Глава 1. Пролитая кровь

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Глава 1. Пролитая кровь

Taniec - Michał Jacaszek

Глубокая, безмолвная ночь. Даже воздух казался затаившимся в предчувствии неизбежного. Тёмные улицы Валоры были почти безлюдны; редкие огни на однотипных бетонных фасадах дрожали от ветра, а над потрескавшимся асфальтом клубился вязкий, липкий туман. Мэйр сидел за рулём, облокотившись локтем на край открытого окна, и покачивался в такт алкоголю, гуляющему в крови. В голове пульсировало эхо барной музыки и смеха друзей. Всё было идеально. Годы стараний, изнурительные тренировки — рукопашный бой, стрельба, выносливость — наконец принесли плоды. Несмотря на четыре провала, он сдал нормативы и прошёл отбор в Орден Алой Мети. «Завтра — первый день. Завтра начнётся новая жизнь», — повторял он как мантру, сжимая в кармане жетон допуска с выгравированным именем. Маленький кусок металла, в котором будто заключалась вся его судьба. Мэйр ехал по пустой дороге, тянущейся вдоль стены, что отделяла два кольца — Валору от Элирана. Он улыбался, думая о той, что всегда верила в него, даже тогда, когда он сам уже не верил. О той, что заслуживала настоящую жизнь, а не подобие, холодную и выцветшую в нищете. О той, кого любил — Эвтиде. Оставалось совсем немного. Отслужить несколько месяцев в ордене, пройти испытательный срок, и тогда он что-нибудь придумает… Найдёт способ заключить с ней брак, и заберёт в Цитадель. От этих мыслей на душе потеплело. Он прикрыл глаза на миг и мечтательно улыбнулся. Слишком мягко. Слишком по-доброму — для этого мира. Ровно в этот момент на дороге из ниоткуда возник человеческий силуэт. Свет фар выхватил фигуру в чёрном плаще в самый последний миг. Она двигалась быстро, почти бежала, склонив голову, словно не хотела чтобы её узнали. Мэйр выругался и резко ударил по тормозам, но машина отозвалась не сразу — резина сорвалась в скольжение, и… Удар. Глухой, плотный, неестественно короткий. Тело пролетело через капот и, словно набитый песком мешок, с тяжёлым стуком рухнуло на землю. Всё стихло. Казалось, даже воздух застыл. Лишь сердце грохотало в ушах. Мэйр выскочил из машины, и медленно подошёл к телу. Свет мигающих авариек выхватил край руки — бледной, тонкой, почти кукольной. Лицо оставалось в тени, а русые волосы раскинулись по сырому асфальту. Девушка. Она не шевелилась. Мэйр опустился рядом, дрожащими пальцами коснулся её шеи. Пульс? Нет. Мертва. Его губы дрогнули. Глаза распахнулись в немом ужасе. Трезвость обрушилась на него лавиной. — Нет… Блядь, нет! Только не это! — повторял он, вскочив на ноги и, зарывшись пальцами в волосы, отступая. Это конец. Всё внезапно рухнуло. Нет больше ни Ордена, ни Цитадели, ни будущего с Эвтидой. Отныне он будет гнить в изоляторе, среди отбросов, без права на голос и на жизнь, отбывая своё наказание. Но ведь это не его вина — девушка сама выскочила на дорогу. Так почему он должен за это отвечать? Не для того ведь зубами вырывал место в ордене, не для того, чтобы вот так — взять и просрать единственный шанс прорваться в высшее общество, к избранным. С этими мыслями, пряча панику под яростью, Мэйр искал себе оправдание и нашёл его. Он резко оглянулся. Камеры. Где-то должны были быть камеры. Возможно, уже зафиксировали номер машины. Она — не его. Документы на Эву. Пока никто его не заметил, Мэйр не раздумывая сел в автомобиль, с рёвом мотора развернулся и свернул в старую подземную парковку на пересечении улиц. Спустившись на нижний уровень, заглушил машину под разбитым фонарём и вышел через аварийную лестницу. Его здесь не было. На утро он будет чист. Скрываясь в тени низких зданий и стараясь не привлекать внимания, Мэйр замедлял шаг. Но стоило ему вспомнить бездыханное тело девушки — ноги сами собой ускорялись. Он не заметил, как пересёк три сектора и оказался у двери Эвтиды, которая ожидала его только завтра утром, перед отбытием на платформу допуска. Прерывистые, нетерпеливые звонки среди ночи заставили её вскочить с кровати и тревожно подойти к двери. — Кто там? — напряженным голосом спросила она и, затаив дыхание, приложила ухо к металлу. — Открывай… это я, — отозвался Мэйр опустив голову. Удивившись неожиданному визиту, Эва без промедления открыла дверь. — Что ты… — начала она, но не успела договорить, как отпрянула, провожая его растерянным взглядом, когда Мэйр ворвался в её модуль, как к себе домой. Прежде чем закрыть дверь, Эва быстро высунула голову и огляделась по