Глава 13. День "Х"

Скрестить упыря с оборотнем -

Упоротень же получится?

— Римус, все в порядке? — М? — я оторвался от составления документации на новую систему. — Спрашиваю — ты в порядке? Ты не заболел? Выглядишь скверно. — Нет-нет… Не выспался просто. Все нормально… — Ну, смотри. Политику компании ты знаешь: «заболел — сиди дома»… — Угу… На этом шеф от меня отстал и я снова вернулся к схемам и таблице доступов, которую пришлось руками прописывать в каждый контроллер. Хотя, конечно, мне было откровенно не до того. Но, конечно, мое состояние никак не было связано с недосыпом. Все было гораздо хуже. Сегодня — пятница. Одиннадцатое декабря. А это значит, что меньше, чем через двенадцать часов, я обрасту мехом, потеряю всякое самосознание, отрину всю человечность и превращусь в кровожадное чудовище с невероятной регенерацией, огромными когтями, токсичной слюной и неутолимой жаждой крови. Отличное сочетание, блядь… Всегда такое хотел себе… Вообще, вся неделя прошла в сплошном ожидании и планировании. Я прикидывал варианты, как и куда мне выбраться. Уходить в совсем уж дальние ебеня мне было не с руки — нужно было быть достаточно близко, чтобы, в случае необходимости, у меня была возможность с утра вернуться в цивилизацию. При этом, слишком близко к людям мне тоже нельзя было оставаться — если я кого-то порву и как-то засвечусь — мне хана. К оборотням у Министерства Магии никакого сочувствия не наблюдается. И не только по причине того, что все оборотни, по сути, больны опаснейшей болезнью, которой можно заразить кого угодно и вакцины от которой не существует. Нет. Тут еще такой нюанс, что большинство знакомы с оборотнями не только по ксенофобским книжкам, но и по стае Фенрира Грейбека — наглухо отпиленного биологического террориста, попирающего все действующие законы, про которого все знают, что он — оборотень, но доказать это никто не в состоянии. Вот такой вот парадокс. И стая у Фенрира ему под стать. Их-то там совсем немного, но поступки у них «громкие». Другие-то стаи если и есть, то не отсвечивают и никому жить не мешают, а вот Грейбек со своими… Вот и получается оборотням такая вот антиреклама от своих же. В итоге, я решил переждать в проверенном месте. В Королевском Лесу Дин. Не лучшее решение, конечно, но… Заберусь подальше, спрячусь там. Ну, не в Воющую Хижину же мне ехать?! Там маги, которые ладно если смогут просто от меня отбиться — они могут меня поймать или выследить. А это уже сильно хуже. Кроме того, Воющая Хижина хоть и проверенное Люпином место и вообще прочное строение, способное выдержать нахождение там оборотня, но… Нет, она не совсем подходит. По канону, насколько я помню, Люпин несколько раз вырывался оттуда и если бы не Поттер и Блэк, точно кого-нибудь бы порвал. Не вариант — у меня под боком ни Поттера, ни Блэка нет. Сдержать, если что, будет некому. Кроме того, у меня теперь есть палочка, которая меня слушается. Я изучил несколько простых заклинаний, так что эта история будет гораздо проще, чем в самом начале. Главное теперь не потерять эту самую палочку, еще один вояж к Олливандеру я не выдержу. Ну и плюс еще есть палочка Люпина, от которой я так и не избавился, но это отдельная история. Ничего-ничего… Переживу эту ночь — и у меня будет еще месяц в целом нормальной жизни… Важно только пережить эту ночь. Потому что я пережил предыдущие три дня, в которые Луна уже была почти полной. И знаете что… Я теперь понимаю девушек с их циклом. Это же просто пиздец! А ведь Римус это все испытывал уже минимум сто девяносто раз, если его заразили в пятилетнем возрасте! Кошмар! Беру свои слова назад! Он — не нытик и мямля. Он — герой, блядь! Герой уже только за то, что дожил до таких лет и умом не поехал! Во вторник мне было еще более-менее терпимо, но потом… В среду меня начало ломать. Причем не так, как от простуды или от обычной усталости. Нет. Это была глубокая, всепроникающая ломота, которая будто пробиралась в кости и начинала медленно раскалывать их изнутри, выжимая и перемалывая по кускам. Первым делом пострадали суставы. Каждый поворот кисти, каждый шаг отдавался болезненным рывком. Колени, пальцы, локти — все это вдруг перестало слушаться и начало болеть с какой-то издевательской синхронностью. Я не сразу понял, что это подготовка