Глава 11. Вопрос осознания

Два человека и два оборотня.

А вокруг нас — трупы, трупы, трупы…

Романтика!

Когда я пришел в себя, уже было совсем темно — наверное, уже было хорошо за полночь. Я сидел в каком-то парке, судя по тишине вокруг — где-то на окраинах Лондона, подальше от основных дорог. Сознание вернулось ко мне когда я сидел на скамейке, сложившись в позу эмбриона. Просто взяло — и включилось, будто кто-то щелкнул выключателем. Мир вернулся резко, холодно, будто ледяная вода хлынула прямо в череп. Секунду я просто сидел, ничего не осознавая, глядя в темноту перед собой. Потом пришли чувства. Холодный воздух резал кожу. Руки онемели, но даже через оцепенение я чувствовал, как что-то липкое покрывает ладони. Одежда прилипла к телу. Запах… Этот запах я узнал сразу. Кровь. Я вздрогнул и медленно посмотрел вниз. Темные пятна растекались по рукавам куртки, покрывали пальцы, забились под ногти. Липкие разводы на ладонях уже засохли, но местами еще оставались свежие следы. Я моргнул, чувствуя, как грудь сдавливает что-то тяжелое, вязкое. Что… Что я сделал? Я рывком встал, но ноги тут же подкосились, и я рухнул на землю. С трудом поднялся снова, цепляясь за деревянную спинку скамейки. В голове шумело, мысли вязли в липком кошмаре. Я попытался сглотнуть, внезапная тошнота скрутила живот, и я шатаясь сделал несколько шагов в сторону кустов. Вывернуло меня сразу, резко и обильно. Желчь обожгла горло. Сознание наполнилось образами. Красный туман в глазах, испуганные глаза парня, который потянулся за ножом, царапина на руке. Тело помнило силу, жар, предвкушение охоты. Помнило, как зверь внутри тянулся к добыче. Но я сам не помнил ничего — ни момента удара, ни его крика, ни того, что было после. Я убил его? Судя по количеству крови на руках и на одежде — если и не убил, то очень серьезно ранил. С таким кровотечением не живут. Да еще и целился я ему в шею. Даже если он отшатнулся — я бы попал по торсу. А когти у меня были огромные, насколько я видел до того, как сознание меня оставило. Мне стало не по себе. Молодец, блин… Стал на путь каноничного попаданца. Еще трех недель не нахожусь в этом мире, а уже устроил первый труп. Мало того — труп явно сверхъестественный, да еще и со свидетелями, если, конечно, я их попутно тоже в серо-красный фарш не превратил… На самом деле, убийства — штука сложная. А кто думает иначе — тот просто сам себя обманывает. Большинство «попадунов» готовы в таких красках расписывать кровавые оргии, бойни и устраивать прочий анал-карнавал, что только диву даешься — как у авторов такое получается? На деле же… На деле большинство таких умников не в состоянии даже башку курице отрубить, если, конечно, не в деревне выросли. Я уже молчу про то, чтобы человека убить. В своих фантазиях, в играх или книгах — запросто. Но не в реальности. Жаль расстраивать кого-то, но это факт. Большинство людей, если их специально не обучать этому, не способны воспринимать убийство как норму. Я в свое время насмотрелся на трупы, да и драться всерьез тоже приходилось, как и в деревне скотину забивать, но вот убивать людей — еще нет. Да, вариантов у меня было не так много: или я — или меня. Да и все равно сделанного не обратить. Но все равно — поганое чувство на душе… Я закрыл лицо руками, не обращая внимания ни на грязь, ни на следы крови, затем дрожащими руками начал ощупывать карманы. Палочка была на месте. Документы, кошелек тоже… Хорошо, что хоть это не забыл в этом поганом тумане. Что это вообще было?! Я вздохнул. Нужно умыться. Нужно прийти в себя. Нужно подумать, что делать. По счастью, было уже темно, освещение в парке было отвратительным, да и одежда у меня была достаточно темная, так что явно пятна крови не выделялись. Да и людей в парке почти не было, так что мне удалось добраться до небольшого водоема в парке. Это была небольшая искусственная заводь, вода в ней была мутной и просто ледяной по ощущениям — все же, уже начался декабрь. Но меня это мало волновало — куда важнее было смыть кровь и умыться. А заодно холодная вода «разбудила» мозг, заставив меня соображать трезво и здраво. То, что расследование будет, было ясно как божий день. В этой стране не принято закрывать глаза на тяжкие