сторонам, проверяя, не заметил ли кто парня. — Почему без предупреждения? Это опасно. Тебя могли видеть, — возмущённо бросила она, подойдя ближе и скрестив руки под грудью. — Произошло кое-что ужасное. Я всё испортил, — выдохнул Мэйр, и, словно загнанный зверь, заходил по маленькой комнате, нервно потирая лицо. — Что случилось? — нахмурилась Эва, с тревогой следя за его метаниями. Затем выставила руки вперёд и резко сказала: — Остановись и успокойся! У меня от тебя уже голова кругом. Объясни нормально, что ты сделал? Мэйр тяжело опустился в старое, ободранное кресло. Уставившись в пол с безумным взглядом, прошептал: — Я сбил человека… — он поднял на Эву виноватые глаза. — Насмерть. — Пауза. — Это была девушка… — добавил ещё тише. Эва ахнула и прикрыла рот рукой. — Это случилось на границе со вторым кольцом, недалеко от платформы. Людей поблизости не было, камер вроде тоже. Думаю, я не попал в объектив… но машина — скорее всего. Поэтому пришлось бросить её на подземной парковке, — быстро заговорил он, словно пытаясь успокоить то ли себя, то ли её. — Стоп! Какая машина? Какая парковка? Что с девушкой? Ты просто… оставил её и уехал? — в голосе Эвы звучало потрясение, а на лице читались непонимание и осуждение. От её слов у Мэйра сошлись брови, лицо потемнело, стало мрачным, даже возмущённым. — Да. А что мне оставалось делать, если она уже была мертва? Вызвать СОКиП, чтобы меня скрутили и закрыли в изолятор на десятки лет? — повысив голос, он всплеснул руками. — Я не знаю! — перекрикнула его Эва, задыхаясь от злости. — Но не бросать же её там! — резко оборвала себя, тяжело дыша. Заметив страх в глазах любимой, Мэйр поднялся, подошёл ближе и обнял её. Погладив по голове, уже тише, почти с мольбой, произнёс: — Прости. Я знаю, что поступил как ублюдок. Но если бы я сообщил об аварии… нам пришлось бы забыть обо всём. О будущем. — Ты пьян, — холодно констатировала Эва, уловив резкий запах алкоголя. Она изо всех сил сдерживала эмоции, чтобы не наброситься на него за эту беспечность. — Да, я выпил, но не пьян, — отрезал Мэйр. — Девушка сама выбежала на дорогу. Это не моя вина. Он поднял её лицо за подбородок. До чего же красивая, злая и напуганная одновременно. — Мы в Валоре, Эва. Думаешь, кому-то тут есть де… — Она женщина, Мэйр! — перебила его Эва. — Как только найдут тело, первым делом пробьют её пригодность. А потом посмотрят по камерам, кто лишил жизни государственный ресурс. — Женщина касты Нолиди. Резервный ресурс, — подправил её Мэйр, в очередной раз напоминая о её месте в иерархии. — Хочешь, я пойду и сам во всём признаюсь? Если ты действительно этого хочешь. Если готова попрощаться с нашими планами, ждать, пока тебя распределят к какому-нибудь Секори, чтобы рожала от него. Это в лучшем случае. А в худшем — отправят в трудовой лагерь или сделают Лиартой, — холодным, безжалостным тоном он бил в её самые сильные страхи. — Прекрати! — Эва оттолкнула его, но он крепко обхватил её за талию, не дав вырваться. — Ты знаешь, чего я хочу. — В таком случае слушай, как мы поступим: ничего не было. Завтра я поеду в Цитадель и приступлю к службе. А ты, как обычно, пойдёшь на работу. Про машину забудь на время. Заберёшь её через пару недель. — Это весь твой план? Сделать вид, будто ничего не случилось? А если машина засветилась? — возмущённо бросила Эва, озвучив самый вероятный вариант. Мэйр молча смотрел на неё напряжённым, тяжёлым взглядом. Ответ не сразу нашёлся. — Тогда я признаюсь, что убил её, — тихо сказал он, отводя взгляд в сторону. Скрыться от правосудия в Альтааре было невозможно. Интера дышала в затылок, и жизнь единицы — как на ладони, голая, просчитанная, уже разобранная на части. Мэйр знал это. Исход предрешён. Но сдаться, значило добровольно лечь под пытки. А за убийство женщины карали самыми изощрёнными способами. Он не мог просто ждать. Бежать — было безумием. Но не бежать — хуже. — Но… — Никаких «но», — перебил он Эву. — Если они придут, ты без колебаний скажешь, что за рулём был я. Иначе они решат, что виновата ты, потому что машина зарегистрирована на тебя. Глаза Эвы вспыхнули, будто в голове мелькнула гениальная мысль. — А что, если сказать, что это я сбила? — затараторила она с надеждой в голосе. — Со мной они ничего не сделают. Я женщина и пригодна на шестьдесят три процента. Максимум — посадят на несколько месяцев. А тебя… — Нет. Не говори глупостей, — даже не рассматривая такой вариант, отрезал он. Мэйр мягко улыбнулся, оценив жертву, на которую Эва