Глава 10. Охотник и жертва

Охотясь на слабых, ты выживаешь.

Охотясь на сильных — живешь.

— Римус! Это было просто потрясающе! Мерлинова борода, да я столько за всю жизнь не узнавал… — Всегда пожалуйста, — покивал я, слегка пошатываясь после паба, в который мы с Артуром заскочили ближе к вечеру в ходе программы его ознакомления с телевидением в частности и миром магглов в целом. — Ну что? Все запомнил? — Конечно! Конечно! — Артур едва не подпрыгивал на месте. — Римус, это же просто невероятно! И как магглы дошли до всего этого без использования магии?! — Учатся пользоваться тем, что есть, поэтому им не нужно то, чего нет, — пожал плечами я. — Искусство технологии мало чем отличается от искусства магии. И там, и там — жуткие страшные формулы, сплошная математика, куча странных зависимостей и обязательно найдется как минимум два гения, которые не могут сойтись во взглядах… Артур захохотал. Мда… Похоже, я немного перестарался и теперь Уизли-старший — мой преданный фанат на ближайшие недели. После того, как я в «Дырявом Котле» привел его в чувство и заставил, наконец, отвести взгляд от пачки фунтов, которые оказались не просто «маггловскими бумажками», а настоящим сокровищем, о котором Артур и не догадывался, он буквально засыпал меня вопросами. И что, и как, и почему, и зачем, и как так получается… Но это было еще полбеды. Натуральный цирк начался после того, как мы выбрались в Лондон. Как бы вам описать во всех красках поведение этого человека, который, вообще-то, по долгу службы, по идее, должен был быть самым незаметным из волшебников в маггловском мире… Даже известная нам комедия «Иван Васильевич меняет профессию» не передает всю абсурдность поведения Артура во время нашей с ним экскурсии по городу. Он вел себя как маленький ребенок, которого впервые привезли в Диснейленд и пропустили туда без очереди. На первый взгляд могло показаться, что он просто впечатлен. Но нет, впечатление — это когда человек смотрит с восхищением и изредка задает вопросы. Артур же не просто смотрел — буквально все, что вызывало у него интерес, он собирался потрогать, пощупать и вообще чуть ли не разобрать на детали. Например, его совершенно заворожили автоматические двери, которые он сначала обходил стороной, а потом начал методично подходить к ним, отходить назад, снова подходить — видимо, проверяя, не ошибся ли он в маггловском «заклинании». Когда Артур увидел телевизоры, включенные сразу на несколько каналов, он замер. Можно было подумать, что его поразила сложность техники или маггловская изобретательность, но нет. Его шокировала сама идея, что изображение может двигаться без магии. Он стоял перед витриной магазина электроники, не в силах оторвать взгляда от экранов. Натурально картина — «зомби смотрит через стекло на человечину». Дальше — больше. Я пытался простыми словами объяснить, как работает видеосигнал, камеры, электричество. Но вместо того, чтобы уложить услышанное в голове, Артур пошел разбираться на практике. В магазине он принялся тыкать пальцем в экраны, явно надеясь, что картинка как-то отреагирует. Потом, когда вспомнил про пульт и про кнопки переключения передач, он вообще пришел в неописуемый восторг… Продавец уже начал подозрительно коситься в его сторону, и мне пришлось почти что силой увести совершенно счастливого Артура под предлогом того, что «на сегодня хватит научных открытий». Еще проблемы возникли в продуктовом магазине, когда я попросил его самостоятельно купить что-нибудь. В теории это было хорошей идеей — пусть освоится с маггловскими деньгами, а не просто научится их считать. На практике же все пошло не так хорошо. Нет-нет, вел он себя вполне прилично — не кричал, не дрыгался, не пытался толкать пафосные речи девочке на кассе… Но было видно, что он либо иностранец, не привыкший