преступления — это вам не постсовок в девяностые, которые еще даже не наступили. Вот только… А что они будут расследовать и как будут меня искать? Даже если я не убил дружков того парня, что кинулся на меня с ножом — им никто не поверит, что какой-то мужик мог превратить руку в волчью лапу и порвать на части человека. Даже звучит смешно. Конечно, если информация попадет к магам — они сразу «выкупят», что дело нечисто и что виновен оборотень, но есть два нюанса: сейчас не полнолуние и аврорам, мягко выражаясь, не до маггловских уголовных дел — им бы с посадками пожирателей закончить… Окей… Расследование начнется. И к чему придут в итоге? Камер на улицах еще нет. Ну, почти нет — под наблюдением только правительственные кварталы и крупные транспортные узлы вроде вокзалов. Да даже если и так, то качество у них такое, что можно в лучшем случае отличить наличие человека от его отсутствия. Ну, может, еще какие-то общие черты можно отличить. Об этом можно не переживать. И даже если меня каким-то чудом вычислят и поймают… А что они, собственно, сделают и как докажут? Когти недоказуемы, если, конечно, они меня перед полнолунием не законопатят, но тогда это будет не главная проблема. Отпечатки пальцев я тоже не оставил, а даже если их на чем-то и найдут, то образцов моих «пальцев» у полиции нет. Так что, наверное, можно не переживать. Но за сводками лучше будет последить еще несколько дней — по счастью, мода на газеты и журналы с уголовной хроникой еще не ушла. Однако, была еще одна проблема. И эта проблема меня беспокоила гораздо больше, чем любые, даже самые серьезные возможные проблемы с законом. Превращение. Что это было?! Почему сейчас?! Это был, наверное, самый важный вопрос. Я ведь знал, как работает ликантропия. По крайней мере, так, как ее описывал канон. Оборотень превращается в полнолуние. Без исключений. Без вариантов. Других случаев канон не знает. Магия трансформации жестко завязана на лунный цикл, и никаких тебе «почувствовал злость и бац — клыки и когти». Это самое классическое проклятие оборотня, какое только может встретиться, хотя в различных вселенных, с которыми я знакомился через книги, фильмы и игры, встречались самые разные варианты — от проклятий и благословения бога охоты до естественного происхождения оборотней и сказок, в которых оборотни описаны скорее как анимаги. Но тогда… что произошло? Я глубже наклонился над водой, наблюдая за собственным отражением. Бледное лицо, темные круги под глазами, запекшиеся следы крови на подбородке, которых я не заметил раньше. Тонкие капли воды стекали с мокрых рук, но я все еще чувствовал что-то чужое. Внутри. Оборотень во мне… проснулся. Но почему именно сейчас? Я попытался выстроить цепочку событий. Адреналин? Да, драка была напряженной, но я уже раньше попадал в стрессовые ситуации. Боль? Возможно — удар ножом, запах собственной крови… Это могло сыграть свою роль. Или, может, дело было в чем-то еще? Я напрягся, вспоминая. В тот момент, когда нож вспорол кожу, что-то внутри меня вспыхнуло. Ярость! Не просто страх, не просто боль — настоящая, глубокая звериная ярость! Чужая, но одновременно до боли знакомая. Такая вот праведная ярость. Такая, которая возникает, когда наблюдаешь какую-то ужасную, мерзкую несправедливость, но которой не можешь противостоять или на которую не можешь повлиять вот вообще никак. Ярость, смешанная со странным чувством испанского стыда. Такая, от которой бледнеет лицо, дрожит дыхание и начинают трястись кончики пальцев. Всем нам знакомо это чувство… Однако, ни у кого от его ощущения не отрастали когти. Да и это странное ощущение, которое я испытал перед тем, как совсем утратить над собой контроль. Как упростились в какой-то момент мысли. Как стало легко. Как захотелось убить этого урода… Как будто все это время внутри меня жило что-то, что просто ждало подходящего момента, чтобы взять контроль. Я поежился. Жуть… И что теперь делать? Если меня так будет «переклинивать» каждый раз, когда меня кто-то ударяет или провоцирует на конфликт, да и просто в случае простого испуга (а это тоже может вызвать прилив адреналина) — мне хана. Надо или буддистским монахом становиться и много десятилетий постигать дзен, медитируя