Часть 1

Северус Снейп не глядя снял охранные чары со своего кабинета. Он распахнул дверь, быстрым шагом пересек комнату и опустился в большое кожаное кресло, где прежде его застал вызов Дамблдора. Направив волшебную палочку на дверь, он захлопнул ее и наложил охранные чары, добавив дополнительный слой с паролем. Только тогда он позволил себе уронить голову на руки. Сквозь пальцы он мог видеть открытую книгу и небрежные записи, оставленные им, когда — будто целую вечность назад — появился мерцающий силуэт феникса. — Северус, ты нужен мне сейчас, — с пугающей настойчивостью произнесло эфемерное существо, и он бросил свою работу и немедленно каминной сетью прибыл в кабинет Дамблдора. Старик обнаружился безвольно лежащим на восточном ковре перед своим столом. Проклятье, поразившее его левую руку, продолжало распространяться. Чудо, что ему вообще удалось создать патронуса. «Глупый, глупый старик» , — думал Снейп, осторожно беря руку Дамблдора в свои. Надеясь выиграть время, он наложил на локоть волшебника сдерживающие чары. — Добби! — позвал он. Перед ним возник домовой эльф. — Сэр? — робко спросил он. — Зелья! Из моих запасов… Мне нужны сгуститель крови, мазь от ожогов, нейтрализатор проклятий, мое самое сильное исцеляющее зелье и Vita Secundus… немедленно! Добби ни секунды не потратил на ответ и вновь с хлопком исчез, оставляя его наедине с Альбусом; голос в голове все громче вопил и тараторил о том, что Альбус Дамблдор умирает. Альбус Дамблдор собирался бросить его здесь, и, когда это случится, что будет дальше? Для кого тогда он станет шпионить? Он будет никем иным, кроме как Пожирателем Смерти. Руки дрожали, когда он разрывал рукав мантии Дамблдора. Он наложил диагностические чары и содрогнулся от полученного результата. Вернулся Добби, нагруженный флаконами. — Сэр, — подал голос он. Снейп выхватил у эльфа самый маленький пузырек и наколдовал кубок. Он вылил туда содержимое флакона и добавил немного исцеляющего зелья из большой бутыли, игнорируя прочие. Смесь получилась насыщенной и густой, но так и должно было быть. Он поднес кубок к губам Дамблдора, с облегчением отмечая, что директор в состоянии самостоятельно глотать. Снейп наложил несколько чар для скорейшего обнаружения зельем повреждений и только теперь заметил, что не отпустил эльфа. — Это все, Добби. Спасибо тебе. — Но, сэр… Директор Дамблдор?... — Добби принялся нервно раскачиваться взад и вперед. — Будет в порядке, — резко ответил Снейп. — И ты ни единой душе не скажешь об этом. Эльф неуверенно посмотрел на него, но все-таки исчез. Снейп огляделся вокруг в надежде найти некий ключ к загадке, как директор смог получить смертельное проклятье. Взгляд зацепился за кольцо, треснувшее и разрушенное, лежавшее рядом с мечом Гриффиндора. Он хотел было взять его, но передумал и повернулся к Дамблдору, который начинал приходить в себя. — Почему, — без предисловий начал Снейп, — почему вы надели кольцо? В нем заключено проклятье — уверен, вы понимали это. Почему вообще вы прикоснулись к нему? Дамблдор ничего не ответил. — Это чудо, что вам удалось вернуться! — яростно продолжил Снейп. — В кольце проклятье исключительной силы. Приостановить — вот все, на что мы можем надеяться. Я ограничил распространение проклятья на время… Дамблдор поднес к лицу свою иссохшую, почерневшую руку, чтобы рассмотреть ее. Снейп наблюдал за ним, преисполняясь страхом, болью и раздражением. Все эти годы. Все эти годы он принадлежал Дамблдору, доверил ему исцеление своей души. И сейчас, прежде чем война по-настоящему началась, сейчас Дамблдор собирается снова оставить его одного, лицом к лицу с прошлым. Снейп никогда не обманывался тем, что нравится или хотя бы вызывает доверие у остальных членов Ордена Феникса. Единственно непреклонное упорство Дамблдора сохраняло ему место среди них. Теперь ход туда ему заказан, не стоит ожидать помощи и просить тоже не стоит — только ждать, когда выяснится его двуличность. Ждать смерти. Как мог старый волшебник столь небрежно обойтись с собственной жизнью, когда слишком