организма к превращению. Сначала подумал, что просто неудачно уснул, застудил шею, потянул мышцы. Но к вечеру, когда я едва дополз до дома после работы, стало понятно: это не просто спазм или усталость. Меня буквально переделывало изнутри. В четверг к ломоте добавилось головокружение. Мир слегка плыл, будто кто-то крутил настройки фокусировки. Глаза резало, особенно на свету — даже обычные лампы в офисе казались невыносимо яркими. Обострилось обоняние. Настолько, что я физически не мог нормально работать нигде в офисе, кроме кухни и нашего отдела, где было не так сильно накурено, чем в остальных местах. Голова буквально раскалывалась от любого нового запаха. Я не мог нормально даже кофе выпить — запах при каждом глотке казался таким острым, будто я оказался на складе зерен, похороненный под тоннами кофе. Да что там… Я поесть нормально не мог — запах чего-либо острее салата казался мне просто невыносимым. Шеф косился на меня, коллеги интересовались, не заболел ли я, кто-то из соседних отделов, насколько я успел уловить, уже пустил слушок, что я подсел на какую-то дурь или серьезно запил… Козлы… И это при том, что до этого все так единодушно мне рассказывали, как они рады меня видеть. Ничего-ничего, я вам это еще вспомню… Приходилось отшучиваться, стараться сдерживаться и вообще вести себя смирно, а в моменту приступов кусать щеку изнутри чуть ли не до крови, либо грызть карандаш… Ну, пока было, что на нем грызть — в очередном «приходе» я банально перекусил его пополам. Ну, а что я мог им сказать? «Ой, да так, превращаюсь в кровожадного монстра, а организм подготавливает мышцы к тому, чтобы рвать людей голыми руками. Все в порядке!»… К вечеру четверга у меня начало сводить мышцы. Это было похоже на судороги, но не совсем. Скорее, как будто каждая мышца моего тела перестраивалась, немного подменялась новой, более плотной, более жесткой. Я чувствовал, как натягивается кожа, как ноют кости, словно кто-то сочленяет их в новых местах. И безрецептурное обезболивающее, которое у меня получилось достать, мне ни разу не помогло, а как будто даже сделало хуже. С четверга на пятницу я не спал. Лежал на кровати, таращился в потолок и считал секунды, стараясь контролировать дыхание. Сон не шел. Это было уже не просто возбуждение, не стресс, а что-то более примитивное, животное. Организм накачивал меня адреналином, заставлял быть в состоянии предельной готовности. Я чувствовал, как в груди пульсирует нечто, похожее на голод, но это был не голод. Точнее, не то обычное чувство, когда хочется есть, а что-то более глубокое. Более звериное. Что-то, что заставляло меня непроизвольно облизывать и прижимать клыками язык и губы. Естественно, с утра я был похож на зомби. Кожа бледная, под глазами синяки, глаза покрасневшие от недосыпа и постоянной рези. Когда я шел по улице, мне казалось, что все вокруг звучит слишком громко. Окружающий мир будто накрутил громкость: шаги людей, шелест газет, гул машин — все это било в голову, мешая сосредоточиться. Я заставил себя дойти до работы… И не потому, что я такой трудоголик, нет. Я как-то инстинктивно чувствовал, что надо помогать разуму, надо цепляться за привычное. За что-то, что я могу делать только в человеческом облике. Например, писать или чертить схемы — лапами в этом плане не сильно размахнешься. Или говорить с коллегами, обсуждая технические детали. Да, мне физически больно было даже банально челюстью шевелить. Но общение хотя бы позволяло отвлечь разум, позволяло оставаться человеком в чуть больше степени… — Римус, на обед идешь? Я вздрогнул, поднял взгляд. — М? — На обед идешь? — Мгм… Я кивнул. Зря… В глазах все тут же поплыло. — Да… Сейчас иду. Кухня в офисе «Граннингс» — это отдельная история. Казалось бы, ничего особенного — небольшое помещение с кучей столиков, несколько холодильников, стульчики, чайники… Однако, именно здесь происходили все действительно важные дела. Здесь обсуждались все взаимодействия между отделами, здесь обсуждались все новости и все слухи в компании. Иногда даже можно было услышать что-то до того, как об этом официально объявят. Так мы, например, узнали о том, что «Граннингс» намылилась продавать нашу технологию контроля доступа, а нам, создателям этой системы, показать огромный член вместо