и теряя чувство раздражения, или вообще уходить от мира и становиться отшельником и не приближаться к людям вообще никогда. Потому что жить вообще без эмоций и опасаться, что любое действие или даже грубое слово в мой адрес может обратиться кровавой баней… А если это будет не так? А если в этой реальности оборотни вообще не подчиняются лунному циклу и превращаются внезапно?! Нет, понятно, что полнолуние — это обязательная часть программы, я это понял еще когда очутился здесь… Но что, если это — единственное обязательное явление, а потом уже все лежит на воле случае? Тогда я не удивлен, что Люпин старался дистанцироваться ото всех и… И… Нет, не сходится. Канонично Люпин «заболевал» только в полнолуние. Не годится. Хотя канонично в него и бывшие айтишники не переселялись. И в «Граннингс» он не работал. И вообще — с чего я взял, что все в этом мире канонично?! Чертова Роулинг… Как описывать пиздострадания по поводу обоссанной метлы, о которой Гермиона сообщила декану — так этому, блядь, две главы посвятить можно. И это все при том, что, во-первых, Гермиона была стопроцентно права, когда сдала наличие «Молнии» у лучшего друга декану, ведь метлу мог прислать кто угодно и наложить на нее любые проклятия, а во-вторых… Блядь! Да эта «Молния» фигурирует в истории аж четыре раза и то — она не важна! С тем же успехом можно было бы обойтись вообще без нее! Зато как писать про оборотней — так пара абзацев в семи книгах, которые еще и противоречат друг другу по своему смыслу. Вот почему, блядь, эту вселенную написала британская домохозяйка, а не британский же профессор — тоже известный фантаст… Тогда бы вопросов было гораздо меньше, а деталей мира наоборот — больше! И вот что мне делать?! Я выдохнул, покачал головой. Зараза… Придется форсировать вопрос моего обучения магии и немного сменить вектор. В частности, придется искать как можно больше сведений об оборотнях. Я, конечно, так и так собирался их искать, но позже, уже сильно после того, как разберусь с основами магии. Однако, похоже, придется изменить планы. Все… Решено! Завтра же, в воскресенье, пойду в «Косой Переулок» и не уйду оттуда, пока не добуду новую палочку, кое-какие учебники и как можно больше книг про оборотней. А еще надо будет перелопатить маггловские источники — мало ли, вдруг в мифологии этого мира найду какие-нибудь подсказки? Конечно, толку от этого, наверное, будет мало. А пока… Пока нужно просто добраться домой и постараться больше никого не убить.

***

— Так, мистер Люпин… Давайте-ка еще вот эту попробуем. Я с трудом удержался от тяжелого вздоха, принимая очередную палочку. Блядский цирк — других слов тут просто не подберешь. Когда я пришел в лавку, я ожидал, что все будет просто: скажу, что хочу новую палочку, заплачу деньги, уйду довольный. Но я совершенно не учел одного важного фактора — Олливандер. Если бы мне пришлось выбирать между его занудством и полнолунным превращением, я бы серьезно задумался. Старик смотрел на меня с прищуром, будто я был не покупателем, а каким-то аномальным явлением, которое следовало изучить. Вот же… Увлеченная натура… Могу понять попаданцев, которые не хотели ходить к нему по тем или иным причинам. Сомневаюсь, что он кому-то о чем-то там стучит или что он такой эксклюзивный, кто ставит некие следилки, о которых в фанфиках только ленивый не написал, но вот чего у него не отнять — это занудства. А точнее — лютого профессионального задротства. — Знаете, мистер Люпин, ваша старая палочка просто не могла перестать вам подходить. Это крайне редкое явление! Ваша магия не могла просто так отвергнуть инструмент, с которым работала столько лет. Должно было случиться… ну, нечто экстраординарное. Я фыркнул, но ничего говорить не стал. Знал бы ты, внебрачный сын Чебурашки с домовенком Кузей, какие у меня произошли «экстраординарные события» — ты бы уже добровольно стучался в Мунго с требованиями немедленно запереть тебя в самую надежную палату… Такое вменяемому человеку даже вообразить тяжело — не то, что пережить. Но давать какую-либо информацию о себе я не стал, вместо этого просто взяв очередную палочку. Та отозвалась легким, теплым покалыванием в пальцах. Это было лучше, чем ничего, но я не