иметь дело с фунтами, либо смирный псих, слинявший из дурки. Банкноту в пять фунтов он отдал кассирше с таким благоговейным лицом, будто вручал королеве какой-то древний артефакт. Потом долго рассматривал сдачу, будто пытался разгадать тайный код. Но настоящая катастрофа случилась, когда он не смог открыть упаковку «Сникерса». Инстинкты сработали быстрее, чем разум, и рука Артура привычно потянулась к палочке. Пришлось действовать быстро. В последний момент я перехватил его запястье, пока он не начал творить заклинание прямо у кассы. Еще немного, и нас обоих ждал бы крупный разбор в Министерстве. Я быстро открыл упаковку сам, сунул шоколадку ему в руки и почти силой вытолкал его из магазина, пока никто не заподозрил неладного. Артур выглядел смущенным, но, как мне показалось, не слишком-то и расстроился. Наоборот, минут через пять он уже с горящими восхищением глазами изучал автоматы с газировкой, пытаясь понять, как это вообще возможно — «заставить воду пениться без волшебства». К концу дня у меня не осталось сил. Мы зашли в оформленный под старину паб, чтобы передохнуть, и Артур, казалось, наконец начал постепенно приходить в себя. Хотя… скорее, он просто обдумывал все то, что увидел за день. Он все еще восхищенно повторял названия вещей, с которыми очень плотно познакомился за день: телевидение, электричество, банкоматы, автоматы с напитками, метро… С таким же успехом он мог бы описывать путешествие по параллельной вселенной. — Ладно, Артур… Бывай, не болей. Будут вопросы — пиши. Только, пожалуйста, не в рабочее время — я же постоянно с магглами, а они не привыкли пользоваться совиной почтой. — Конечно-конечно! Римус, да я же… Ну, в смысле… Ты только скажи! — А я тебе скажу, — кивнул я. — Молли какой-нибудь нужности купи перед тем, как домой идти. — Зачем?! — удивился Артур. — Ну как «зачем»? — удивился я. — Представь себя на ее месте. Дома семеро детей, а муж вместо того, чтобы в выходной помогать по дому, в один выходной был срочно вызван на работу, а на другой — умчался куда-то в маггловский мир непонятно зачем и с кем. Сделай приятное любимой женщине, купи что-то нужное. Тем более, что финансы позволяют. Заодно и докажешь, что маггловский мир — это не просто место, где ты потерялся и не какие-то глупости, которыми ты увлекаешься, а реально полезное место. И что ты — добытчик, который оттуда может приносить нужные и важные для дома вещи. Артур хмыкнул. Затем оживился. — Слушай! Точно! Да! Я даже знаю, что ей принести! — Ну вот и молодец, — кивнул я. — Все, бывай. Привет семье… Когда я окончательно распрощался с Артуром, на улице уже совсем стемнело. Я решил прогуляться и подумать кое-о-чем. Лондон жил своей привычной жизнью — шумел, гудел, светился рекламными вывесками и спешащими куда-то людьми. Я неторопливо шагал по тротуару, вдыхая прохладный воздух, и размышлял о том, что сегодняшний день прошел на удивление хорошо. Весело, познавательно, но… Полнолуние. Мысль об этом словно пробралась в сознание тихо, исподтишка, испортив все настроение. Я мельком взглянул на отражение в витрине ближайшего магазина. Вроде бы выглядел нормально. Не уставшим, не изможденным, не разбитым. Но я знал, что осталось всего две недели. Даже немного меньше. Двенадцать дней до момента, когда зверь возьмет верх над разумом и я на одну ночь превращусь в безумного кровожадного монстра. Я свернул на менее людную улицу и, засунув руки в карманы, продолжил размышлять. В прошлый раз мне повезло — Люпин сбежал в лес и хоть и получил картечью в бок, но, в целом, его ночь полнолуния прошла более-менее спокойно. Он никого не убил и не покалечил и, наверное, довольствовался бы только этим. Но теперь все иначе. Теперь я не просто оборванец, выживающий на подножном корме, а человек с работой, жильем, пусть