процента с продаж или хотя бы простых премий. Меры были приняты мгновенно — Дэвис остановил все работы по системе и отправился разбираться к топ-менеджменту с вопросами в стиле: «А вы не сильно много кушаете? В смысле — не зажрались ли вы часом?». Мат стоял пятиэтажный. Проклятий и взаимных угроз с применением компромата прозвучало не по одной сотне с каждой из сторон конфликта. Но своего он добился. Проект ушел «наружу» с обязательством, что наш отдел получает семь процентов с любой сделки, касающейся нашей разработки, а отдел в качестве ответного жеста доброй воли взял обязательство минимум три года поддерживать систему, обновлять прошивки и вообще совершенствовать систему. Я разместился за одним из столиков, вскрыл ланчбокс, усмехнулся сам себе. Рис, пресная рыба, немного свежих овощей с рынка. Все без соли, без всяких специй, все на пару. Потому что все остальное я бы просто в рот не смог положить в текущем своем состоянии. Парни, отправившиеся со мной на обед, похмыкали, но ничего не сказали — привыкли уже. Хотя я, конечно, видел, насколько их выбивает из колеи тот факт, что у меня главный прием пищи — не ужин, а обед. И что вместо сэндвичей, фруктов и чашки чая у меня обед представляет из себя полноценный прием пищи, да еще и из блюд совершенно не британской традиции. Помню их лица, когда они впервые увидели, что в ланчбоксе у меня полноценная еда, а не «закуска на скорую руку»… Но то мужики с отдела, они привыкли к людям со странностями. А вот после того, как это увидели маркетологи… Конечно, до меня подобные слухи еще не дошли, но я почти уверен, что до конца следующей недели за мной закрепится еще и репутация советского шпиона… — Римус, не занято? Я поднял взгляд, нашел в себе силы улыбнуться, хотя, судя по слегка побледневшему лицу стоящего передо мной человека, получилась скорее гримаса буйной ярости. — Пожалуйста. Так-так-так… Смотрите, кого принесло… Вернон Дурсль собственной персоной. Еще одно живое доказательство того, что сам мир пытается меня запихнуть поближе к важным для канона персонажам. Вот, в центральном офисе «Граннингс», например, работает около ста сотрудников. Даже чуть-чуть больше. И мест на этой кухне-столовой с запасом. Но Вернон подсел именно ко мне. И уже не в первый раз. Не будь он женат, я бы даже подумал, что он так пытается пробудить во мне интерес. Не смотрите на меня так. Даже Черчилль говорил, что ром, плеть и содомия — все традиции флота. Мало ли… Но если серьезно, Вернон оказался вполне нормальным мужиком. Правда, уже сейчас оброс изрядным жирком, но не мне его винить — я в прошлой жизни тоже весил за сотню. Что удивительно, пока еще он был очень даже уравновешенным, никаких признаков деспота или домашнего тирана я не видел. Ну, может быть, это только пока и племянник-чародей за десять лет просто успеет его так вывести, доведя до белого каления? Или, может, еще что в жизни случится… Но пока он был вполне нормальным человеком. Правда, Вернон всегда выглядел уставшим, но я понимал, почему. Единственный кормилец в семье. Жена молодая. Киндер уже есть, маленький-премаленький, что тоже добавляет ему нервов. Дом в ипотеке. Должность ответственная — целый менеджер отдела продаж. Нет, не в смысле, что он сам сидит на телефоне. В смысле, что он — управляющий, начальник одной из многочисленных команд отдела продаж. Это только лет через десять слово «менеджер» станет признаком офисного планктона, а сейчас это — уважаемая личность. Правда, подчиненные у Вернона — распиздяи, которые чаи пьют, по-моему, больше, чем работают. Еще и контракт они там какой-то профукали, за что их отдел поимели по полной программе. Но он пытается их как-то строить. Судя по тому, что через десять лет он уже будет генеральным директором — у него получится. Ну и, конечно, Вернон такой уставший по вполне понятной причине — он прошедший месяц изрядно помотался по всем инстанциям, чтобы полноценно оформить опекунство над Гарри Поттером, которого козлы-волшебники подкинули ему без документов и каких-либо объяснений. Да еще и будущий спаситель магического мира пролежал ночь на морозе. Может, там и были какие-то согревающие чары, но что-то как-то не особо верится. Да и в любом случае Поттеру точно надо было ставить прививки, проходить обследование и