была готова пойти ради него. Он взял её лицо в ладони, вгляделся, будто спрашивал разрешения, и, не получив отказа, коснулся её губ — мягких, запретных, но таких желанных. Он целовал её нежно, робко, почти дрожа, словно боялся повредить лепестки редкого цветка. Эва не отвечала на поцелуй, но и не отстранялась; лишь подстраивалась, охваченная смесью злости, страха перед неизвестностью и чего-то ещё, чего не осмеливалась назвать. Мэйр, давая отчёт своим действиям, всё же прервал поцелуй, несмотря на лёгкое алкогольное опьянение и жгучее желание овладеть Эвтидой. Внебрачная связь в Альтааре считалась тяжким преступлением. Для женщин это означало обрезание и перевод в сектор поведенческой коррекции — мрачное место, где под строгим контролем ломали волю и подавляли личность, превращая их в покорных, бесхребетных существ, слепо подчиняющихся жестоким правилам системы и утративших всякую надежду на самостоятельность. Для мужчин — понижение в обслуживающую касту, исключение из генетической программы и включение в донорский реестр. — Мне пора. Постараюсь приехать, как только смогу. Мне ведь не нужно объяснять, что никто не должен знать о произошедшем? — спросил Мэйр, не отводя внимательного взгляда. Эва молча кивнула, прикрыв глаза, в которых стремительно скапливалась влага. Она почувствовала на губах короткий поцелуй. Затем лицо освободилось от его ладоней, и кожи коснулся прохладный воздух. Через несколько секунд за спиной раздался щелчок двери — Мэйр ушёл. Не оглядываясь, она медленно подошла к узкой кровати, легла на спину и уставилась в потолок. Всё начало рушиться. Сердце сжималось от тревоги — оно подсказывало: грядёт нечто страшное. Пролитая кровь не пройдёт бесследно… Мэйр был единственным, кто остался у Эвы после того, как её родителей выслали в пункты вторичной полезности. И теперь его жизнь тоже висела на волоске. Он был для неё важен. Сказать, что она любила его до беспамятства, Эва не могла, но к нему тянуло. Она чувствовала его трепетное отношение, и это рождало в ней ответную теплоту, даже готовность создать с ним семью. Ведь его кандидатура была куда предпочтительнее любого мужчины из касты Секори, к которому рано или поздно её распределит система, который не будет с ней считаться, лишь использовать во благо системы и своих эгоистичных желаний. И всё это во имя государства, которое она презирала. Да. Участь женщины в этой стране была предрешена. Говорилось, что они — всё. За ними — будущее. Они — матери сыновей Альтаара и заслуживают лучшего. Но это были лишь слова. На деле женщины были самыми настоящими инкубаторами — живыми сосудами для вынашивания потомства, чья функция заключалась в одном: увеличить численность населения. Плановые осмотры, контроль состояния органов, вшитая под кожу капсула — биочип, носитель всей необходимой информации об организме: репродуктивной системе, генетике, эмоциональном фоне, даже состоянии матки и наличии выкидышей, если таковые были. Тело женщины здесь не принадлежало ей. Оно было собственностью Альтаара. И только система решала, кем она будет: бесценным образцом, пригодным к размножению, — или расходным материалом, которому быстро найдут новое, более «целесообразное» применение.

ⵈ━══════╗◊╔══════━ⵈ

Эва

С первыми проблесками утра тонкие лучи солнца проникли в комнату сквозь узкие решётчатые окна, и на пустых, холодных стенах вновь проступили разводы плесени. Уснуть мне так и не удалось: я не могла перестать думать о том, что где-то на дороге лежит тело девушки, сбитой Мэйром. Злость на него была сильной, но всё же недостаточной, чтобы заставить его сознаться в случившемся. Когда приходится выбирать между спокойной совестью и относительно свободной жизнью Мэйра, я, не колеблясь, заглушу свою совесть. Таковы приоритеты в мире, где тонешь в диктатуре, не имея права на голос. К тому же я знала: он хороший человек и никогда бы намеренно не причинил вред даже животному. С самого утра нервы были на пределе. Всё валилось из рук и шло не так: сломала расчёску, пытаясь распутать упрямые завитки волос, пролила кофе на блузку и в итоге надела смятое платье. Ключи от двери куда-то пропали, и я носилась по модулю, переворачивая каждый угол. Но, кое-как собравшись, я наконец побежала на работу. Вместо того чтобы поехать на машине, пришлось нестись пешком, так как та стояла на заброшенной парковке. Погружённая в мысли, я не заметила, как быстро оказалась у здания школы — двухэтажного блочного строения с облупленными стенами.

