Он любил перепалки. И был уверен на сто процентов, что Грейнджер — тоже. Ему Пэнс сказала. — Грег передал мне вчера список резерваций. Серьезно, Малфой, целый месяц? — Угу. Целый месяц тебе придется меня терпеть здесь. А точнее — вот там.       Гриффиндорка выглянула из-за стеллажа, проверяя, как себя чувствуют гости. Она покачала головой и ухмыльнулась. — В Эдинбурге полно других кафе. — Мне нужно конкретно это, — настаивал он. — Почему? — девушка подняла взгляд. — Личная встреча, — пожал плечами он.       Грейнджер выдохнула. Подвесной колокольчик у входа оповестил о новом посетителе. Раздались голоса и смех — похоже, пришла целая компания. — Я могу просто закрыть кафе. — Да ладно тебе, Грейнджер. Мне нет никакого дела, почему ты скрываешься. Я здесь чисто по своим делам, — уже серьезно ответил мужчина, пытаясь убедить бывшую однокурсницу. — Ты говорил кому-то? — Нет. — Пэнс? — она снова подняла на него взгляд, пытаясь понять, ответит ли он честно. — Нет, — Малфой не отводил глаз. — Она здесь? — Вспомнила, что у тебя есть подруга? — Как она? — девушка виновато отвела глаза. «Нотка сожаления, Грейнджер?» — Очевидно, злится. Вряд ли такая вещь, как записка, ее удовлетворила бы, — он не стал лгать. Как лучший друг слизеринки, он даже в какой-то степени злился на Грейнджер за то, как та обошлась с Паркинсон. Хотя и мог ее понять. Сам когда-то поступил так же. Правда, та хотя бы записку оставила. — Очевидно… Хорошо. Не знаю, зачем тебе именно мое кафе, Малфой, но, пожалуйста, не говори никому, где я. И еще — не упоминай, что я анимаг. Это не секрет, но и знать об этом никому не надо. Хотя, в любом случае ты ничего не докажешь, — фыркнула девушка.       «Ты даже фыркаешь, как кошка Грейнджер. Было бы смешно если бы ты превращалась в львицу. Как быстро бы тебя засадили в местный зоопарк?»       Малфой усмехнулся и кивнул. Он знал, что ничего не докажет. Да и надобности в этом не было.       Они пару секунд смотрели друг другу в глаза, а потом девушка выдала: — Малфой, ты вроде собирался куда-то идти. — Мерлин, вижу, в этом кафе гостей совершенно не ценят, — он наигранно прицокнул и моментально расплылся в ухмылке.       Девушка закатила глаза и скрылась за стеллажами.

***

      Когда Грейнджер впервые увидела Малфоя на пороге, по ее телу прошли мурашки. Какого черта он здесь делает? Чего ему нужно?       Если бы не обжигающий пар кофемашины, она, наверное, так и стояла бы, застыв в размышлениях, не вымолвив ни слова. Мерлин, она ненавидела делать капучино. Пенка всегда предательски подгорала в самый ненужный момент.       «Да, Малфой, это чертова кофемашина. Чертовы слизеринцы всегда появляются в самый уязвимый момент.»       Отдав кофе посетителю, первое, что она выдала: — Дабл эспрессо или сингл?       Холодная мраморная поверхность стойки успокаивала, а левый мизинец жгло от ожога. Она будет вежливой — тогда с ним можно договориться. А если он не захочет договариваться… Она что-нибудь придумает.       Она отдает ему круассан и скрывается за дверью, успевая заметить, как он вскидывает бровь в удивлении.       «Что, Малфой, до сих пор думаешь, что я не могу быть вежливой по отношению к тебе?»       Она не знала, зачем он здесь и кому может рассказать о ней. Время от времени в кафе появлялись люди, которые могли узнать в ней Золотую девочку, но даже если кто-то хотел на этом нажиться, Гарри не допускал появления статей в Пророке. А в крайнем случае, когда за ней откровенно пытались следить, она скрывалась под видом кошки на некоторое время и сама следила за преследователями.       Единственный закон, который она нарушила, — в Шотландии она стала незарегистрированным анимагом. По началу это ее тревожило, она боялась, что ее раскроют и уличат во лжи, но со временем успокоилась. Даже если кто-то донесет, не существовало никаких артефактов, которые могли бы однозначно подтвердить ее способности анимага.       