много чужих судеб зависят от него? — Ты очень хорошо поработал, Северус. Как думаешь, сколько мне осталось? Снейп отвернулся, чтобы не видеть открытого, доверчивого лица Дамблдора. Ему хотелось ударить его. — Не могу сказать. Может, год. Невозможно полностью остановить действие подобных проклятий. Со временем оно будет распространяться. Это одно из тех проклятий, сила которых от времени только крепнет. — Что ж, это значительно все упрощает, — сказал Дамблдор. — Простите? — переспросил Снейп, резко оборачиваясь. — Я не понимаю. — Конечно, я имею в виду план Волдеморта использовать бедного Драко, чтобы убить меня. — Как я говорил, Альбус, Темный Лорд не ждет от него успешного результата. Это просто способ помучить Люциуса из-за последней неудачи — заставить семью наблюдать, как мальчишка терпит неудачу… и несет наказание. — И, я полагаю, в случае провала преемник этого плана — ты? Снейп помедлил с ответом. Волдеморт никогда не говорил определенно, до сих пор, но каким-то образом он знал, что так и будет. — Думаю, таков его план. Дамблдор кивнул. — Хорошо, я буду рад обойтись без мук проклятья, — просто ответил он. — Вы же в действительности не намереваетесь позволить Малфою убить вас? — Конечно, нет, — ответил Дамблдор. — Это должен сделать ты. Конечно. Конечно. Потому что зачем еще нужны шпионы, когда доходит до дела? Вы можете баловать их и одевать в учительскую мантию. Вы можете допустить их в тайное общество и попросить излечить неизлечимое. Вы можете поручить им охрану детей. Но, в конце концов, вы всегда ожидаете от них убийства. Они всегда орудие. Но никогда не щит. — Мне сделать это прямо сейчас или желаете пару минут на сочинение эпитафии? — Снейп сел в кресло и скривил лицо в беззаботной усмешке. Дамблдор хохотнул. — Я скажу, когда придет время. — Раз уж вы намерены умереть, почему не позволить сделать это Драко и обезопасить его от гнева Темного Лорда? — Потому что душа Драко еще не настолько испорчена. Я не стану смотреть, как за мой счет она раскалывается на части. — А моя душа, Дамблдор? Моя? Ужас навсегда поселился в его душе, питаемый воспоминанием о лице Дамблдора, когда тот пронзительно посмотрел на него и прошептал: — Ты мне противен. Постоянные подозрения, что, несмотря на защиту, Дамблдор все еще ненавидел его, считая не заслуживающим даже презрения. «Теперь правда вышла наружу», — с незнакомой прежде горечью подумал Снейп. — Ты один знаешь, повредит ли твоей душе помощь старому человеку в избавлении от боли и унижения, — сказал Дамблдор. — Отлично, — холодно сказал он, дрожь в его голосе была неожиданностью, и лед в его голосе внезапно перерос в уверенность, что это было запланировано давно. — И когда вы намерены сообщить Ордену? — Ты, конечно же, понимаешь, что это станет нашим секретом? — сказал Дамблдор. — Хогвартс падет. И когда это случится, ты должен быть в полной и абсолютной милости у Волдеморта. Лучшего случая не представится. А как иначе тебя назначат директором Хогвартса? Я рассчитываю на тебя в защите детей. Защита детей, кто бы сомневался. — Так вы намерены заклеймить меня как перебежчика и вернуть к Темному Лорду, — абсолютно бесстрастным голосом сказал Снейп, сохраняя на лице маску невозмутимости. — И выживу ли я?... Дамблдор медлил, и на мгновение Снейп отринул идею о том, что все подчинялось некоему плану, что существует долг перед Лили Поттер. Никто не ожидал, что он выживет в той войне, конечно, не ожидал и Дамблдор. По правде говоря, ему и самому не верилось. Но спустя годы все чаще думалось, пусть даже он не находил в себе сил делать это, но должен быть кто-то, кто верит, что ему, Северусу Снейпу, удастся выжить. Думалось, именно Дамблдор мог быть тем человеком. — Понятно, — сказал он. — Северус, — дружелюбно заговорил Дамблдор. — Мой дорогой Северус. Я знаю, о чем прошу тебя. Конечно, ты не думаешь, будто я оставлю тебя без какой-либо помощи? Мы оба знаем: твои шансы выжить в этой войне столь же ничтожны, как и мои собственные. Но я полагаю, есть способ сохранить наш секрет и вдобавок обеспечить