все такое прочее. Тоже надо было мотаться… А ведь никто ему вот так запросто отпуск не даст. И брать за свой счет ему не вариант — семья останется без денег. Вот и злой… — Выглядишь так, будто по тебе грузовик проехал, — оценил Вернон. — Бывает, — кивнул я, с трудом проглотив кусок рыбы и морщась от запаха сэндвича с пряной говядиной, который достал Вернон. Нет, пахло-то вполне аппетитно, но для меня — очень уж резко. Вообще, парадокс. Вернон терпеть не может ничего «ненормального» и не выносит даже малейшего упоминания магии. А главный друг Люпина, Джеймс, помнится, в свое время устроил настоящую клоунаду на первой встрече семей сестер Эванс. Некоторые авторы фиков еще писали, что он же с Сириусом потом еще и испортил Петунье свадьбу, но об это говорить наверняка нельзя. Да и не очень-то верится, ведь в семьдесят седьмом, когда Вернон женился на Петунье, вовсю шла война с Волдемортом — Поттеру явно было не до свадьбы какой-то там магглы… При этом, со мной Вернон общается совершенно нормально, хотя, казалось бы, кто может быть более «ненормальным», чем оборотень-айтишник, которого считают здесь кем-то вроде Доктора Кто… Еще и в фазе перед превращением… — Точно все в порядке? Если хочешь — я бы мог посоветовать хорошего врача или… — Вернон… — я вздохнул. — Спасибо за заботу, но правда… Не стоит. — Ну смотри… Я кивнул. Снова зря… Только что съеденный кусок рыбы тут же попросился обратно. По счастью, Вернон решил меня не задалбывать и, пожав плечами, вернулся к своему обеду. К концу рабочего дня мне стало еще хуже. Руки тряслись, как у запойного алкоголика, голова гудела, а сам я с трудом отличал собственные мысли от каких-то странных животных позывов. Меня бросало то в жар, то в холод. Я пять раз бегал к умывальнику, чтобы холодной водой привести себя в чувство. Да еще и на обратном пути после четвертого похода с трудом удержал рвущиеся наружу животные инстинкты, требовавшие немедленного спаривания с секретаршей генерального… А после пятого похода я вообще заперся в коммутационной и, пользуясь тем, что за шумом оборудования меня точно в кабинете не будет слышно, несколько раз ударил кулаками по бетонной стене с жутким ревом ярости, которую уже с трудом сдерживал, разбив кулаки в кровь и оставив на бетоне несколько новых трещин. По счастью, рядом с теми, что уже там были. И, что характерно, пока я дошел до выхода из коммутационной, мои руки уже успели зажить. Да, знаю. Я — дебил. И я должен был бросать все на хер и мчать подальше от людей, а уже потом объясняться в «Граннингс», почему я ушел пораньше. И то, думаю, что меня бы не спрашивали — половина офиса видело, в каком я состоянии. Но задним умом все мы богаты и знаем, как было бы лучше. Но на тот момент я был уверен, что монотонная работа и сосредоточенное общение с людьми — лучший вариант для моего самоконтроля. Идиотское решение, знаю… Из офиса «Граннингс» я почти в буквальном смысле вывалился. Спускался, опираясь на стены и шатаясь как матрос в девятибалльный шторм. Шел почти не разбирая дороги — в глазах уже давно потемнело, подступал хорошо знакомый красный туман. Я знал, что превращение уже скоро начнется. Но, по счастью, я на тот момент еще что-то мог соображать и пусть и с трудом, но мог ворочать языком, хотя зубы, например, уже потихоньку начали заменяться клыками — я буквально чувствовал, как они лезут… Признаться, мне было уже плевать на все, когда я достал палочку и махнул ею, будто голосуя. — Это автобус «Рыцарь»! Транспорт для… — В королевский лес Дин, — прохрипел я, поднимаясь на первую ступеньку. — Срочно… Любые деньги… Только быстро. Кондуктор присвистнул, оценивающе меня оглядел. Но, по счастью, не слишком внимательно. Да, думаю, ему пофигу было бы, даже если бы я прямо сейчас, при нем, превращаться начал. — Ого, далековато. Дела важные, да? — Он хмыкнул, но не стал дожидаться ответа. — Ладно. Два галлеона с тебя. Я кивнул, опустился на ближайшее сидение, закрыл глаза, протянул кондуктору две монеты. Грабеж, конечно, но мне было плевать. В какой-то момент я ощутил, что начинаю медленно отключаться. Нет… Нельзя. Надо держаться… Нельзя отпускать контроль… Нельзя позволить зверю взять верх… Я попытался сказать что-то еще, но получилось скорее с трудом сдерживаемое рычание: — Поехали.