небольшими, но средствами. И просто убегать в лес за тридевять земель — не вариант. Конечно, в этот раз полнолуние попадет в ночь с одиннадцатого на двенадцатое декабря, то есть — в ночь с пятницы на субботу. И это хорошо, ведь у меня будет время прийти в себя. И в январе мне тоже повезет — «пушистая проблема» догонит меня девятого января, в ночь с субботы на воскресенье. То есть, мне не придется париться над тем, как успеть на работу, да и вообще о том, как вернуться в человеческое общество. Но это так повезет два месяца. А потом? Надо ведь думать и о будущем тоже… А для этого мне нужен план. Хоть какой-то… Вариант с волчьим противоядием отпал сразу. Я запросил и прочитал всю подшивку «Вестника зельевара» за последние два года. И ни в одном из номеров не было сообщения про это открытие. Значит, либо мистер Белби его еще не придумал, либо придумал, но еще не опубликовал открытие. А бежать его искать и трясти с требованием выдать мне зелье, стабильной версии которого, может быть, вообще еще не существует — отвратительная идея. Равно как не годится и просто запираться в квартире. Конечно, стены прочные, да и дверь тоже такая, что сходу не выбить. Но, во-первых, есть окна, через которые я в звериной форме выберусь запросто, а во-вторых, даже если я не выберусь и останусь дома… Я живу не в вакууме, у меня есть соседи. И они точно будут задавать вопросы по поводу жуткого волчьего воя и странных звуков, а полагаться на заглушающие чары… Нет уж, риск того не стоит. И вот что делать? Понятно, что в форме волка я буду одну ночь, но эта ночь будет очень длинной… Можно банально улетать в Хогсмид на эту ночь и прятаться в Хижине, как это делал Люпин в свое время. Но делать так постоянно не получится — и маги приметят, что я появляюсь строго по полнолуниям, и владения Дамблдора рядом. А это плохо. Не доверяю я ему. Намерения у него, может быть, и благие, но методы мне не нравятся от слова «совсем». Один раз так можно сделать. Ну, два. А потом? Конечно, когда у меня дойдут руки до изучения аппарации, станет гораздо легче. Но это когда еще будет? Сейчас я и с простыми-то заклинаниями разобраться не могу… Стоп! А почему это я решил, что это во мне дело? Я сглотнул, расстегнул куртку, нащупал палочку во внутреннем кармане. Рукоятка холодная и совсем чужая… Палочка не отзывалась. Она выполняла заклинания, но делала это неохотно, через силу. Я слишком долго списывал это на собственную неуклюжесть, на отсутствие опыта, на общее истощение после первых дней в этом мире. Но чем больше я практиковался, тем отчетливее понимал — дело не во мне. Я не Римус Люпин. Тело принадлежало ему, но разум — нет. А значит, и магия была иной. У волшебника и его палочки формируется связь, почти живая, на интуитивном уровне. И эта связь у Люпина и его палочки была выработана годами, но я, кто бы я ни был теперь, не был тем же человеком, что и Люпин. Не для палочки. Я вспомнил, как в книгах Гарри в свое время испытывал трудности с чужой палочкой. Она подчинялась, но нехотя. Она не принадлежала ему, а просто терпела его и то только потому, что он получил ее в бою. В моей ситуации было хуже — я просто появился. И все… Теперь становилось очевидно, почему я ощущал себя словно ученик-первокурсник, почему каждое заклинание требовало неимоверных усилий и постоянного строгого следования каждому аспекту. Нет, разумеется, я и дальше бы мог так продолжать, если что. И я обязательно продолжу вычитывать каждый фрагмент каждой теории, которая только будет попадать мне в руки. Но если я прав… Тогда процесс пойдет значительно быстрее. И значительно проще. Остается только добыть себе палочку и… — Слышь, дядя. Подкинь на пиво, а то нам не хватает… Я поднял взгляд на голос, заозирался по сторонам. Похоже, за время, которое я был погружен в собственные