Она моментально находит внучку Грега и просит ее подменить. Та недовольно фыркает, но шантаж двойной ставкой побеждает.       Грейнджер накидывает пальто и выбегает под дождь. Паттерн «сначала скрыться, потом думать» работает исправно, хоть она и замечает, что теперь нервничает не так сильно, как в первые разы после побега.       Несмотря на то что она была в безопасности от желтой прессы, страх перед журналистами никуда не делся. Все эти грязные заголовки, сплетни, информационная бомбежка — всё было организовано ее бывшим. Таким дерьмом ее еще никогда в жизни не поливали.        Она правда не хотела уезжать из Великобритании. Это был ее дом. Но Англия со всеми своими «честными» репортажами и сенсациями… — так больше продолжаться не могло. Ей просто хотелось спокойной жизни, вдали от шума и суматохи.       Долгое время Грейнджер не понимала, почему после войны газеты сосредоточились исключительно её персоне:       «Вчера мисс Грейнджер вышла в откровенном платье. Интересно, что об этом думает ее бойфренд Рон Уизли?»       «Гермиона Грейнджер получила свое место при Министерстве благодаря статусу Золотой Девочки.»       Иногда заголовки доходили до абсурда:       «Ведьма столетия или простушка, которая обвела Великобританию вокруг пальца?»       Худшие статьи вышли на следующий день после расставания с Роном. Газеты взорвались, устроив настоящий информационный шквал из вранья. Чего только о ней не писали. Рон раздавал интервью одно за другим, а журналисты выдумывали статьи, которые буквально демонизировали Гермиону Грейнджер.       Изменщица. Фригидная. Стерва. Манипуляторша. Дьявол в юбке.       В тот день она позвонила Гарри, вся в слезах, умоляя поверить, что все статьи — ложь. Поттер даже не стал слушать. Он просто аппарировал к ней через каминную сеть и пообещал все исправить.       Он рассказал, что в то утро, когда Пророк выпустил свою «сенсацию года», Рон заявился к нему пьяный в хлам и проболтался, что у него есть рычаги давления на Скитер — она писала все, что он хотел.       Все эти годы он обливал свою девушку грязью, руководствуясь самыми глупыми причинами.       — Гарри, ты не понимаешь. Я просил их писать это, чтобы хоть кто-то объяснил ей, что работа в Министерстве — не для нее. Ей нужно заниматься семьей, а не разгуливать там в коротких офисных юбках.       Про декольте он вообще не заикался.       Для Грейнджер это стало предательством.       Самый близкий ей человек — несмотря на все ссоры и разногласия, она все равно считала его близким — с которым они прошли войну, все эти годы отдавал ее на растерзание обществу. Рон сам отдавал приказы, как, где, когда и в какое ребро воткнуть нож.       Ей было сложно в это поверить.       После того как Гарри узнал правду, он связался со своей командой авроров и нарыл столько грязи на Скитер и Рона Уизли, что им не осталось ничего, кроме как заткнуться и больше не высовываться. Оказывается Рон и сам был не прочь развлекаться в барах с Лавндой Брум и исследовать ее декольте не только глазами…       Гарри стал пассивным редактором Пророка — ни одна газета больше не выходила без его согласования. Последние месяцы издание стало необычайно скучным и скудным на сенсации.       Её бегство смешалось с парой других грязных заголовков, высосанных из пальца, но после скандала с расставанием Пророк постепенно затих. Теперь писали в основном о чьих-то помолвках, новых индустриальных районах магического Лондона и прочем.       Гарри контролировал каждую строчку.       Грейнджер помнила, в какой ярости был Гриффиндорец. Он предлагал немедленно опровергнуть все статьи о ней и обратиться в суд, раскрыв все, что Рон делал все эти годы — и заодно разоблачить Скитер.       — Он мне больше не друг, Гермиона. Если он поступил так с тобой, значит, и со мной сможет. Я не могу ему доверять. Мне так жаль, что я не увидел этого раньше… Как он мог?       Но Грейнджер сказала, что просто хочет побыть одна и не раздувать новую сенсацию. Ей нужно было время, а такой козырь, как Скитер, лучше оставить в рукаве — пока что не отдавая ее на растерзание суду. Поэтому она уехала в Эдинбург.       В детстве ей нравилось проводить здесь время. Она чувствовала себя спокойно, читая книгу под аккомпанемент дождя, взбираясь на холмы, гуляя по берегу моря. Грейнджер решила открыть кофейню просто для себя — чтобы было чем заняться. Так она и жила уже полгода, не переживая о будущем, просто наслаждаясь незатейливостью жизни.       Покидая Англию, она пообещала себе, что вернется. Там был ее дом.       Но сначала ей нужно было научиться жить так, будто она никому ничего не должна: ни стране, которой отдала детство и семью, ни обязательствам перед работой, ни ожиданиям общества, ни даже друзьям. Она не хотела ничего объяснять.       Она попросила Гарри не тревожить ее пару месяцев и успокоить остальных. Оставила друзьям записки и больше не выходила на радары. Грейнджер знала, что поступает эгоистично, но, черт подери, впервые в жизни она хотела пожить для себя.       Моросящий дождь бил по лицу. Найдя укромный уголок, она превратилась в кошку и элегантно взобралась на забор, следя за Малфоем через окно.       «Что ты тут делаешь?»       Грейнджер не боялась Малфоя всерьез, но его резкое появление здесь… Она опасалась, что Пэнс тоже может быть где-то рядом.       По правде говоря, она просто не знала, как будет объясняться, если внезапно на нее обрушится Слизеринка прямо посреди кафе. В моменте было легче сбежать.       Но объясняться надо было.       Последний месяц в голове все чаще всплывали мысли о том, что она хочет вернуться, выйти на контакт. Но самое трудное — обосновать свой побег перед подругами. Джинни и Пэнс.       Они растерзают ее за такое исчезновение.       Малфой ушел через два с половиной часа, перед этим заглянув в лавку к Грегу.       Следующие три дня девушка решила провести за слежкой. Нив и Грег знали о ее способности анимага. И хотя Грег уверял, что Малфой здесь по собственным причинам, Гермиона все равно решила быть осторожной.       Грег был на удивление уверен в своих словах насчет Малфоя. Каждое утро Драко заходил в кафе, заказывал шотландский завтрак и через два часа уходил. Все это выглядело довольно странно, но следов других ее знакомых или журналистов не было.       «Честное слово, Малфой, если ты еще раз скажешь мне “кис-кис”, я расцарапаю тебе руку.»       С ее стороны было глупо так откровенно следить за Малфоем, но если бы не Нив и ее двусмысленный ответ, слизеринец так бы и оставил свою догадку догадкой. — Эй, змеючка, а ну-ка иди-ка сюда. Ты не могла еще более прямолинейно сказать ему, что я анимаг? — Расслабься. Дедуля сказал, что Малфою можно доверять, и он тебе не навредит, — Нив протирала стаканы и нагло ухмылялась.       «Будь у тебя магия, ты точно была бы на Слизерине.» — Откуда твоему дедуле знать, что Малфою можно доверять? И почему он вообще с тобой это обсуждает? — возмутилась Грейнджер. — Поверь, дедуля никогда не ошибается. Грег ненавидел, когда внучка называла его дедулей, а Нив ненавидела, когда он называл ее наглым избалованным подростком. Этот круг нельзя было замкнуть, но они все равно любили друг друга — только выражалось это исключительно во взаимных подколках.       Грейнджер вздохнула. Она привыкла к этой семейке, но время от времени они выдавали очень странные вещи.       Следующие несколько дней гриффиндорка старалась не привлекать внимания Малфоя и вести себя отстраненно.       Но, несмотря на возможные сомнения, Малфой все равно время от времени кидал кошке ухмылки, надеясь проверить свою догадку. Азарт.       «Пэнси всегда говорила, что он до ужаса азартный.»