успел осмыслить ощущения, потому что Олливандер уже снова затараторил: — Видите ли, палочка — это не просто инструмент. Она — продолжение волшебника! То, что вы вдруг больше не можете нормально использовать старую палочку… О, мистер Люпин, это проблема! — Если проблему можно решить за деньги, то это — не проблема, а всего лишь расходы. Олливандер покачал головой, будто я его сильно разочаровал. — Я помню вашу палочку. Кипарис, десять с четвертью дюймов, волос единорога… О, чудесный экземпляр, гибкая сама по себе, но с твердым характером! Такая палочка просто не могла вот так взять и перестать работать! — Вот именно, — ответил я, не выдержав. — И, честное слово, я не хочу сидеть здесь до завтрашнего утра и обсуждать причины. Я пришел за новой палочкой. Вы мне ее продадите или как? Олливандер вздохнул так трагично, будто готовился мне объявить как минимум о смерти любимого родственника, который оставил наследство не ему. Нет, ну серьезно! Достал уже зудеть! Может, на первокурсников Хогвартса вся эта его песня с припевом, мистификациями и замогильным голосом и производит впечатление, но на взрослого человека такой фокус не сработает! — Ох, молодежь… Совсем не ценят таинства магии… — Я ценю эффективность, — буркнул я. Впрочем, после этого он все-таки перестал меня пытать и вернулся к делу. Вообще, палочки он перебирал без всякой видимой системы и у меня уже сложилось впечатление, что он банально брутфорсит каждого покупателя, просто наугад пихая палочки в надежде, что хоть одна да подойдет, попутно развлекая всех одной и той же туманной историей, чтобы никто не обращал внимание на его некомпетентность. Не исключено, кстати, что так и есть — палочек у него вагон и тележка, уверен, что и «легендарных близнецов», как у Поттера с Волдемортом, из них многие десятки, потому что как-то не верится, что для каждой палочки он ловит другого единорога и рвет одну волосину из хвоста или покупает одно сердце дракона для одной палочки, хотя размеры там о-го-го… Кроме того, я не видел ни малейшей логики в предложенных мне палочках. То здоровый, будто трость, дрын из черного дерева с волосом единорога, то какая-то зубочистка из шиповника с пером феникса, то какая-то загогулина из груши с сердечной жилой дракона. Старикан натурально перебирает, прыгая из крайности в крайность, пока не наметит тропинку! Шулер… Десятая палочка. Двадцатая. Лишь когда счет перевалил за сорок, наметился какой-то прогресс. И лишь к пятьдесят восьмой я понял, что нашел то, что мне нужно. Как только пальцы коснулись гладкого дерева, внутри что-то щелкнуло. Будто все встало на свои места. Будто наконец-то исчез тот слабый, едва уловимый дискомфорт, который преследовал меня с прежней палочкой. Нет-нет, у меня не включился прожектор над головой, не было никакого хора ангелов на фоне, не было ни нагрева, ни примагничивания, ни странного чувства единства. Я просто почувствовал, что могу работать с этим инструментом… Вот почувствовал — и все. Как говорится, «взял у руки — маешь вещь». — Интересно… — протянул Олливандер, наблюдая за мной с блеском в глазах. — У меня — сестра-палочка Волдеморта? — устало спросил я. Олливандер сглотнул, покачал головой и даже как будто поежился. — Ну и шуточки у вас, мистер Люпин… Сестра-палочка такого чудовища… Это ж надо такое придумать… — Тяжелое детство — березовый сок с мякотью, — фыркнул я. — Так что вам кажется любопытным? — Редкое сочетание. Пихта, четырнадцать дюймов, сердечная жила дракона… О, мистер Люпин, пихтовые палочки выбирают тех, кто скрывает в себе потенциал, который еще не раскрыт… Я не стал в это вникать. Наверняка, у него про каждую палочку такая сказочка есть. Не скажешь же клиенту, что его палочка совершенно заурядная, да и сам он из серой массы не выделится? Не скажешь… — Угу… Так сколько с меня? Олливандер явно хотел продолжить лекцию, но мой взгляд не оставил ему выбора. — Десять галлеонов. Должен сказать, что авторы регулярно пишут в своих работах какие-то страшные суммы. Понимаю, да, что десять галлеонов звучат не так круто и эпично, как, скажем, десять тысяч. Но все как-то очень быстро забывают про три вещи. Первая — один галлеон стоит пять фунтов. Фунтов. Не рублей. Не гривен. Не