мысли, меня занесло куда-то в не самый лучший район. На улице темновато, пусто, людей не так много. Дома старые и обветшалые. Видна промзона на набережной… А прямо передо мной трое пацанов примерно моего возраста, может чуть меньше. На вид типичная уличная шпана: потрепанные куртки, спортивные штаны, кроссовки, поддельные часы, уверенные в себе ухмылки. Их трое. Не слишком много, но и не так мало, чтобы можно было просто уйти без последствий. Один держался чуть позади, будто прикрывая отход, второй явно был в это шайке главным и ждал реакции, а третий смотрел на меня с наглой ухмылкой, уже готовый к возможной заварушке. — Ну так что, дядя? На пиво нам подкинешь или как? Я вздохнул. Опять… А я ведь только-только начал забывать про существование такого контингента. Ну как же… Великобритания! Страна джентльменов! И даже уличная преступность тут должна быть благородная и вежливая… Ага! Щас! Быдло везде одинаковое. Оно давит тех, кто выглядит слабыми. И не для того, чтобы самоутвердиться, как считают многие «прахвесианальные псейхолухи». Нет, ребята. Причина одна… Даже легендарный Робин Гуд грабил богатых не по идеологическим причинам. Просто у бедных не было, что взять. И в моей ситуации причина ровно такая же. У местных либо денег нет, либо они настолько тяжко заработаны, что люди скорее умрут, чем отдадут что-то. И будут драться за свои кровные до конца. И местное быдло прекрасно это знает, а потому рисковать не будет — можно ведь и зубов не досчитаться, а стоматология тут дорогая. А вот я для них выгляжу как легкая мишень. Одет хорошо, иду расслабленно, я один, не выгляжу как качок-культурист. Я не местный… Идеальная добыча, которая привыкла жить с комфортом, а потому «доится» легко и непринужденно. Ненавижу людей с такой логикой… А они ненавидят зажиточных «пиджаков». Значит, драки не избежать. — У тебя сдачи не хватит. «Старший» усмехнулся, покачал головой, будто ему сказали что-то невероятно глупое. — Да ладно тебе, мужик. Ты выглядишь так, будто у тебя денег куры не клюют. Не жадничай для народа. — А ты заработай. Да, я нарывался на драку. Ну а смысл мне тянуть? Мордобой ведь все равно начнется. Если гопник начал как-то с тобой коммуницировать — все, варианта мирного решения не осталось. Либо отдаешь все и получаешь по морде чуть-чуть, либо начинаешь сопротивляться. И тогда все зависит исключительно от тебя самого. В юности я жил в небольшом шахтерском городке и даже застал эти проклятущие «войны районов», когда из-за какой-нибудь совершенно незначительной причины уровня «ваш пацан девчонку с нашего района домой провожал, вам своих мало?» начинался массовый мордобой стена на стену примерно по пятьдесят рыл с каждой стороны. Так что я знаю, о чем говорю. И драться умею, хоть и не профессионально, а так — «по дворовому»… — Дядь, ты не понял, о чем тебя спрашивают? Я вздохнул. Первая ошибка этой шпаны — они решили, что я — легкая добыча… — Ты уверен, что это хорошая идея? Вторая ошибка этой шпаны — самоуверенность. — Нас тут трое, дядя… А ты — один. И ты не из наших… Третья ошибка. Он решил поиграть словами, а не сразу начать бить. Значит, можно его вывести из себя… — Да пошел ты… Я плюнул ему в лицо, старательно метя так, чтобы он не смог уйти. Все! Вот теперь драка начнется. Они злы, их старший — унижен. А значит, они будут беситься, торопиться отомстить… И будут совершать ошибки. Пока старший пытался протереть харю, стоящий рядом с ним тип, завопив что-то неразборчивое, кинулся вперед, размахивая кулаками. Он ударил коротко, резко, целясь в челюсть. Я инстинктивно пригнулся и «боднул» его в корпус, добавив два раза по печени. Он согнулся и упал, но старший, успевший прийти в себя, уже кинулся на меня сзади… — Бей его, пацаны! О том, что что-то идет не так, я понял не сразу. Сначала это