Us and Pigs - Sofia Isella

Меня трясло внутри. Спина и грудь покрылись испариной, ладони вспотели, ноги подкашивались. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, казался пристальным, подозрительным, как будто на лбу было написано: «Мой парень сбил девушку». Но всё было как обычно: моё типичное утро — невыспавшиеся коллеги, приглушённые разговоры за кофе, рутинные уроки, дети, класс. Три занятия пролетели незаметно. Остался последний. Я даже немного пришла в себя, погрузившись в работу. Но на перерыве в кабинет влетела болтливая Жастин — невысокая пухленькая девушка с огненными кудрями и зелёными глазами. Как всегда, с преувеличенным драматизмом в голосе, она сообщила, что в наше кольцо прибыл отряд Алой Мети во главе с самим архистрагом. Не будь моя голова забита мыслями о трупе и Мэйре, я бы, наверное, удивилась вместе с Жастин — даже заинтересовалась бы, почему такой высокий чин приехал в Валору. Но, чтобы не вызвать лишних подозрений и поддержать разговор, я всё же спросила, что их привело к нам. — Его беременная жена вчера не вернулась домой, — с важным видом ответила Жастин. — А сегодня её нашли мёртвой. Всё потемнело перед глазами. Тело будто рассыпалось изнутри, мышцы атрофировались, словно вовсе не принадлежали мне. Слова Жастин дребезжали в ушах смертельным набатом. С огромным усилием я опустила взгляд, пытаясь совладать с собой. Губы пересохли, дыхание сбилось, но я выдохнула — прерывисто, с надрывом. В надежде, что это всего лишь чудовищное совпадение и Мэйр убил не жену второго по значимости человека в государстве, а обычную Нолиди. Придавая лицу невозмутимое выражение и прочистив горло, я, будто между делом наводя порядок на столе, небрежно спросила: — А где её нашли? И вообще… что делала жена архистрага в третьем кольце? — Что делала — неизвестно, — пожала плечами Жастин. — Мне тоже это показалось странным. А тело нашли примерно в миле от платформы, у стены, на границе с Элираном. Проклятье! Подтверждение моих худших опасений ударило, как обухом. Сердце на мгновение замерло. Я прикрыла глаза и обречённо выдохнула. Хотелось то ли истерично рассмеяться, то ли разрыдаться в голос. Ну конечно! Конечно, это оказалась она! Жена одного из самых влиятельных людей Альтаара. Самого страшного. Бесчувственного. Безжалостного. Одного его имени было достаточно, чтобы в теле сжималось всё до последней жилки. Сын Могилы — именно так его называли. А чаще — предпочитали вовсе не говорить о нём. Мне никогда не доводилось видеть его лично, но по историям, которые передавались шёпотом, становилось ясно: не то чтобы встретиться — жить с ним в одном кольце уже казалось пыткой. Я старалась не думать о том, в каком он сейчас состоянии. Уверена, потеря жены и ребёнка стала для него невосполнимой утратой. От одной этой мысли стыла кровь. Неудивительно, что он так быстро вышел на след. Наверняка ищет убийцу — озлобленный, ослеплённый горем, как хищник, которому уже не нужно ничего, кроме расплаты. А найдя — уничтожит. Без колебаний. Без пощады. И если он узнает, кто был за рулём… Я с трудом сглотнула. Его отряд уже был здесь и тело найдено, значит, они уже смотрели записи с камер. Выяснить, как и где погибла женщина, — дело времени. А там и добраться до меня не составит труда. Дело — дрянь! Выдавать Мейра я не собиралась. Стоило мне назвать его имя — и в ту же секунду запустился бы обратный отсчёт его жизни. В таком случае вина ляжет на меня, но я этого не делала. Следовательно, единственной целью было не попасть в руки вдовца и несостоявшегося отца, жаждущего возмездия. — Что-то мне нехорошо… — прошептала я, резко скривив лицо и схватившись за живот. Не ложь — меня и вправду тошнило от нервов, а тело ломило, будто солдаты Алой Мети уже избили. — У тебя остались занятия? Не могла бы ты заменить меня? — обратилась я к Жастин, глядя с мольбой. — Нет, я свободна. Конечно, подменю, — она встревоженно ответила и тут же начала гладить меня по спине, расспрашивая о здоровье. Сославшись на плохое самочувствие, мне