тенге. Пять фунтов. И пять фунтов не двадцатых годов двадцать первого века, а восемьдесят первого года. То есть, довольно-таки дохуя. Да, это не окупает цены галлеона, если он правда полностью золотой, а не позолоченный, но это все равно очень много. Вторая вещь — магическая и маггловская экономики почти не связаны, у них полностью разные структуры, разные законы, разные ценности… Сравнивать их количеством оборота наличности — глупо. Это как сравнивать экономику племени дикарей, которые меняются ракушками, и экономику Испании времен покорения Америки. Ну и третье. Магическое сообщество очень тесное и у них товарные деньги, то есть монеты из драгоценных металлов. Это накладывает дополнительные ограничения на экономику магического мира. Какие, в жопу, миллионы галлеонов?! Да у них тысяча галлеонов — сумма, которой хватает, чтобы открыть магазин в собственном здании на местном аналоге Красной Площади! К чему я это все… Все как-то привыкли к большим суммам. А потому многим десять галлеонов кажутся смехотворной суммой. А ведь это реально пятьдесят фунтов. Это очень серьезные деньги, на самом-то деле. И позволить себе такие траты вот так сразу многие не могут. Особенно сейчас — в период послевоенного экономического кризиса. Деньги перешли из моих рук в руки Олливандера, и, к счастью, старик не стал тянуть меня за рукав, вываливая новые порции пафоса. Он, конечно, все еще смотрел на меня с этим своим «интригованным» выражением лица, будто я был не просто клиентом, а каким-то уникальным случаем, но мне было уже плевать. Я получил, что хотел, и теперь мог спокойно уйти. Оказавшись за порогом лавки, я глубоко вдохнул. Ну вот. Одна проблема решена. Я сжал в руке новую палочку. Она чувствовалась… правильной. Не было ощущения дискомфорта, не было сопротивления. Одним словом — хорошо… Впрочем, радовался я рано… Книжная лавка встретила меня привычным запахом бумаги, старой кожи и пыли. Здесь всегда было спокойно, даже уютно, несмотря на то, что полки с книгами в «Флориш и Блоттс» были расставлены так, что проходы между ними казались узкими и тесными. Светлые деревянные стеллажи тянулись до самого потолка, а в воздухе витало легкое мерцание магии, словно сами книги чувствовали, что их сейчас будут листать, искать в них ответы. Народу в магазине было немного: пожилая ведьма у стойки внимательно изучала список покупок, сверяясь с продавцом, у другой стены копалась в стопке книг какая-то молодая девушка — то ли студентка Хогвартса, то ли недавняя выпускница… Мне никто не мешал, я быстро прошел вглубь магазина, туда, где стояли полки с разделом «Существа магического мира» — я их приметил еще в свой первый визит сюда, когда просто прогуливался, чтобы заглушить голод и устать перед сном. Название секции обещало многое. Реальность, как обычно, оказалась гораздо скучнее. Вообще, я удивляюсь тому, как любые другие попаданцы вот так, на ходу, достают редкие запрещенные книги, фолианты по тайной магии или совершенно случайно знакомятся с неким великим гуру, а некоторые вообще обязательно грабят тайную библиотеку Слизерина, которая неведомым образом за тысячу лет в сыром подземелье Тайной Комнаты не развалилась на отдельные клочки пергамента… Мне так, увы, не повезет. Придется добывать знания по крохам. Я не ждал, что в публичном магазине книг будет хоть какая-то реально стоящая литература. Но чтобы все было так плохо?! — Так… — пробормотал я, скользя пальцами по корешкам. «Фантастические твари и где они обитают, издание пятое, адаптированное». Я вытащил книгу, открыл оглавление. Оборотни… Оборотни… Ага, есть! Я перелистнул страницы, пробежался глазами по тексту. «Известные случаи ликантропии уходят корнями в глубокую древность. Считается, что первые оборотни были рождены в результате проклятья темных волшебников…» Я нахмурился. Дальше шли обтекаемые формулировки, пересказы древних легенд и прочий бред. Про сам механизм превращения — ничего. Про то, можно ли его контролировать — вообще ни слова. Я захлопнул книгу и вернул ее на полку, после чего начал методично перебирать все книги, где хотя бы вскользь упоминались оборотни или которые могли касаться темы оборотней. «Темные твари и их повадки». Неплохо, но снова