тебе шанс выжить. Снейп сжал губы и слегка приподнял подбородок. Никто из знающих профессора недостаточно близко не заметил бы на его лице выражения облегчения, но оно явно выражалось в изгибе брови и бледности кожи. — Говорите, Альбус, — растягивая слова, произнес он. Ослабевший Дамблдор покачнулся вперед, и Снейп чуть было не посоветовал ему отдохнуть и поберечь силы. Но тотчас осознал, что его собственное существование балансирует на грани, на незримом рубеже, и он намеревался услышать все сейчас, прежде чем рубеж окажется пройден, а его разорвут на части. — Я хочу, чтобы ты женился на Гермионе Грейнджер. Снейп побледнел, но лишь закинул ногу на ногу, прежде чем ответить. — И как, помилуйте, женитьба на величайшей гриффиндорской всезнайке может повысить мои шансы на выживание? — спросил он. — В любом случае, жизни мне не видать, — зло добавил он. Дамблдор слегка наклонил голову в знак понимания переживаний Северуса, затем продолжил: — Гермиона не состоит в Ордене. Она не связана с ним тайнами и не обязана раскрывать свои. И еще она олицетворение Света и, уверен, обретет большую значимость, когда война станет набирать обороты. Ее доверие к тебе, — он сделал паузу, — будет служить подтверждением. — Мне сделать предложение прямо сейчас? — сардонически осведомился Снейп. — Мои комнаты, без сомнения, покажутся очень удобными для проживания любому из моих студентов. — Мисс Грейнджер достигнет совершеннолетия через три месяца, — сказал Дамблдор так, будто разговор шел о погоде или о недавнем квиддичном матче. — Если ты согласен, тогда я поговорю с ней. Несомненно, это станет еще одним нашим секретом. Вы оба продолжите вести себя как ни в чем не бывало. Единственная мысль, удерживающая Северуса от немедленного сумасшествия, заключалась в простом и утешительном факте: Гермиона Грейнджер никогда не согласится выйти за сальноволосового мастера зелий, жестокосердную летучую мышь подземелий. Внезапно его неимоверно обрадовало наличие образа, усиленно создаваемого им все эти годы. Что касается Дамблдора, то он, кажется, действительно всерьез обдумал свою мысль и пришел к заключению, что при любом, даже самом непредсказуемом развитии событий идея его чудо как хороша. — И как же вы намерены сосватать ее мне? — глумливо поинтересовался Снейп. — Мисс Грейнджер, с днем рождения! Как приятно видеть вас. А профессор Снейп собирается меня убить. Может, вы выйдете за него и докажете его несокрушимую верность Ордену, несмотря ни на что? Дамблдор хихикнул. — Северус, умеешь ты найти нужные слова. Надеюсь, я могу верить, что ты сумеешь склонить мисс Грейнджер на свою сторону? Снейп фыркнул. — Как бы то ни было, будучи уверенным в невозможности этого, я намерен представить ей свой план так же, как объяснил его тебе: как необходимость. Гермиона не понаслышке знает о необходимости жертв, и у нее хорошо развито чувство справедливости. Надеюсь, ты помнишь год, когда домовые эльфы чуть было не объявили забастовку? Она понимает, что поставлено на карту, и, уверен, сделает все, что в ее силах, чтобы увидеть тебя полностью оправданным. — Мисс Грейнджер — гриффиндорка, Альбус, и, как вы говорите, имеет строгие понятия о справедливости. Она останется стоять и смотреть, как меня убивают, — он заговорил упавшим голосом, в котором проскальзывали нотки глубокого сожаления, будто чувства не принадлежали ему. — Она скорее умрет. Дамблдор посерьезнел. — На этот счет я с тобой согласен. В любом случае, нет необходимости посвящать мисс Грейнджер в специфические подробности плана. Ей только следует знать, что тебе понадобится вернуться к Пожирателям Смерти, что тебе придется совершить некоторые злодеяния, дабы укрепить свое положение там, и что никто иной, кроме нее не будет знать правду. Снейп спокойно посмотрел на него. — Я знал, что в прошлом вы манипулировали людьми во имя высших благ, но это кажется уже чересчур даже для вас, Альбус. Здесь нет высших благ. Мое доброе имя не причина для того, чтобы приговорить юную девушку к… — Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты очень благороден и защищаешь неопытную девушку… — Неопытную девушку… неопытная девушка! Все шутки в сторону, это абсурд. Ей нет и семнадцати! Она моя студентка! Раз уж вы настаиваете на моей женитьбе, то почему не на ком-то постарше, на более подходящей? — Уверен, от тебя не укрылся тот факт, что большинство подходящих ведьм мертвы, — безжалостно припечатал Дамблдор. Снейп внутренне отшатнулся от его слов, будто его ударили. Дамблдор будто произнес имя Лили, подействовавшее как проклятье. — Те, кому мы могли доверять, потеряны в первой войне, — продолжил он, — и в военное время родилось не так уж много детей. — Есть же Нимфадора, — скривившись, предложил Снейп. — Нимфадора помолвлена, — ответил Дамблдор. — Вы имеете в виду оборотня? Потому что он едва ли грызет — уж простите мне формулировку — ногти от нетерпения жениться на ней. Впервые за вечер Дамблдор осуждающе на него посмотрел. — Нимфадора влюблена в Ремуса. Так или иначе, но он отвечает ей взаимностью. Она никогда не согласится… — Итак, мы отказываемся от варианта с ведьмой, которая совершенно точно не поступится своими желаниями, в пользу молодой и более послушной цели? — ядовито осведомился Снейп. — Если ты настаиваешь на такой формулировке. Некоторое время двое мужчин сидели в молчании, сверля друг друга взглядами. Дамблдор вздохнул. — Прости мне мои слова, Северус, но вероятность того, что мы изменим ее жизнь, очень мала, если вообще изменим. Шансы, что… — У меня нет иллюзий на счет моего долгожительства, — выплюнул Снейп. — Тогда я не понимаю твоего протеста. Внезапно Снейп почувствовал себя очень глупо, защищая мисс Грейнджер, в то время как без тени сомнения он знал: Дамблдор никогда не стал бы рисковать своей драгоценной гриффиндорской принцессой, если бы на самом деле допускал мысль, что это повлияет на ее жизнь. Безусловно, она никогда не пойдет в расход. — И ничто не изменится в моей жизни? — многозначительно произнес он. — Все останется в точности, как было прежде? — За исключением того, что ты станешь назначать ей больше отработок, Северус. — Тогда, я полагаю, нам больше нечего обсуждать, — сказал он, поднимаясь. — Поговорите с мисс Грейнджер, раз уж должны, хотя я сильно сомневаюсь в ее согласии, — он направился к столу, чтобы собрать разбросанные на нем пузырьки и бутылочки. Дамблдор перехватил тонкий неподписанный фиал, к которому потянулся Снейп. Необычайно быстрая реакция для того, кто всего полчаса назад был на грани смерти, подумалось Снейпу. Старый волшебник поднес пузырек к свету, после чего заговорил тихим четким голосом, какой Снейп отмечал у него только, когда тот был смертельно зол. — Это Vita Secundum? — И прежде чем Снейп успел ответить: — О, нет. Нет. Скажи мне, что ты не… — Он полон, как вы ясно видите. Или проклятье ослабило ваше зрение? — голос Снейпа сочился язвительной заботой. — Почему это в моем кабинете? — Я попросил Добби принести его вместе с остальными зельями. Теми, что спасли вашу жизнь, как вы, вероятно, заметили. — Северус, я думал, что ясно выразился на счет Vita. Оно для Гарри и только для Гарри. Ничья другая жизнь даже отдаленно… — Не так важна. Да, я знаю, — кисло ответил Снейп. — Вижу, что моя забота о вашем благополучии неуместна. — Мы не для того потратили годы на это зелье, чтобы разбрасываться им по пустякам! — прошипел Дамблдор. — Уверен, меня утешит ваше беззаботное отношение к собственной жизни, когда я буду вынужден отнять ее, — сказал Снейп, выхватывая у Дамблдора пузырек и вылетая из комнаты столь быстро, что мантия развевалась за его спиной. Все еще сидя в своем потертом кожаном кресле, Снейп отнял руки от лица и оглядел комнату. Все находилось в непреложном, неизменном порядке: кипа скрученных пергаментов на столе, за решеткой слабо горел огонь, абиссинский ковер его матери лежал на каменном полу еще с тех пор, как он начал работать в Хогвартсе и занял эти комнаты. И все же пусть пройдет еще несколько месяцев, прежде чем события начнут развиваться, Северус Снейп чувствовал и знал: его жизнь закончилась.