удалось взять с работы отгулы на неделю. К счастью, когда дело касалось женского здоровья, у нас всё же была привилегия. Не теряя ни минуты — ведь время стало драгоценным ресурсом, — я собрала вещи и поспешила домой. Обратный путь казался бесконечным, несмотря на то что я почти бежала. Нервы были на пределе. Я то и дело оборачивалась, ощущая на себе пристальный взгляд, словно кто-то следил, с холодным удовольствием наблюдая за моей жалкой попыткой скрыться. Склонившись к двери, я дрожащими руками пыталась попасть ключом в замочную скважину, когда вдруг за спиной раздался ленивый голос, и я вздрогнула от неожиданности. — У тебя всё хорошо? — спросила Шия, соседка, мечтавшая чтобы её распределили к мужчине из высшей касты и нарожать ему детей. Бормотнув, что всё в порядке, я поспешно скрылась за дверью своего модуля. На цыпочках металась по комнате, судорожно собирая вещи первой необходимости. У меня до сих пор не было никакого плана. Но одно я знала наверняка: нужно зарыться, исчезнуть, затаиться — главное, не попасться в руки Сына Могилы. Платье и туфли, в которых была с утра, полетели в сторону. Вместо них надела облегающий чёрный бадлон и джинсы, а поверх — набедренные кобуры для ножей, которые Мэйр подарил, когда научил ножевому бою. По три ножа я вложила в крепления, затем схватила рюкзак и направилась на кухню. Я не помнила, как собирала вещи — руки действовали автоматически: жестяная фляга с водой, несколько пачек безвкусных печений, кусок хлеба, оставшегося с ужина, и один шоколадный батончик. Затем метнулась в прихожую, достала из шкафа кожаную куртку, бейсболку и берцы. Быстро надела всё на себя и, убедившись, что в коридоре никого нет, бесшумно выбежала из блока. На улице стоял ясный день, и мой вид явно бросался в глаза. Но ждать темноты я не могла — время играло против меня. План был прост: скрыться. Без пропуска покинуть кольцо было невозможно, а местоположение постоянно отслеживалось через GPS в немом страже. Оставался лишь один вариант — добраться до руинового района, единственного места, где система теряла контроль, и там затеряться. Дорога до пункта назначения заняла около двух часов. Когда впереди показались бетонные груды, я впервые за долгое время почувствовала облегчение и ускорила шаг. Хвоста, кажется, не было — и это вселяло хрупкую надежду, что у меня всё получится. Перепрыгивая с булыжника на булыжник, пролезая под рухнувшими плитами и прогнившими балками, я всё глубже уходила в сердце руин. За спиной, на расстоянии полтора-двух миль, остался город, а вокруг теперь была только разруха. Я шла, не оглядываясь, несмотря на усталость и боль в ногах. Остановилась лишь с наступлением сумерек. Переночевать решила в полуразрушенном трёхэтажном здании, а завтра вновь продолжить путь до пограничной стены с Бриатэном. Внутри уже было темно. Выбрав для ночлега самый тёмный угол, я опустилась на пол и тяжело выдохнула. Одежда неприятно прилипала к телу, и только тогда до меня дошло, что в спешке даже не взяла сменную футболку. Пальцы ног жгло и саднило, поэтому первым делом я сняла обувь. Затем, нетерпеливо распахнув рюкзак, вытащила хлеб и, словно дикарка, накинулась на него. Набив щёки, я откинула голову на холодную стену и улыбнулась. Это было первое — и, пожалуй, единственное — приятное чувство за весь день. Закончив скромный перекус, я огляделась. Сырой, грязный зал с облезлыми стенами и затхлым запахом — и я в нём. Только теперь осознала, в какой заднице оказалась. Шанс остаться незамеченной был ничтожно мал. О чём я вообще думала, сбегая из дома? Но и остаться там значило бы собственноручно затянуть петлю на шее. Рано или поздно отряд ворвался бы и уволок меня, не задав ни вопроса. Жар тела быстро спал. От ночного прохладного воздуха и влажной одежды кожа покрылась мурашками. Я завернулась в куртку и легла на бетон, подложив под голову рюкзак. Несмотря на весь ужас происходящего, сон быстро настиг меня под тяжестью усталости и тревоги.

Everything’s A Lie - Klergy feat. LEXICON ets.