та же песня — «Оборотни — одни из самых опасных существ, известных магическому миру. Их нельзя приручить, невозможно контролировать…». Я скрипнул зубами. Да они вообще что-то изучали, кроме «бежит, рычит, кусает»? Книга за книгой шли все по тому же кругу. «Оборотни несут угрозу…», «Не помнят, кем были…», «Опасность для общества!». Потрясающе. Просто охуительно полезная информация. А то я этого не знал! Я опустился на корточки, перерывая нижние полки, где часто хранились менее популярные издания. Ну а вдруг?! — Должно же быть хоть что-то, что не написано магическим аналогом конченого ксенофоба… — пробормотал я себе под нос. — Вам помочь, сэр? Я поднял голову. Передо мной стоял один из работников лавки — худощавый мужчина в круглом пенсне, глядящий на меня с легкой вежливой заинтересованностью. — Да, — сказал я. — Мне нужна любая литература об оборотнях. Мужчина понимающе кивнул. — Боюсь, что выбор у нас весьма ограничен. Вы уже видели новое издание «Фантастических тварей»? — Видел. Чушь собачья. Я нисколько не против Саламандера, но редактировал его заметки явно не самый компетентный человек… Продавец на секунду замешкался. — Ну, в таком случае, возможно, вам стоит обратить внимание на… — Он пошел к стеллажу, провел пальцами по полкам, достал небольшую книгу в темном переплете. — «Проклятие ликантропа: жертвы тьмы». Я взял ее в руки, открыл первую страницу. «Страдающие ликантропией являются носителями темной магии, их душа повреждена проклятьем…». Ясно, блядь… Снова переливы из пустого в порожнее… — К сожалению, оборотничество изучено крайне слабо, сэр. Да и, признаться, не так много магов желают углубляться в эту тему… — Что, никто за последние лет сто не догадался провести нормальные исследования? Продавец слегка нахмурился. — Была одна работа, — признался он. — Некто Бертольд Грэверс, зельевар и магозоолог. В тринадцатом году он пытался составить более объективное руководство по ликантропии, основанное на наблюдениях за зараженными… — И где эта книга? — я даже облизнул мгновенно пересохшие губы. — Официально она была изъята из обращения Министерством, — тут же обломал меня продавец. — Грэверс пропал вскоре после публикации, говорят его неофициально отправили в Азкабан. Его труды, конечно, частично сохранились в частных коллекциях, но найти их крайне сложно. Я сжал челюсти. Ну, разумеется… Куда мне с моим цыганским счастьем… Вообще, магический мир — место не менее странное, чем вся каноничная история поттерианы. Здесь как бы формально все друг другу братья (некоторые — даже не фигурально, а очень даже генеалогически), но при этом все друг другу — жуткие конкуренты. Конечно, неким базовым основам магии учат в Хогвартсе и подобных школах, а потом — выгребай как знаешь. Каждый стремится к личному или, как минимум, семейному запасу знаний, выдавая на-гора и выбрасывая в публичный доступ сведения лишь тогда, когда результат от их выдачи принесет больше прибыли и уважения, чем утаивание и единоличное владение секретом. По крайней мере, на это в каноне делались жирные намеки, на которых половина фанфикшена построена. И то, что у магов тут есть журналы о достижениях магической науки и тома заклинаний — это нифига не аргумент. Знаю я как эти журналы пишутся — сам писал статьи во всякие профильные издания, пока в аспирантуре учился… Десять страниц текста — два предложения смысла, да и те запутаны во имя научного стиля и пафоса исследователей. Однако, продавец дал мне зацепку. И очень важную зацепку. Значит, Бертольд Грэверс… Отлично! Буду иметь в виду. И обязательно буду искать его книги даже если на это потребуется несколько лет. — Так что? — вырвал меня из размышлений продавец. — Будете что-то брать? Я вздохнул, посмотрел на него. — Да… Возьму вот эти две про оборотней — они, вроде, ничего такие. И посчитайте, во сколько выйдет полный комплект учебников по зельям, заклинаниям, трансфигурации, рунам и защите за все семь лет Хогвартса. — Собираете детей в школу? — Да нет, — отмахнулся я. — У меня недавно небольшой домашний апокалипсис случился, книги пришли в негодность. А учебники Хогвартса мне дороги как память… — Понимаю, — усмехнулся продавец. — Идемте, посмотрим, остались ли у нас запасы…