было просто ощущение прилива адреналина — привычное и понятное. В драке такое часто бывает, включается режим — «бей или беги», организм мобилизует все ресурсы, чтобы противостоять опасности. А опасность была — все же, драться приходилось сразу с тремя, да еще не на ринге, а на темной улице, тут никто никого жалеть или следовать правилам не собирается, да и драка шла во всю. Но затем волна силы накатила резко, внезапно, с каким-то чуждым жаром, от которого странно ломило кости и тянуло мышцы. Я задышал чаще, пытаясь справиться с этим странным чувством. Где-то глубоко внутри шевельнулось нечто. Не мысль, не инстинкт — нечто другое. Как если бы кто-то другой, чужой, внезапно проснулся внутри меня и начал смотреть наружу моими же глазами. — Порешу, сука! Остался только один противник. Он достал нож — дешевый, складной, но от этого не менее опасный. Я застыл, взгляд сместился на оружие. Бороться против человека с ножом — это гарантированные порезы. Только в кино и на всяких дешевых «тренировках по самозащите в экстренной ситуации» бывает так, что человек с ножом не применяет его, активно действуя кистью, а иногда и просто пальцами, активно и постоянно стремясь тебя порезать или поломать, а терпеливо ждет пока ты встанешь в защитную стойку и не будет сопротивляться в рукопашной. Я попытался отскочить, но слишком поздно. Лезвие скользнуло по коже подставленной руки, оставляя жгучую, резкую боль. Я сделал вдох. Резкий, глубокий. Воздух был тяжелым, пропитанным чем-то насыщенным, металлическим. Запах крови. Моей. Его. Чужой… Веки потяжелели. В теле разлилось странное, но приятное тепло. Словно я вошел в теплую воду и медленно погружался в нее. Мысли становились медленнее, проще. Не было больше сложных цепочек размышлений. Не было логики. Голова закружилась, дыхание стало прерывистым, но я почувствовал странное облегчение. Тепло внутри. Жар, ломота в костях, какая-то странно неправильная тишина… Противник. Опасность. Страх… Я чувствовал его страх. Слышал, как из тела этого урода вырывается вопль ужаса. Отчаяния… Он был рядом, его сердце билось учащенно, быстро, громко, словно испуганная птица в клетке, я слышал каждый его удар. Я попытался сфокусироваться, но зрение плыло. Красноватая дымка, будто наползающий туман, окутывала все вокруг, размывая границы, стирая ненужные детали. Я знал, что нахожусь на темной улице. Знал, что передо мной кто-то стоит. Знал, что мне угрожают. Но подробности ускользали, мир сужался до нескольких простых ощущений. Я чувствовал, как учащенно бьется сердце где-то впереди — быстро, тревожно. Чутье подсказывало, что это страх. Чужой страх. И он был таким… насыщенным. Почти вкусным… Я выдохнул, издав какой-то странный гортанный звук. Или это был рык? Мысли путались. Они становились тягучими, липкими, тяжелыми, словно я засыпал. Только это был не обычный сон. Где-то далеко, в глубине сознания, мелькнула мысль какая-то странная неправильная мысль, но она так быстро утонула в красном тумане, что я даже не успел осознать, о чем она была и почему этот «кто-то», кто о чем-то там подумал, был таким слабым… Вел себя как паршивая добыча. Как что-то слабое и жалкое… Я больше не думал о том, где нахожусь. О том, кто передо мной. О том, кем я был до этого. Была только жертва, которая так удобно подошла ближе… Зрение сменилось отдельными вспышками движений. Я не понимал, кто двигается: я или он, другой… Впрочем, это больше не имело значения. Я чувствовал, как пальцы сжимаются, чувствовал что-то новое, но одновременно — очень знакомое. Что-то острое. Когти. Тело двигалось само, я почти не осознавал, что делаю. Я не управлял собой. Но мне это было и не нужно… Последнее, что я увидел, — когтистая лапа, заменившая мне руку. Лапа, летящая прямо к горлу жертвы, возомнившей себя охотником…