Не знаю, сколько часов я проспала, но глаза открыла до восхода солнца. Решив ещё немного полежать, чтобы набраться сил прежде чем продолжить побег, снова прикрыла веки. Едва успела расслабиться, как где-то рядом послышался звук, будто скатился камень. Я тут же распахнула глаза. Затаив дыхание, прислушалась. Прошло несколько напряжённых минут, и я уже подумала, что мне показалось, но вдруг, совсем близко, звук повторился. Сердце забилось с такой силой, будто вот-вот пробьёт грудную клетку. Стараясь не шуметь, я присела и быстро обулась, закинула рюкзак на спину и, встав на четвереньки, медленно поползла вдоль стены — в тени, вне поля зрения. Сомнение всё ещё оставалось: а вдруг здесь и правда никого нет? Мало ли, птица какая села на здание и сбила камешек. Но интуиция шептала иное: они здесь. Солдаты отряда пришли за мной. Проходя под выбитым окном, я пригнулась ещё ниже. Ползла, не глядя под руки и колени — сейчас волновало только то, что происходило снаружи. И вдруг, прямо надо мной, раздался низкий мужской голос. От неожиданности у меня перехватило дыхание: — Прошерстите здесь. Далеко она уйти не могла. Поспешив скрыться, я уверенно оперлась на руку, и в тот же миг её пронзила такая острая боль, что из глаз брызнули искры. Я резко поджала губы, чтобы не закричать, и задрожала всем телом. Опустила взгляд на ладонь — из неё торчал кусок стекла. Жалеть себя было некогда. Не раздумывая, я выдернула осколок и аккуратно опустила его на пол. Из раны хлестала густая кровь. Я быстро подцепила край водолазки и прижала ткань к ладони, чтобы та впитала кровь, не оставляя следов. Слыша, как солдаты уже окружали здание, я выпрямилась и, ступая на цыпочках, бросилась на второй этаж, пока меня не успели засечь. Поднимаясь по лестнице, я уловила обрывки мужских голосов, теперь уже внутри. Сердце сорвалось в бешеный галоп. Я судорожно прибавила шагу, но, как назло, споткнулась и ударилась голенью об угол ступени. Из груди вырвался сдавленный стон — достаточно отчётливый, чтобы выдать меня. — Чёрт… — А вот и наша! — насмешливо выкрикнул один из солдат. В его голосе звучал азарт, а слова раскатистым эхом прокатились по голым стенам. Снизу донёсся топот — тяжёлый, многочисленный, стремительный. Они поднимались за мной. Это был конец. Я — в ловушке. Словно загнанная дичь, тщетно пытавшаяся отсрочить неизбежное, я, задыхаясь, проскочила мимо второго этажа и влетела на третий. Наверху резко остановилась. В лицо ударил холодный ветер, а перед глазами раскинулась разрушенная долина — стены здания обрывались в пустоту, словно само небо вгрызлось в бетон и унесло с собой всё, что здесь когда-то было. Я растерянно огляделась, лихорадочно ища укрытие, и вдруг, заметив дверь, прихрамывая, бросилась к ней. Внутри пусто. Ни мебели, ни перегородок, ни даже рухнувших балок, за которыми можно было спрятаться. Отступив в самый дальний угол, я вынула из набедренных ремней все шесть ножей и, затаив дыхание, уставилась на дверь, готовая вонзить клинок в каждого, кто войдёт, надеясь, что их будет не больше шести… Когда Мэйр учил меня искусству владения ножом, я лишь смеялась и говорила: «Зачем мне это? В жизни не пригодится». Лучше бы так и было. Но не в этой жизни. Слух обострился до максимума — секунды растянулись в вечность. Я слышала их шаги, они звучали глухой вибрацией в груди. Пальцы сжимали рукояти ножей всё крепче. Обратного пути не было. Либо я, либо меня.

KAA - Arure

Вдруг — удар. Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, врезалась в стену, подняв облако пыли. Затаив дыхание, я уставилась в пустой проём, обезумевшими глазами ловя силуэты. Мир замер в затяжной паузе. Первый. Сначала показалось дуло автомата, затем солдат, прицелившийся на меня ледяным, точным взглядом. Не раздумывая, я метнула нож — целясь в шею, но промахнулась: лезвие с силой вошло в плечо. Мужчина издал сдавленный рык и опустил руку, не разжимая пальцев на оружии. Его глаза, полыхающие яростью, быстро нашли меня, и я успела подумать, что он сейчас всадит мне пулю в лоб, но сбежавшиеся на его голос солдаты оттащили мужчину назад. — Нолиди, бежать больше некуда, — тот же голос, что и раньше, выкрикнул с издёвкой то, что я и так знала. Следом вошёл следующий солдат, направив на меня ствол. Я, стоя наготове, не теряя ни секунды, метнула нож — и на этот раз попала точно в цель, прямо в трахею. Несмотря на торчащий из горла нож, он успел нажать на курок. Два оглушительных выстрела взорвали тишину. В голове будто что-то треснуло — взвизгнув от испуга, я закрыла уши и зажмурилась, вжала голову в плечи и впилась спиной в стену. Автомат с лязгом упал на пол. Солдат, захлёбываясь собственной кровью, схватился за горло и тоже рухнул. — Не стрелять, блядь! — яростно рявкнул командир отряда, всё ещё скрывавшийся за стеной. — Девчонка нужна живой! Если бы я не была до смерти напугана, могла бы обратить это в свою пользу. Но не тут-то было. Двое солдат резко ворвались в помещение и рванули ко мне. Растерявшись, я замерла на долю секунды, но, быстро взяв себя в руки, метнула два ножа подряд. Один пронёсся мимо лица противника, лишь срезав хрящ уха. Второй вошёл точно в бедро и сбил другого с ног. Тот, кому задела ухо, одним выстрелом отбил летящий в него нож, и в два широких шага, оказавшись рядом, со всей силы врезал кулаком мне в грудь. Захлебнувшись громким стоном, я согнулась пополам. Перед глазами потемнело. Живот скрутило такой судорогой, что казалось — внутренности прилипли к позвоночнику. Кашляя и хватая ртом воздух, я с трудом пыталась выпрямиться и вернуть глазам фокус. Мир расплывался и собирался обратно вспышками, а где-то под рёбрами уже начинала кипеть ненависть. Несмотря на то что меня загнали в угол и бежать было некуда, просто так сдаваться я не собиралась. Посчитав до трёх, схватила мерзавца за грудки и со всей яростью безжалостно врезала коленом в пах. Как говорил Мэйр, безотказно работающий приём. Обязательно применю его на нём, если когда-нибудь ещё встретимся. Мужчина, корчась от боли, рухнул на бок и сквозь стиснутые зубы изрыгнул самые мерзкие слова. Как же приятно было видеть его в таком жалком состоянии. Но удовольствие быстро оборвалось, когда в комнату вошли около десятка солдат. Я бы подколола этих бугаев, что элитный отряд Алой Мети не справляется с одной девчонкой, но в этот момент было не до шуток. Из всего отряда один выделялся особенно. Не только ростом и внушительным телосложением — алые волосы и такие же пугающе яркие глаза сразу притягивали внимание. А хищный оскал, не сулящий ничего хорошего, внушал первобытный страх. Он с усмешкой окинул взглядом раскиданные тела своих людей, затем посмотрел на меня с неким одобрением и, расплывшись в ещё более зловещей улыбке, протянул: — Недурно для женщины. Он двинулся в мою сторону, медленно, уверенно, зная, что я не посмею напасть. А я в это время крепче сжимала в ладони последний нож. Он приблизился вплотную и провёл пальцами по моей шее. Я вздрогнула и зажмурилась, пытаясь вынести эти омерзительные прикосновения. Наклонившись к самому уху, урод прошептал: — Надеюсь, в постели ты такая же дерзкая. Я резко повернула голову — наши носы едва не соприкоснулись — и, глядя ему прямо в глаза, с брезгливостью выплюнула: — Как жаль, что ты этого не узнаешь. — И точным движением вонзила нож до упора в правый бок — туда, где не защищал бронежилет. Он дёрнулся от неожиданности, словно электрический ток прошёл по телу. На лице вздулись желваки, челюсть сжалась до хруста, скула дёрнулась, ноздри расширились. Ни крика, ни стона — только сдавленный вдох, будто захлебнулся воздухом. Его глаза потемнели, и в них вспыхнула ярость. Урод склонил голову набок, и его губы медленно растянулись в странной, неуместной, пугающей улыбке. Опаляя моё лицо горячим дыханием, он тяжело выдохнул сквозь нос — глухо, сдержанно, как разъярённый зверь. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. И страх, должно быть, ясно отразился на моём лице — он смотрел с таким наслаждением, будто ждал этого. Пальцы, ещё мгновение назад ласкавшие шею, внезапно сомкнулись в жесткой хватке. Он вдавил меня в стену и продолжал скалиться, как безумец. Задыхаясь, я судорожно схватилась за его запястье, пытаясь скинуть с себя дрожащую от напряжения руку. Израсходовав весь воздух в лёгких, я лишь захрипела, беспомощно извиваясь, как тряпичная кукла. — Аш, достаточно, — раздался серьёзный голос. Мужчина с туго затянутым пучком волос на голове подошёл к нам и, схватив красноволосого за свободную руку, попытался оттянуть от меня. Но ублюдок по имени Аш, взбешённый, резко отдёрнул меня от стены, и с силой врезал обратно. Я ударилась затылком, и мир в ту же секунду растворился во тьме. Темнота отступала медленно, словно кто-то отлеплял её по слоям. Сначала — гул в ушах. Потом — металлический вкус во рту. Затем — боль. Тупая, жгучая, раскалённая точка где-то в глубине черепа. Всё пульсировало: виски, затылок, глаза. Казалось, сердце билось прямо в черепной коробке. Я попыталась вдохнуть — воздух прошёл с трудом, словно горло изнутри саднило наждаком. Пошевелиться не вышло. Тело не слушалось, скованное в запястьях и лодыжках — то ли кандалы, то ли металлические крепления, вонзавшиеся в кожу. Ресницы дрогнули. Перед глазами — пелена. Яркий свет бил прямо в зрачки, отдаваясь сильнейшей болью где-то в мозгах. Грудь сотрясла сухая, неестественная судорога, как от тошноты, которую нечем было подкрепить. Я откинула голову в сторону. В углу кто-то сидел — неподвижный, молчаливый надзиратель. Я почувствовала его присутствие раньше, чем смогла сфокусировать взгляд. — Очнулась, — произнёс он спокойным голосом, затем встал и ленивой походкой вышел в свет. Это был тот самый мужчина с пучком на голове. С скучающим видом, не произнося ни слова, он покинул помещение. Нет, не помещение — настоящий крысятник: тесный, грязный, сырой, вонючий. А я прикованная к стулу в нём.

Yole Kross Ayle (The song of the Dead) - Lan Post

Железная дверь с противным скрипом снова открылась. Думая, что вернулся приставленный ко мне солдат, я не подняла головы. Но шаги вошедшего сильно отличались — размеренные, тяжёлые, очень тихие, но уверенные, словно хищника, подкрадывающегося перед нападением. Заинтригованная, я подняла взгляд — и сердце застучало в бешеном ритме. Прямо ко мне шёл громила. Белая кожа, волосы, словно он весь вылепленный из лунного света — ни пятна, ни тени. Занервничав, я неосознанно заёрзала на стуле, собрав распластавшееся тело. Громила остановился совсем близко. Глаза его были невыносимо светлыми, цвета топлёного стекла, но в них плескалась тьма. По белкам тянулись кровавые прожилки, выдавая усталость. Взгляд был жестоким, яростным, полным презрения. Лицо оставалось неподвижным, но в этой неподвижности чувствовалась треснувшая плотина. В нём таилось что-то ледяное и завораживающее, словно безжалостная воля, заточённая в мраморе. В тот момент я не испытывала страха, лишь странную, болезненную дрожь. Словно смотрела на пламя, зная, что оно обожжёт. Или на своего убийцу, от которого не могла отвести взгляд. Это был он — Сын Могилы. Сомнений не осталось. Вместе с осознанием этого дыхание исчезло, уступив место чему-то иному — вакууму, в котором не осталось ничего, кроме страха, сжимающегося под кожей. Молчание тянулось, словно невидимая удавка. Под гнётом его безжизненных глаз я тяжело сглотнула — шумно. Не отрывая подавляющего взгляда, он присел передо мной на корточки, и наши лица оказались на одном уровне. Затем он низко, тихо, почти ласково, но с полуприглушённой яростью произнёс: — Ты, Эвтида Эвервин, вчера ночью на своей машине насмерть сбила женщину на пограничной дороге и скрылась? Внутри всё мгновенно опустело, словно вырвали саму жизнь. На чаше весов сейчас стояли жизни Мэйра и моя. Если бы признала вину, моя стала бы тяжелее и позорнее. А если сдала его — оборвалась бы вовсе. Стоило мне лишь назвать имя Мэйра — и мои страхи мгновенно рассеялись бы, но я не могла так поступить с тем, кто был мне дорог. Мои губы шевельнулись, но горло слиплось. Ответ застрял где-то в груди — тяжёлый, как камень, и такой же холодный. — Отвечай! — повысив тон, нетерпеливо приказал он. — Да, — надломленным голосом обречённо выдохнула я. Сын Могилы выпрямился и посмотрел на меня, как на ничтожество, которое стало причиной смерти его крови. Вслед за этим щёку разорвало. Рукой, тяжёлой и мощной, он хлестнул меня по лицу с такой силой, что мир заискрился белыми вспышками. Голова резко мотнулась вбок, запястья дёрнулись в кандалах. Во рту появился вкус железа. Я оцепенела. Молча. С пониманием... Он ударил. Не пожалел. Не колебался. Женщина я или нет — не имело значения. Пролилась кровь Альтери. Кровь из Цитадели — кровь, что принадлежала высшей касте, государству, ему. И теперь она была на моих руках. Так думал Сын Могилы. Больно схватив меня за волосы на затылке, он поднял моё лицо и наклонился. Его глаза были наполнены не только гневом, но и застывшими слезами. Он взглядом убивал моё нутро, а мне казалось, я — его… вслед за женой и ребёнком. Нагнувшись, он прижался к пульсирующей щеке своей холодной, и с ледяной жестокостью в голосе вкрадчиво прошипел: — Я сделаю всё, чтобы ты умирала каждый день! Чтобы каждый твой вдох стал пыткой. С его словами страх расползался под кожей, вгрызался в кости, сжимал горло — лишая воздуха. С пугающей ясностью стало понятно: он это сделает. Слушая его хриплый голос, я зажмурилась, и тёплая слеза скатилась по щеке, коснувшись его ледяной, и тут же застыла, как и всё во мне. Я сама выбрала этот путь, не ведая, что ждало впереди. Но одно знала точно: расплата за пролитую кровь… его кровь…